Глава 3. Искусство быть невидимой

Глухой удар, и дрожь, пронизывавшая корабль все эти долгие часы, наконец стихла. Мы прибыли. Голос Грона, рявкнувший из ретранслятора, вывел меня из полудрёмы, в которой я провела большую часть пути, не в силах оторваться от вида звёзд в иллюминаторе.

— Эй, груз! На выход! У нас тут не отель, разгружаемся и летим дальше!

Я встала с пола, отряхивая пыль с грубых штанов. Сердце забилось в новом ритме — не от страха побега, а от предвкушения новой жизни. Нексус-7. Само название звучало как обещание.

Трап отъехал с привычным уже скрежетом, и меня ослепил свет. Не искусственное освещение корабля, а настоящий, яркий, тёплый свет огромной звезды. Воздух ударил в лицо — влажный, насыщенный ароматами цветов, морской соли и чего-то неуловимого, праздничного. Я зажмурилась, делая первый шаг на новую землю. Контраст был ошеломляющим. После серых, строгих линий родного мира Нексус-7 взрывал сознание буйством красок и форм. Плавные, биоморфные здания белого камня тонули в зелени экзотических растений. В небе беззвучно скользили прозрачные кабины канатных дорог, а вдали синела бескрайняя водная гладь. Повсюду сновали люди — нет, существа самых невероятных рас. Я видела крылатых гуманоидов с переливчатой кожей, высоких существ с ветвистыми рогами и существ, похожих на людей. Никто не смотрел на меня с осуждением или жалостью. Здесь я была просто ещё одной пылинкой в этом космическом карнавале.

Я застыла на месте, пытаясь вдохнуть в себя всю эту свободу. Здесь не было Шидров. Не было пристальных, контролирующих взглядов. Здесь можно было дышать.

— Эй, мечтательница! — окликнул меня Грон, грузчики которого уже начинали выносить ящики. — Ты прибыла. Наш контакт на этом окончен. Не задерживайся.

Я кивнула, всё ещё не в силах найти слова. Он махнул рукой и отвернулся, погружаясь в рутину работы.

Я сделала ещё несколько шагов вглубь этой райской планеты, чувствуя, как груз с плеч медленно, но верно спадает. Я была свободна. Я была…

Нищей.

Осознание ударило с почти физической силой. У меня не было ни кредитов, ни документов, ни крыши над головой. В карманах — лишь несколько мелких монет, оставшихся от сделки с Зерой, и свёрток с Шидром — мой последний козырь.

Мне нужно было найти работу. Пристанище. И главное — научиться быть незаметной. Потому что, несмотря на всю кажущуюся свободу, я прекрасно понимала: моя раса не отпустит свою «собственность» так просто. Охотники уже могли быть на моём хвосте. Я натянула капюшон потрёпанной толстовки, скрывая свои слишком яркие волосы, и растворилась в праздной толпе, стараясь перенять непринуждённую походку других обитателей. Первый урок выживания на Нексус-7 начинался прямо сейчас. Искусство быть невидимой в самом людном месте галактики.

Свобода, как выяснилось, имела вкус. Сперва — сладкий, как сок незнакомого фрукта, купленного на последние кредиты. Потом — горький и солёный, как голод и пот от бесконечных блужданий по сияющим улицам Нексуса-7.

Три дня. Три дня я была призраком, скользящим по яркому карнавалу чужой жизни. Я спала, прижавшись спиной к ещё тёплым от солнца стенам био-беседок, крала с подносов, оставленных без присмотра, и прятала лицо в капюшон при виде патрулей безопасности. Моя прекрасная внешность, мои золотые глаза — всё, что на родине считалось драгоценностью, здесь стало опасным клеймом, единственной уликой. Я была слишком заметна. На четвертый день, когда в кармане оставалась одна-единственная монета, отчаяние начало подбираться слишком близко. Я свернула с парадной аллеи в сеть узких, менее ухоженных улочек, где роскошь уже не кричала, а лишь скромно шептала. И тут я увидела её.

Магазинчик «ГрокХэм». Вывеска потускневшая, витрина заставленная катушками ниток и образцами тканей. А внутри — хаос. Пожилая женщина с серо-зелёной, чешуйчатой кожей и четырьмя проворными руками металась между тремя швейными машинами (хоть и не земные, но суть была понятна), пытаясь одновременно успокоить капризную клиентку в нелепой пышной шляпе и заправить нить в четвёртую, старую как мир, машинку.

