День 7: Кровавый мир богачей.

Пусан, 2023 год.

Помпезный пентхаус, расположенный на самом верхнем этаже шикарной высотки, в которой жила только элита. Множество позолоты там, где она к месту и где вовсе лишняя. Яркая жёлто-горячая неоновая подстветка; приглушённый свет; роскошная мебель; обширные панорамные окна, позволяющие сквозь себя глядеть на ночной Пусан. Пространства вокруг было так много, что от подобного кружилась голова. Каждый угол, каждый сантиметр в этих патетичных апартаментах кричал о богатстве.

В углу основной залы, между высокими и пышными комнатными цветами, стояло вычурное и разукрашенное фортепиано, за которым сидел музыкант, отбивая на клавишах плавную, слегка томную мелодию.

На улице давно стемнело. Высота здания без трудностей позволяла наблюдать за чёрным небом, усыпанным множеством звёзд.

На тёмно-коричневом диване из натуральной кожи раскинулся молодой мужчина двадцати шести лет. Его поза была вальяжной, вопящей о том, что именно он здесь хозяин.
Бесподобно уложенные стойким гелем волосы, переливающиеся на мягком жёлтом свету шоколадными оттенками. Идеально выглаженная рубашка цвета морской волны, верхние пуговицы которой были расстёгнуты, что позволяло лицезреть подтянутую грудную клетку незнакомца. Шея давно избавилась от удавки в виде синего галстука, но он всё ещё остался на мужчине, только теперь в развязанном виде. Чёрные, слегка мятые классические брюки, густые тёмные брови, очки для зрения с прозрачной оправой и глаза, полные желания...

— Милая... Отчего молчишь? Скучаешь? — хрипловатым, с похотливыми нотками голосом проговорил мужчина.

Взяв с фиолетового журнального столика из, пожалуй, самого элитного материала — палисандра — гранёный стакан, наполненный виски со льдом, незнакомец совершил крохотный глоток. Прикрыв веки, принялся смаковать ту приятную горечь, тающую на кончике языка. 

— Мне не нравится, что ты молчишь, — проговорил мужчина, не открывая глаз. Его грудная клетка томно вздымалась, а на шее вздулись пурпурные вены.  

Та, к которой он обращался, держалась ровно и неподвижно, подобно статуе. Незнакомка была стройной и грациозной. Надетое на ней алое платье с крупными пайетками смотрелось инородно и слегка пугающе на её бледной тонкой коже. Оно было чересчур коротким, что прекрасно демонстрировало длинные и худые ноги девушки.

Незнакомка предпочитала оставаться инкогнито. На лице — золотистая маскарадная маска, сквозь прорези которой едва можно было разглядеть карие, переполненные хандрой глаза. А волосы — скрытые париком, состоящим из искусственных коротких ровных волос яркого розового цвета и такой же педантично ровной чёлкой.

Последовав примеру собеседника, девушка также откинулась на мягкую, почти облачную спинку кожаного дивана, сжав в руке стакан с виски.

— Ты знал, какая я, — бездушно отчеканила девушка.

Мужчина глубоко и прерывисто вздохнул, продолжая держать глаза сомкнутыми.

— Немногословная... — протянул незнакомец. — Но... — он выровнялся, пристально взглянув на девушку.
— Может, ради меня сделаешь исключение? Продемонстрируешь без сомнений чудесное личико и позволишь собственному языку двигаться больше? Мне по вкусу твой голос, говори чаще... И желательно без маски.

Плавная мелодия фортепиано не умолкала, убаюкивая сознание сидящих в роскошном зале людей.

Девушка коварно ухмыльнулась тонкими губами, покрытыми бордовой матовой помадой.

— Я никому не делаю исключений.

Незнакомец нервно затеребил стакан в руке, на дне которого плескались ничтожные остатки элитного виски. Сделав последний глоток, полный подавленного раздражения, процедил сквозь зубы:
— А ты сделай. Для меня. Я на тебя ничего не жалею. Отплата должна быть достойной.   

Незнакомка продолжала хитро, и даже приторно ухмыляться.

— Прекрасное можно рассмотреть с разных сторон. Для этого вовсе необязательно глядеть на него в упор. Было бы желание...

— Ох... — мужчина, подняв очки, с нажимом протёр глаза свободной рукой. Закончив, он ещё больше распластался на диване.
— Я устал...

