Глава 5 «Мутный»

Чжоу Цзыхэн, одетый в серо-зелёную ветровку, казалось, только что примчался с другого мероприятия. Он вошёл в гримёрку, поспешно приветствуя персонал:

— Прошу прощения, я опоздал.

Широкий капюшон скрывал половину его лица, оставляя на виду лишь пару глубоко очерченных глаз.

— Цзыхэн, ты пришёл!

У него были тёплые отношения с окружающими, и к тому же съёмки на этом канале происходили довольно часто. Сотрудникам, которые приходили и уходили, актёр очень нравился. Чжоу Цзыхэн — всего лишь молодой человек, чуть старше двадцати. Для большинства людей в этом кругу он был как младший брат, но его чрезмерно мощная аура всегда заставляла игнорировать возраст.

Визажист отвела актёра в сторону, чтобы заняться причёской и макияжем. Цзыхэн снимался для журнала до самого утра, а затем был вынужден спешить на премьеру фильма для рекламы. Измученный недосыпанием, он закрыл глаза и позволил персоналу высушить его волосы феном, планируя немного вздремнуть.

— Одежда Сяо Хэна¹ сегодня выглядит великолепно, — визажист мягко улыбнулась.

Из-за недостатка отдыха мозг реагировал немного медленнее. Чжоу Цзыхэн открыл глаза и честно ответил:

— Этот комплект спонсировал бренд.

— Пф-ф, — визажист рассмеялась и сбрызнула волосы фиксирующим спреем, — ты, как всегда, честен.

Увидев, что его состояние действительно ухудшилось, ассистент Сяо Ло поспешил купить своему подопечному кофе со льдом. Как раз вовремя: Чжоу Цзыхэн закончил укладку и ждал съёмок рекламного ролика. Он с благодарностью взял кофе и вышел из гримёрки.

Пройдя по студии, Чжоу Цзыхэн направился к полуоткрытой зоне отдыха. Сделав пару глотков кофе, он отставил чашку в сторону и, вытянув свои длинные ноги, сел на ближайший диван. Склонив голову, актёр огляделся. Его взгляд скользил по комнате, рассматривая всё, но намеренно избегал Ся Сицина, который находился в центре внимания.

— Чудненько, с Ся Сицинон закончили!

Ся Сицин поблагодарил говорящего и обратил внимание на Чжоу Цзыхэна, который свернулся калачиком на диване. Актёр поднял воротник своей ветровки, скрывая им половину лица, оставив на виду лишь красивые глаза и нахмуренные брови. На лбу у него словно было написано «несчастный».

«Как этот человек может быть таким забавным? Его будто силком сюда притащили», — подумал Ся Сицин, направляясь к дивану. Всё было бы хорошо, если бы он не приблизился. Как только юноша оказался рядом, то ясно увидел, что Чжоу Цзыхэн нахмурился ещё сильнее.

«Ты так не хочешь, чтобы я здесь сел?»

Ся Сицин приподнял брови и уселся прямо рядом с Чжоу Цзыхэном. Он искоса улыбнулся ему, повторяя те же слова, что прозвучали в их последнюю встречу:

— Какое совпадение! — воскликнул Ся Сицин, прищурившись. Даже если человек перед ним знал его истинное лицо, он всё равно предпочел сохранить на себе искреннюю и дружелюбную маску. — Ты тоже участвуешь в этом шоу?

Чжоу Цзыхэн безмолвно поднял на него взгляд, а затем, отстранившись всем телом, подумал: «К чему продолжать этот цирк даже со мной».

Хотя в глубине души он всё понимал, но не произнес ни слова. Актёр отвернулся, холодно глядя перед собой и делая вид, что Ся Сицина вовсе не существует.

Ся Сицин не смутился, когда ему дали от ворот поворот. Напротив, он нашёл Чжоу Цзыхэна даже более интересным, чем предполагал. Юноша улыбнулся и откинулся на спинку дивана, вытянув свои длинные ноги, выигрышно подчёркнутые брюками от костюма.

