50 глава

Чонгук

Я всегда думал, что до Лисы был жалким, невыносимым ублюдком. Но жизнь без Лисы? Это как жить в глазу урагана. Все тихо, спокойно, но ты с болью осознаешь, что надвигается разрушение.

Лиам хмурится на меня, сидя в моем номере.

― Ты выглядишь дерьмово. Я бы не догадался, что ты занял первое место в гонке, судя по тому, как ты был подавлен.

― Может, я и не выгляжу так, но я очень рад, что завтра сезон закончится. Я готов к перерыву.

― К перерыву или к завязке?

Кроме единственной минуты слабости в ночь Гран-при Сингапура, я не притрагивался к алкоголю с тех пор, как расстался с Лисой. Даже Джек не может залечить дыру в моей груди размером с Лису, как бы мне этого ни хотелось.

И не сомневайтесь, я этого хочу.

― Перерыв. Я хочу провести время с родителями. И исцелиться. Я не могу этого сделать, когда живу под микроскопом Коннора и чрезмерными требованиями Ф1.

― Твоя новая няня присоединится к тебе?

Сэм, мой новейший монитор на лодыжке и постоянное напоминание о том, как сильно я разрушил свою жизнь, сидит на диванах за пределами моего номера, давая мне возможность уединиться хоть раз за весь день.

― Нет. Коннор доверяет мне в этот раз. ― Наверное, потому что я больше не буду обузой.

― Это шокирует. Я думал, что после прошлого раза он первым захочет взять тебя под надзор.

― У него больше нет причин для беспокойства. Я покончу с Ф1 после завтрашнего дня.

Лиам смотрит на меня расширенными глазами.

― Что? Не смешная шутка, придурок.

― Я не шучу.

― Ты уходишь? Что, блядь, на тебя нашло? ― он хмурится.

― Я не был с тобой до конца честен. ― Я отворачиваюсь.

― Ни хрена себе.

Я делаю глубокий вдох, надеясь, что это придаст мне дополнительной храбрости. Именно в такие моменты я жалею, что у меня нет Ксана. Я выпустил все наружу, рассказав Лиаму обо всем с тех пор, как мои родители сказали мне, что у мамы болезнь Хантингтона. О таблетках, алкоголе, постоянной тревоге, которая доводила меня до того, что я едва жиа. К концу моего рассказа мы оба молчим и перевариваем услышанное. Лиам встает с другого дивана и садится рядом со мной.

Он выглядит ошеломленным.

― Я за наш роман, но мне не нужны твои слезы. ― Я толкаю его локтем в ребра.

Лиам обхватывает мое плечо и притягивает меня к себе в самое крепкое мужское объятие, которое у меня когда-либо было.

― Ты глупая задница, раз держишь все это в себе. Я был бы рядом с тобой, если бы ты только попросил.

― Я не хотел никому мешать. К тому же, у тебя теперь есть Софи, а у Ноа ― Майя.

― Мы были бы самыми дерьмовыми друзьями, если бы игнорировали тебя ради наших подружек, когда ты нуждался в нас больше всего. И давай будем честными, если от нас с Ноа чего-то и можно ожидать, так это того, что мы никогда не халтурим, в том числе и в дружбе. ― Он бьёт меня по спине и отпускает. ― Тебе не нужно справляться со всем этим в одиночку. Если ты хочешь бросить гонки, мы будем поддерживать тебя все это время. Ты заслуживаешь того, чтобы делать то, что делает тебя счастливым.

― Я не знаю, буду ли я когда-нибудь по-настоящему счастлив.

Жить без Лисы, даже если я буду жить один рядом с родительским домом, звучит одиноко.

― Чушь. Тебе нужно только найти то, что заставляет тебя чувствовать это. Если это не гонки, то так тому и быть. Если это означает вернуться в Лондон и жить дальше, то так тому и быть. У тебя достаточно большой банковский счет, чтобы не работать больше ни дня в своей жизни.

― Самый большой. ― Я подмигиваю ему.

Лиам смеется до самого потолка.

― Все, что я знаю, это то, что я буду скучать по тебе. Пожалуйста, набей завтра задницу Ноа, чтобы ты мог стильно покинуть Ф1. На меньшее я не соглашусь.

***

Пот заливает мою спину, когда двигатель жужжит у моего позвоночника. Свет выключается передо мной. Я нажимаю на педаль и отрываюсь от трассы, позади меня раздается визг шин. Моя машина преодолевает первый поворот, прежде чем мой наушник зажужжал от активности.

