Терапия. 1
О надоедливых пациентах. | Рейтинг NC-17
Работа является вбоквелом к "Вдохновению" про персонажей из "Сказания о юности" и "Танца Феникса". Травма Юй Минъе в моей версии была на левой руке, а не на правой. Пожалеем мальчика. (На самом деле, я просто напутал, но потом уже не стал исправлять, за что прошу прощения).
---
— Вы же понимаете, что я имею полное право отказать вам в приеме, несмотря на то, что он оплачен? — скучающим тоном интересуется Инь Цзянь, выразительно глядя на часы. Двадцать три минуты опоздания — просто вопиющее неуважение, на его мнение. Если кто-то думает, что самый лучший и квалифицированный специалист по мануальной терапии во всей округе станет задерживаться после конца рабочего дня, то глубоко ошибается. И ведь это уже не в первый раз!
— Я не думаю, что стоит идти на столь крайние меры... — робко тянет девушка-администратор, заискивающе улыбаясь, словно это она повинна в задержке, а не пациент, стоящий с ней рядом. И разумно прикрывает ладонью прикрепленный к нагрудному карману форменного светло-кораллового халата бейдж, прекрасно зная, что суровый доктор Инь никогда не утруждает себя запоминанием имен помощниц с ресепшена. Этот ход существенно увеличивает шансы на то, что ей потом не предъявят за излишнюю смелость.
— А я не думаю, что спорить со мной в вашей компетенции, — хмыкает Инь Цзянь, брезгливо поджимая губы. Признаться, сейчас у него нет ни малейшего желания отчитывать обнаглевшую девицу, но осадить ее определенно стоит. Придумала тоже: привела в кабинет клиента, как провинившегося школьника, и защитницу изображает! Надеется на благосклонность из благодарности, что ли?
— Прошу прощения, — тушуется она, не конкретизируя, перед кем именно из присутствующих извиняется. Видимо, перед всеми сразу.
Инь Цзянь предупреждающе поднимает палец вверх, словно тем самым говоря «Всем молчать, пока я принимаю решение» и переводит взгляд в сторону, на стену. Там красуется аккуратно вставленный в минималистичную раму сероватый лист, испещренный графитными узорами. Что изобразил неизвестный художник, скрывающийся под псевдонимом «яркая_луна», у которого и было приобретено сие творение, известно только ему самому. Конечно, спроси кто Инь Цзяня, что на картине, он бы смог выдвинуть предположение, но — во имя всего святого! — кто станет рисовать два с лишним десятка носов? Определенно, это что-то другое! Но так или иначе, любоваться спонтанной покупкой на сайте, куда изначально завели поиски достойных натюрмортов для оформления летнего дома, — одно удовольствие.
Инь Цзянь глубоко вздыхает, чувствуя, как буря внутри него постепенно утихает, и снова смотрит на нервно переминающуюся с ноги на ногу девицу и упорно хранящего молчание пациента. Следует отметить, что вид у того достаточно покаянный и трагичный, чтобы не развивать дальше зарождающий конфликт — так что черт с ним, можно пойти навстречу и прекратить это представление. Поэтому, все еще неприязненно кривясь, доктор Инь цедит:
— Придется мне пожертвовать своим личным временем, а вы — свободны. В вашем присутствии здесь уже нет никакой необходимости, — последние слова обращены к девушке, аж ахнувшей от удивления такой небывалой щедрости.
— Но до конца смены еще почти час... А как же звонки? И нужно будет все запереть и поставить на охрану... — неверяще бормочет она, хотя по ней видно, что ей уже не терпится рвануть на первой космической в сторону дома или куда она там собиралась, но субординация не позволяет.
— Считаете, я сам с этим не справлюсь? — мнительно вздергивает бровь Инь Цзянь. — Конечно, если вы жаждете задержаться вместе со мной, то я не вправе вам запретить проявлять столь похвальное рвение...
