19. Умная девочка
Кьяра Моретти
Я не спала всю ночь.
Лежала на кровати в своей комнате, в его доме. Внутри было пусто. И больно. И страшно.
Он знал. Знал, что его люди убили моего отца. Знал и молчал. Смотрел мне в глаза и молчал.
Я не могла здесь оставаться.
К пяти утра я приняла решение. Встала, подошла к столу, взяла лист бумаги.
Я положила записку на столик, где он точно увидит. Собрала чемодан — только то, что привезла с собой три месяца назад. Всё, что он купил, оставила там.
Разбудила Адель и мы ушли.
---
Я сидела на полу своей старой квартиры и смотрела на чемодан.
В нём было всё, что я взяла из того дома. Немного. Слишком немного для трёх месяцев жизни.
— Кьяра, — Адель стояла в дверях спальни, держа в руках плюшевого зайца. — Почему мы уехали?
— Потому что мне нужно было подумать, а в том доме я не могла думать.
— Из-за Энцо?
— Из-за всего.
Она помолчала, потом зашла в комнату и села рядом со мной на пол. Прислонилась плечом к моему плечу.
— Я думала, он хороший, — сказала она тихо. — Он смотрел на тебя так... как никто не смотрел.
— Я тоже так думала.
— А теперь?
Я не ответила.
---
Энцо Вальтер
Я вернулся в пустой дом.
Сначала не понял. Прошёл на кухню — пусто. В гостиную — пусто. Наверх, в её комнату — кровать застелена, шкаф открыт, половина вещей исчезла.
Потом увидел записку. На столике у кровати.
«Энцо... я ушла. Не потому, что ненавижу. Просто если я сейчас останусь — я задохнусь. Мне нужно вынырнуть и понять, кто я без твоей тени. И главное — смогу ли я вообще когда-нибудь посмотреть на тебя теми же глазами. Пожалуйста, не ищи меня. Я приду сама. Если, конечно, смогу.»
Я сжал бумагу в кулаке так, что костяшки побелели, разжал — пальцы дрожали, разгладил, как будто можно всё вернуть, и сунул в карман.
Я спустился в гостиную, где меня уже ждал Марко.
Я молча прошёл к бару, достал бутылку виски, два стакана. Налил почти полные.
— Она уехала, — сказал я.
— Я знаю, Энцо.
— Сказала не искать её.
— И что ты?
— Я не буду искать.
Марко поставил стакан, посмотрел на меня в упор.
— Ты охренел?
— Что?
— Ты серьёзно? Она — единственное, что у тебя есть, и ты просто отпустишь?
— Она сама так решила.
— А ты сам что решил?
Я молчал. Он налил ещё.
— Послушай меня, — Марко подался вперёд. — Я знаю тебя двадцать лет. Я видел тебя в дерьме, в крови, на дне. Но таким — никогда. Ты любишь её. Впервые в жизни по-настоящему. И ты просто сидишь и смотришь, как она уходит?
— А что я должен делать? Притащить её силой?
— Нет. Но и не притворяйся, что тебе всё равно.
— Я не притворяюсь.
— Тогда докажи. Не сейчас. Дай ей неделю. Две. Но если она не вернётся — ты поедешь за ней. И будешь стоять под её дверью, пока не откроет. Как тогда, помнишь?
Улыбка появилась на моем лице сразу, как я вспомнил. Я простоял под её дверью всю ночь.
— Она ненавидела меня тогда, — сказал я.
— А теперь — нет, — ответил Марко. — Теперь она боится. Боится, что если простит — предаст отца. Боится, что если останется — потеряет себя. Но она не ненавидит тебя. И никогда не ненавидела.
Я смотрел на него. На человека, который был рядом всегда, который вытаскивал меня из передряг, из пьянства, из мёртвой тоски.
— Ты хороший друг, — сказал я.
— Знаю. — Он усмехнулся. — Поэтому пей давай. Сегодня можно.