Игра музыканта утомила и вывела из себя избалованного богача.

— Тэ-юн! — крикнул мужчина.

Пожилой музыкант вздрогнул, моментально закончив игру.

— Достаточно. Я вдоволь наслушался твоей игры. Ступай отсюда.

Музыкант немедля поднялся с места. Глубоко поклонившись, спешно ретировался из помещения, оставив мужчину и женщину наедине.  

Как только дверь закрылась, владелец шикарного пентхауса покинул диван. Со звоном поставив на стол уже пустой стакан, он принялся подходить к своей гостье. Украдкой, не спеша... Точно подбираясь к собственному узнику.

Девушка, продолжая сидеть статически, наблюдала за приближающимся мужчиной. Внутри неё закипела кровь. Гостья осознавала, что тот, кто пригласил её сюда, предпримет жалкие попытки захлопнуть клетку, проглотив ключ.

Когда незнакомец подошёл, он властно схватил точёный подбородок своей гостьи. Авторитарно надавив большим пальцем, заставил её приподнять голову.

— Смотри на меня, — прохрипел незнакомец.
— Смотри, не отводя глаз. Не вздумай обратить внимание на что-то ещё...

Серебристые лучи, точно шпионы, пробирались сквозь толстые стёкла панорамных окон, создавая на дорогом линолеуме театральное свечение; делая из огромного зала настоящую сцену, на которой разыгрывалось, как сильный пытается подавить слабого.

Люстра над макушками незнакомцев состояла из настоящего хрусталя. А её свет был настолько чистым и ослепительным, что мужчине казалось, будто прямо сейчас он глядит на настоящую звезду, находящуюся под концертными софитами.

Богатей крепче сжал подбородок гостьи, свободной рукой ухватившись за белоснежный воротник рубашки. Сильнее расстегнув её, коснулся обнажённого торса, плавно проведя пальцами вдоль разгорячённой кожи...
Мужчина запрокинул голову, тяжело опустив веки.

— Скажи своё имя. Произнеси его. Прямо сейчас... — голос незнакомца был полон желания, нетерпения. Брюки в районе паха натянулись, что демонстрировало его вожделение к той, которая находилась прямо перед ним. Точнее, под ним...

— Скажи, — несдержанно произнёс мужчина.

— Ты знаешь, кто я, — мрачно ответила девушка, абсолютно не двигаясь.

Богатей ещё крепче сжал женский подбородок. Незнакомке стало больно, но она терпела.
Девушка целенаправленно связывала себя с подонками, с гнилой элитой, ибо именно они могли проложить ей путь наверх. Но порой их действия настолько выводили её из себя, что ночами она могла видеть сны, сотканные из чужой крови.

Иногда девушка-инкогнито ощущала, как растит в себя монстра. Чувствовала, как он взрослеет и когда-то точно захочет на волю...
Что же тогда случится? Сможет ли она его обуздать?

Мужчина зло усмехнулся.
— Икона...

Он отпустил девушку, распахнув веки. В мужских глазах вспыхнула ярость, зародилось нечто злое, способное спалить всё вокруг.

— Это же смешно! — прорычал толстосум, тут же замахнувшись на девушку и отвесив ей хлёсткую пощёчину.

На бледной женской коже образовался насыщенный алый след от чужой ладони.
Незнакомка схватилась за щёку, не поднимая глаз на обидчика.

Мужчина же в свою очередь разогнался. Ощутив на руках жжение от бесчеловечного удара, лицезрев, как согнулось пополам хрупкое женское тело, он осознал, что могущественнее. Что способен силой выбить из гостьи то, что ему требуется.

Богатей схватил девушку за искусственные волосы, силясь снять парик. Но тот будто был прикреплён намертво, никак не поддавался.

И тогда мужчина заставил неизвестную взглянуть на него сквозь прорези золотистой карнавальной маски. Девушка не сопротивлялась, посмотрев прямо в глаза обидчика.
Незнакомец заметил, насколько пустынный и нечеловеческий взор у его гостьи... Она будто глядела сквозь него.

Это его раззадорило ещё больше. Богатею всегда нравилось ломать игрушки, которые сопротивляются.

Наклонившись прямо к женским губам, прошипел, точно змей искуситель:
— Безликое очарование... Вроде красивое, роскошное, но такое пустое. Это ты, моя чудесная... Икона.

