Глава 11

К большому счастью Ависа, у него получилось скрыть от посторонних глаз, кого именно он привез с собой из поездки. Феню прооперировали, для них с сестрой Авис оплатил в том числе и палату в больнице с питанием на неделю. Вышла ощутимая сумма, но мужчина был уверен, что это того стоит.

На удивление легко и охотно, президент, Франтишек Вигх, согласился с ним поговорить и назначил аудиенцию уже через три дня в своей резиденции. Авис сходил с ума от тревожности, пока ждал встречу, чуть ли не лез на стену и уснуть без снотворного никак не мог. Александер молчал, что тоже не успокаивало мужчину, хоть в данном случае и не было понятно, что лучше: муж, игнорирующий его существование, или муж, захотевший опять "все обсудить". Все это казалось каким-то неправильным, неестественным.

В назначенное время Авис приехал к резиденции президента. Охрана несколько раз проверила его личность и досмотрела, после чего эвпатрида проводили в гостиную и попросили подождать. Дом, впрочем, ощущался довольно спокойным и уютным. Выкрашенные в темно-бордовый цвет стены с вертикальными золотыми линиями, темные ковры, плотные шторы и черная мебель. Не то чтобы много вещей, украшений - минимум. Очень сдержанно и необычно для общества бесконечного праздника.

Через пару минут в комнату вошел и сам президент: мужчина среднего роста, тридцати пяти-сорока лет, в простом сером костюме с галстуком и белой рубашкой, аккуратным маникюром без покрытия. Черные, начинающие седеть, волосы безукоризненно уложены. Голубые глаза сосредоточенные, но спокойные и доброжелательные. Авис встал с кресла, увидев хозяина дома, чтобы его поприветствовать.

– Добрый день, господин Агатилис, – опередил его президент, вежливо улыбнувшись, и протянул ему руку.

– Здравствуйте, – Авис пожал руку, помедлив долю секунды. Он очень не любил рукопожатия: странное и зачастую неприятное прикосновение к чужому телу, к тому же с непредсказуемыми тактильными ощущениями и уровнем давления. Впрочем, рука президента оказалась суховатой, и сила нажатия была в какой-то степени приятной: не слишком сильной, но и не слишком слабой.

– Присаживайтесь, – Франтишек элегантным жестом указал Авису на кресло, в котором он и так сидел до этого, и сам опустился в кресло напротив. – Вина?

– Спасибо, лучше воду, – у Ависа внутри вновь все затряслось. Сейчас придется говорить президенту о том, что он украл у него крестьян. При том, что никто как будто ничего и не заметил, уже вчера почти никто в интернете не обсуждал те две таинственные фигуры в черных балахонах, которых Авис привез со свадьбы. Но если спецслужбы все-таки наблюдали за ним – а это скорее всего – лучше признаться первым, не дожидаясь расследования.

Президент кивнул и велел слуге принести графин воды и два стакана.

– Итак, о чем же вы хотели поговорить, господин Агатилис? Я, признаться, заинтригован.

– Я... – Авис тихо выдохнул воздух через губы тонкой струйкой и на секунду прикрыл глаза, чтобы было проще сформулировать предложение. – Я хотел бы купить у вас двух крестьянок. Одна из них нетрудоспособна, так что вы потеряете немного.

Президент усмехнулся, взялся большим и указательным пальцем левой руки за свой подбородок и пристально, но все с той же вежливой улыбкой посмотрел на Ависа.

– Вот как? Как интересно... Что именно вы мне не договариваете?

От такого пристального взгляда в глаза мысли у Ависа настолько ускорились, что он не мог сосредоточиться. Чтобы как-то с этим справиться, он перевел свой взгляд на слугу, который как раз вовремя принес воду и стал рассказывать свою историю графину.

– Что, по сути, если посмотреть на ситуацию с точки зрения закона, я их у вас украл.

