День 5: Осколки, которые невозможно собрать.

Пусан, 2023 год.
Пусанский медицинский центр...

Перевалило за полночь. Небо сделалось чёрным и тяжёлым. Ким Юна всё никак не могла прийти в себя.

Ким Чанми и Мун Иджун сидели в зоне ожидания, расположившись на белоснежных пластиковых стульях. Вдоль таких же белоснежных коридоров сновало уйму людей: от персонала до пациентов и их встревоженных близких. Отчего-то ночью стены, пропитанные лекарствами и медицинским спиртом, вмещали в себя в разы больше людей.

Ыну отвёз домой личный водитель семейства Мун.

Над макушками Чанми и Иджуна, издавая трескающие звуки, моргала линейная лампа, будто знала о состоянии Юны намного больше врачей и пыталась предупредить ожидавших ребят.

Чанми подняла глаза на медицинский светодиод. Яркий, почти ослепительный белый свет ещё больше выделил пурпурные мешки под нижними веками девушки. Казалось, любительница пауков за эти несколько часов ожидания ещё больше истощилась. Её лицо осунулось и на нём исчезли всякие эмоции. Полное отсутствие жизни.

Слегка потряхивая коленом и колупая небольшие дырки на рукаве вязаного свитера, Чанми со странной пристальностью наблюдала за пульсирующими играми линейной лампы.

Рядом сидящий Иджун, изогнув обе руки, локтями вдавился в собственные коленные чашечки. Раскрыв ладони, подпёр ими подбородок. Господин Мун молчал. От него исходила лёгкая тревога, хоть и внешне мужчина выглядел спокойным.

— Он меня нервирует, — глухим эхом отскочил от стен шершавый, словно ворох осенних листьев, голос Чанми.

Иджун вышел из оцепенения, взглянув на девушку.

— Прости, что?

Чанми продолжала впиваться глазами в несчастный светильник. Будь он жив, точно бы уже давно убежал от такого нездорового внимания.

— Свет от потолочной лампы. Он такой... — девушка, наклонив голову вправо, слегка приоткрыла рот, кончиком языка облизнув верхнюю пересохшую губу.
— Нервирующий.

Иджун свёл густые брови. Он заметил, как туловище младшей сестры его возлюбленной легонько покачивается из стороны в сторону.

Мужчина едва приблизился к Чанми. Снизив тон, обратился:
— Ты в порядке?

Линейная лампа будто заключила глаза девушки в плен. Ким Чанми не отрывала взора от потолочного светильника.

— Как же я могу быть в порядке?

На нижних веках Чанми скопилась вода. Непонятно, это были слёзы либо последствия долгого зрительного контакта с ослепительным светодиодом.

— Чанми... — Иджуна обременило поведение девушки. Мужчина не то, что испугался... Скорее, происходящее ввело его в заблуждение. Он не понимал, это нормальное состояние Ким Чанми либо же причина в случившемся со старшей сестрой. Может, Чанми так на стресс реагирует?

Господин Мун подумал, что сейчас не время для соблюдения некоторых правил этикета. Придвинувшись ещё ближе, подушечками пальцев он коснулся костяшек девушки. От ладони Чанми исходил зимний мороз, а кожа была шероховатой и на ней виднелись крохотные сиреневые пятна.

— Замёрзла? — уточнил мужчина.

Продолжая пошатываться, дёргать коленом и сверлить взором лампу, Ким Чанми мертвенно ответила:
— Нет.

— Тогда... — Иджун почти невесомо провёл указательным пальцем вдоль руки девушки, добравшись до самого запястья.
— Почему ты такая холодная?

В шею Чанми впилось огненное дыхание малознакомого ей мужчины. Оно согрело её, как махровый плед в период колючих холодов.

Девушка медленно повернула голову в сторону господина Муна. Глаза Чанми были красными от яркого белого света.

Иджун не спеша убрал руку, но... всё же оставил её у самого женского бедра. Как бы невзначай...

Однако, ликвидировав собственную ловушку, Иджун угодил в чужую.

Ким Чанми, смотря прямо в глаза мужчине, обхватила кисть его руки. Непринуждённо, почти играючи...
Большим пальцем нащупала пульс и слегка надавила на него.

— А ты почему такой горячий? — осипшим голосом вопросила Чанми.

Похоже, в настоящее время для девушки и мужчины ничего и никого больше не существовало кроме них самих же.

Мун Иджун не отодвигал руку, лишь бросил:
— Сочувствую тебе, Чанми. Больно, наверное, терять уже третьего близкого человека.

— "Загнанная мышка, которую всецело пожрала боль, хоть она этого не показывает. Интересно, насколько прочна её мышиная шкурка?", — Иджун улыбнулся про себя... Наблюдать за своеобразными страданиями Чанми ему было интригующе. В некой мере в лице Ким Чанми он узнавал себя.