— Я позвоню шоферу и сообщу о том, что вас следует дождаться, — мигом ориентируется администратор, не собираясь игнорировать подарки судьбы в виде редкой милости несговорчивого врача.
Руководство очень печется о комфорте своего персонала, от которого напрямую зависит статус клиники — настолько, что сотрудничает с транспортной компанией, доставляющей всех именитых докторов от дома и обратно. Очень удобно, но не сегодня.
— Можете его тоже отпустить — у меня после работы другие планы, меня подвезут, — Инь Цзянь позволяет себе приподнять уголок губ. И с нажимом добавляет: — До свидания.
— До свидания! И огромное спасибо, господин Инь!
Дверь за осчастливленной помощницей закрывается чуть громче, чем положено — так торопится покинуть рабочее место! — что стоящий рядом со входом цветущий гибискус укоризненно вздрагивает, потрясая тщательно протертыми листьями. Нужно будет его подвинуть ближе к окну...
— Итак, господин Юй, что же вы мне скажете в свое оправдание? Можете говорить, пока раздеваетесь — мы уже и так потеряли прорву времени вашими стараниями.
— Попал в жуткую пробку, почти сорок минут на одном месте стоял. Если бы я знал, что губернатору куда-то понадобится выбраться, и из-за этого все перекроют, то я бы сразу... — начинается бодрая явно заготовленная заранее речь, сопровождаемая шорохом одежды, но ей не суждено закончиться.
— Разве это для вас такая уж проблема? Мне казалось, стоит вам только намекнуть, кто вы такой, и улицу расчистят быстрее, чем для губернатора, — язвительно комментирует Инь Цзянь, впрочем, вполне соглашаясь с озвученной причиной.
— Я не мой отец, — следует высокомерный ответ с долей обиды.
Отрадно слышать. Будь на месте нынешнего клиента его папашка, желчь стоило бы придержать ради собственной безопасности. На чем именно сколотил состояние старший господин Юй, никто точно не знает и не хочет знать — себе дороже выяснять, даже если слухи сильно преувеличены.
Его же отпрыск, по совместительству единственный наследник, по имени Юй Минъе, также вызывает закономерные опасения у всех, кому не повезло родиться под счастливой звездой на куче денег. Хотя лично самому Инь Цзяню он кажется довольно безобидным — то ли из-за вечного дурацко-благородного выражения на породистом лице, то ли не менее глупых попыток казаться хорошим парнем — потому грех его не поддевать при любом удобном случае. К тому же никто не станет ссориться со своим лечащим врачом, даже такой недалекий субъект — губы подует, но жаловаться не побежит, гордость не позволит.
Попал в клинику Юй Минъе два с половиной года назад — после какой-то аварии его левую руку пришлось собирать почти по частям, а затем его ждал ад длительной восстановительной физиотерапии, который не каждый выдержит. Как по секрету поделилась Вэнь Цин, благодаря хирургическим талантам которой тогда еще едва выпустившийся из университета мальчишка остался при всех конечностях, виновницей трагедии была дама сердца. Уже бывшая, само собой.
Инь Цзяню было на это решительно наплевать. Его на тот момент волновало лишь то, как не ударить в грязь лицом и избавить безрассудного богатенького дурачка от болевого синдрома в кратчайшие сроки. Основные последствия травмы купировать удалось, но профилактику на постоянной основе никто не отменял, так что уже в течение полутора лет доктор Инь имеет счастье лицезреть Юй Минъе как минимум раз в две недели. Счастье для своего счета в банке, разумеется, хотя нельзя отрицать, что пациент в некотором роде довольно забавный.
— Так значит, у вас есть планы на вечер, доктор Инь? Свидание? — беззаботно интересуется Юй Минъе, уже сидя на высокой кушетке для процедур. Стащенная брендовая темно-синяя толстовка вместе с футболкой валяются рядом на стуле, и ничто не скрывает несколько широких светлых полос, идущих по его левому плечу. Несмотря на несколько косметических операций, шрамы окончательно не ушли, хотя комплексами по этому поводу пациент ничуть не страдает. Правда, иногда начинает пространно рассуждать, что у него есть прекрасный повод все это великолепие забить татуировками, осталось только придумать, какими — ну и чушь, честное слово.