Авис вывалил на Франтишка заранее заготовленную речь с описанием ситуации с крестьянками. Эвпатрид постарался включить туда все причинно-следственные связи, чтобы было предельно ясно, что ввязался он во все это исключительно от жалости к тем девушкам, а не из желания нарушить закон. Он пытался дома как-то сократить свой рассказ до нескольких предложений, но это не представлялось возможным без нарушения логики повествования, поэтому Агатилис просто говорил как можно быстрее.

Когда Авис закончил признание, он с опаской поднял глаза на Франтишка, ожидая что тот, как и Александер при таких длинных изъяснениях, уже заскучал и начал залипать в телефон. Однако тот все так же доброжелательно усмехался и внимательно смотрел на гостя.

– И как же вы узнали, что крестьянки именно мои?

– Узнал от них, откуда они приехали к Северному сакральному комплексу, сколько заняла дорога, что рядом есть озеро, что их патрона зовут Франтишек, примерно прикинул расстояние до их деревни и так нашел по карте.

Президент кивнул, взял в руки стакан и отпил воду. Потом посмотрел на Ависа.

– Ну хорошо. Моя цена – десять миллионов крон. За одну штуку.

– Десять миллионов?! Вы... – Авис чуть не сказал "вы ахуели", но вовремя спохватился. Тем не менее, за эту сумму можно было бы купить небольшой дом на окраине города. – Вы шутите?..

– Нет, это моя цена. Берете?

– Мне... Нужно прикинуть бюджет... Секунду, если позволите, – Авис сделал большой глоток воды, отставил стакан, достал телефон, открыл приложение банка. Чисто теоретически, эта сумма у него была. На счете "на черный день". Не то чтобы этот "черный день" был очень вероятен, но иметь лишние несколько миллионов крон полезно и приятно. И чертовски обидно тратить их на каких-то двух замаранных крестьянок, которые еще и дети, и одна – безрукая. Старшую можно будет немного переделать, подучить и сдать в бордель, раз уж она на все согласна за спасение сестры, и так отбить небольшую часть суммы, но это все равно получатся жалкие геллеры в сравнении с двадцатью миллионами. Или выкупить только младшую, а старшую отправить назад. Пожалуй, это будет логичнее и даже гуманнее. – Я... Я готов тогда купить одну. Безрукую, – Авис сам был в шоке, что прямо сейчас соглашается отдать такие деньги просто в никуда. Учитывая, что он еще и за лечение этой девчонки прилично заплатил.

– Ну не-е-ет, господин Агатилис, – протянул президент с улыбкой. Авису показалось, что Франтишек наслаждается его растерянностью, злостью на крестьянок и недовольством. – Либо берете обеих – либо ни одной. Что выберете?

Да, это определенно было издевательством. Очередным способом общества посмеяться над поведением и мышлением Ависа. Теперь в лице президента. Что ж, пусть так.

– Тогда беру обеих, – холодно и зло ответил Агатилис.

Президент улыбнулся шире, покачал головой и тихо рассмеялся.

– Прошу меня простить за такую шутку, мне просто было крайне любопытно, насколько далеко вы готовы зайти ради крестьян, – так как Авис вместо ответа только недовольно-вопросительно поднял бровь, президент продолжил. – Разумеется, эти девочки столько не стоят. Забирайте бесплатно, я вам их дарю. Но, конечно, попрошу оставить эту сделку между нами.

Авис потер пальцами переносицу, чтобы осознать слова президента и хоть немного прийти в себя.

– Благодарю вас, – наконец произнес он.

– Надеюсь, вы на меня не сердитесь. Я, признаюсь, давно думал, что нам с вами стоит познакомиться поближе. Все же вы личность неординарная, можно сказать, представитель оппозиции, и проекты ваши мне весьма интересны...

– Да какой я представитель оппозиции! – в отчаянии воскликнул Авис. – Мне просто не нравятся тусовки, общество, то, как все у нас устроено, но я же ничего не делаю, чтобы это изменить! Меня интересуют исключительно мои проекты! – он замер. Он ничего не делает, чтобы что-то изменить. И говорит об этом как о достижении. Он такой же, как и все. Такой же. Такой же. Эта фраза застучала в голове рефреном.

