Глава 39

Я открыл глаза и сразу понял, что спал от силы часа два, может быть, три, если повезло. Судя по тому, как тело требовало ещё хотя бы пару часов, а мозг уже включился на полную, перебирая список дел, которые нельзя откладывать, скорее всего, повезло мне меньше, чем хотелось бы. Телефон на тумбочке мигал десятком пропущенных и сообщений. Я потянулся за ним, чувствуя, как каждый мускул ноет после бессонной ночи, и понимая, что сейчас начнётся тот самый день, когда отдых придётся отложить до лучших времён.

Четыре пропущенных от Марко, два от Лучано, одно от того самого человека, который должен был узнать цену за голову Марчелло, и куча сообщений в общем чате, где люди докладывали обстановку, спрашивали указаний и ждали, когда я соизволю проснуться и начну рулить ситуацией, которая без меня развалится.

Я сел на кровати, потёр лицо ладонями, пытаясь разогнать остатки сна, и начал продираться сквозь это всё. Марко писал, что рыжего нашли, сидит в баре на Виа Рома, пьёт с утра, даже не пытаясь прятаться, видимо, уверенный в своей безнаказанности. Я ответил, чтобы следил за ним, но не спугнул, потому что скоро подъеду сам. Лучано докладывал, что контейнеры чистые, но по охране есть пара интересных вариантов. Я велел ему скидывать списки. Тот самый человек сообщал, что цену набивают, минимум полмиллиона, но готовы торговаться. Я ответил, что полмиллиона не проблема, но пусть узнают точнее, потому что играть в угадайки нет ни времени, ни желания.

Отложив телефон, я прислушался к тому, что происходило в доме. Тишины больше не было. Где-то внизу разговаривали, причём на повышенных тонах, и голоса я узнал сразу, Ракель и Мэтью. Значит, она проснулась быстрее, чем я ожидал. Я думал, после такой ночи она проспит хотя бы до обеда. Но она, видимо, решила, что нормальные люди это не про неё, и уже ввязалась в разговор с братом, который явно не собирался быть лёгким.

Я усмехнулся своим мыслям и поднялся с кровати. Голова слегка кружилась от недосыпа, но это пройдёт, как только выпью кофе. Натянул джинсы, набросил рубашку, даже не застёгивая. Никто здесь не ожидает от меня идеального внешнего вида после такой ночи. Я вышел в коридор, остановился у лестницы, чтобы прислушаться к разговору. Не потому что хотел подслушивать, а потому что хотел понять, в каком настроении они оба и стоит ли вообще сейчас туда соваться.

— Ты хоть понимаешь, как я испугался? — голос Мэтью звучал напряжённо и зло. — Я всю ночь не спал, названивал тебе, писал, думал, что тебя уже нет в живых. А ты там, в больнице, с его другом, даже не соизволила ответить нормально?

— Мэт, я написала тебе, — голос Ракель звучал устало, но ровно. — Я сказала, что мы в больнице, что всё нормально, что я жива. Что ещё ты хотел услышать?

— Я хотел услышать, что это за хрень вообще происходит. — Мэтью уже не кричал, но голос его дрожал, и я слышал в нём ту самую боль, которая бывает, когда близкий человек вдруг становится чужим. — Ты мне рассказала про тот вечер, про контракт, про убийство. Окей, я принял. Но теперь война какая-то, люди стреляют, его друга ранили, и я узнаю об этом из твоего сообщения с утра? Я имею право знать, во что ты вляпалась!

Ракель молчала. Я представил, как она сидит на диване, обхватив себя руками, и не знает, что ответить.

— Мэт, — сказала она наконец, и голос её звучал устало, но твёрдо, — я расскажу, но ты должен понять одну вещь, то, что ты сейчас услышишь, нельзя рассказывать никому. Вообще никому. Друзьям, знакомым, случайным людям в баре. Потому что если информация уйдёт, убьют не только меня. Убьют тебя и Дэмиана, и всех, кто будет рядом. Ты готов к такому?

— Я уже в этом доме, Ракель. — Мэтью невесело усмехнулся. — Куда я денусь.

— Просто скажи.

— Да, готов.

