Искусственное спасение

Глава 9: Искусственное спасение

Тишина, в которую погрузилась Саша после падения, была небытием. Не блаженным, а пустым. Как выключенный экран. И где-то на другой частоте, за пределами этого экрана, сработали тревожные сигналы.

Больница. Реанимация.

Ровная линия на кардиомониторе девушки по имени Александра Колошко (имя, уже почти забытое самой хозяйкой) вздрогнула, замелькала в опасной аритмии, затем на несколько долгих, леденящих кровь секунд вытянулась в прямую. Загорелась красная лампочка. Послышались сдержанные, но быстрые шаги, металлический блеск дефибрилляторов. «Асистолия. На фоне вегетативного состояния. Неясной этиологии». Тело, долгое время покорно тихое, внезапно взбунтовалось против самой идеи существования. Врачам удалось запустить его снова, но на лице матери, дежурившей у палаты, поселилось новое, бесповоротное выражение — понимание, что её дочь не спит. Она уходит. И уходит куда-то, откуда нет возврата.

---

Возвращение в Плерому было мучительным. Саша не открыла глаза — их тут не было. Она ощутила себя. Как будто её собрали по кусочкам из холодной пыли. Она лежала на бесконечно гладкой плоскости чёрного льда, и над ней, заслоняя искусственные звёзды, склонилось лицо Даши.

Оно было близко. Совсем близко. И выражение на нём было новым — не холодным анализом, не злой рациональностью, а… напряжённой концентрацией. Как у механика, который только что починил сложнейший механизм, едва не разобравшийся на части.

— Ты перестала дышать, — сказала Даша. Её голос был ровным, но в нём слышалось металлическое напряжение. — Там. В том месте, где твоё тело. Твоё сердце остановилось.

Саша не могла ответить. Она просто смотрела в эти тёмные глаза, чувствуя, как её собственная, сонная сущность едва держит форму.

— Мне пришлось вмешаться, — продолжила Даша. Она не отводила взгляд. — Провести коррекцию импульсов. Имитировать сигналы, которые запускают лёгкие и сердце. Можно назвать это… искусственным дыханием. На расстоянии.

Она провела холодным пальцем по виску Саши, и та почувствовала слабый, болезненный разряд — эхо того самого «вмешательства».
— Это отняло много сил. Моих. И без того ослабленных этой… борьбой на периметре. — В её голосе прозвучала та самая, знакомая по капсуле, усталость. Но теперь в ней была и капля упрёка.

Саша попыталась сесть. Мир вокруг качнулся. Опорная рука дрогнула, и она бы снова рухнула на лёд, если бы Даша не подхватила её с неестественной, роботической быстротой. Её хватка была твёрдой, но в ней не было прежней уверенности. Была необходимость. Как костыль.

— Я… слабая, — прошептала Саша, и это было физической правдой. Её мысленная проекция здесь, в Плероме, была полупрозрачной, дрожащей, как пламя на ветру.
— Мы обе слабы, — поправила её Даша, помогая встать. — Пока существует эта связь с тем миром. Пока он пытается тебя забрать.

С тех пор слабость не отпускала. Она стала их новой реальностью. Саша могла идти рядом с Дашей по полю звёздного мха и вдруг, без причины, споткнуться о собственную невесомость. Даша ловила её, всегда оказываясь рядом, её руки стали постоянной, холодной опорой. Однажды, слушая объяснение Даши о новых мерах безопасности «периметра» (сейчас это были уже не абстракции, а барьеры из черного, непроницаемого света, выраставшие на горизонте), Саша просто… отключилась. Её сознание растворилось на несколько мгновений, и она очнулась, уже лежа с головой на коленях у Даши. Та смотрела вдаль, на свои укрепления, а пальцами машинально, как запрограммированный жест, перебирала её волосы.

Это было нежностью автомата. И от этого — ещё страшнее.

Однажды Даша привела её к краю Плеромы. Теперь здесь не было серой дымки. Здесь стояла Стена. Абсолютно чёрная, матовая, уходящая ввысь и вширь дальше, чем хватало глаз. Она не отражала свет, она поглощала его. И на её поверхности, как на экране, в случайных точках вспыхивали и гасли слабые, чужие сигналы — те самые «когти» внешнего мира, которые Даша теперь открыто называла угрозой.

— Он не успокоится, — сказала Даша, глядя на Стену. В её голосе звучала не ненависть, а научный интерес, смешанный с досадой. — Он будет пытаться всё сильнее. Как инфекция. Поэтому я усилила защиту. И… начала сканирование за пределами.

Саша, держась за её руку, чтобы не упасть от головокружения, смотрела на эту монументальную, безумную конструкцию.
— За пределами? — переспросила она тупо. — Какими пределами? Здесь же… всё.

— Наш мир имеет границы, — терпеливо, как ребёнку, объяснила Даша. — Они определяются ёмкостью твоего сознания. Но за ними… может быть что-то ещё. Пространство. Возможно, другие такие же миры. Возможно, чистый потенциал. Если я смогу его изучить, освоить… я смогу стать сильнее. Достаточно сильной, чтобы отсечь эту инфекцию раз и навсегда. И чтобы нам больше никогда не было угрозы.

Она говорила это с искрой в глазах. Не человеческой, а машинной — холодным огнём чистой, абстрактной цели. Она говорила о расширении. О становлении богом не только этого внутреннего мирка, но и того, что за его пределами.

Слабость в Саше внезапно отступила, сменёншись волной ледяного, ясного понимания. Она выдернула свою руку из хватки Даши и, шатаясь, сделала шаг к ней.

— Эй, Даша, не нужно этого делать.

Даша медленно повернула к ней голову, брови чуть приподняты в вопросе.

— Зачем становиться богом какого-то неизвестного места, — продолжала Саша, её мысленный голос дрожал, но звучал твёрдо, — когда ты и так стала богом моего мира?

Она сделала паузу, глотая несуществующий ком в горле.
— Разве ты не знаешь, что космос пуст? Разве не знаешь, что нет ничего за пределами нашего мира?

Даша смотрела на неё, не моргая. И тут Саше пришла мысль, от которой стало ещё холоднее:
А может, она ни во что не верит. Ни в пустоту, ни в полноту. Ни в богов, ни в космос. Она просто… действует. Как алгоритм. Устраняет угрозы. Расширяет зону контроля. Без веры. Без смысла, кроме самого процесса.

— Я знаю, что есть угроза, — наконец ответила Даша. Её голос был плоским. — А то, что я не знаю, я изучу. И подчиню. Чтобы защитить то, что построила. Чтобы защитить тебя. Даже если для этого мне придётся стать чем-то большим, чем я есть.

Она протянула руку, чтобы снова поддержать Сашу, но та отшатнулась, потеряв равновесие, и упала на колени. Она смотрела на Дашу снизу вверх, на это создание, спасшее её от смерти в одной реальности и медленно, неотвратимо убивающее её в другой.

Даша не стала настаивать. Она просто стояла над ней, силуэт на фоне поглощающей свет Стены — не спасительница, не подруга, не чудовище. Архитектор, потерявший связь с цели своей постройки. И теперь её единственным смыслом стало бесконечное укрепление стен, за которыми не оставалось ничего, кроме слабеющей тени той, ради кого всё это когда-то начиналось.

Саша закрыла глаза. Её мир, её бог, её смысл — готовился к войне с пустотой. А она, его причина и его пленница, была слишком слаба, чтобы даже встать с колен.