Мужчина бесцеремонно коснулся своими губами женских губ. Он не желал искреннего поцелуя с незнакомкой, лишь стремился в очередной раз продемонстрировать своё главенство. Хотел, чтобы гостья осознала, что в любой момент он способен сотворить всё то, что пожелает.

В пентхаусе было тихо. Настолько тихо, что это сдавливало виски и провоцировало тошноту. Длинные панорамные окна создавали преграду между реальным миром и девушкой. Неизвестной хотелось разбить стёкла и выпрыгнуть наружу. Позволить щетинистому морозу заполнить лёгкие, а ветру унести далеко-далеко...

Внутренности девушки испепелялись из-за возрастающей ненависти. Незнакомка не желала быть мишенью зазнавшегося павлина, потому рассмеялась ему прямо в лицо. Так громко и истошно, что мужчина даже слегка отшатнулся, не ожидая подобной реакции.

— Да что ты знаешь обо мне, золотой мальчик? — неконтролируемым голосом обратилась незнакомка.

Мужчина нахмурился.

— Почему смеёшься? Ты в опасности, я над тобой нависаю, не ты надо мной! Ты должна бояться, должна умолять остановиться! Так почему же хохочешь?!

Неизвестная, именуемая себя Иконой, прекратила хохотать. Оставив на лице лишь широкую, кукольную улыбку, абсолютно не имеющую искренности и души.
Избыточно спокойно и бесчувственно проговорила:
— Клише. Ты самое настоящее клише. Как персонаж писателя, не имеющего должной фантазии и оригинальности.

Глаза незнакомца покраснели, на щеках заиграли желваки, а вены напряглись.

— Что ты сказала?

Улыбка не спадала с лица незнакомки. Что-то переменилось в ней, дало трещину, моментально заставив пересмотреть всё происходящее. Кровь разгорячилась, начала закипать, а в душе затягивался тугой узел, словно девушка находилась перед игральным столом и с предвкушением готовилась сделать очередную ставку.

— Такие богачи, как ты, абсолютно лишены индивидуальности. Каждый из вас стремится поработить, продемонстрировать собственную силу, доспехи, состоящие из множества купюр... Но кто ты без них?

Мужчина ошарашенно глядел на свою гостью, не находя слов.

Теперь девушка приблизилась к чужим губам, прошептав прямо в них:
— Кто ты?

Богач отпустил Икону, отшатнувшись от неё. Девушка победно усмехнулась, ощущая такую невероятную жажду, которой никогда не доводилось испытывать.

— Из-за вас... Из-за таких избалованных богачей, как и ты, слабые вечно вынуждены бороться за собственную личность. Вынуждены, ибо понимают, что в любой момент сильнейшие способны поглотить её.

Икона, закинув ногу на ногу, развалилась на диване. Её поза стала расслабленной и властной. И без того короткое платье ещё больше задралось, оголив некую часть ягодиц незнакомки. Девушка слегка нервно размахивала ногой из стороны в сторону, почти ударяясь высоким толстым каблуком о кофейный столик.

Наклонив голову вправо, процедила:
— Мне не нравится, что ты молчишь.

Мужчина словно прирос к полу, замечая лишь опасный блеск в глазах гостьи. От неё исходила аура хищницы, что сковывала его, заставляя чувствовать абсолютную безысходность.

— Чего ты хочешь?

Незнакомец сглотнул. Девушка лишь ядовито усмехнулась.

— И снова клише. Слишком типичный вопрос для того, кто ещё совсем недавно отчаянно и смехотворно демонстрировал физическую силу на женщине.

Поправив очки, мужчина вновь уточнил:
— Чего хочешь? Икона, это не шутки. Покинь мой дом и больше не приближайся к его двери. Я удалю твой номер, а ты мой. Я найду себе... — он отвёл взгляд, — ...другую игрушку.

Девушка поднялась с дивана. На высоких каблуках она казалась ещё худее.

— Вау, вау, вау... Золотой мальчик испугался?

Сделав пару шагов, она остановилась. Подняв одну руку и растопырив пальцы, принялась рассматривать собственный маникюр.

— Денег хочу. Твоих денег.

На лицо незнакомца тут же легла маска злости...
— Как смеешь просить такое в моём доме? Как смеешь пренебрегать мною?