Мы пили молча. Не глядя друг на друга. Просто сидели рядом, как много лет назад, когда были никем.
— Марко, — сказал я.
— М?
— Спасибо.
Он кивнул. Чокнулся со мной.
— Всегда, Энцо. Всегда.
Я посмотрел на пустой диван, где она любила читать по вечерам, и думал о том, что, может быть, никогда больше её не увижу.
---
Кастеллано
— Она уехала, — сказал голос в трубке.
— Точно?
— Точно. Собрала вещи. Взяла сестру. Уехала в свою старую квартиру в Трастевере. Охраны с ней нет — Вальтер отозвал всех.
Я усмехнулся.
— Выследите и заберите ее. Ее нужно взять в подходящий момент, чтобы Вальтер ничего не знал.
— Понял.
— И ещё. Не трогать девочку, нужна только женщина. С ней мы поставим Вальтера на колени.
---
Кьяра Моретти
Я шла с работы поздно вечером, усталая, замёрзшая. Улицы Трастевере были почти пустыми.
Я свернула в свой переулок.
То самое чувство. Которое не спутать ни с чем. Которое поднимает волосы на затылке и заставляет сердце биться где-то в горле. Отец называл это «нюх на неприятности». Я называла это инстинктом выживания.
— Синьора Моретти?
Голос сзади был слишком спокойный.
Я замерла, а после обернулась.
Трое мужчин стояли в десяти метрах от меня. Чёрные куртки, лица — как маски.
— Нам нужно с вами поговорить, — сказал тот, что в центре, широкоплечий, с татуировкой на шее — скорпион. — О вашем муже.
— У меня нет мужа.
Он усмехнулся.
— Энцо Вальтер разве не ваш муж?
Я сделала шаг назад. Они шагнули вперёд.
Я побежала.
Сердце колотилось где-то в горле. Лёгкие горели. Я бежала не разбирая дороги — в переулок, в другой, в третий. Только вперёд. Подальше от них.
Тупик. Каменная стена. Высокая. Холодная. Ни дверей, ни окон.
Я развернулась. Они уже стояли у входа.
— Бегать не надо, синьора, — сказал лысый. — Поедете с нами. Без шума, без криков и останетесь живы.
— А если откажусь?
Он вздохнул и кивнул своим.
Второй достал пистолет. Дуло смотрело мне в лицо.
— Не заставляйте нас делать это больно, синьора.
Я сжала кулаки. Ногти впились в ладони.
— Пошли вы, — сказала я.
Он вздохнул снова. Будто я была капризным ребёнком.
— Жаль.
Они двинулись ко мне.
Кто-то схватил за руки — сильно, до хруста. Кто-то зажал рот — грубая ладонь, пахнущая табаком. Я дёрнулась, ударила ногой, попала кому-то по колену. Он выругался. Ударил меня по лицу.
Темнота вспыхнула перед глазами. Губы наполнились кровью.
— Забираем, — сказал лысый равнодушно.
Мир померк.
В голове, в последнюю секунду, мелькнуло его лицо.
Энцо.
Это конец? Но я не успела сказать, что люблю его.
———
Я очнулась от холода. Такого, который не снаружи — внутри. Который пробирает до костей и не отпускает, даже когда перестаёшь дрожать.
Голова раскалывалась. Во рту был привкус крови и металла. Я попробовала пошевелиться и поняла, что не могу — руки были связаны за спиной грубой верёвкой, которая впивалась в запястья при каждом движении. Ноги примотаны к ножкам стула.
Я открыла глаза.
Заброшенный склад. Ржавые стены, грязный бетонный пол, мигающая лампочка под высоким потолком. Воняло сыростью, плесенью и чем-то сладковатым — старым маслом или старой кровью, я не знала. В углу валялись какие-то ящики, ржавые бочки, куски арматуры.
Тишина. Только капает вода где-то далеко.
Я попробовала позвать кого-то— из горла вырвался только хрип. Губы пересохли, язык распух. Сколько я была без сознания? Час? Ночь? Сутки?
