Глава 4. Обещание для леди Гекуе.
Маомао стояла позади госпожи Гекуе, ожидая начала казни. Девушка с самого вечера была сама не своя от мысли, что из-за ее теории впервые кого-то казнят. И только небо знает, была ли она действительно убийцей или же просто жертвой обстоятельств. На казнь в качестве прислуги взяли только Маомао. Хонян осталась с принцессой Линли, а другие заняты уборкой.
«Дико от того, что даже беременных наложниц заставили явиться в столь омерзительную процедуру. Хоть по-другому быть и не могло. Покушение на императора.», — уткнувшись носом в рукава, Маомао рассуждала про себя в попытке отстраниться от происходящего. На солнечных часах над площадью было без пяти пять. Вокруг места казни собрался практически весь внутренний двор, включая чиновников и военных.
«Вот только павлина не видно», — подняв взгляд синих глаз с деревянного пола, девушка принялась изучать присутствующих. — «Гаосюн здесь, Рихаку. А его нет. Неужто избегает появления перед высшими чинами?»
Галдеж среди присутствующих прекратился. Все погрузилось в напряженную тишину, пока в центре перед всеми собравшимися выходил евнух, ведя следом за собой закованную в цепи Лаулань. Бывшая наложница выглядела изможденной.
«Скорее всего, она провела бессонную ночь в темнице».
Несмотря на это, девушка шла с гордо поднятой головой, не смея показывать слабость ни на миг. Поступок, достойный уважения. Даже перед лицом смерти Лаулань не сломилась, приближаясь к плахе.
Лицо Гекуе выражало лишь омерзение. Рыжеволосая добрая девушка не могла найти в себе силы посочувствовать человеку, покосившемуся на жизнь любимого мужчины.
Лаулань опустилась на колени перед плахой. Беззвучные слезы потекли на камень с засохшей кровью. Девушка не брыкалась и не сопротивлялась прикосновениям стражи. Знала, что назад пути нет и спасать ее некому. Евнух развернул пергамент, начиная читать речь, написанную господином Кадзугейцу, пока палач, подняв острый топор, подотдел к девушке.
Маомао через силу заставляла себя смотреть на то, что происходило по ее вине.
Речь была закончена. Топор занесен вверх. Лезвие сверкнуло, в последний момент травница все же зажмурилась. Послышался тупой стук, обозначавший неминуемую смерть преступницы.
Из-за нее погиб человек. В горле встал ком рвущегося наружу сожаления, но Маомао сумела его проглотить.
Гекуе, будто бы побывав на чаепитии, легко поднялась со стула и направилась в сторону Нефритового дворца. Ее ничуть не тронула казнь. Маомао поразилась стойкостью своей госпожи.
Ей было всего 21. На вид хрупкая, будто хрусталь, но внутри твердая, как камень. Понятно, почему именно она стала любимицей императора. Такая многогранная личность не могла не вызывать интереса. А если еще учитывать ее красоту...
Неторопливыми шагами девушки добрались до дворца и вернулись в покои госпожи. Маомао остановилась у входа не забывая своего места, а Гекуе прошла к своему креслу, поглаживая незаметный под одеждой живот.
— Как он, Маомао? — нежно, с легкой ноткой усталости вперемешку с тревогой спросила она. Маомао выпрямилась, заметив зашедшую Хоннян вместе с принцессой.
— Я видела его лишь вчера, но беспокоиться не о чем. Император поправится, — Гекуе кивнула, принимая в материнские объятия радостно лепечущую дочь.
— Я буду верить в скорейшее выздоровление нашего императора, — поглаживая по рыжим волосам дочь, проговорила Гекуе. Линлин была копией матери, и только глаза выдавали чин ее отца. — Маомао, — голос девушки заметно поник, заставляя травницу сделать неуверенный шаг ближе, чтобы не упустить важную информацию от госпожи. — В случае внезапной смерти императора мы все отправимся в монастырь. Я с таким устоем смирюсь, но вот Линли, — глаза матери наполнились грустью, смотря на засыпающую на ее груди дитя. — Как только она подрастет, ее наверняка выдадут замуж за первого встречного.
«К чему это она?» — Маомао напряглась, бегая глазами от печальной материк к покорной Хоннян, опустившей голову в пол. Хоннян, видимо, уже знает, о чем будет просить госпожа. Вид ее был отстраненный.