И она рассказала про Марчелло, который оказался главой другой семьи, войну, которая тлела всё это время и теперь вспыхнула. Про склад, где мы были прошлой ночью, про Бланко, которого подстрелили, потому что он оказался не в то время не в том месте. Про то, что теперь мы ищем тех, кто это сделал, и что это только начало. Говорила она спокойно, без эмоций, просто перечисляла факты. Я слышал в этом голосе ту самую сталь, которая появилась в ней за последние месяцы.

Когда она закончила, Мэтью долго молчал, а потом тихо спросил.

— И ты теперь с ним? Со всем этим?

— Я теперь часть всего этого, — поправила Ракель. — Сама выбрала.

Я медленно спустился по лестнице, не скрывая своего присутствия, и вошёл в гостиную. Мэтью стоял у окна, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Ракель сидела на диване, обхватив себя руками, как я и думал, тот самый жест, который я уже выучил за эти месяцы, означавший, что она закрывается, когда не знает, что делать или как защититься.

— Доброе утро, — сказал я, проходя к кофемашине. — Кофе будете?

Мэтью посмотрел на меня так, будто я предложил ему выпить яду, и ничего не ответил. Ракель только покачала головой.

— Значит, я один. — Я налил себе чашку, сделал большой глоток, чувствуя, как горечь разгоняет остатки сна, и только потом повернулся к ним. — Я так понимаю, она уже всё рассказала.

— Рассказала. — Мэтью говорил жёстко, но в голосе уже не было той злости, с которой он начинал. Скорее усталость и какая-то обречённость. — И что мне теперь делать? Жить здесь, под охраной, и делать вид, что всё нормально?

— Жить здесь, под охраной, и не делать глупостей, — поправил я, садясь в кресло напротив. — Потому что если ты попытаешься куда-то влезть, тебя убьют.

— А ты? — Мэтью посмотрел на меня. — Ты можешь её защитить?

— Я делаю всё, что могу. — ответил я. — Она сама выбирает, где быть и что делать. Я не держу её на цепи.

— Ну да, конечно. Она у тебя, видите ли, свободная женщина, которая убивает людей и ночует в больницах с твоими друзьями.

— Мэт, — Ракель поднялась и подошла к нему, — хватит. Я знаю, что ты злишься, ты имеешь право, но я не могу ничего изменить, я уже в этом по уши. И если ты хочешь, чтобы я была жива и чтобы мы когда-нибудь могли поговорить нормально, без всего этого дерьма, просто прими это и не лезь.

Мэтью смотрел на неё так долго, что даже я напрягся.

— Ладно, — сказал он тихо. — Я понял, но если с тобой что-то случится, я его убью. — Он кивнул в мою сторону. — Даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни.

— Договорились.

— Мне пора, — сказал я, поднимаясь. — Ракель, если едешь, собирайся. Мэтью, если хочешь, чтобы тебя охраняли нормально, не выходи из дома без сопровождения. И не вздумай проверять моих людей на прочность, они стреляют без предупреждения.

Мэтью кивнул, а Ракель уже шла к лестнице.

Я допил кофе и вышел в холл, доставая телефон, чтобы написать Марко, что выезжаю и буду через полчаса.

Я сел за руль и уже через минуту пожалел, что не взял водителя. Глаза слипались, хотя кофе, выпитый на кухне, вроде должен был хоть немного взбодрить. Но организм требовал своё, и с этим фактом оставалось только смириться. Ракель устроилась на пассажирском сиденье рядом. Пока я выруливал с территории особняка, она молчала, глядя в окно. В этом молчании чувствовалось что-то новое, не та привычная отстранённость, которой она отгораживалась последние дни, а скорее усталость пополам с готовностью к тому, что сейчас будет.

— Выспалась? — спросил я, сворачивая на основную трассу и бросая на неё короткий взгляд.

— Ага, шикарно, — ответила она с такой интонацией, что сразу стало понятно, не выспалась вообще. — Особенно если учесть, что спала я часа три, не раздеваясь, и проснулась от того, что мой брат орал на меня. Прямо курорт.

— Могла бы поспать дольше. Я не заставлял ехать со мной.