― Эй. Не сбавляй темп и следи за шинами. И следи за Ноа, потому что он хочет прокатиться на твоей заднице.

Я слежу за Ноа все время гонки, стараясь не давать ему возможности обогнать меня. Поворот за поворотом мы сражаемся за первое место. Один раз он вырвался вперед, но я отбил его после удачного пит-стопа.

― Ты слишком широко поворачиваешь в третьем повороте, ― говорит инженер по командному радио.

Мое дыхание становится все тяжелее, я продолжаю двигаться к финишной черте. Мимо меня проносятся толпы людей, кричащие, когда мимо пролетают мчащиеся машины.

Ноа приближается к моему заднему крылу, но я нажимаю на педаль газа и пролетаю
еще один круг. Последний круг по трассе, и я должен довести свою машину до предела.

Крис снова дает о себе знать.

― Спокойно. Не облажайся на последнем круге.

Я концентрируюсь на трассе передо собой, слежу за зеркалами, доводя болид до
предела. Поворот за поворотом я сохраняю лидерство, не давая Ноа места, чтобы обойти меня. С последним поворотом я вырываюсь на финишную прямую Гран-при.

Фейерверк взрывается, когда я проезжаю клетчатый флаг. Звуки ревущей толпы вызывают у меня улыбку, когда я бегу по трассе на круг охлаждения.

― Ты, блядь, сделал это. Черт, ты двукратный Чемпион Мира. Хорошая работа, Кингстон! ― кричит Крис.

Я вскидываю кулак в воздух, наслаждаясь последним кругом своей карьеры.

***

Мои глаза обманывают меня. Нет другого объяснения тому призраку, который стоит сбоку от подиума и наблюдает за мной.

Лиса, мать ее, Манобан, во плоти. Она улыбается мне и машет рукой, на ней футболка Маккой моим номером. Лиам, Софи, Майя и Элиас стоят рядом с ней, подбадривая нас.

Какого черта она здесь делает? Но самое главное, почему она улыбается мне так, будто я повесил для нее гребаную луну?

Я пытаюсь не обращать на нее внимания, пока Ноа обливает меня шампанским, но мои глаза каждый раз находят ее. Когда они вручают мне мой трофей, я улыбаюсь ей и поднимаю его в воздух. Толпа приходит в восторг, когда Ноа и Сантьяго обливают шампанским кричащих фанатов.

Дикторы объявляют об окончании празднования, и я ухожу со сцены. И смотрю на нее. Долгим долгим взглядом, задаваясь вопросом, чем, черт возьми, я заслужил ее посещение моего финального Гран-при, несмотря на все, что я сделал. Я иду к ней, впитывая ее в себя, как земля в разгар ливня после годичной засухи.

― Привет. ― Она одаривает меня небольшой, нервной улыбкой.

― Что ты здесь делаешь? ― я борюсь со своей улыбкой и терплю неудачу.

― Я хотела посмотреть, как выглядит Чемпион Мира вблизи и лично. Подумала, что стоит проверить, соответствует ли финальный подиум шумихе.

― Он соответствовал твоим стандартам?

― Не совсем. Честно говоря, я ожидала лучшего фейерверка.

Я качаю головой. Какого хрена она здесь делает?

Она хватает меня за руку и оттаскивает от друзей. От нашего соприкосновения по моей руке пробегает искра энергии. У меня возникает искушение отстраниться, но я позволяю себе помучиться.

Хотя я рад ее приходу ― даже счастлив ― я не могу точно выразить это. Я стою наготове, пока она протаскивает меня сквозь толпу, а затем ведет к темному дому на колесах.

― Ты не должен выглядеть так из-за того, что я здесь. ― Она прижимает ладонь к моей щеке.

Я прислоняюсь к ней, жаждая ее прикосновений, как и подобает чертову мужчине. Что плохого в нескольких минутах ее внимания, даже если я знаю, что это опустошит меня, когда она уйдет?

― Я счастлив, что ты здесь. Честная, блядь, правда.

― Ну, это облегчение. Я не была уверен, проигнорируешь ли ты меня или поцелуешь.

Я молчу, потому что боюсь, что мои слова выдадут то, что я действительно чувствую к ней. Как бы я ни желал, чтобы она была здесь, это не то, что должно произойти.