– Ну тише, тише, – мягко произнес президент. – Вот вы говорите, что ничего не делаете. А при этом только что согласились купить полторы крестьянки за двадцать миллионов, потому что вы им помочь хотите. Скоро же у вас премьера нового проекта, верно? А звезда, опять-таки, крестьянка. И вы даже уже искали в интернете информацию о том, как бы вы могли поддерживать и остальных жителей поделов. Вы уже делаете, господин Агатилис. Хоть и только начинаете переходить от слов к действиям.

Авис растерянно смотрел на лоб президента и вжимался в кресло. Ему казалось, что сейчас под ним открылась черная дыра, в которую его стремительно засасывает. Лоб президента волнился мимическими морщинами, которые тот и не скрывал. Но голос как будто был спокойный, не обвиняющий. Авису не было страшно от того, что президент знает даже его историю поиска, наверняка подобные запросы в интернете отслеживаются соответствующим ведомством. Но от того, что он уже что-то делает, становилось дурно. Как-то незаметно жизнь начала клониться в опасном направлении бездны.

– Так что мой вам совет, господин Агатилис: будьте осторожнее. Вы, думаю, и сами понимаете, куда вас может привести эта дорога.

Авис коротко кивнул и опустил взгляд в пол. Представления о возможных последствия у него были достаточно смутными, но то, что они ему не понравятся, можно было бы сказать наверняка.

– Как там Александер, кстати? – как будто невзначай сменил тему президент.

– А? – Авис даже растерялся. Когда Франтишек начал повторять свой вопрос, Авис задумался, спрашивает он об Александере просто так или это намек, что наказывать Ависа за неправильные, "политические", действия будут через мужа. – Я... Я не знаю. Думаю, у него все хорошо. А что?

– Так, просто. Вы редко где-то появляетесь без него. Можно сказать, что, то, что мы здесь наедине с вами – уникальный случай.

Авис пожал плечами. Ему очень не хотелось говорить про Александера, да и разговор явно начинал переходить в стезю намеков и недомолвок, которые он понимал крайне плохо.

– Вы хотите мне что-то еще сказать, господин президент? – постарался он прояснить ситуацию настолько, насколько это возможно.

– Франтишек. Давайте будем с вами на ты. Франтишек.

– Хорошо, Франтишек... – Авис медленно выдохнул, чтобы собраться с мыслями. Идея о том, что сейчас президент угрожает ему безопасностью Александера, заставляла его мелко дрожать от напряжения. – Что вы... ты хочешь мне еще сказать?

– Тщщщ, спокойнее. Все хорошо. Просто бестолковая светская беседа, не более того, – президент как будто честно пытался заверить Ависа, что все в порядке. – Просто праздное любопытство, почему ты сбежал со свадьбы.

– Пф... Из-за... из-за тапочек, – выдавил Авис.

– Тапочек?

– Давайте не будем об этом, прошу вас... Тебя... Сойдемся на том, что я странный и закроем эту тему.

– Хорошо, – мягко ответил Франтишек. – Не будем о свадьбе. А что странный... Да, ты отличаешься от большинства. У тебя есть свое мнение. И, хоть внешне оно и не совпадает с моей политикой, я думаю, если мы поподробнее все это обсудим, то обнаружим, что у нас много общего. Так мне кажется.

– Например?

– Любовь к работе? Чувство ответственности перед собственными вассалами? Непонимание того, по чему сходит с ума общество? Ты ведь из-за этого вовлекся в тему крестьян, не так ли?

Авис опустил голову. Он сам плохо понимал, как пришел к тому, что имеет сейчас.

– Мне... мне противно современное общество. Я хотел что-то ему противопоставить. И поэтому решил взять нечто полностью чуждое. А потом... Да, чувство ответственности и... – он посмотрел на президента. – Они ведь тоже люди. Крестьяне. Но у них нет доступа даже к медицине. Это бесчеловечно!