— Вас это никоим образом не касается, но представьте себе — да, — равнодушно отзывается Инь Цзянь, раскладывая на передвижном рабочем столике все, что ему может понадобиться. Сегодня в качестве акта поучительной мести можно отклониться от привычных манипуляций лечебного точечного массажа.
— Ого, так у вас и правда есть личная жизнь? — неподдельно удивляется Юй Минъе, и с подозрением интересуется: — А чем вы там лязгаете?..
— Ради разнообразия обратимся к древнему искусству акупунктуры, — охотно отвечает Инь Цзянь, игнорируя первый провокационный вопрос. — И к слову, штаны тоже снимайте, вы сегодня выиграли джек-пот — комплексную терапию.
— Иглы? Да еще и целая куча разом? — недовольно стонет Юй Минъе. — Я же всего лишь слегка задержался, а вы меня так наказываете...
— Это совершенно не больно. И нечего на меня так смотреть, я на это не куплюсь.
Хотя, признаться, очень сложно не повестись на этот печальный взор из-под густых ресниц и вздернутые не менее достойные брови. Как щеночек, честное слово. Только вот Инь Цзянь не питает слабость к детенышам животных, и ему определенно виднее, что нужно делать на благо пациента.
— У меня от них потом все чешется, — жалуется тот, но противиться указаниям не смеет, послушно расстегивая не менее модные, чем вся остальная одежда, джинсы, и с невероятным изяществом их с себя сдергивает, не слезая с кушетки.
— Почешется и перестанет, — Инь Цзянь неумолим.
С дезинфекцией инструментов покончено, и столик торжественно подъезжает к месту экзекуции. То есть конечно исключительно полезной и на самом деле весьма приятной процедуры.
— Я надеюсь, вы помните, как себя вести, и не преподнесете нам обоих неприятных сюрпризов, — с кривой улыбкой говорит доктор Инь, поправляя на ладонях тонкие латексные перчатки, чтобы избавиться от попавшего внутрь воздуха.
— Лежать смирно и не дергаться, — кисло рапортует Юй Минъе, вытягиваясь на своем ложе.
— А вы не такой пустоголовый, как кажетесь.
В воздухе плывет запах антисептического раствора, смешиваясь с легким цветочным ароматом, доносящимся со стеллажей, заставленных растениями. Многие из них — подарки благодарных клиентов, но заботливо пересаженные в одинаковые горшки персикового цвета, дабы не портить композицию. Очень расслабляющее занятие, почти как неспешный выбор подходящего места для тонкой иглы. Некоторые не слишком опытные специалисты сначала делают разметку маркером, но Инь Цзянь в этом не нуждается.
Юй Минъе стойко переносит первые две пары игл, оказавшихся в сгибах стоп и возле коленных чашечек — проколы действительно безболезненные, и капризничать себе не позволяют даже дети. Разве что в первые разы. Но чем выше, тем больше их понадобится, особенно на некогда пострадавшую руку.
— Я бы рекомендовал на этой неделе заглянуть сюда еще минимум два раза, чтобы охватить все зоны и не потерять эффект, — менторски советует Инь Цзянь, покончив с бедрами и примериваясь к зоне возле тазовых косточек. Прищурившись, он сдвигает ниже резинку плотно прилегающих к телу трусов (о стоимости этого аксессуара лучше даже не стоит задумываться простым смертным) пациента и ведет пальцем по подрагивающей коже, выбирая точку. Кто-нибудь несведущий мог бы найти сей процесс интимным или волнующим, но в медицине нет места таким глупостям.
— За сегодня никак не успеть? — Юй Минъе все же тихонько шипит и морщится.