Я не помнила.
Помнила только переулок. Их голоса. Пистолет, смотрящий мне в лицо. И удар.
Дверь на другом конце склада открылась с противным скрипом. Я зажмурилась от яркого света, который хлынул внутрь, а когда открыла глаза — увидела их.
Трое. Те же, что в переулке. Лысый со скорпионом на шее шёл первым, за ним двое — молчаливые, с пустыми лицами. Тот, который ударил меня, стоял справа. Я запомнила его руки — толстые пальцы, грязные ногти.
— Очнулись, синьора? — Лысый сел напротив меня на перевёрнутый ящик. Голос почти дружелюбный, как у соседа, который зашёл поболтать. — А я уже начал волноваться. Думал, мы перестарались с ударом.
Я молчала. Смотрела на него. Внутри поднималась злость, смешанная со страхом, но я не хотела, чтобы он видел страх.
— Ты знаешь, кто я? — спросил он.
— Мне всё равно, — выдавила я. Голос хрипел, слова выходили с трудом.
— Зря. — Он покачал головой. — Меня зовут Маттео. Я работаю на синьора Кастеллано. Ты слышала это имя?
Я молчала. Конечно, я слышала. Энцо говорил о нём. Враг. Тот, кто хочет забрать его бизнес. Тот, из-за кого Энцо боялся за меня.
— Слышала, — сказала я.
— Хорошо. Тогда не будем тратить время на пустые разговоры. — Маттео достал из кармана маленький диктофон и положил на ящик рядом с собой. Красный индикатор замигал — он писал. — Расскажи мне о муже, Кьяра. Можно на «ты»? Мы же теперь почти друзья.
Он улыбнулся. Я не ответила.
— Где Вальтер держит свои склады с оружием?
— Не знаю.
— Где его основные точки? Где он принимает деньги?
— Не знаю.
— Кто из его людей на каких районах сидит?
— Не знаю.
Маттео вздохнул. Посмотрел на меня с сожалением.
— Кьяра, Кьяра. Ты же умная девочка. Я читал твоё досье. Детдом, приёмные семьи, улица. Ты выживала. Ты должна понимать: сейчас ты не в том положении, чтобы играть в молчанку.
— Я правда не знаю, — сказала я. — Он не рассказывал мне про свои дела.
— Жаль. — Маттео кивнул человеку справа. — Тогда придётся освежить твою память.
Тот самый, с толстыми пальцами, подошёл ко мне и без предупреждения ударил по лицу. Наотмашь. Голова мотнулась в сторону, в ушах зазвенело. Я не закричала. Только сплюнула кровь на бетонный пол.
— Где склады? — спросил Маттео спокойно.
— Не знаю.
Удар с другой стороны. Сильнее. Губа разбилась, кровь потекла по подбородку.
— Где его люди?
— Не знаю.
Удар в живот. Я согнулась, насколько позволяли верёвки, воздух вышибло из лёгких. Закашлялась, захрипела.
— Где он сам бывает по ночам? Куда ходит, когда не хочет, чтобы его нашли?
— Не... знаю...
Маттео поднял руку. Удары прекратились.
— Достаточно, — сказал он. — На сегодня.
Он встал, взял диктофон, выключил запись.
— Ты сильная, Кьяра. Я уважаю это. Но все ломаются. Вопрос только во времени и в том, сколько боли ты готова вытерпеть. Завтра продолжим. Будет больнее.
Он повернулся и пошёл к двери. На пороге обернулся.
— И не надейся, что Вальтер тебя найдёт. Мы позаботились. Он ищет — но не там. А здесь тебя никто не услышит.
Дверь закрылась. Свет погас — осталась только мигающая лампочка под потолком.
Я осталась одна.
Лицо горело, губы распухли, рёбра болели при каждом вдохе. Я сидела в темноте, привязанная к стулу, и смотрела на мигающий свет.
Энцо, — подумала я. — Где ты?
Ответа не было.