Чжоу Цзыхэн не только не хотел его видеть, но и слушать особо желания не имел. Он достал из кармана ветровки телефон и наушники, уже собираясь вставить те в уши, когда раздался голос Ся Сицина:

— Если ты так обращаешься со своими фанатами, я же могу перестать тебя любить и выйти из фан-клуба.

Как только он закончил говорить, то увидел, что Чжоу Цзыхэн, державший наушник, замер, долго колебался и наконец слегка повернулся, чтобы посмотреть на него.

Слово «фанаты» безошибочно работает. Ся Сицин втайне посмеялся.

Они без всякого смущения уставились друг на друга, прежде чем Чжоу Цзыхэн наконец заговорил, вероятно, из вежливости. Он расстегнул молнию на высоком воротнике и торжественно произнёс:

— Я не нацеливался конкретно на тебя. Просто мне не нравятся люди, для которых отношения и чужие чувства ничего не значат.

Ся Сицин на полсекунды остолбенел.

Это... откуда свалился этот маленький ангелочек с лицом доминантного альфы, но такой добренькой душой?

Юноша улыбнулся, его губы изогнулись, как у хитрого кота:

— Откуда ты знаешь, что мне безразличны чужие чувства?

Брови Чжоу Цзыхэна нахмурились ещё сильнее, чем прежде. Он вспомнил тот день, когда столкнулся с Ся Сицином у кабинок. Этот, казалось бы, безобидный человек говорил своему возлюбленному ужасно жестокие вещи.

Увидев сложное выражение лица Чжоу Цзыхэна, Ся Сицин внезапно стал серьёзным, и в его глазах вспыхнула искренность. Юноша начал рьяно защищаться:

— На самом деле я совсем не такой, как ты думаешь, произошло ужасное недопонимание! В тот день всё было так сумбурно, что я не успел объясниться. Этот человек не мой партнёр, наоборот, он давно пристаёт ко мне, одновременно развлекаясь с другими. Я действительно был вынужден сказать эти слова, чтобы напугать его. Такому слабому и беззащитному человеку, как я, не выжить в этом мире, если не говорить жестокости. — Сицин поджал губы, строя опечаленную моську. Он поднял руку, чтобы коснуться кончика носа. — В последние дни мне было так некомфортно. Вот уж случай, очевидно, я подвергся преследованиям, и всё же мой кумир считает меня подонком.

Слово «кумир» тоже сработало. Выражение лица Чжоу Цзыхэна значительно смягчилось. Ся Сицин вздохнул, его взгляд выражал неподдельную обиду:

— Клянусь, я точно не из тех, кто относится к чувствам несерьёзно.

«Но стоит мне почувствовать, что я действительно нравлюсь кому-то, как сразу хочется убежать».

«Мне нравится только азарт от погони за другими. А концентрация на решении сложных задач, бросающих вызов, уже практически патологическая. Как только трудность преодолена, прежний жгучий энтузиазм словно заливается холодной водой, не оставляя после себя ни следа».

Сицин посмотрел в глаза Чжоу Цзыхэну с таким искренним выражением, что даже профессиональные актёры вряд ли сумели бы отличить правду от лжи, и бесстрашно произнёс:

— Ты мне очень-очень нравишься, и я нарисовал много твоих портретов.

Увидев, что брови Чжоу Цзыхэна слегка приподнялись, а подозрение в глазах притупилось, Ся Сицин протянул ему руку:

— Мне очень жаль, что наша первая встреча была такой провальной. Давай начнём всё сначала.

Чжоу Цзыхэн скрестил руки на груди, не очень-то желая протягивать руку. Его взгляд скользнул по телу Ся Сицина, и после долгих колебаний он, наконец, решил пойти на компромисс.

Цзыхэн подумал о картине, написанной Ся Сицином.

Тепло двух рук слилось воедино, создавая удивительное ощущение целостности.

— Меня зовут Ся Сицин.

