глава 1.Холодный холст
Говорят, время стирает из памяти лица. Моё оно стерло идеально. Когда-то я думала, что умру без его зеленых глаз, но сегодня, стоя посреди залитой светом современной галереи, я не чувствовала ничего, кроме легкой усталости от каблуков.
Выставка «Твоя любовь навсегда» была моей личной победой. Центром экспозиции стал огромный масляный диптих: две пары глаз, смотрящие друг на друга сквозь густые мазки изумрудной и болотной краски. Мои глаза и Его. Но для меня это был лишь пройденный этап. Закрытый гештальт, аккуратно упакованный в деревянную раму.
- Анастасия, поздравляю с аншлагом! - известный арт-критик поднял в мою сторону бокал с шампанским. - Потрясающая драма в каждом штрихе. Вы, должно быть, до сих пор горите этим человеком?
Я вежливо и спокойно улыбнулась, поправляя рукав своего идеального шелкового костюма.
- Вовсе нет. Это просто искусство, чистая абстракция. Чувства имеют свойство полностью выгорать, оставляя лишь красивый пигмент на холсте.
Критик восхищенно кивнул и отошел. Я сделала глоток минеральной воды, собираясь направиться к выходу, как вдруг толпа у входа расступилась.
В зал вошел Никита
Он мало изменился. Всё тот же уверенный, слегка хищный разлет темных бровей, резкие черты лица, черная кожаная куртка поверх простого худи. От него по-прежнему веяло дорогой спонтанностью и упрямством. Настоящий столичный парень, который привык получать всё, что хочет.
Пять лет назад от одного его взгляда у меня подкосились бы ноги. Сейчас? Мой пульс даже не участился. Я спокойно перевела взгляд на свои часы, а затем снова посмотрела на него - абсолютно равнодушно, словно перед до мной стоял случайный прохожий.
Никита замер у диптиха. Его челюсть сжалась, когда он узнал на картине себя. А затем он резко повернулся и поймал мой взгляд. Две пары одинаковых зеленых глаз встретились. Он ждал от меня паники, слез, бегства.
Но я лишь вежливо кивнула ему, как старому знакомому, и отвернулась, продолжая разговор с подбежавшим журналистом.
Я видела боковым зрением, как это его задело. Спокойствие ранит сильнее злости. Никита быстрым, размашистым шагом направился прямо ко мне, игнорируя фотовспышки.
- Настя, - его голос прозвучал тише обычного, но в нем отчетливо слышалась хриплая, затаенная обида. - «Чистая абстракция», значит? Так ты теперь говоришь журналистам про то, что было между нами
Я повернулась к нему, удерживая на лице маску идеального, вежливого безразличия.
- Здравствуй, Никита. Рада, что ты заглянул на мою выставку, - мой голос звучал ровно и прохладно, как колотый лед. - Если тебе понравилась картина, ты можешь обратиться к моему менеджеру. Для старых знакомых у нас есть скидки.
Никита сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до опасного минимума. От него пахло весенним дождем и ментолом. Он пристально вглядывался в моё лицо, пытаясь найти хоть трещину в этой броне, но я смотрела на него абсолютно пустыми глазами.
- Ты лжешь, - выдохнул он, и его пальцы дернулись, словно он хотел коснуться моей щеки, но вовремя остановился. - Нельзя написать такое и ничего не чувствовать. Ты ведь помнишь, как мы...
- Я помню, что у меня через десять минут банкет в другом конце города, - мягко перебила я его, посмотрев на экран телефона. - Извини, Никита. Прошлое должно оставаться в прошлом. Мне пора
Я обошла его, даже не задев плечом, и уверенно пошла к выходу из галереи. Я не оглядывалась, но кожей чувствовала его тяжелый, ошеломленный взгляд. Никита привык, что я принадлежу ему без остатка. И теперь, когда он увидел перед собой абсолютно чужую, холодную женщину, в нем проснулся азарт. Он сделает всё, чтобы вернуть мою любовь. Но он еще не знает, через какой ад ему придется ради этого пройти.