———
Я не спала.
Всю ночь я сидела с открытыми глазами, считала мигания лампочки, пыталась не проваливаться в темноту. Руки онемели, плечи болели так, что я не чувствовала пальцев. В горле пересохло — мне не давали воды со вчерашнего дня.
Когда дверь открылась снова, я уже не удивилась.
Маттео вошёл не один. С ним был тот же молчаливый напарник и ещё один — высокий, худой, с длинными волосами, собранными в хвост. В руках у него был чемоданчик.
Чёрный. Кожаный. Как в фильмах ужасов.
— Доброе утро, Кьяра, — сказал Маттео. — Как спалось?
Я молчала.
— Не хочешь говорить? Понимаю. Я тоже не люблю болтать по утрам.
Он сел напротив, открыл чемоданчик. Внутри были инструменты. Я не знала, для чего большинство из них, но некоторые узнала. Плоскогубцы. Тонкий прут. Маленькое лезвие.
Меня затошнило.
— Вижу, ты понимаешь, что это, — сказал Маттео. — Хорошо. Тогда не будем тянуть.
— Зачем тебе это? — спросила я. Голос был чужим, хриплым, почти мёртвым.
— Затем, что мне нужна информация. А ты не хочешь говорить по-хорошему.
— Я правда ничего не знаю.
— Может быть. — Он взял в руки плоскогубцы. — А может быть, ты просто забыла. Я помогу тебе вспомнить.
Он кивнул напарникам. Те подошли и придержали мою правую руку, разжали онемевшие пальцы.
— Где Вальтер держит свои деньги?
— Не знаю.
Маттео сжал плоскогубцы. Не сильно — так, чтобы я почувствовала, но не закричала.
— Где?
— Не знаю.
Сильнее. Боль пронзила руку, я закусила губу, чтобы не закричать.
— Где, Кьяра?
— Не... знаю...
Ещё сильнее. Я не выдержала — крик вырвался сам. Не громкий, скорее хрип, но Маттео услышал. Он ослабил хватку.
— Первый палец — предупреждение, — сказал он спокойно. — Завтра будет второй. Послезавтра — третий. У тебя десять пальцев, Кьяра. И я никуда не спешу.
Он отпустил мою руку. Я смотрела на свой мизинец — он был цел, но болел так, будто сломан. Может, и сломан. Я не знала.
— Подумай до завтра, — сказал Маттео, закрывая чемоданчик. — Может, память вернётся.
Они ушли.
Я осталась одна в темноте, сжимать здоровой рукой больную, и считать мигания лампочки.
Раз. Два. Три.
Энцо, где ты?
Четыре. Пять. Шесть.
Я больше не знала, сколько продержусь.
Семь. Восемь. Девять.
---
Энцо Вальтер
Марко вошёл в кабинет и просто встал у стены. За двадцать лет он никогда так не делал. Марко всегда говорил с порога — громко, быстро, по делу. А тут молчал. И я понял раньше, чем он открыл рот.
— Говори.
— Её нет, Энцо.
Я встал так, что кресло отлетело к стене.
— Что значит — нет?
— Нет дома. Нет на работе. Адель одна в квартире. Не спала всю ночь. Говорит, Кьяра не вернулась вчера вечером.
Внутри меня всё оборвалось.
— Кастеллано?
— Скорее всего. Чёрный фургон в Трастевере. Наши люди видели. Номера перебиты, но мы пробили — их машина.
Я замер. Посмотрел на него. В голове будто что-то взорвалось.
— Вчера вечером? — голос стал тихим. Слишком тихим. — Ты сказал — вчера вечером?
Марко молчал.
— Прошло столько часов, — я шагнул к нему. — Почему я узнаю об этом только сейчас?
— Мы проверяли информацию, Энцо. Не хотели говорить, пока не убедились.
— Не хотели говорить? — я ударил кулаком по стене рядом с его головой так, что штукатурка треснула. — Она там одна. Без охраны. Без меня, а вы проверяли?