— Я не собираюсь здесь задерживаться до полуночи. И вы, я думаю, тоже, — пренебрежительно фыркает Инь Цзянь, не без удовольствия рассматривая покачивающуюся иглу, как флаг на какой-нибудь покоренной вершине.
— Ах, точно, у вас же свидание! И кто же эта счастливица? Или... счастливчик?
— Все еще не понимаю этого удивления в голосе, хотя ваш интерес в целом мне еще более непонятен. Мы с вами не друзья и даже не приятели, чтобы это было уместно обсуждать.
— А то, что вы мой любимый доктор, разве не считается? — Юй Минъе добавляет в голос театральную обиду.
— Лесть вам не поможет. И не облегчит вашу участь.
Иглы уже подобны отметкам на карте, обозначающим четко выверенный путь. Инь Цзяню определенно по душе это зрелище: никаких кровоподтеков от неосторожно задетых сосудов, только легкие покраснения кое-где, которые вскоре уйдут.
— Мне нравится ваше украшение, — замечает Юй Минъе, когда доктор Инь склоняется над ним, чтобы приняться за грудь и ключицы. Он пытливо разглядывает выскользнувшую из-за ворота формы тонкую цепочку, продетую сквозь кольцо. Оно качается в воздухе, словно маятник гипнотизера.
— Благодарю, мне оно тоже нравится, — сдержанно отвечает Инь Цзянь, встряхивая волосами, словно надеется, что от этого цепочка сама вернется на положенное место. Трогать ее руками и поправлять не хочется — придется менять перчатки.
— Но кольца обычно так не носят. Почему оно не на пальце? — не унимается Юй Минъе. Ему откровенно скучно лежать бревном без возможности двигаться, и он хватается за любую возможность себя развлечь.
— Потому что оно мне не по размеру, — не без раздражения все же делится Инь Цзянь.
— Зачем тогда его покупать?
— Я его не покупал, это подарок.
— И тот, кто его дарил, промахнулся с размером?
— Этот человек имеет очевидные проблемы с глазомером, которые не поддаются лечению. В отличие от ваших проблем. Так что довольно расспросов, иначе вам тоже уже ничего не поможет.
— А это вы с ним идете на свидание? С тем, кто подарил вам это кольцо? Зачем вам с ним куда-то идти, если он даже не знает ваш размер? — Этот юнец вообще что-нибудь знает о тактичности?
— Вы хотите получить иглу в язык? Я с превеликим удовольствием вам это устрою, господин Юй.
Слава богу, угроза срабатывает, и докучливый пациент наконец замолкает. Однако по его лицу заметно, что его просто распирает от любопытства, но риск оказаться в крайне неудобном и болезненном положении его сдерживает. Очень чешутся руки его ткнуть побольнее, но это будет непрофессионально — все-таки цель иглорефлексотерапии прямо противоположная.
— Наслаждайтесь покоем, а я скоро вернусь, — после десятка минут блаженной тишины, нарушаемой лишь порывистым дыханием Юй Минъе, возвещает Инь Цзянь, делая шаг назад. Он эффектным жестом стягивает с себя перчатки, бросая их на опустевший столик, и полон намерений уйти, когда слышит жалобное:
— Вы собираетесь меня бросить одного?
И снова этот взгляд: полный скорби и тоски, почти за душу берет! Но за состраданием явно обратились не по адресу.
— А что мне, любоваться на вас прикажете? Смею заверить, что ничего ужасного за время моего отсутствия не произойдет.
— Но куда же вы?
— Раз уж у меня выдалась свободная минутка, я потрачу ее на подготовку к своему свиданию, которое вызывает у вас столь бурную реакцию. Не могу же я пойти в таком виде? — Инь Цзянь передергивает плечами, обводя рукой вокруг себя. Рабочая форма с халатом, пускай и очень приятного бледно-лилового оттенка, — точно не подходящий наряд для романтических встреч.
На этом разговор можно считать закрытым, и доктор Инь закрывает за собой дверь, ведущую в личную комнату отдыха.