Глава 3. Из разных миров

Прохладный весенний ветер мгновенно протрезвил мысли. Я стояла на террасе, до боли в пальцах прижимая к себе коробку с моим старым наброском, и смотрела на Никиту.

Пять лет назад его отец, влиятельный бизнесмен, поставил мне жесткий ультиматум: или я исчезаю из жизни его единственного наследника, или у моей семьи отберут всё, включая скромный бизнес моего папы. Я ушла, чтобы спасти близких от разорения. Никита же все эти годы думал, что я просто променяла его на свои амбиции и учебу в столице. И вот сейчас он стоял напротив.

- Зачем ты принес это, Никита? - мой голос сорвался, теряя всю ту фальшивую уверенность, что я так долго репетировала перед зеркалом. - Прошло пять лет. Ты прекрасно знаешь, что нам нельзя даже стоять рядом. Твой отец уничтожит мою семью, если узнает, что ты снова меня нашел.

- Моего отца больше нет в этой стране.

Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Никита сделал шаг вперед, и в полумраке террасы его глаза блеснули знакомым, упрямым огнем.

- Месяц назад он полностью перевел все дела холдинга на меня и улетел. Окончательно. Больше некому диктовать мне условия. И некому угрожать твоему отцу.

У меня подкосились ноги. Воздух вокруг словно стал слишком густым. Все эти годы я жила в страхе, душила в себе каждое воспоминание, рисовала эти чертовы картины по памяти в пустой съемной комнате, думая, что защищаю тех, кого люблю. А теперь стена, которая нас разделяла, просто рухнула.

- Ты... ты всё знаешь? - прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает горький ком.

- Узнал неделю назад, когда проверял старые архивные договоры отца и наткнулся на бумаги твоего папы, - Никита подошел еще ближе. Теперь я чувствовала тепло, исходившее от его тела. Его пальцы мягко коснулись моих, забирая коробку с наброском, и аккуратно опустили её на плетеный столик рядом. - Я рвал и метал, Насть. От злости на него. И от боли за то, через что тебе пришлось пройти в одиночку. Из-за меня.

Он протянул руку и осторожно, словно боялся, что я снова сбегу, заправил прядь волос мне за ухо. Его ладонь осталась на моей щеке. Горячая. Родная. До дрожи в коленях.

- Пять лет, Анастасия, - его голос упал до хриплого шепота, в котором сквозила многолетняя усталость. - Пять лет я ненавидел тебя за этот побег. Пытался забыть, злился. Но когда я увидел твой диптих в галерее... Я понял, что ты тоже не забыла. Можешь сколько угодно смотреть на меня своим ледяным взглядом, но твоя любовь на холсте - она навсегда. И моя тоже.

Моя идеальная маска безразличия окончательно раскололась. Из глаз брызнули слезы, которые я сдерживала долгие годы. Я больше не могла притворяться чужой. Пять лет одиночества вырвались наружу тихим всхлипом.

Никита не стал ждать. Он резко притянул меня к себе, обнимая так крепко, словно пытался сшить нас заново по старым шрамам. Я уткнулась носом в его плечо, вдыхая запах ментола и дождя, и впервые за пять лет почувствовала, что я дома. Лед тронулся, но впереди нас ждал самый сложный этап - заново научиться доверять друг другу