Но девушка будто уже не слышала его. Голос хозяина пентхауса казался ей писклявым и абсолютно безнадёжным, точно скулёж бездомного пса. Внутри плясала такая едкая злоба, такие презрение и ненависть, что это затуманило разум Иконы. Ей желалось наблюдать за медленной и мучительной агонией богача. Знать, что она — последнее, что мужчина увидит и услышит.

Продолжая рассматривать ногти, девушка буднично проговорила:
— Хочу всё. Всё твоё состояние.

Опустив руку, широко улыбнулась.
— Организуешь мне это?

Незнакомец, ощутив неладное, попятился назад. Он наверное мог бы с лёгкостью справиться с такой хрупкой девицей, но в настоящее время его гостья походила на маньячку. Кровожадную, бездушную психопатку, выплясывающую на чужих вывалившихся органах.

Словно в подтверждение его домыслов Икона начала приближаться к нему. Её каблуки ударялись о линолеум. И с каждым ударом сердцебиение мужчины лишь ускорялось, а душу охватывала жгучая тревога.

— М-м-м-м-м-м... М-м-м-м-м...

Икона начала напевать некую мелодию. Она напоминала карнавальный звон.

Схватив со стола пустой стакан, девушка украдкой взглянула на застывшего мужчину.

— Ты знаешь, что если воткнуть лезвие прямо в ухо, то это самый лёгкий способ добраться к мозгу и убить?

Несколько секунд Икона томила богача своим пронзительным, плотоядным взглядом. Расплывшись в раздольной улыбке, девушка констатировала:
— Но тебе повезло. Здесь только стакан.

— Икона... Это уже не шутки. Прекрати. Прости... Прости, что посмел поднять руку. Но, пожалуйста, не заставляй меня предпринимать действия, которые нам двоим абсолютно не будут по вкусу.

Дыхание незнакомца участилось. Слова звучали сбивчиво и бессвязно.

Крепче сжав стакан, Икона хмыкнула.

— Хах... Беспечно заводить интрижки с мне подобными, если так опасаешься запятнать репутацию, — девушка начала наступать в сторону толстосума.
— Мы оба прекрасно понимаем, что ты не в силах предпринять быстрые действия. Понадобится время для того, чтобы всё замять. Ведь твой папаша метится на место главного прокурора Пусана. Как...досадно.

— Икона... Стой...

Но девушка лишь совершила пару размашистых шагов, оказавшись прямо около мужчины. После ударила богача стаканом прямо по голове.
Не сильно, но достаточно, чтобы на некоторое время оглушить его и заставить упасть на пол.

Мужское тело с грохотом повалилось на линолеум. Глаза незнакомца закатились, перед взором всё расплылось, а около виска стрельнуло так сильно, что дыхание перехватило.

— М-м-м-м... — промычал мужчина, пытаясь коснуться части головы, где стало мокро и горячо от собственной крови.

— Бам! — восторженно вскрикнула Икона. Широко расставив ноги по обе стороны мужского тела, девушка расположилась прямо над ним.

Натужно подняв глаза на гостью, мужчина смог рассмотреть всё, что находилось под её коротким платьем.

Икона хохотнула.
— Мужчина есть мужчина.

Присев на корточки, почти коснувшись ягодицами паха богача, девушка пристально заглянула в глаза, которые постепенно угасали.

— Поиграем? — безумно уточнила неизвестная.

— Мне... Нужно в больницу... Икона... Пожалуйста... — хрипел мужчина.

Но девушка на его мольбы лишь едко усмехнулась. Поднявшись и вновь очутившись "сверху", она проговорила нарочито приторным тоном:
— Ты же любишь, когда женщина доминирует?

Квадратный носок чёрного туфля Иконы коснулся мужской шеи... Чуть надавив на неё, незнакомка тягостно вздохнула.

Даже сквозь толстую подошву психопатка чувствовала, как богачу начинает не хватать воздуха, как он жадно глотает его, отчаянно цепляясь за жизнь...

— Ещё. Хрипи, Чувон, хрипи... Порадуй же меня, — голос Иконы был возбуждённым, неудержимым. Внизу живота она ощутила напряжение и то, как колени начинают дрожать от происходящего. От осознания, что чужая жизнь сейчас в её руках. И не простая жизнь, а жизнь настоящего богача!

Икона надавила ещё сильнее... Мужское тело судорожно задёргалось под толстой подошвой.

— Икона... Я умираю... Ты душишь меня, Икона!..

