Вдохновение. 1
О художниках, натурщиках и неслучайных совпадениях. | Рейтинг R
---
Сяо Синчэнь подозревает, — нет, уверен, — что на предстоящем уроке академического рисунка его, как преподавателя, ждут весьма определенные трудности. О чем только думало руководство школы, когда решило перелопатить привычную программу для семиклассников и ввести в курс изображение обнаженной натуры? Ведь наверняка все первое занятие ученики будут в основном неуместно хихикать и разве что ко второму уроку начнут заниматься делом, что существенно нарушит график работы. Стоит только вспомнить, какой балаган устроили с несчастным Давидом, которого пришлось целомудренно задрапировать...
Впрочем, подобные казусы частенько случаются и с выходцами из старшей школы и даже со студентами, хотя ничего выбивающего из колеи в человеческом теле нет и быть не должно. Во всяком случае, с точки зрения отработки навыков и изучения пластической анатомии на живой натуре — искусством называть это еще рано. И как это объяснить ученикам, не прибегая к формулировкам из методички по половому воспитанию? Похоже, что никак, к тому же это не входит в обязанности учителя по рисунку.
Но все же существует почти действенный способ минимизировать потери времени и нервов преподавателя: правильный подбор модели. Еще несколько лет назад школа начала сотрудничать с идеальным кандидатом — в адрес господина Чана, мужчины предпенсионного возраста с эмоциональным спектром кого-то давно почившего от тоски, не слишком тянет хихикать дольше десяти минут. Ко всему прочему, лицо и тело с характерными возрастными изменениями новичкам рисовать гораздо проще.
Однако когда Синчэнь открывает дверь аудитории, его там ожидает совсем не давно знакомый натурщик. В окружении мольбертов, как на подиуме, стоит какой-то парень, который не имеет ничего общего с господином Чаном — разве что тот успел сделать пластическую операцию и резко омолодиться раза в два с половиной. Рука сама тянется прикрыть глаза, а с губ срывается нервный смех, за который впору самому себе сделать замечание — незнакомец совершенно голый. И, судя по его довольному ответному смешку, чувствует он себя просто прекрасно.
— О, а я уже заждался, — с легкой хрипотцой тянет он. Сквозь щели между пальцами видно, как он покачивается с носков на пятки.
— Кто вы и почему вы в таком виде? — после недолгого замешательства выдавливает из себя Синчэнь, продолжая держать ладонь перед лицом.
— А что, какие-то проблемы?
— Зайди сюда вместо меня кто-то из учеников, это считалось бы домогательством к несовершеннолетним. И, насколько я знаю, за это светит немалый срок, — осторожно отвечает Синчэнь, размышляя, следует позвать охрану или он в состоянии сам справиться с возникшей ситуацией. Нет, нужно дать этому человеку шанс объясниться. И что бы это значило — «заждался»?..
— Ах, так вот куда делся прошлый натурщик... Посветил своими причиндалами перед детишками, а после этого его на нары — замечательно! Предупреждать, вообще-то, надо, что это разовая подработка! — с искренним возмущением заявляет собеседник и, кажется, взмахивает руками, задевая что-то рядом с собой.
— Что... О чем речь? Я не понимаю... — приходит в полное недоумение от этого потока слов Синчэнь. — «Прошлый натурщик»? А где господин Чан?..
— Ты же сам сказал — в каталажке.
— Я такого не говорил. Так, стоп! — обращается скорее к себе Синчэнь, призывая своим мысли прийти хотя бы в подобие логического порядка. Он со вздохом опускает руку и снимает очки, чтобы их протереть краем рукава. Не то чтобы это необходимо, но дает небольшую отсрочку.
Наконец он возвращает очки на место и достает телефон, чтобы убедиться в своих предположениях. Так и есть: новые сообщения в рабочем чате, которые каким-то образом остались незамеченными. Судя по всему, вчера вечером с господином Чаном случилась какая-то неприятность, — хочется верить, что ничего криминального! — а другие школьные натурщики заняты, и урок на грани срыва. Однако руководству чудом удалось так быстро найти кого-то на замену, и юным талантам не грозит отстать от намеченного курса.
— Сюэ Ян, верно? — уточняет Синчэнь, сверяясь с текстом на экране телефона. Он все еще не смотрит на нового знакомого, лишь боковым зрением замечает быстрый кивок.
— А ты Сяо Синчэнь, да? — следует встречный вопрос, от которого разит вопиющей фамильярностью, но не стоит заострять на этом внимание.
— Все правильно, — соглашается тот, стараясь изо всех сил удержать на лице бесстрастное выражение.
Несмотря на искреннюю радость, что все разрешилось мирным путем без привлечения охранников, на самом деле Синчэнь чувствует себя глупо и крайне непрофессионально. Мнется, запинается как первоклассник... Все-таки есть что-то весьма неловкое в общении с совершенно голым человеком. Возможно, с господином Чаном таких проблем бы не было... Так, откуда эти мысли? Нужно немедленно собраться! И верный шаг на пути к этому — сказать то, что давно следовало:
— Попрошу вас одеться.
