Глава 5. На грани дыхания

Дни шли быстро. Маомао даже не замечала, как солнце заходило за горизонт. Работы было много. Не только физической. Уход за императором требовал железных нервов. Каждое ее действие тщательно проверялось главной служанкой и ее помощниками. Это изрядно бесило молодую травницу. Маомао глубоко ошибалась, решив, что слуги императора намного доверчивей и снисходительнее, чем у его наложниц. Служанки Сына Небес были в тысячи раз назойливой тех, что прислуживали госпоже Лихуа. Перед тем, как подойти к Сыну Неба, Маомао требовалось не менее 10 минут, чтобы показать все свои отвары охраняющим покои евнухам.

Ей здесь не доверяли. Смотрели как на оборванку. А чего она ожидала? Уважения? За что?

Каждый сироп, что она наливала в ложку, заставляли пробовать сначала служанку. И только спустя какое-то время, не заметив никаких изменений состояния дегустатора, позволяли напоить им императора. Было смешно наблюдать за тем, как молодая женщина тряслась от страха, каждый раз поднося к сухим губам ложку с сиропом или чашку с отваром. Маомао искренне упивалась данным зрелищем, заставляя Юймин, главную служанку правителя, смотреть на травницу с неподдельным ужасом.

Маомао, часто сидя у постели императора, задумывалась о том, почему такая прекрасная женщина как Юймин была всего лишь служанкой. Высокая фигуристая девушка, может, часть старше госпожи Лихуа, строптивая и знающая себе цену. Почти идеальный характер для наложницы. Девушка наверняка была из важной для государства семьи, раз занимает должность служанки самого императора. Светлые волосы, зеленые глаза. Она не была похожа ни на одну из девушек двора, так почему же Юймин не смогла стать хотя бы наложницей среднего ранга?

Неважно. Это не ее дело.

Маомао устало вздохнула, отвернувшись от протирающей пыль Юймин. Взгляд ее вернулся к лицу императора после недели пребывания в коме значительно сбросил вес. Лицо его осунулось, а мышцы слабели с каждым денем, но состояние его было стабильным. Это радовало.

«Не очнись он в ближайшее время, и ждет меня казнь. Радует лишь то, что на языке будет яд», — прикрыв глаза, травница представила, как язык показывает от яда. Тело начинает неметь. Мысли путаются. Девушка заскулила от разочарования, приоткрывая глаза и понимая, что то всего лишь ее маньяческая фантазия.

— Что ты себе позволяешь? — Маомао резко обернулась на грозный тон Юймин. Женщина была чем-то разгневана. Травница свела брови, внимательно изучая напряженную позу служанки. Она уперла руки в бока, держа в правой руке влажную тряпку. Взгляд был скверный, будто ей сказали что-то непристойное. — Оглохла?!

— Нет, — просто бросила девушка. — Я не понимаю, о чем вы меня спрашиваете, — хмыкнув, поднимая хрупкие плечи в незнающем жесте, Маомао отвернулась. Ладонь потянулась ко лбу бледного правителя, проверяя температуру.

— Думаешь, я не слышала, как ты мечтаешь о его Величестве? — Маомао замерла, сглатывая ком в горле. Ладонь оторвалась от горячего лба мужчины.

«Неужто она подумала, что я думала об императоре?» — пробежавшись быстрым взглядом по больному императору, девушка скривилась. — «Это каким нужно быть извращенцем, чтобы мечтать о больном человеке? Фу...»

— Я о ядах размышляла, — безразлично буркнула Маомао и поднялась со своего места, смачивая тряпку в травяном растворе. Тщательно выжав, положила на широкий лоб.

— Не видела я еще людей, скулящих по ядам, — стиснув зубы, отчеканила Юймин и снова принялась за работу.

«Как-то слишком резко поднялась температура. Значит, пошел воспалительный процесс», — сжав подбородок тонкими пальцами, размышляла Маомао, слушая служанку в полуха.

— А вот девиц, заглядывающихся на императора, видела много, — Маомао вновь обернулась на служанку, беспечно натирающую дверь до блеска.

— Он не в моем вкусе.

«За такие слова и повесить могут...», — слишком поздно пронеслось у травницы в голове.

— Да?! И кто же во вкусе дурнушки вроде тебя? — с издевкой спросила Юймин. Эти слова ни капли не задели Маомао. Она намеренно создавала образ неприглядной простушки для своей же безопасности, так что звучало это больше как комплимент.

Маомао сложила руки в рукава, утыкаясь взглядом в открытое окно, за которым были видны служанки и евнухи, занимающиеся своими делами.