— Но я должна быть на приёме у посла через два часа! — визгливо требовала клиентка, тыча пальцем в груду сияющего шёлка на прилавке. — Это мой лучший наряд!

— Дорогая моя, видите же, я одна! — пыталась возразить хозяйка, и в её голосе слышалось не раздражение, а усталое отчаяние.

Это был шанс. Не просто возможность заработать. Это был тест — смогу ли я выжить здесь не как беглянка, а как личность. Я отбросила капюшон и переступила порог. Воздух пах пылью, тканью и старым металлом.

— Я починю его, — сказала я тихо, но твёрдо.

В лавке воцарилась тишина. Клиентка смерила меня взглядом, полным снобизма, а четверорукая хозяйка — Корра, как я позже узнала — уставилась на меня с немым вопросом.

— И кто ты, чтобы делать такие заявления, дитя? — наконец выдавила она.

— Тот, кто видит проблему и может её решить. Платите после того, как оцените результат.

Я не стала ждать разрешения, подошла к прилавку, мои пальцы сами потянулись к шёлку. Воспоминания Новари всплыли яркой картинкой: «Изнаночная сторона, шёлк-сырец, плотность переплетения нитей 380...» Я знала эту ткань. Я знала, как с ней обращаться. А земная часть меня добавила к этому знанию холодную, практичную решимость. Мой прошлый опыт работы швеёй сейчас была очень кстати.

Клиентка что-то ещё возмущённо буркнула, но хозяйка жестом остановила её, скрестив две пары рук на груди. Её взгляд изучал меня с пристрастием.

Я нашла нужные инструменты и погрузилась в работу. Пальцы летали, игла мелькала. Я не просто зашивала разрыв. Я восстановила узор, подобрав нить идеального оттенка, укрепила ослабшие швы, вернула платью его первоначальный лоск. Это была не починка. Это было маленькое чудо.

Ровно через час я протянула платье клиентке. Та, всё ещё хмурая, принялась изучать его под лупой. И на её лице появилось удивление, а затем и восхищение.

— Но... это идеально! Даже лучше, чем было!

Она щедро расплатилась с хозяйкой и, бросив на меня последний любопытный взгляд, выплыла из лавки.

Тяжёлая тишина повисла вновь. Женщина медленно подошла ко мне, её чешуйчатая кожа шелестела.

— Откуда? — коротко спросила она.

— С другой планеты, — так же коротко и честно ответила я.

Она кивнула, будто этого было достаточно.

— Зови меня Коррой. Помощница мне нужна. Настоящая. Не та, что носит в голове одни сплетни. Работаешь — получаешь еду и крышу. — Она мотнула головой вглубь лавки, где крутая деревянная лестница уходила наверх. — Второй этаж. Комната. Не дворец, но дверь там есть и она закрывается. Изнутри.

Последние два слова она произнесла с особым ударением, будто понимала их цену лучше любого другого.

Я просто кивнула, комок подступил к горлу. От облегчения хотелось расплакаться, но я держалась.

Комната оказалась бывшей кладовкой. Крошечное пространство под самой крышей, с одним круглым иллюминатором, в которое бился свет чужого солнца. Пахло деревом и лавандой. В углу стояла потертая койка, у стены — простой стул и умывальник с ручной помпой. Хоть и летают в космос, а живут так же. Я вошла внутрь, повернулась и закрыла дверь. Щелчок замка прозвучал громче, чем рёв двигателей «Стального Койота».

Я прислонилась спиной к дереву, медленно сползла на пол и, наконец, разрешила себе выдохнуть. Впервые за долгие дни — недели — годы — жизни.

За дверью шумел чужой, незнакомый мир, но здесь, в этих четырёх стенах, я была в безопасности. Я была дома. Я постояла несколько минут, просто слушая тишину и гул чужого города за окном. Потом, отдышавшись, спустилась вниз.

— Есть тут какие-нибудь вещи для уборки?

Корра, не поднимая глаз от работы, жестом показала на угол, заваленный вёдрами, тряпками и прочим скарбом.

— Бери, что нужно. Уборщица из меня никудышная, — буркнула она, и мне показалось, что в её голосе прозвучало нечто вроде одобрения.