Чжоу Цзыхэн слегка кивнул, и мышцы его шеи напряглись. Хотя «фанат» перед ним, должно быть, знал его имя, актёр всё равно представился кратко и лаконично:

— Чжоу Цзыхэн, — произнес он, уже собираясь убрать руку, но почувствовал, что собеседник крепко удерживает её. Молодой человек с сомнением посмотрел на него, однако в ответ увидел лишь лучезарную улыбку.

— Эй, разве ты не хочешь спросить про иероглифы? ²

Этот тип действительно странный.

Чжоу Цзыхэн слегка приподнял подбородок, и на его лице появилось выражение нетерпения. Оно делало его необычайно привлекательным, но актёр всё ещё сохранял остатки терпения:

— Какие иероглифы?

— «Си», как в слове «учение», Цин...

Фраза едва успела сформироваться, как изящная рука внезапно притянула Чжоу Цзыхэна к себе. Расстояние между ними быстро сократилось. Тёмно-карие зрачки Чжоу Цзыхэна слегка расширились, и он чуть не врезался в это, казалось бы, невинное лицо. Между их носами оставались жалкие миллиметры.

В тот же миг аромат духов Ся Сицина поглотил все остальные мысли, словно коварный захватчик, проникая в сознание и разливаясь по всему телу.

Кратковременная близость была подобна кадрам замедленного фильма. На таком близком расстоянии даже дыхание неумолимо обжигало. Острый перец, крепкий табак и сладкий мускус смешивались, вызывая ощущение удушья. Чжоу Цзыхэн нахмурился, но когда его восприятие достигло предела, то он уловил едва заметную сладость, проникающую в лёгкие.

Среди сложного аромата слышалось столь же неоднозначное дыхание, вырывающееся из уголков улыбающегося рта.

— Как в слове «мутный».

Ся Сицин отпустил руку собеседника, слегка приподняв левый уголок рта. В его глазах плескалась едкая насмешка.

Секунду назад он явно боролся, защищая свою невинность, но теперь обнажил клыки!

«Абсолютно, абсолютно никогда не буду больше верить этому лицу».

Автору есть что сказать:

Чжоу Цзыхэн: Нельзя допустить, чтобы он добился успеха в следующий раз. Учитесь на ошибках и извлекайте из них уроки [сжимает кулак]

Ся Сицин: Так ты считаешь меня вкусным? [смеётся]

Чжоу Цзыхэн: Прощай…

Прототипом парфюма является Orange Zi's “dirty talk” )

¹ Сяо Хэн

Нет, Чжоу Цзыхэн не изменил резко фамилию. При обращении можно проводить всякие манипуляции со вторым слогом в имени (Хэн – как раз такой, если что), а Сяо – это 小 (xiǎo), которое означает «маленький» или «младший».

Вот и получается «маленький Хэн»

А если удваивать второй слог, то получается что-то наподобие ласкательной формы. У Цзыхэна это было бы «Хэнхэн» (словно кличка пёсика, ей богу)

² Ты не хочешь спросить про иероглифы?

Если коротко, то в китайском разные иероглифы с разными значениями могут иметь одно звучание. Поэтому вы можете часто сталкиваться с тем, что при знакомстве китаец называет своё имя, а потом комментирует, из каких иероглифов оно состоит.

Поясняю за каламбур.

Как я уже упоминала, в имени 习清 (xíqīng）иероглиф 习 обозначает практику чего-либо, привычку. Но ещё он входит в слово “学习”, которое переводится как “учится, учёба”

А вот 清 ( по-нашему “Цин” )

Означает «чистый», «невинный» и так далее.

Сицин говорит в оригинале: “是不清不自的清”

И тут мы видим идиому “不清不白”

Она переводится как “неясный, грязный, порочный, мутный” и всё в этом роде. Причём тут идиома?

Так в её первой части есть заветный иероглиф 清, про который и шла речь.

Отсюда глава и берёт своё название.

⁴ Ты считаешь меня вкусным?

Да, это снова отсылка к тому мему.