— Я девица из простого люда. После окончания службы я отправлюсь в Медный двор, где выйду замуж за того, кто предложит за дурнушку вроде меня приличную цену. Так что выбирать не приходится, — бесцветным голосом изрекла травница, только сейчас понимая, насколько несчастной она может стать уже в ближайшие годы. Маомао осталось отслужить 10 месяцев, а она так и не шла клиентов для Медяного двора. Потому вся отработка сумм будет лежать на ней.

«Да, бабуля не упустит шанса продать меня подороже».

— А все же? — голос служанки смягчился. Юймин с грустью смотрел на Маомао, больше не пытаясь ужалить посильнее.

Девушка нахмурилась. Раньше Маомао никогда не задумывалась об этом. Почему-то только после вопроса служанки всерьез это заинтересовало.

— По правде говоря, — Маомао полностью повернулась к девушке. — Я не думала об этом. В любом случае во внутреннем дворце выбирать не из кого, — фыркнув травница, вернулась к своей работе. Юймин подправила собранные волосы, отстраненно следя за действиями Маомао, что пыталась влить в горло императора нечто коричневого цвета. Одна из служанок проверяла этот сироп пару часов назад, так что все в порядке.

— Это так печально, — теребя у руках пыльную тряпку, отозвалась зеленоглазая.

— На самом деле мне все равно, — буркнула Маомао, укладывая императора на постель и принимаясь промакивать салфеткой испачкавшиеся мужские губы.

— Разве ты никогда не мечтала о мужчине? Не представляла себе, каким он должен быть?

— Нет. У меня есть дела поважнее этого, — складывая все аккуратно в свою корзину, ответила Маомао.

— Видимо, ты еще слишком юна, чтобы понять «это», — устало вздохнула служанка, подходя к окну. Посмотрев в него пару секунд, девушка принялась вытирать пыль и на нем.

— Может быть.

За неделю состояние императора значительно ухудшилось. Он стал с невероятной скоростью сбрасывать вес, дыхание было едва уловимо, а температура не сбивалась ни одним из снадобий Маомао. Все это складывалось к одному.

Приложив в ладонь к императорскому лбу, Маомао тревожно вздохнула. Температура все еще была. Это было предвестником беды.

Из-за ухудшения состояния больного Маомао часто оставалась на ночь, не отходя от него ни на шаг. За сутки травница могла поспать не больше двух часов, и то отрывками по 10 минут. Под глазами появились синяки, руки часто тряслись, а сил иногда не хватало даже для того, чтобы встать.

«Еще пару дней без сна и казнь для меня не будет актуальна...», — устало произнесла она.

Впервые Маомао устала настолько, что была готова сделать все, что угодно, лишь бы ей позволили поспать хоть немного дольше, чем сейчас.

«Суя по состоянию императора, его организм настолько слаб, что яд, попавший в пищевод, вполне способен его убить уже в ближайшие дни», — волоски по всему телу встали дубом от чувства приближающегося конца не только императора, но и самой Маомао. — «По законам сразу за смертью правителя последует моя смерть».

Маомао раньше никогда не страшила смерть. Ведь это должно было быть что-то внезапное. А сейчас травница ощущала, как смерть наступает ей на пятки. Будто затаившись в углы комнаты, за спиной, насмехаясь над позорным концом е жизни. Страшнее всего было то, что деться от этого было некуда.

Дверь за спиной скрипнула, привлекая внимание. Неспешно в комнату вошел Дженши в компании Гаосюна.

— Здравствуй, травница. Как обстоят дела? — как-то слишком весело произнес «евнух». Гаосюн учтиво кивнул девушке, приветствуя ее. Маомао поднялась со стула. Ноги затряслись, по показывать свою слабость перед управляющим было для нее унизительнее всего на свете. Сложив руки в рукава и поклонившись, Маомао старалась по максимуму скрыть свой разбитый вид от любопытного взгляда гостя.

— Здравствуйте, господин Дженши, — мужчины остановились в нескольких шагах от нее. — Хороших новостей у меня нет, — управляющий резко помрачнел.

— Что значит «нет хороших новостей»? — сделав шаг к травнице, бросил он. Маомао спрятала аккуратный носик в ткань рукавов, прикрывая глаза.

— То и значит. Мои знания бессильны. В ближайшее время император умрет, — выражение лица всегда сияющего от радости мужчины осунулось. Кожа стала бледной, губы задрожали. Маомао впервые увидела Дженши таким... таким напуганным. Это было так странно. Его не пугало покушение на собственную жизнь, но за жизнь правителя он боялся так, будто могло разрушить его собственную.