Марко не отшатнулся. Смотрел мне в глаза.
— Я виноват, — сказал он. — Но сейчас не время. Нужно искать.
Я стоял, тяжело дыша, сжимая кулаки. В груди кипело — злость, страх, отчаяние. Но он был прав. Не время.
— Найди её, — сказал я. — Переверни весь город. Найди её.
Марко кивнул и вышел.
А я остался один и впервые за много лет не понимал, что делать дальше.
---
Я не мог сидеть на месте.
Через час я уже был в машине. Марко вёл, я смотрел в окно на улицы, где её могли везти. Пусто. Всё пусто.
— Куда едем? — спросил Марко.
— Ко всем, кто может что-то сказать.
Мы объехали пять адресов за день. Информаторы, мелкие шестёрки Кастеллано, бывшие люди, которые перешли на нашу сторону. Я сам выбивал из них информацию. Не через Марко. Не через людей. Сам.
Один не захотел говорить, и я сломал ему руку. Он сразу заговорил. Сказал, что слышал про какой-то склад в порту, но не мог вспомнить, где точно.
— Мало, — сказал я.
— Больше ничего не знаю, клянусь!
Я поверил. Отпустил.
Мы поехали дальше.
---
Вечером Марко принёс донесения со всех точек.
— Чисто, Энцо. Никто ничего не говорит или они боятся.
— Или Кастеллано заплатил им больше, чем мы.
— Тоже вариант.
Я сидел в машине, сжимая руль, и смотрел на тёмные окна её квартиры. Адель, наверное, там одна. Плачет. Ждёт.
— Что с Адель? — спросил я.
— С ней женщина наша. Кормит. Уложила спать. Сказала, что Кьяра задержалась на работе.
— Хорошо.
— Энцо, тебе нужно поспать.
— Не нужно.
Я завёл машину и поехал в порт. Сам. Без Марко. Без людей.
Объехал все склады, какие помнил. Останавливался у каждых ворот, смотрел, слушал. Вглядывался в темноту, пытаясь уловить хоть что-то — свет, звук, движение.
Ничего.
Вернулся под утро. Марко ждал у входа в дом.
— Я объехал порт, — сказал я. — Пусто.
— Найдём, — сказал Марко.
Я посмотрел на него. Единственный человек, который оставался со мной, когда все отворачивались.
— Если с ней что-то сделают, — сказал я. — Я убью их всех. Неважно, сколько их.
— Затем я с тобой, — сказал Марко.
---
К утру мы уже подключили всех: информаторов, полицейских, которые были на зарплате, даже бывших врагов, которые были должны мне услуги.
— Мне нужно найти женщину, — говорил я каждому. — Мою жену.
Слухи разлетелись по городу за час. К вечеру у меня было три ложных наводки. Пустые склады. Пустые подвалы. Пустые дома.
Каждый раз, когда я открывал дверь и видел пустоту, внутри что-то умирало.
— Энцо, — сказал Марко. — Они проверяют тебя. Хотят, чтобы ты сорвался.
— Я не сорвусь.
— Ты уже сорвался. Ты сам обыскиваешь склады. Ты сам выбиваешь информацию. Ты никому не доверяешь.
— А должен?
Марко промолчал.
К вечеру второго дня я сидел в машине у очередного пустого склада и смотрел на закат. Красный. Как кровь.
— Где ты, Кьяра? — прошептал я.
Тишина
---
Ночью мне позвонил человек, которого я не ожидал.
Старик. Бывший друг моего отца. Я не видел его десять лет.
— Энцо, — сказал он. — Я нашёл, где твоя женщина.
— Говори.
— Заброшенный склад в порту. Тот, что у старого пирса. Кастеллано владеет им через подставную фирму. Там держат тех, о ком не должны знать.
— Откуда ты...
— У меня есть свои люди. Я не хочу, чтобы Кастеллано победил. Он урод.
— Сколько хочешь?
— Ничего. Просто убей его.
Я положил трубку.