Лиса вздыхает.

― Я могла бы покончить с этим. ― Она проводит большим пальцем по моей щетине, прежде чем отстраниться. ― Во-первых, ты самый разочаровывающий человек, которого я когда-либо встречала. Ты специально оттолкнул меня, и если ты еще раз так поступишь со мной, я буду угрожать телесными повреждениями.

― Я не знаю, что...

Она прижимает палец к моим губам, заставляя меня замолчать.

― Оставь эту чушь для кого угодно, только не для меня. Я знаю, Чонгук. Я знаю обо
всем этом. ― Ее голос становится мрачным, она смотрит на меня со слезами, отражающимися в ее глазах.

― Что ты имеешь в виду?

― Я знаю, что ты не получил тех новостей, которых хотел. Я знаю, что ты говорил все ужасные вещи, чтобы заставить меня убежать. Что ты каким-то образом заставил Коннора выплатить мне зарплату за весь год, несмотря на увольнение, и что Бандини наняли меня благодаря твоим связям. Ты изо всех сил старался убедиться, что мне будет хорошо без тебя, хотя на самом деле это было не так. Тебе больше не нужно притворяться, что у тебя все хорошо. Я не хочу этого. Я хочу с тобой и хорошего, и плохого, и всего, что между ними.

Я прислоняюсь лбом к ее лбу и делаю глубокий вдох.

― Кто тебе сказал?

― Какая разница, кто? Дело не в этом.

― Нет, но это причина, по которой ты пришла сюда? Из-за того, что я тебе помогаю?

― Нет. ― Она взволнованно вздохнула. ― Я пришла сюда, потому что ты заслуживаешь весь этот чертов мир и каждое мгновение снежного шара. А я эгоистка, потому что хочу, чтобы все эти моменты были со мной.

Я закрыла глаза, отгоняя тоску.

― Я должен уйти. Навсегда.

Она насмехается.

― Я бы хотела посмотреть на это. Меня все это не волнует. Ничто в твоем диагнозе меня не пугает. Ты можешь начать испытывать симптомы завтра, и я захочу быть рядом с тобой каждый последующий день. В моей жизни были серьезные потери, и последнее, чего я хочу, это потерять человека, которого люблю, потому что он предпочел быть один, а не со мной. ― Ее голос ломается.

Я обхватываю ее за шею и заставляю посмотреть на меня.

― Ты не знаешь, о чем просишь.

― Кто сказал, что нужно просить? Я беру наше будущее в свои руки.

― А как же дети?

― А как же они? Есть и другие способы завести детей. Доноры спермы, усыновление ― вариантов бесконечное множество. Меня не волнуют детали, пока у меня есть ты.

― Лили... ― Я отворачиваюсь, боясь встретиться с ней взглядом. ― Ты уверена в этом? Потому что если ты утверждаешь, что хочешь всего этого, то и я могу сделать то же самое.

Ее маленькие пальчики сжимают мой подбородок и заставляют меня посмотреть ей в лицо.

― Я бы не хотела по-другому. Живи со мной беспорядочной жизнью, Чон Чонгук. Я хочу хаоса. Я хочу темноты. Я хочу солнечного света и ливней с тобой. Но больше всего я хочу получить тебя любым способом, потому что я люблю тебя.

Ее слова впиваются в мою кожу, вытравливая себя, как чернила, покрывающие мое тело. Я не понимал, как сильно она мне нужна, пока не отпустил ее.

― Я тоже тебя люблю. Даже когда изо всех сил старался этого не делать.

Моя рука обхватывает ее шею, и я притягиваю ее губы к своим. Я целую ее с каждой унцией любви, которую чувствую, надеясь, что смогу выразить все извинения, которые хотел ей сказать. Напомнить ей о каждом моменте, когда скучал по ней, жаждал ее, хотел приползти к ней.

Она вздыхает, и я пользуюсь этим, проводя языком по шву ее губ, прежде чем попробовать. С Лисой одного поцелуя никогда не бывает достаточно. Его никогда не будет достаточно, во все дни моей жизни, начиная с этого момента. Несмотря на мое желание продолжать, я отстраняюсь.

Она протестует со стоном. Я усмехаюсь, хватаю ее за руку и тащу к дому Маккой. Поклонники выкрикивают мое имя, и я киваю, почти не обращая внимания, потому что нахожусь на задании.