Я собрала всё необходимое — щётку, совок, тряпки из мягкой, хорошо впитывающей ткани, и вернулась наверх. Хоть это и другая планета, другая цивилизация, но вещи были привычными, земными. Первым делом я распахнула иллюминатор настежь. Свежий воздух, пахнущий специями и цветущими лилиями, ворвался в комнату, сметая запах затхлости и пыли.

Начала я с сухой уборки. Щёткой тщательно вымела все углы, сгребя в кучу пыльные комья, песок и засохшие остатки неизвестных мне насекомых, собравшиеся за то время, пока здесь никто не жил. Вытряхнула совок в мусорный мешок. Комната сразу будто вздохнула свободнее.

Потом принялась за влажную. Намочила тряпку в чистой воде (какое это было наслаждение — иметь неограниченный доступ к воде!) и протёрла все поверхности — грубые деревянные стены, подоконник, даже потолок, насколько могла дотянуться. Вода в тазу быстро темнела, смывая слои грязи. Я меняла её снова и снова, пока она не осталась прозрачной. Спустилась чтобы вылить последнюю порцию грязной воды, и застала Корру, копающейся в большом сундуке.

— На, — она протянула мне свёрток из грубой, но чистой ткани. — Постельное. Небось, спала где попало последние дни.

Я взяла свёрток, снова ощутив тот самый ком в горле. Это была не просто услуга. Это была забота. Пусть суровая и невысказанная, но настоящая.

— Спасибо, — сказала я, и это слово наконец-то прозвучало искренне, без расчёта.

— Санузел и душевая — в конце коридора, — Корра ткнула одним из пальцев в сторону. — Горячая вода по вечерам, с семи до десяти. Не опаздывай.

Вернувшись в свою комнату, я застелила койку свежим бельём. Оно пахло солнцем и свежестью. Затем, захватив скромный узелок с оставшимися вещами, я отправилась искать обещанное место для омовения.

Душ оказался крошечным помещением с кабинкой и простым санузлом. Но когда я повернула кран и оттуда хлынула струя по-настоящему горячей воды, я чуть не расплакалась от счастья. Я скинула потрёпанную одежду и подставила тело под живительные струи, смывая с себя не только грязь и пот последних дней, но и часть того невыносимого напряжения, что копилось неделями.

Вернувшись в свою комнату чистой и в свежей, хоть и старой, одежде, данной Коррой, я села на край койки. За иллюминатором зажигались огни ночного Нексуса, но теперь они не пугали. Они были просто огнями. А у меня была чистая комната, работа и дверь, что закрывалась изнутри.

Впервые за долгое время я легла спать, не боясь завтрашнего дня.

Я проснулась от того, что луч чужого солнца упал мне прямо на лицо. На секунду я замерла, дезориентированная. Не пахло стерильным воздухом фильтров, не было давящего чувства ожидания худшего. Было тихо, светло, и за стеной доносился размеренный гул города, начинающего свой день.

Оделась в чистую одежду и накинула капюшон, надо подумать как скрыть волосы, слишком приметные. Спустилась вниз и застала Корру уже за работой. Она расставляла на прилавке катушки с нитками, сортируя их по цветам с поразительной для её четырёх рук скоростью.

— А, проснулась, — бросила она, не глядя. — Чай в котле, кружка на полке. Поела — за работу.

Я молча налила себе густого, терпкого напитка, пахнущего местными травами. Он обжёг губы, но согрел изнутри, прогоняя последние остатки сна.

— Вот, — Корра пододвинула ко мне небольшую стопку одежды. — Три заказа. На зелёном платье подшить подол. На красном камзоле заменить пуговицы, старые отдалились. А это, — она указала на изящную блузу из серебристой ткани, — порвана на локте. Нужна невидимая заплатка. Справишься?

— Справлюсь, — я отпила чаю и взяла первую вещь.

Устроилась за свободной машинкой в углу и погрузилась в работу. Это было иначе, чем вчерашний импровизированный ремонт. Сегодня это была рутина. Размеренная, почти медитативная. Я находила в этом странное успокоение. Игла входила в ткань, нить тянулась за ней, создавая ровную, прочную строчку. Здесь всё было просто. Здесь всё подчинялось мне.