Но под симфонию воплей толстосума девушка лишь рукой скользнула под свою юбку, пальцами коснувшись внутренней стороны бедра... Кожи, тлеющей от зудящего желания...
Она начала двигать фалангами, с каждой секундой наращивая темп, пока её стопа отбирала чужую жизнь.

Мужчина пытался бороться, но удар стаканом настолько оглушил его, что сил на нормальное противостояние абсолютно не хватало. Он цеплялся за тонкую щиколотку своей мучительницы, но вторая лишь жёстче наступала на его шею.

Вычурный пентхаус наводнился мужскими предсмертными хрипами и страстными женскими вздохами. Подобный контраст ужасал... Словно музыканты с абсолютно противоположными подходами решились слиться в единой артхаусной песне, от которой леденела кровь, а кости покрывались инеем.

Когда Икона была уже на пике, когда всё напряжение грозилось вот-вот вырваться наружу, девушка подняла ногу и остервенело загнала каблук прямо в мужскую шею.

Алая кровь разбрызгалась вокруг, подобно фонтану. Глотка Чувона наполнилась собственной юшкой... Её было настолько много, что она вытекала через рот.
А внизу женского живота растеклось пламенное удовольствие. Перед её глазами замаячили крохотные мерцающие точки, а голова закружилась.

— Никогда... — она произнесла это вместе с протяжным выдохом. Голос был нечеловеческим, отдалённым. Икона не могла осознать, что до ушей доносится именно её голос, а не чужой. Безликое эхо.
— Ещё никогда мне не было так хорошо...

Незнакомка взглянула на бездыханное тело, валяющееся под её ногами, стеклянными, холодными глазами, в которых таилась не что иное, как пустота. Внутри Иконы острые зубы выпускал мороз, кусая её внутренности и обгладывая кости, словно самый ненасытный хищник. Он стремился... Желал затянуть её к себе, превратить в настоящего зверя. Кровь вскипала под бледной женской кожей, а внутренний, только-только пробудившийся хищник требовал большего.

— Первое, самое настоящее убийство... Оно открыло мне глаза. Я словно всю жизнь жила в пузыре. Скрывала себя настоящую от самой себя, — Икона автоматически твердила себе под нос, точно заученную мантру.

Девушка присела на корточки перед мёртвым мужчиной. Кончиками пальцев коснулась остывающей кожи, поглаживая её с неким трепетом и материнской любовью. Она наблюдала, как когда-то живым телом овладевает смерть; как оно мертвенно бледнеет, а кровь засыхает...

Все до того приятные ароматы в шикарном пентхаусе подчинились кислотному смраду железа: очень сильно воняло свежей кровью. А воздух насытился загробным холодом. Даже свет сделался в разы тусклее.

Икона не могла отвести глаз от навсегда застывшего Чувона. Не могла поверить, что тот, кто практически всегда подчинял и насмехался над слабыми, теперь же принадлежит ей. Она лишила его самого главного — жизни. Она возвышалась над ним. Она стала последним, что видел мужчина, содрогаясь в предсмертных конвульсиях.

— Не могу налюбоваться тобою, мой золотой мальчик...

Незнакомка, опустившись на четвереньки, начала подползать к лицу мертвеца, параллельно вдыхая ароматы безжизненного тела, точно изголодавшийся пёс.

— М-м-м... Пахнешь мокрой землёй, морской солью и железом, — девушка хихикнула. Так невинно, даже по-детски, словно это не она ещё несколько минут назад отобрала людскую жизнь.

Оказавшись лицом к лицу с трупом, Икона восторженно осмотрела его застывшую гримасу, на которой выделялись алые, хаотично разбрызганные капли. Тонкие женские губы коснулись мужского холодного лба. Девушка искренне, абсолютно не притворяясь даровала мёртвому мужчине собственные поцелуи. А после погладила волосы...

— Ты — моё творение. Такое прекрасное... Невероятное творение... Первое изобретение всегда очень важно для создателя. Пусть оно местами... — Икона скептическим взглядом прошлась по кровавому месиву на шее мужчины, выискивая недочёты и погрешности, — ... и не идеальное. Но всё впереди!

Девушка залилась смехом, свирепо надрывая глотку. Украшения на её карнавальной маске мерцали чистым золотом под ярким светом роскошной люстры. Икона будто сияла, как внутри, так и снаружи, отчаянно, почти ненавистно желая, чтобы... от её света ослепли и другие.