Мой член пульсирует в предвкушении, когда мы возвращаемся в мой личный номер. Я притягиваю ее к себе для очередного поцелуя и быстро снимаю с нее одежду. Она дергает за молнию моего спортивного костюма, и я помогаю ей, освобождаясь от потной, пропитанной шампанским одежды.

― Черт. Я скучал по тебе. ― Я принимаю ее, любуясь каждым изгибом ее тела.

― Я тоже. ― Она вздыхает, когда мои губы находят ее шею и посасывают.

― Если бы я был хорошим парнем, я бы забрал тебя к себе в отель и устроил тебе
воссоединение, которого ты заслуживаешь.

― Я здесь не для того, чтобы встречаться с хорошим парнем.

Она обхватывает мою эрекцию и проводит большим пальцем.

Я откидываю голову назад и стону.

― Тогда будь готова ко всему плохому.

Она смеется.

― Я с нетерпением жду этого.

Я подталкиваю ее к дивану. Лиса ложится, занимая всего его. Она смотрит на меня,
как на подарок, которого я ни хрена не заслуживаю, но не могу не принять.

― Это нормально ― быть счастливым. ― Она улыбается.

Я хватаю ее за ноги и тяну к краю дивана, приподнимая ее задницу над подлокотником.

Мои колени ударяются об пол, когда я впиваюсь в ее рот. Ее вкус вызывает чертовское привыкание, напоминая мне обо всем, от чего я по глупости отказался.

Я целую, облизываю и ценю ее каждым движением языка. Ее стоны ― симфония для моих ушей. Она задыхается, когда мои губы обхватывают ее клитор. Я ввожу в нее палец, затем другой, подготавливая ее к этому.

Она стонет мое имя, прежде чем взорваться вокруг меня. Я не могу отстраниться, желая поглотить все, что она может мне предложить.

― Черт. ― Она вздыхает. ― Я так по тебе скучала.

― Двигайся.

Она следует моей команде, двигаясь так, что все ее тело снова покрывает диван. Я беру презерватив из своей спортивной сумки и надеваю его, прежде чем переползти на ее тело.

― Я скучал по тебе больше, чем могу объяснить. Прости меня за все, Лили. Прости за то, что причинил тебе боль и заставил чувствовать, что ты недостаточно хороша для меня. Правда в том, что ты всегда будешь слишком хороша для меня. Но, черт возьми, я больше никогда не смогу отказаться от тебя.

― Оставь меня навсегда. ― Она приподнимается на локтях и целует меня.

Ее руки переходят к моему члену, касаясь его, прежде чем направить меня к ее входу.

Я толкаюсь в нее, стону, когда она дергает меня за волосы.

― Блядь.

Она задыхается, когда я двигаюсь. Я сохраняю медленный темп, желая насладиться моментом вместе с ней. Постоянные, дразнящие удары побуждают ее сильнее вцепиться в мои волосы.

― Как бы я ни любила медленный секс, это пытка.

― Самый лучший вид. С тобой всегда лучше.

Я целую ее шею, увеличивая темп и силу, попадая в то место, которое заставляет ее
царапать мою спину. Стон, вырвавшийся из ее рта, возбуждает меня. Мой темп становится неустойчивым, она прижимается к моей спине, выкрикивая мое имя мне на ухо.

Еще несколько толчков, и она взрывается вокруг моего члена. Мои движения становятся неустанными и отчаянными в погоне за кайфом, который дарит только Лиса. По позвоночнику пробегает тепло, когда приближается разрядка. Я кончаю, толкаясь в нее, поглощая ее вздохи своими губами.

Я падаю на нее сверху, прижимая ее к себе.

― Я люблю тебя.

― Я тоже тебя люблю. ― Ее голос трещит.

Я поднимаю голову с ее шеи, смахивая слезу с ее щеки подушечкой большого пальца.

― Секс так хорош?

― Самый лучший. Но я боюсь, что ты передумаешь, если будет трудно.

― Все дни своей жизни я обещаю тебе, что не оттолкну тебя. Когда жизнь станет трудной, я буду опираться на тебя. Когда ты будешь нуждаться во мне, ты можешь рассчитывать на то, что я сделаю то же самое. Мне нужна наша история любви.

Я нежно целую ее.

― Никаких отказов?

Я улыбаюсь ей с каждой унцией любви, которую чувствую.

― Никаких отказов.