— Могла бы, — согласилась она, и в её голосе проскользнула знакомая язвительность, от которой я уже начал отвыкать за последние дни. — А ещё я могла бы остаться в университете, делать вид, что ничего не происходит, и ждать, пока ты там разберёшься с рыжим, а мне потом расскажешь красивую историю. Но я, видишь ли, предпочитаю участвовать лично, чтобы потом не было сюрпризов.

— Сюрпризы как раз обычно и случаются, когда люди лезут туда, куда их не просят.

— О, прости, — она театрально закатила глаза, — я забыла, что моя роль сидеть в золотой клетке и ждать, пока большой сильный мужчина всё решит. Напомни, в каком именно пункте нашего контракта это прописано?

Она всегда умела выводить меня из равновесия. Сейчас, после всей этой ночи, после всего дерьма, что свалилось на нас, её колкости звучали почти как музыка.

— В том пункте, где написано, что ты делаешь то, что я говорю, когда дело касается безопасности.

— А, точно, — она кивнула с серьёзным лицом, но глаза смеялись. — И как, часто ты пользуешься этим пунктом?

— Каждый раз, когда ты лезешь под пули.

— Ну, сегодня пули не планируются, — она пожала плечами. — Только разговор с рыжим. Или ты собираешься его сразу пристрелить?

— Посмотрим, как пойдёт разговор.

— Значит, я нужна, чтобы морально поддерживать беседу? — Она говорила это с таким видом, будто заранее знала ответ. — Не переживай, я умею быть убедительной.

— В том, чтобы довести человека до белого каления, да, умеешь. Со мной сработало.

— С тобой сработало немного другое, — она посмотрела на меня, и от этого взгляда у меня внутри всё перевернулось. — Но если хочешь, могу продемонстрировать на рыжем.

— Не стоит. — Я сворачивал на Виа Рома. — Главное, не перестарайся. Он нам нужен живой и говорящий.

— Обижаешь, — фыркнула она. — Я профессионал.

Я только покачал головой, но промолчал. В конце концов, она уже не раз доказывала, что способна на большее, чем просто сидеть и ждать. Если ей хочется поиграть в плохого полицейского, пусть играет.

Бар на Виа Рома оказался занюханной дырой с облупившейся вывеской и мутными окнами, за которыми даже сквозь грязь проглядывался тусклый свет. Марко ждал нас у входа, переминаясь с ноги на ногу, и при виде машины сразу шагнул навстречу.

— Сидит там, — кивнул он в сторону двери. — Пьёт уже третий час, заказал ещё еды, похоже, надолго здесь. Один, оружия при нём не видно, но может быть под курткой.

— Хорошо. — Я вышел из машины и обернулся к Ракель, которая уже выбралась следом. — Держись рядом, если что, сразу выходишь.

— Ага, конечно, — ответила она тоном, ясно дающим понять, что никуда она выходить не собирается.

Я вздохнул, но спорить не стал. У нас было не так много времени.

Внутри бара пахло пивом, дешёвым табаком и ещё чем-то кислым, что я предпочёл не идентифицировать. Рыжий сидел в углу, развалившись на стуле. Перед ним стояла наполовину пустая тарелка с пастой и стакан вина. Видимо, считал себя гурманом, хотя место явно не располагало. Увидев нас, он напрягся, но вставать не стал, только сжал пальцами вилку.

— Привет, — сказал я, садясь напротив него так, чтобы перекрыть выход. — Не занято?

— А если занято? — спросил он с вызовом, но голос дрогнул.

— Тогда освободишь, — ответил я спокойно.

Ракель села рядом со мной, забросила ногу на ногу и уставилась на рыжего. Тот перевёл взгляд на неё, и я увидел, как он её узнал. Глаза расширились, потом сузились, на лице отразилось сначала недоверие, потом страх.

— А это кто? — спросил он, пытаясь взять себя в руки. — Девушка твоя? Решил взять её на работу? Мило.

Ракель широко улыбнулась.

— А ты догадливый, — сказала она, наклоняясь вперёд и опираясь локтями на стол. — Только знаешь, в чём проблема? Догадливые обычно долго не живут, потому что начинают думать, что они умнее всех.

Рыжий сглотнул. Я молчал, наблюдая.

— Я тебя знаю, — сказал он, глядя на неё. — Ты та девка, что была на складе.

— Узнал, — кивнула она, и улыбка её стала ещё шире. — Молодец, память хорошая, это полезно. Скажи-ка, а ты помнишь, кого ты вчера подстрелил?