— Ты уверена в этом?

— Да, — после молчаливой паузы мужчина кивнул, выпрямляя каждый позвонок до хруста и перемещая взор на больного. — Господин Дженши, — позвала его девушка. — Я не имею права вас об этом просить, но казнь в любом случае для меня неминуема. Прошу казнить меня ядом. Хотя я покорно приму любой ваш выбор, — мужчина резко дернулся, хватая Маомао за плечи. Травница испуганно ойкнула. Слезящиеся тусклые фиолетовые глаза «евнуха» встретились с уставшими голубыми. Мир замер.

— Никто не умрет. Я не позволю этому случиться, — Маомао не успела даже ничего ответить, как «евнух» со скоростью света покинул покои брата. Маомао, все еще находящаяся в шоке от странных слов Дженши, взглянула на Гаосюна, качающего головой.

- Не обращай внимания, он последние дни сам не свой, — Маомао кивнула. — Тебе бы отдохнуть, Сяомао, — замечая синяки под глазами, изрек он. Маомао вновь кивнула, не желая тратить силы на лишние слова.

После Гаосюна удалился из комнаты, оставляя травницу работать. Евнух достаточно быстро догнал Дженши, равняясь с ним. Оба шли в тишине. Парень смотрел себе под ноги, из последних сил сдерживая предательские слезы. Он не просто так доверил брата травнице. Дженши верил в ее силы и до последнего надеялся на выздоровление императора. Управляющий на автомате открыл дверь, проникая в свои покои. Упал на диван и, сжимая виски, зажмурил глаза.

— Господин Дженши, — голос Гаосюна звучал уважительно, но при этом твердо. Парень поднял на него глаза, в уголках которых виднелись слезы. — Мы можем верить в лучшее, но готовиться к худшему будет куда логичнее, — юный наследник престола закачал головой, не желая верить в услышанное,утирая слезы ладонью.

— Она справится. Я в нее верю, — голос дрогнул. Парень отвернулся от своего собеседника в попытке спрятать слезы, покатившиеся по красивому лицу. Гаосюн тяжело вздохнул.

— Сяомао сама подтвердила, что бессильна...

— Не верю! — как ребенок взвизгнул Дженши, кусая кулак. Взрослый парень с повадками ребенка. Гаосюн прикрыл глаза. Он знал, почему его подчинений так реагирует. С самого его рождения каждый внушал мальчишке о его бездарности, и только мать верила в него. С малых лет господин Кадзугейцу обучался всему, но без особого стремления, веря словам окружающих. Но этот бездарный мальчик оказался не так глуп, как оказалось. Примерно с десятилетнего возраста Кадзугейцу начал замечать умиляющиеся вздохи служанок и сладостные речи от евнухов, что нередко путали его с девочкой. Именно в этот момент он понял, как красив. И начал эффективно этим пользоваться. У мальчика все сходило с рук за одни его милые глазки.

Но Кадзугейцу никогда не хотел быть императором. Несмотря на свою красоту, парень был слишком скромен, оттого не разделял с братом желанием владеть целым гаремом. В возрасте шестнадцати лет кронпринц четко решил для себя не занимать эту должность ни при каких обстоятельствах. И вот сейчас эти обстоятельства случились, обрушились градом на его голову.

— По словам Сяомао императору осталось недолго. Две наложницы беременны, а принцесса слишком мала. Вы должны занять место вашего брата, — Дженши всхлипнул, закрывая лицо руками и начиная рыдать, как ребенок.

— Господин Дженши...

— Нет, — быстро качая головой и вытирая опухшие от слез глаза, пошептал он. — Я не могу, — пролепетал принц. Мир рушился прямо перед его глазами. Сыпется сквозь пальцы, будто песок.

Дженши каждую ночь засыпал с мыслью о флегматичной травнице. Она так крепко поселилась в его мыслях, что мужчина не знал, куда себя деть, поздней ночью мечтая уткнуться носом в ее волосы. Дженши грезил мыслями о побеге вместе с Маомао из дворца. Представлял, как спустя пару лет они бы жили в небольшом домике на окраине страны. Маомао занималась бы лекарствами, помогая соседям в недугах, а он бы работал в поле. И каждый вечер дома бы его встречала любимая травница, пахнущая травами и уютом. И дети. Двое. Мальчик и девочка.

Он хотел, чтобы у него было две маленькие травницы и сын. Чтобы, смотря на них, он понимал, что сделал когда-то правильный выбор. Но случись так, что император покинет этот свет, и мечты Дженши так и останутся всего лишь мечтами.