Я закончила с зелёным платьем и принялась за камзол. Пуговицы я подобрала из коробки с фурнитурой, найдя почти идеальную замену. На блузе пришлось повозиться — ткань была капризной, но я вспомнила аналогичную технику из воспоминаний Новари и аккуратно вплела новую нить в старую структуру, сделав шов практически незаметным. Готовить и шить юных ашхариток учили с детства, а опыт из земной жизни дополнял эти навыки. Думаю, я была вполне квалифицированным сотрудником.

Корра, проходя мимо, на секунду остановилась, взяв в две руки готовую блузу. Она поднесла её к свету, покрутила, пытаясь найти заплатку.

— Чистая работа, — заключила она, и в её голосе прозвучало редкое одобрение. — С такими руками тебе не в подмастерьях ходить, а свою лавку открывать. Сейчас мало кто умеет создавать одежду собственными руками, все привыкли к стандартной одежде без излишеств из автоматов. Ручная работа ценится дорого.

Взяла на заметку, значит с голоду не умру. Она положила вещь обратно на стопку и, уже отходя, бросила через плечо:

— Как звать-то тебя, мастерица?

Я на мгновение замерла. Старое имя было цепью. Новое ещё не обрело формы, но в этом месте, под взглядом этой суровой женщины, оно родилось само.

— Нова, — сказала я твёрдо. Коротко. Как взрыв звезды, давшей мне это имя.

Корра кивнула, как будто так и должно было быть.

— Нова. Звучит. Ладно, Нова, разберёшь ту кучу в углу? Там в основном перешить швы, ничего сложного. Оплата в конце недели. Будешь справляться — добавим.

Она отвернулась, но я успела заметить лёгкую ухмылку на её чешуйчатых губах. Теперь я Нова и у меня была работа.

Мы как раз разбирали очередную стопку белья, когда я, собравшись с духом, спросила, стараясь, чтобы голос звучал максимально нейтрально:

— Скажите, Корра, а здесь есть что-то, чем можно покрасить волосы? Хотя бы временно.

Она подняла на меня взгляд, и её четыре руки замерли. Я медленно, почти нерешительно, сдвинула капюшон. Тёмно-синие волосы, тяжёлые и густые, выпали на плечи, оттеняя бледность моей кожи и яркость золотых глаз.

Корра не дышала. Её зрачки резко сузились, а чешуйки на лице приподнялись, словно шерсть у взволнованного зверя.

— Ашхаритка? — выдохнула она, и в её голосе прозвучал не ужас, а скорее ошеломлённое узнавание.

Лёд пробежал у меня по спине. Она знает. Слишком быстро, слишком уверенно.

— Меня можно было узнать по волосам, — тихо сказала я, больше для себя. — Но не многие знают, как мы выглядим.

Корра медленно выпрямилась, отложив работу. Её взгляд стал пристальным, анализирующим.

— Я много где побывала, девочка. И на Ашхаре в том числе. Мне по стечению обстоятельств удалось увидеть женщину-ашхаритку, когда я шила для неё свадебное платье. Её привезли под усиленной охраной, в Шидре, конечно. Сняли его лишь на минуту, для примерки. Но цвет волос... и глаза... — она покачала головой. — Такое не забывается. Как же ты здесь очутилась?

В её голосе не было осуждения. Было острое, хищное любопытство и, возможно, тень уважения. Она смотрела на меня не как на беглянку, а как на невероятный, почти невозможный феномен. Я встретила её взгляд, чувствуя, как старые инстинкты приказывают мне солгать, замкнуться, спрятаться. Но я была в долгу перед этой женщиной.

— Я сбежала, — сказала я просто, не отводя глаз. — Мне предложили брак. Или, точнее, продали. Я отказалась быть товаром. Снова.

Слово «снова» повисло в воздухе тяжёлым намёком. Корра изучала меня ещё мгновение, а потом её плечи чуть опустились, а в уголках глаз собрались морщинки — подобие улыбки.

— Ну что ж, — прохрипела она. — Значит, так. Краску для волос я достану. Есть у меня один стойкий пигмент, с капризной планеты Ксилон. Превратит твою синеву в цвет воронова крыла. С глазами ничего не сделаешь, но хоть с волосами разберёмся.

Она повернулась к своим склянкам и баночкам, беззвучно давая понять, что тема закрыта. Признание принято. Тайна сохранена. И союз, пусть и хрупкий, заключён.