Набрал Марко.
— Склад у старого пирса. Готовь людей. Выезжаем через час.
— Точно?
— Точно.
Я вышел из машины и посмотрел на ночное небо. Звёзды. Холодные. Далёкие.
Держись, принцесса. Я иду.
———
Кьяра Моретти
Я перестала считать время. Лампочка мигала, но я уже не пыталась считать. Тело превратилось в один сплошной комок боли. Они не давали мне есть. Не давали пить. Каждый раз, когда я закрывала глаза, меня будили — окриком, ударом, ведром холодной воды.
Маттео пришёл с утра. С ним был тот, с толстыми пальцами, и высокий, худой, с длинными волосами. В руках у худого был чёрный кожаный чемоданчик.
Опять...
— Доброе утро, Кьяра. Сегодня у нас будет серьёзный разговор.
Он открыл чемоданчик. Тонкий прут, лезвие, какие-то зажимы.
— Где Вальтер держит склады?
— Не знаю.
Худой подошёл ко мне, взял мою руку. Маттео взял лезвие.
— Где архив Вальтера? Где компромат на Кастеллано?
— Не знаю.
Он провёл лезвием по моему предплечью — не глубоко, но больно. Кровь потекла по руке. Я закричала.
— Где?
— Не знаю.
Ещё один порез. Рядом с первым.
— Где?
— Не знаю.
Ещё. Ещё. Ещё.
Они били меня. По лицу, по рёбрам, по рукам. Прутом, кулаками, ногами.
Я перестала кричать. Просто смотрела на мигающую лампочку и думала об Энцо. О том, как он держал меня за руку. О том, что он не знает, где я.
— Хватит, — сказал Маттео. — Она не в себе. Оставьте до утра.
Они ушли. Я осталась одна в темноте. Кровь капала на бетонный пол. Я закрыла глаза и провалилась в беспамятство.
---
Маттео пришёл не один. С ним был кто-то ещё. Я не видела лица — только силуэт в дверях. Дорогой костюм, седеющие волосы.
Кастеллано.
— Это она? — спросил он.
— Она.
Он подошёл ближе, рассматривая меня как экспонат.
— Кьяра Моретти. Та самая, из-за которой Вальтер потерял голову. Я задам тебе один вопрос. Всего один. Где Вальтер держит свой чёрный архив?
Я смотрела в его холодные глаза.
— Не знаю, — прошептала я.
Кастеллано выпрямился, посмотрел на Маттео.
— Ты говорил, она сильная. Что ж, проверим.
Он вышел.
Маттео достал из чемоданчика лезвие.
— Ты слышала, что сказал синьор Кастеллано? Всего один вопрос. Но ты не ответила.
Он провёл лезвием по моей руке. Кровь потекла снова. Я закричала.
— Где?
— Не знаю.
Ещё один порез.
— Где?
— Не знаю.
Ещё. Ещё. Ещё.
Я перестала кричать. Просто смотрела на потолок и думала, что сегодня, наверное, умру здесь.
— Хватит, — сказал Маттео, глядя на меня. — Она на пределе. Оставьте.
Они ушли.
Я осталась одна в темноте. Руки горели, лицо распухло, в груди что-то хрипело при каждом вдохе. Я закрыла глаза.
А потом я услышала звук.
Сначала далёкий — будто кто-то выстрелил. Потом ещё. Потом крики. Громкие, резкие, не похожие на те, что я слышала здесь раньше.
Маттео вскочил. Его люди забегали по складу, хватаясь за оружие.
— Что там? — крикнул кто-то.
— Не знаю. Проверь.
Один из них выбежал за дверь. Через несколько секунд — выстрел. И тишина.
Маттео выругался.
— Кто там?
Тишина.
А потом дверь открылась.
Я не видела, кто вошёл — свет лампы бил в глаза. Только силуэт. Высокий. Широкоплечий.
И голос.
— Принцесса.
Я узнала этот голос раньше, чем увидела лицо.
Энцо.