– Это политика. Это защита всего общества и тебя в том числе. И твоих проектов.

– Защита...

– Сам подумай, восемьдесят процентов населения страны - крестьяне? И что будет, если...

– Если у них появятся ресурсы на что-то, кроме выживания, – перебил его Авис.

– Именно. Видишь? Я же говорил, что наш ход мыслей очень похож. Ты прав, нас уничтожат.

– Но это несправедливо. Если бы я или ты родились бы крестьянами..

– То нам пришлось бы туго. Но мы ими не родились, к счастью. По сути, людям нужно не так уж и много. Еда и развлечение. Просто у нас с тобой выбор побольше, чем у крестьян. Авис, ты не спасешь их всех. Ты не мессия. И, как сам любишь говорить, не революционер. Данная система государственного устройства формировалась столетия. Мы пришли к балансу. Равновесию. Не стоит раскачивать эту лодку, иначе ко дну пойдем мы все.

– Из-за одного меня? – Авис усмехнулся. Звучало крайне неправдоподобно.

– А с чего ты взял, что ты один? – улыбнулся в ответ президент. – Нет, ты не единственный, кто видит эту проблему и переживает за нее. Хочет что-то изменить. Пытается как-то повлиять. Но лучший способ – не искать лазейки в законе, а общаться со мной. Обсуждать какие-то свои идеи по улучшению государства. Узнавать, насколько они реализуемы. Я тебе не враг. И я всегда открыт к конструктивному диалогу.

Авис задумался. Допустим, президент прав. По крайней мере, его слова логичны. Но с чего он взял, что Авис вообще хочет лезть в политику?! Из-за пары-тройки крестьянок?

– Я услышал, – сказал он, просто чтобы не молчать.

– Что ж. Я думаю, тогда на этом встречу можно считать завершенной, – президент встал с кресла. Авис тоже поднялся. Они вновь пожали друг другу руки. – Надеюсь еще когда-нибудь увидеть тебя здесь, – улыбнулся Франтишек. – Я напишу тебе в мессенджере, чтобы у тебя был мой личный контакт.

– Спасибо, – Авис не совсем понимал, зачем ему это, но нормы приличия требовали от него такого ответа. – До свидания.

– До встречи, Авис.

Эвпатрид вышел из поместья президента и сел в машину. Приказал ехать домой. Это была крайне странная встреча, но хотя бы вопрос с похищенными крестьянками разрешился. Он уже что-то делает для помощи им... Уже находится где-то на грани законности действий. Это очень странно. И это внимание президента к Александеру... Слишком много всего.

Когда Авис вернулся домой, на диване в гостиной он нашел Нику, которая уснула там, держа руку на стоящей рядом пустой бутылке из-под вина. "Тупая курица," – подумал мужчина, но будить ее не стал, потому что у него самого сейчас бы не хватило сил на какие-то поучительные лекции и ругань. "Пусть уж тогда узнает, как ощущается похмелье," – решил он.

Придя в свою комнату, Авис завернулся в кровати в плед и закрыл глаза. До выпуска рекламы Ники оставалось четыре дня, а до премьеры – еще неделя от выхода ролика. Он начал перебирать в голове, что уже было сделано, а что еще оставалось сделать. Начнутся приемы. На которые придется ходить вместе с ней, чтобы ее контролировать. Это будет очень тяжело, учитывая, что ему самому на приемах необходимо сопровождение.

Александер все так же молчал. Как и Авис. Ни смс-ки, ни единого намека в сториз: ничего. Как будто человек просто исчез, никогда не существовал. От этого было немного не по себе. И в принципе грустно. Александер не будет с ним во время премьеры. И вообще с ним не будет. Слуги по приказу Ависа уже запаковали вещи Акациа и подготовили их к отправке обратно в его дом.