Он промолчал, но желваки на скулах заходили.

— Бланко, — продолжила она, не дожидаясь ответа. — Тот самый, который уже много лет прикрывает спину вот этому красавчику, — она кивнула в мою сторону. — Ты, наверное, думал, что делаешь большое дело, да? Марчелло пообещал тебе деньги, или может быть, повышение? — Она звонко рассмеялась, будто рассказывала анекдот. — Глупый. Марчелло тебя сдаст при первой же возможности, а мы никуда не денемся.

Рыжий смотрел на Ракель так, будто она была не той, кто только что его ломала, а девушкой, с которой он хотел бы оказаться в другом месте при других обстоятельствах. Я видел это по каждому его движению, по тому, как он задерживал взгляд на её губах, когда она говорила, по тому, как поправил ворот рубашки, когда она наклонилась вперёд, по тому, как улыбнулся, встречаясь с ней глазами. Он не просто перестал бояться. Он начал играть в какую-то свою игру и эта игра меня бесила до скрежета зубов.

— Я все расскажу, конечно, — сказал он, растягивая слова и поглядывая на меня только мельком, будто я был лишним предметом в этой комнате, а не человеком, который мог прикончить его голыми руками в любую секунду. — Только, может, мы без свидетелей? Девушка могла бы остаться, а ты подождать на улице.

Ракель громко, искренне рассмеялась, запрокинув голову. От этого смеха у меня внутри всё сжалось.

— Ой, какие мы смелые, — протянула она, подаваясь вперёд и опираясь локтями на стол так, что вырез её футболки стал глубже. Рыжий чуть не вывалился из стула, пытаясь рассмотреть побольше. — Ты прямо сейчас, под дулом пистолета, решил со мной пофлиртовать? А если он, — она мотнула головой в мою сторону, — обидится?

— А что он сделат? — Рыжий пожал плечами, но я видел, как дёрнулся его кадык. — Пристрелит меня? Я и так уже покойник, если ничего не скажу. Так хоть напоследок на красивую девушку посмотрю.

Он говорил это и смотрел на неё в упор. Я видел, как его взгляд скользит по её лицу, по шее, по тому, как падает свет на её плечи. Он делал это намеренно, специально, понимая, что я смотрю, что я всё вижу. И ему было плевать.

У меня внутри поднималась волна злости. Я сидел, сложив руки на столе, и смотрел на него, сжимая челюсти так, что зубы ныли. Желваки ходили под кожей, каждая мышца в теле напрягалась в ожидании движения, которое я себе пока запрещал. В голове билась одна мысль, он сейчас умрёт. Не за то, что стрелял в Бланко. Не за то, что работал на Марчелло, а за этот взгляд на неё.

Ракель почувствовала это раньше, чем я сам успел осознать, насколько сильно меня накрывает. Она бросила на меня быстрый взгляд, и в нём было предупреждение, не сейчас, не здесь, он нам нужен. А через секунду её рука легла мне на колено под столом. Легко, почти невесомо, но достаточно, чтобы я почувствовал тепло её пальцев даже сквозь ткань джинсов. Этого простого жеста хватило, чтобы отрезвить меня быстрее любых слова. Она не смотрела на меня, продолжая улыбаться рыжему, но её ладонь лежала на моей ноге.

Я сделал глубокий вдох, заставил себя разжать челюсти, расслабить плечи. Её рука всё ещё была на моём колене. Я накрыл её своей ладонью, сжал пальцы в ответ.

— Ты мне льстишь, — сказала она рыжему, и её голос звучал ровно, спокойно, будто она не замечала, как он её рассматривает, будто её рука не лежала сейчас на мне, успокаивая ту бурю, что ещё секунду назад готова была вырваться наружу. — Но давай вернёмся к делу. Где Марчелло?

— А что мне за это будет? — Он уже совсем обнаглел, откинулся на спинку стула, развалился, будто у себя дома, и снова посмотрел на неё с этой дурацкой улыбочкой. — Я хочу гарантии и, знаешь, я бы поверил тебе больше, если бы мы поговорили наедине.

