Глава 11. Теперь свободна

                                       ЛИЛИ

Я пришла к нему утром. Как всегда. Как каждое утро последнего месяца.

Он открыл дверь. В джинсах, без футболки. Волосы влажные — только из душа. Посмотрел на меня. Молча.

Я вошла. Прошла на кухню. Села за стол. Он поставил передо мной чашку кофе. Чёрный, без сахара. Я пила молча.

Мы молчали. Весь день. Он ремонтировал машину на улице, я читала.  Я не знала, что сказать. Он — не хотел.

К вечеру я встала. Подошла к окну. Белые хлопья снега кружились в темноте, как мотыльки.

— Всё, — сказал он.

Я повернулась.

Он стоял в дверях. Смотрел на меня. Долго, тяжело. Как будто хотел запомнить каждую черту. Каждую секунду.

— Ты свободна, мышонок, — сказал он.

Тишина. Я не верила. Не могла поверить.

— Что? — прошептала я.

— Договор закончился. Ты свободна. Можешь идти. Куда хочешь. К кому хочешь.

Слёзы потекли по щекам. Я не вытирала. Стояла и смотрела на него, на его лицо — бесстрастное, холодное. Как в тот день, на парковке. Когда он назвал меня серой мышью.

— И всё? — спросила я. Голос дрожал.

— И всё, — ответил он.

Я стояла. Ждала. Что он скажет что-то ещё. Что он передумает. Что он скажет: «Я пошутил, останься».

Он молчал.

Я пошла к двери. Медленно. Каждый шаг — как по битому стеклу. Знала — если обернусь, разревусь. Если не обернусь — разревусь. Всё равно.

Я вышла за дверь. Закрыла её за собой. Прислонилась спиной к холодной стене и закрыла глаза.

Свободна.

Я должна была радоваться. Должна была чувствовать облегчение. Всё кончилось. Больше никаких приказов. Никакого страха. Никаких слёз.

Но внутри было пусто. Так пусто, как не было никогда.

Я пошла по улице. Не видела дороги. Снег падал на лицо, на волосы, на плечи. Я не чувствовала холода. Только пустоту.

Он хотел, чтобы я ушла. И я ушла. Свободная.

Зачем я вообще пришла сегодня? Он и так сказал всё вчера. Он оттолкнул меня. Сказал уйти. И я ушла. Зачем было возвращаться?

Не знаю.

Наверное, надеялась.

Зря.

Я шла, не разбирая дороги. Снег скрипел под ногами. Где-то далеко лаяла собака. Горели окна — тёплые, жёлтые. У всех своя жизнь. У всех есть кто-то.

У меня — пустота.

Я не знала, что он стоит у окна и смотрит мне вслед. Что в его руке — скомканная записка, которую он не решился отдать. Что он, как и я, не спал всю ночь. Что он хотел , чтобы я осталась.

Я не знала и шла дальше. В пустоту. В холод. В свободу, которая была мне не нужна.

Дома я разулась и прошла в комнату. Села на кровать и смотрела в стену.

Телефон молчал.

Я ждала. Я знала, что он не напишет, но ждала.

Вечером пришла Кени. Увидела меня — и всё поняла.

Она села рядом и обняла. Я уткнулась в её плечо и разрыдалась. В голос. Как никогда.

Она гладила меня по голове, молчала. Потом сказала:

— Он тебя отпустил.

— Да, — всхлипнула я.

— Он дурак, — сказала Кени. — Он всегда был дураком.

— Он не дурак, — сказала я. — Он просто... боится. Что он меня испортит. Что я буду страдать.

— Ты уже страдаешь, — сказала Кени.

Я кивнула. Слёзы текли по щекам. Я не вытирала.

— Я люблю его, — прошептала я. — А он меня отпустил.

— А он, — тихо сказала Кени, — наверное, боится, что ты не любишь, а просто привыкла или обязана. Он думает, что если ты уйдёшь сейчас то перестанешь.

— Нет, — сказала я. — Не перестану.

Я лежала на кровати. Смотрела в потолок. Внутри — пустота. Такая, которой не было до него.

Я свободна.

И я хочу обратно. В клетку. К нему.

Но он не позовёт.