— Я не могу просить тебя об этом, зная, чем все может кончиться. Но если ты даруешь мне согласие, я навсегда останусь твоей должницей, — травница свела брови вместе, хмуря лоб от раздумий. Гекуе прикрыла нефритовые глаза, выдыхая через тонкие губы. — Возьми Линли к себе. Обучи ее всему, чему только можешь. Пусть она будет здесь служанкой. По крайней мере, во внутреннем дворе моя малышка будет в безопасности, — тело свело, будто от ледяной воды, Маомао показалось, что ее глаза вот-вот вылезут из орбит.
«Это безумие! Здесь почти каждый видел принцессу хотя бы раз. Будет проблематично спрятать ее от чужих глаз. А если обман раскроют? Ох, покатится моя голова вслед за Лаулань...»
— Хоннян будет тебе помогать, — продолжила девушка. По ней было видно, что она не пеклась о своем будущем, но вот за дочь боялась больше всего на свете. Настоящая мать. — В связи с ситуацией доверять здесь я могу только вам.
— Я сделаю все, что будет в моих силах, — склоняя голову перед наложницей, отчеканила Маомао, — однако будем молить Небеса, чтобы император выздоровел...
«Госпожа Гекуе многое для меня сделал, я не могу ей отказать. Да и по статусу служанка такой привилегии не имеет...»
— Спасибо, Маомао, — только и успела проговорить девушка, прежде чем двери распахнулись, и в покои вошел Гаосюн, поклонившись наложнице.
— Прошу простить меня за внезапное вторжение. Господин Дженши желает видеть Маомао.
«Еще бы», — зашипела ее внутренняя кошка.
— Конечно, — отдавая спящую принцессу в руки Хоннян, ответила хозяйка Нефритового дворца. Было видно, что она устала и ей требовался отдых.
Гаосюн и Маомао синхронно поклонились, покидая покои. Маомао внимательно изучала носочки обуви, выскакивающих из-под подола юбки. Следуя вслед за Гаосюном, она крутила в голове обещание, данное хозяйке.
«Надеюсь, император встанет на ноги, иначе мне придется выполнить уговор. Только Небо знает, чем все обернется. Вся жизнь гарема сломается, а бедная принцесса... Жить с мыслью, что у тебя в прошлом было все, тяжелее ручной работы в будущем...»
Гаосюн остановился, открывая двери и пропуская травницу внутрь. Девушка нахмурилась, думая, что взрослый евнух вновь оставит их наедине, но Гаосюн, закрыв за собой дверь, встал позади нее. Дженши попивал чай в приемной. Взгляд его был пустой.
— Вы хотели меня видеть, — поклонившись из приличия, произнесла Маомао.
«У меня дел невпроворот, а он сидит и пьет чай. Так еще и кота за хвост тянет...», — отхлебнув из чашки, Дженши поставил ее на стол, поднимаясь. Травница выпрямилась, следя за его движениями. Он подошел к ней на расстояние вытянутой руки и замер. — «Страный он какой-то сегодня...»
— Я хотел поблагодарить тебя, травница. Без тебя мы бы не смогли найти преступника так скоро, — протянув руку, мужчина поправил ее челку, вглядываясь в синие глаза.
«За такое не благодарят».
— Рада быть полезной, — отвернувшись от его прикосновений, буркнула Маомао. Дженши вздохнул и прикрыл глаза от не навязчивого аромата трав, распространяющегося по комнате. Казалось, она так много проводила времени с лекарствами, что этот запах впитался в ее кожу. Ему так хочется прильнуть к тонкой шее, вздохнуть глубже.
Мужская рука привычна легла на хрупкое плечо. Знает же, что она стряхнет ладонь, но мимолетное касание было ему необходимо.
— Травница, я хочу, чтобы ты наблюдала за лечением императора.
— Что?! — Дженши убрал руку с ее плеча, вкладывая руки в рукава. — Это слишком большая ответственность, господин Дженши. Да и я не врач, а простая девушка, увлекающаяся травами, — прокашлявшись, продолжила Маомао.
— Я верю в тебя. К работе приступишь завтра, а на сегодня у меня все, — усевшись на свое место, радостно проговорил он. Маомао затрясло, будто от разряда тока.
«Любу тянешь, а мне головой за императора отвечать! Ух, напыщенный индюк!»
— Разрешите идти, — поклонившись, спросила Маомао, изо всех сил скрывая раздражения.
— Да, иди.