Он выделил последнее слово голосом. Я понял, что ещё секунда, и я задушу его прямо здесь, несмотря на то, что бар наверняка кишит его людьми или просто свидетелями, которым потом придётся закрывать рты. Я сжал под столом кулак так, что ногти впились в ладонь. Ракель слегка надавила пальцами мне на колено, едва заметное движение, которое я бы не заметил, если бы не ждал его.

— Какие гарантии? — Ракель наклонила голову, и в этом жесте было столько хищной грации, что рыжий сглотнул снова, уже не скрывая, как она его заводит. — Ты правда думаешь, что у тебя есть торг?

— Я думаю, что у тебя красивые глаза, — ответил он, и в его голосе появилась эта дурацкая хрипотца, от которой у меня внутри всё перевернулось. — И что ты не такая, как они. Ты умнее. Ты могла бы...

— Я могла бы что? — перебила она, и в её голосе проскользнуло любопытство. Или мне показалось? Я посмотрел на неё, пытаясь понять, играет она или действительно заинтересовалась. Но её лицо оставалось непроницаемым, а пальцы на моём колене даже не дрогнули. — Ты предлагаешь мне перейти на твою сторону? Прямо сейчас, при нём?

— А почему нет? — Рыжий пожал плечами, и я видел, как он набирается смелости с каждой секундой. — Марчелло ценит умных людей и красивых женщин. Ты бы там была на своём месте.

— На своём месте, — повторила она задумчиво.

Я не выдержал.

— Ракель, — сказал я, и мой голос прозвучал так, что даже она вздрогнула. — Хватит.

Она посмотрела на меня, и в её взгляде мелькнула насмешка, но она послушалась. Убрала руку с моего колена, откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди и уставилась на рыжего уже без этой опасной игры.

— Слышал? — сказала она, поведя подбородком в мою сторону. — Хватит. Давай по делу и без глупостей, а то мой парень реально вспыльчивый. Особенно когда кто-то смотрит на его девушку дольше трёх секунд.

От её слов сердце пропустило несколько ударов. Она только что назвала меня своим парнем, а себя моей девушкой.

— Я не... — начал рыжий, но я перебил.

— Ты будешь говорить, или мне начать стрелять?

Он сглотнул. Наглость сползла с его лица, оставляя только голый страх.

— Марчелло готовит удар по твоей базе в порту, — выпалил он, уже не глядя на Ракель, а уставившись в стол. — Через три дня. Он хочет не просто отбить склад, а уничтожить всё, что у тебя есть там. Грузы, документы, людей. Чтобы ты остался без логистики на полгода.

Я молчал, переваривая информацию. Порт это было больно. Если он прав, то Марчелло действительно целился в самое слабое место. Я посмотрел на Ракель. Она сидела напряжённая, вцепившись пальцами в подлокотники, но молчала, давая мне вести разговор.

— Откуда знаешь? — спросил я.

— Я в группе, которая должна это делать. Нас десять человек. Я знаю место сбора, знаю, кто командир. Могу всё рассказать, только... — он запнулся, бросил быстрый взгляд на Ракель и снова уставился в стол. — Только отпустите.

— Расскажешь отпущу, — ответил я. — Соврёшь пристрелю.

Он говорил быстро, сбивчиво, вываливая всё, что знал, адреса, имена, время, схемы. Я слушал и запоминал, краем глаза следя за Ракель. Она сидела неподвижно, но я видел, как она напряжена, как следит за каждым словом, готовая в любой момент встрять, если он начнёт врать.

Когда он закончил, в баре повисла тишина. Я смотрел на него и думал, убить или правда отпустить? Он дал информацию, которая могла спасти моих людей. Но он смотрел на неё так, что у меня до сих пор руки чесались.

— Вали, — сказал я наконец. — Но если я увижу тебя ещё раз, убью без разговоров.

Он вскочил, чуть не опрокинув стул, и вылетел из бара, даже не оглянувшись.

Ракель посмотрела на меня.

— Ты его отпустил?

— Я же обещал.

— С каких пор ты выполняешь обещания, данные всяким...

— С тех пор, как ты рядом, — перебил я.

Она замерла, глядя на меня, а я смотрел на неё и думал о том, что этот рыжий только что подтвердил то, что я и так знал, она моя. И я не готов делить её ни с кем, даже взглядами.