Авису вновь пришлось напомнить себе, почему именно он принял такое решение о разрыве с мужем. Это все еще казалось не до конца реальным. Как будто Александер просто уехал на несколько дней в путешествие и вот-вот вернется. В каком-то смысле так оно и было, но... вернется-то он не к Авису и не за Ависом. Просто для формального разрыва нужно еще хотя бы раз поспорить. Формально послать друг друга нахуй. Формальности.

"Лишь бы не помириться и не простить его," – думал Агатилис. Он не понимал точно, почему так думает, но знал, что это правильное решение. Болезненное – но что это ему поможет. Просто нужно ампутировать отмершую руку, чтобы она не отравляла весь организм. Как Фене. Со временем станет легче.

На телефон пришло оповещение. Мужчина посмотрел на экран. Оповещение сообщало, что ему были проданы две крестьянки. Ниже высветилось и оповещение из мессенджера. Франтишек писал: "Крестьянки теперь твои :) Мне интересно, что ты в итоге из них сделаешь. Держи в курсе ;)" Авис не стал открывать сообщение, ведь тогда бы пришлось отвечать, а на это не было сил.

К дому подлетела машина. Мужчина прислушался. Это машина Александера, он узнал звук двигателя. Все тело пронзил страх. Он вскочил с постели, подбежал к двери в спальню и запер ее изнутри. Потом вернулся на кровать и снова закутался в плед. Стал ждать. Прислушиваться к тому, как Александер заходит в дом. Как что-то бормочет. Как быстрыми шагами направляется к спальне Ависа. Вот их разделяет уже только дверь. Дверь кажется вдруг такой тонкой... Александер дергает ручку. Дверь заперта.

– Авис, открой!

Авис не шевелится. Сердце бешено бьется.

– Авис! Что за хуйня?! Я знаю, что ты здесь!

Дергает ручку снова. Авис готов поклясться, что стук его сердца должен быть слышен и его мужу.

– Ну что за детский сад?! Открывай! Или хотя бы скажи что-то! А то я выломаю дверь! Ты живой?!

Авис вздыхает и поддается на манипуляцию, которую прекрасно осознает. Потому что эта дверь сейчас – единственное его спасание от ужасного внешнего мира. Ее нужно сохранить во что бы то ни стало.

– Живой. Дверь не трожь. Уходи. Вещи я уже запаковал. Ты переезжаешь.

– Авис, кончай этот цирк! Открой дверь, давай с тобой все обсудим!

– Я не хочу.

Удар в дверь. Ногой. Агатилис вздрогнул от неожиданности.

– Авис! Твою ж мать, принцесса! Что все это значит?!

Авис закрыл глаза. Ничего это не значит. И отвечать дальше он не станет. "Уходи, уходи... Просто уходи, пожалуйста..." – мысленно повторял он.

Александер что-то кричал еще несколько минут. Авис же просто через полуприкрытые глаза смотрел в окно на закатное небо и всеми силами погружал свое сознание в эти яркие оранжевые и фиолетовые цвета, чтобы не замечать смысл слов, произносимых его мужем.

Он вспомнил и те деревья, которые он видел в сакральном комплексе. Подпирающие небо. Дерево, которое видно из его окна, было не такое. Как минимум, оно было лиственное, а не хвойное. И сейчас оно стояло голым и казалось странным черным пятном на фоне неба. На него опустилась птица. Краски фона становились тусклее и темнее.

Наконец Александер сдался и ушел. Злой и расстроенный, судя по звуку шагов. Пусть так. Вышел на улицу, сел в машину и уехал. Так будет лучше. Авис перелег на спину. С помощью голосового ассистента зажег ночник теплым желтым светом. Заказал себе какао. Чтобы напиток могли принести, встал и открыл дверь, потом пересел в свой мягкий уголок и дожидался напитка там. Было очень больно и грустно. Пусто. Тревожно. Но эта боль как будто лечила что-то важное в нем. Что-то, без чего не обойтись.

