LY 轉 'Tear' Намджун
- 22 мая 22 -
"Едва ли год разницы. Нет, никто этого не говорил. Я его хен. Знаю. Но он не будет вечно маленьким ребенком. Я спрашиваю, не пора ли ему знать кое-что. Окей. Я понял. Я не сошел с ума. Прости."
Я повесил трубку и уставился на землю. Прохладный морской бриз исходил от хвойного леса. Защемило в груди, словно я вот-вот разорвусь на части. На земле, в смеси песка и пыли тонкой линией куда-то ползли муравьи. Кому-то получше меня, и физически и символически, будет ли очевидно, что и я направлялся куда-то, зачем я иду и чем это закончится?
Не то что бы я не любил своих родителей. Не то что бы я не беспокоился о сестре. Я хотел бы вернуться, если бы я мог, но так как я сам по себе ничем не мог помочь, конечно, совсем не был способен, какой смысл был мне бороться, злиться, отчаиваться или желать все оставить?
Чуть поотдаль я заметил чей-то силуэт, замерший на месте, так же как и я. Это был Чонгук. В определенный момент Чонгук сказал что-то вроде: "Я хочу быть таким же взрослым, как хён." Я тогда не смог ничего ему ответить. Я не был таким уж хорошим взрослым, нет, я не был даже взрослым. Но сказать ему что-то такое показалось мне жестоким. Тому, кто не получил любовь, доверие и внимание, которое должен бы был, как я мог сказать, что то, что ты станешь старше, выше или проживешь еще чуть дольше, не сделает тебя взрослым? Я надеялся, что будущее Чонгука будет лучше, чем мое, но я не мог пообещать, что я помогу ему в этом. Я приблизился к нему и положил руки на его плечи. Чонгук поднял взгляд на меня.
- 17 декабря 21 -
Люди ждали первый автобус, потирая руки от холодного ветра. Я посмотрел на землю, крепко сжимая лямку рюкзака. Я старался ни с кем не встречаться взглядом. Пригород, где автобус проезжает лишь дважды в день. Вдалеке я увидел приближающийся автобус.
Я сел в автобус, вслед за толпой, не оборачиваясь. Словно это было то, чего я отчаянно желал и, наконец, получил. Все, что мне оставалось, так это сбежать из этих условий. Не оборачиваться. В тот момент, когда оборачиваешься, все твои усилия становятся тщетными. Обернуться — это сомнения, медлительность, а так же страх. Момент, который ты переживаешь, когда можешь сбежать.
Автобус тронулся. У меня не было никакого плана. Не было чего-то, чего я сильно желал, как не было и того, чего я хотел бы избежать. Скорее, это был самый настоящий побег. Мамино усталое лицо, потерянная, сбитая с толку сестра, больной отец. Дом, который требовал жертв, мир и порядок, достигнутый благодаря тяжелой ситуации, в которой оказалась семья, и я — пытающийся игнорировать это все и жить. И все это из-за бедности.
Если спросить кого-нибудь, считается ли бедность кражей, они ответят отрицательно. Но разве это так? Бедность забирает все. Превращает все ценное, что у вас было, в ничто. Заставляет отказаться от тех вещей, от которых ты никогда бы не отказался. Ты колеблешься, боишься, сдаешься и, наконец, принимаешь это.
Через несколько часов автобус остановился на знакомой мне остановке. Год назад я исчез, даже не попрощавшись, и теперь возвращаюсь так же, никому не сказав. Я попытался вспомнить лица друзей. Я потерял связь со всеми. Интересно, как они сейчас? Будут ли они рады увидеть меня? Сможем ли мы снова улыбаться вместе, как прежде?
Окно запотело, и я не мог видеть, что происходит снаружи. Я провел по стеклу пальцами.
"Ты должен выжить"
- 13 июля 22 -
Я приложил голову к окну автобуса. От библиотеки до заправки. Путь, который я проделывал всегда. Пейзаж, от которого меня уже тошнило, проносился мимо меня. Будет ли день, когда я выберусь из этой повседневности? Казалось, невозможно представить, что таким будет и завтрашний день, невозможно надеяться на что-то.
Прямо напротив я увидел девушку, с волосами, собранными в хвост желтой резинкой. Ее волосы чуть качнулись, словно она тяжело вздохнула. Девушка тоже приложила голову к окну автобуса. Прошло уже около месяца с тех пор, как мы начали учиться в одной библиотеке, ездить на одном автобусе. Мы ни разу не говорили, но смотрели на один и тот же пейзаж и дышали одновременно. Ее резинка для волос все еще лежала у меня в кармане.
Эта девушка всегда выходила на три остановки раньше меня. Каждый раз, когда она выходила, мне становилось интересно, идет ли она снова раздавать листовки. Какое время она переживает, через что ей приходится проходить. Я думал о том "завтра", которое никогда не наступит, том "завтра", которого никогда не было, и о том, много ли она думает о подобных вещах.
Остановка, на которой она обычно выходит, была уже совсем рядом. Вот, автобус затормозил, и люди начали вставать с мест, выходить, но этой девушки не было в их толпе. Она все еще сидела, облокотившись головой о стекло. Кажется, она заснула. Должен ли я был разбудить ее? Я заколебался. Люди вышли, двери закрылись, и автобус поехал дальше.
Даже спустя три остановки она не проснулась. Идя к выходу, я снова заколебался. Было ясно, что если я выйду, то никто не позаботится о ней. Она проснется далеко от того места, где ей нужно было выйти, и из-за этого ее день будет еще более изнуряющим, чем прежде.
Выйдя из автобуса, я направился к заправке. Автобус тронулся, и я не стал оборачиваться. Перед тем как выйти я положил резинку на ее рюкзак, только и всего. Это не было ни началом, ни концом. С самого начала нас ничего не связывало и не было причин, чтобы что-то появилось. Так что я решил, что ничего не было.