— Не понял... Эй, а разве натура не должна быть обнаженной? — Негодование снова возвращается в голос Сюэ Яна, даже с толикой разочарования. Или это послышалось?
— Не полностью, — терпеливо отвечает Сяо Синчэнь, доброжелательно приподнимая уголок губ. — Это же все-таки школа для детей, так что наденьте белье, а я, в свою очередь, забуду про это недоразумение, и мы начнем сначала.
И тактично отворачивается, позволяя натурщику принять надлежащий вид, избегая всяких неудобств. Хотя едва ли тот испытывает даже подобие чувства стыда — с порога встретил в чем мать родила! — а только недовольно бормочет:
— «Забуду»... «Сначала»... Кто бы сомневался, м-да...
Совсем необязательно передразнивать! Как-то долго он там шуршит и возится... Синчэнь бросает косой взгляд через плечо и тут же слышит насмешливое:
— Уже поздно — ты пропустил все самое интересное.
Об истинном значении этой фразы нет времени задумываться — перерыв скоро закончится, и здесь уже будет толпа учеников. А еще нужно столько всего успеть! Так что Синчэнь оборачивается полностью и разрешает себе спокойно окинуть взглядом Сюэ Яна с головы до ног исключительно из рабочего интереса. Надо же оценить, с чем придется иметь дело и насколько сложно будет его изобразить.
На лицо можно глянуть разве что мельком — ведь его достаточно будет лишь схематично набросать. Но Синчэнь все равно отмечает про себя, что нахальство модели наверняка напрямую вытекает из отсутствия сомнения в собственной привлекательности. Есть в нем что-то... цепляющее. Особенно ехидная улыбка, скорее даже ухмылка — на одну сторону, необычно. И густые брови. И такие же ресницы, из-за которых взгляд кажется невероятно глубоким. И... проклятье, вот это нос! Не будь скульптура такой невостребованной, Синчэнь бы мигом сменил специализацию, чтобы вылепить этот изгиб. Он словно из снов пришел, честное слово!
— Твои глаза пугают, — делится Сюэ Ян, складывая руки на груди в защитном жесте. — Мне начинает казаться, что ты хочешь сделать со мной что-нибудь противоестественное — запереть в подвале или что-то в этом роде.
— Эм... Просто мне показалось, что мы где-то встречались, — смущенно оправдывается Синчэнь, поймав себя на мысли, что он действительно испытывает чувство, что уже видел этого парня с его роскошным носом. И рассматривать кого-то, будто был слеп долгие годы, а сейчас внезапно прозрел — в самом деле верх неприличий, где-то на уровне встречи в голом виде. Они друг друга стоят. — Садись... садитесь сюда, — запнувшись и мигом поправившись, он делает поспешный шаг вперед, чтобы отодвинуть от стены ближе к центру табурет с мягкой обивкой, призванной облегчить тяжкий труд неподвижной натуры.
— Может, и встречались, кто знает, — кривит губы Сюэ Ян, с подозрением глядя на предложенное сидение. А чего он ожидал, императорский трон? — И как мне сюда пристроиться?
Пока он обходит табурет по кругу, можно без отвлекающих элементов посмотреть на все остальное. Да, рисовать его будет нелегко, как и любое молодое тело без ярко-выраженных черт и изъянов. Даже мышц толком не видно, зато заметны проступающие ребра, но кто посчитает это за недостаток? Точно не Синчэнь — как художник, пускай и не выдавший пока ни одного шедевра, он считает любого человека прекрасным в той или иной степени.
— Как можно удобнее, — честно отвечает он. — Так, чтобы просидеть в одном положении полтора часа. Погоди, ты никогда не позировал? — догадывается он. И как этого Сюэ Яна только нашли? Он совсем не выглядит как человек, способный усидеть на месте хоть десять минут!
— Да ты что, я просто мастер! — с обидой отзывается тот, театрально прикладывая кончики пальцев чуть ниже ключиц. Изъян все же есть: на левой руке вместо мизинца лишь одна фаланга, возможно, последствие какой-то аварии. — Тебе какая поза больше нравится? — вдруг игриво интересуется Сюэ Ян, хитро прищуриваясь.
Синчэнь пару мгновений раздумывает, что лично ему бы хотелось нарисовать, но до него запоздало доходит, что в вопросе есть двойное дно, которое, похоже было с самого начала. Только этого не хватало! Лучше просто проигнорировать шпильку и еще раз указать на табурет, пока Сюэ Ян не придумал новый способ все усложнить. Тот неожиданно послушно садится на положенное ему место, чем заслуживает одобрительный кивок.
— И что же, мне нужно будет просто сидеть? — интересуется он. — Может, лучше... так? Или так?
С этими словами он закидывает ногу на ногу, а затем мучительно медленно меняет их местами, словно предлагая посмотреть, а точнее попытаться представить, что же такого интересного пропустил преступно равнодушный Сяо Синчэнь.
— Если тебе так будет комфортнее, — лаконично комментирует он эту гениальную пародию на «Основной инстинкт» — за такое в театральном кружке с руками оторвут! Кажется, что гипсовая обрубовка и экорше, стоящие на ближайшем стеллаже, от восхищения пооткрывали рты еще шире.