Когда какао закончилось, он отставил кружку, обнял себя за плечи и начал покачиваться вперед-назад, тихо говоря себе: "Ничего... Ты умница... Ты обязательно с этим справишься".

В голове опять начали роиться мысли о премьере и подготовке. Тысячи и тысячи мыслей. Авис вернулся на кровать, взял телефон и начал в нем вновь создавать списки выполненных и предстоящих задач, чтобы хоть как-то структурировать все это копошение в голове. Все равно не получалось. Заказал себе еды и лег на кровать смотреть бессмысленные видео в интернете.

Следующие дни прошли в работе над премьерой: все готовые рекламные публикации и видео были просмотрены несколько раз и одобрены. Для Никалеты были составлены списки, что ей можно и что нельзя делать и говорить. Эти списки девушке пришлось заучить наизусть. Авис даже несколько раз приходил к ней среди ночи – он специально ставил себе будильники – и заставлял ее цитировать некоторые пункты списков. Понятно, что знание правил не гарантировало их соблюдение, но хотя бы повышало вероятность того, что у нее промелькнет мысль, что так делать не стоит, если она соберется ослушаться.

Девушка должна была общаться со всеми на вы, но в дружеской манере. Приветливо, но отстраненно. Вместо поклонов – вежливые кивки. Не давать интервью без согласия Ависа. Не употреблять наркотики, не курить, алкоголь – не более одного бокала шампанского в день. Есть медленно и аккуратно, по правилам этикета, при этом не объедаться, создавать видимость, будто она почти совсем не ест. Нельзя отвечать на личные вопросы. Можно увиливать от ответов строчками из песен, загадочными отстраненными улыбками и незавершенными фразами. Нельзя критиковать чью-то внешность, чье-то поведение, что угодно. Нельзя показывать свои негативные и позитивные эмоции. Всегда нейтрально-положительная маска. Если Ника почувствует, что не выдерживает эту маску и правила на каком-то приеме или интервью – пусть вежливо извинится и вернется домой. Уходить нельзя только с концертов и стримов.

В целом, судя по тренировочным ролевым играм, у нее получалось вписываться в придуманный Ависом образ. Хоть иногда ее и заносило в излишне яркие эмоции. Благодаря работе с хореографом ее движения стали плавными и текучими. Благодаря занятиям с логопедом, она практически полностью освоила столичный говор, но все же в ее речи остались более грубые "х", "ш" и "р", что придавало ощущение пикантности речи, подчеркивало ее уникальность. Этот паттерн произношения особенно понравился Авису. Им он гордился больше, чем всем остальным. Слушать Нику стало удовольствием.

Разумеется, сохранялась проблема с питанием. При любом удобном случае Никалета стремилась съесть как можно больше. Резко ограничивать ее в питании не имело смысла, потому что если ее не приучить правильно питаться сейчас, следить за ее тарелкой пришлось бы всю ее будущую карьеру. После нескольких насильно выблеванных приемов пищи она стала лучше контролировать свою сытость, ведь не наедаться вдоволь было для нее привычным, а вот выбрасывать еду – преступлением.

За те несколько месяцев, что она провела у Ависа, девушка научилась читать вслух по слогам и освоила базовую арифметику. Стала гораздо спокойнее вести себя при общении с Ависом и с теми специалистами, которые с ней работали: Агатилис специально тренировал ее вести себя с ним как с почти равным себе, чтобы потом ей было легче так же вести себя среди других эвпатридов. Девушка начала включаться в работу, понимать, что, почему и зачем с ней делают, что от нее ждут и что за это обещают. Пусть иногда ночи напролет она и смотрела телевизор, но в целом это даже шло ей на пользу: так она узнавала, чем живет общество, в котором она будет теперь функционировать и запоминала хотя бы самых известных людей, о которых говорят все.

Ника была готова к премьере. И, как Авис ни не хотел этого признавать, – он тоже. Оставалось лишь выдохнуть и шагнуть в этот новый этап работы над проектом.