— Какой же ты скучный, — хмыкает Сюэ Ян. И, будто хватаясь за последнюю надежду, предлагает: — Потрогать не хочешь? Ты же херово видишь, да? Говорят, у таких повышено осязание и все такое... — довольно вяло заканчивает он и кривится, сам понимая, что шутка вышла неудачной и прошла вхолостую.
За дверью уже слышен спасительный шум, и в кабинет заходят ученики, а спустя минуту раздается переливчатая трель звонка.
Как и ожидалось, и намека на тишину в классе нет. Первые пять минут, пока Сяо Синчэнь объяснял цель урока, дети честно держались, а потом все пошло наперекосяк. И первопричиной шума и постоянных перешептываний напополам со смешками является не нагота Сюэ Яна, а сам факт его присутствия в кабинете. Он что в одежде, что без нее является воплощением катастрофы для порядка, и не сказать, что это такой уж сюрприз.
Новый натурщик в считанные минуты умудрился своими ужимками завоевать сердца подростков, и это при том, что ему запрещено двигаться! Но не болтать — это возможно реализовать только с помощью кляпа, и думать о подобном во время рабочего дня точно не входит в список лучших идей. Так что каждый его выпад сопровождается восторгом со стороны благодарной публики; от хмурого господина Чана такой богатой программы развлечений ждать не приходилось.
— О-о-о, господин учитель, а ты всегда такой грубый? — жалобно тянет Сюэ Ян, когда указка — никаких личных контактов с натурой! — ведет по его шее к плечу, обводя контур не слишком-то выразительной мышцы, на которую стоит обратить внимание при построении.
— Я тебя едва касаюсь, — не соглашается Синчэнь, вспомнив, что стадия официального общения уже давно пройдена.
— Очень жаль. Тогда можешь и пожестче, мне понравится, — тут же находится Сюэ Ян, широко ухмыляясь.
Из-за мольбертов, расставленных по кругу, слышно хихиканье — кто-то очень оценил эту вульгарную шутку. Впрочем, следует признать, что не будь здесь такого количества несовершеннолетних, Сяо Синчэнь тоже бы позволил себе улыбку, но вместо этого лишь сжимает губы, неодобрительно глядя на оппонента. Но быстро отворачивается, потому что взгляд снова грозит прикипеть к чужому лицу, и если сейчас кто-то спросит, не желает ли он что-нибудь потрогать, ответ удивит.
— Я скоро проверю ваши успехи, — обращается Синчэнь к классу, не особо надеясь на какие-то результаты. Когда они могли там успеть что-то нарисовать, если прорву времени едва ли не аплодировали Сюэ Яну, который веселил их как мог? Внутри зарождается чувство, отдаленно напоминающее зависть к ученикам.
К вящему облегчению, дела обстоят не так плохо, как могло бы быть: на нескольких листах намечено человеческое тело, вполне неплохо для начала, только стоит кое-где поправить. Никто против помощи не возражает, послушно отодвигаясь в сторону и позволяя более опытной руке добавить пару направляющих линий.
А у следующей ученицы следует задержаться. Многие бы могли упрекнуть Синчэня в том, что заводить любимчиков непедагогично, но девочка приходится ему троюродной кузиной, и поэтому он просто не может ей не уделять больше положенного внимания. Однако несмотря на то, что эта информация недоступна широкой общественности, со стороны это весьма заметно.
— А-Цин, я ожидал большего, — мягко укоряет Сяо Синчэнь, с долей разочарования обнаруживая у подопечной почти девственно пустой лист. Не сказать, что у нее большой талант, но до того всегда удавалось ее вытянуть до крепкого середняка. Поэтому он шепотом интересуется: — Что-то случилось?
А-Цин неопределенно пожимает плечами и так же тихо отвечает:
— Все в порядке. Я сейчас начну по-нормальному, честно.
Звучит не слишком убедительно. Кажется, ее что-то беспокоит, но не в плохом смысле, а скорее... предвкушающем. Интересно, что у нее там, что не дает ей сосредоточиться — ждет важного сообщения или нового трейлера очередной дорамы? Однако нотки вины в голосе намекают, что, может, все не так радужно. Нужно будет после уроков отвести ее в кафетерий и расспросить на всякий случай.
— Давай я... — Синчэнь уже хочет быстро набросать на листе ученицы основу, чтобы ускорить процесс построения, как его взгляд мельком падает на стоящий рядом мольберт.
Вместо попыток хотя бы начать выполнять задание, соседка А-Цин увлеченно малюет сердечки, при этом бросая мечтательные взоры в сторону Сюэ Яна. А тот, в свою очередь, вовсю развлекает себя тем, что, похоже, пытается строить глазки исключительно женскому углу в классе. По совместительству самому томно хихикающему. Да им по тринадцать лет, это уже выходит за рамки допустимого!
— Так, хватит, — повысив голос, строго говорит он во всеуслышанье, мигом отвлекаясь от странного поведения А-Цин. И под удивленный ропот добавляет, сам не ожидав от себя таких суровых порывов: — Перерыв, всем на выход. Кроме натурщика, мне нужно с ним побеседовать.