Чанми... растянулась в широкой улыбке, что напоминал больше оскал настоящего безумца. Но глаза девушки оставались всё такими же мёртвыми. Взгляд застылый и остекленевший, как у куклы. А зрачки изрядно увеличились и походили на безжизненную космическую планету.
Чанми абсолютно не мигала, продолжая копить на нижних веках глазную жидкость.

— Неприятно, — механически, сквозь зубы проговорила девушка.

Мун Иджуна заворожила эмоция Ким Чанми. Она ей была настолько свойственна... Будто девушка по-настоящему оголилась перед ним.

— Вот как... — почти прошептал мужчина.

Не убирая улыбки с лица, Чанми продолжила:
— И Юну я не потеряла. Она жива. И будет жить.

Господин Мун также адресовал Чанми лёгкую улыбку, больше похожую на тень.

— Жизнь и существование — абсолютно разные вещи. Если ты имеешь в своём арсенале хоть и слабые, но всё же проблемы со здоровьем, то можно сказать, что не живёшь, а существуешь. И я прекрасно знаю, что ты чувствуешь.

Ким Чанми выглядела как манекен. Настоящий муляж человека без чувств, у которого заклинил механизм и на фарфоровом, исхудалом лице заклеймилась пожизненная психопатическая ухмылка.

— Неужели?

Чёрные зрачки Мун Иджуна сверкнули азартом.

— Проверим?

Ким Чанми наклонилась вперёд, оказавшись излишне близко к своему новому знакомому. Их носы почти соприкоснулись.

— Не пытайся раскусить меня и втереться в доверие, подобно подкожному червю. Может, наивность Юны и её отчаянное желание побеждать во всём и затуманили ей взор, но мы с ней разные. Не вздумай даже силиться прокусить мне шею, иначе...

И вновь на лицо Ким Чанми легла безумная маска: истерическая ухмылка, стеклянный взгляд, расширенные зрачки...

— Покажу тебе наглядно, как самки пауков способны отрывать головы самцам.

Душа Мун Иджуна изведала своеобразный восторг. Его сердце забилось чаще, а во рту пересохло.
Мужчина был не в силах ясно описать, что испытывает.
Вероятно, его чувства имели родство с ощущениями, когда жуёшь специфическую конфету. Необычно, инородно, но всё равно во рту растекается сладость, к которой стремился, засовывая в рот это лакомство. И та самая непонятность, в некой мере недосягаемость для других... Привлекала, имела парадоксальную ценность для Иджуна.

Господин Мун с самого детства являлся любителем эксцентричного. Экзотические парфюмы. Фильмы, сериалы и книги с чудаковатыми сюжетами. Самобытные хобби и увлечения. Нетипичные эмоции и чувства на происходящее.

Мун Иджун всегда был тем, кого не понимают. Даже родители порой испытывали шок, глядя на собственного сына и слыша его голос. Чужой для родных, чужой для чужих.

А тут она... Девушка, которая всего за пару встреч показалась ему ближе родных. Стала для него своего рода лучистым маятником среди кромешной тьмы.
Иджуна даже посетила мысль, будто на его пути повстречался собственный близнец. Настолько он ощущал с Ким Чанми связь.

Господин Мун усмехнулся, ещё немного приблизившись к Ким Чанми. Их губы оказались слишком близко. Мужчина и девушка ощущали разгорячённое дыхание друг друга. Родинка под глазом Иджуна растянулась из-за его бесовской ухмылки. Чанми показалось это обворожительным.

— "Будто гляжу в пустые глазницы самой смерти. Вот только за кем она следует?.." — Ким Чанми и сама не могла объяснить, откуда в голове возникли такие мысли. Но... отчего-то она была уверена: её встреча с Мун Иджуном была не зря. Девушку тянуло к нему. Не столько из-за романтической связи, а из-за ощущения, будто на её жизненном пути возникло нечто родное, к чему всегда тянулись душа и сердце Ким Чанми.

Любительница пауков чувствовала, что это взаимно. Что Мун Иджун испытывает то же, что и она.

Мужчина произнёс хриплым, сенсуальным голосом:
— Но для этого милым созданиям нужно спариваться. Разве я не прав?

Зрачки Ким Чанми ещё больше расширились. Пульс начал биться сильнее, то ли от ощущения опасности, то ли...

К счастью, или же нет, к ребятам подошёл врач. Мужчина средних лет с довольно приятными чертами лица. Выглядел он презентабельно и профессионально, что внушало доверие.

Поклонившись, врач обратился к Иджуну и Чанми серьёзным голосом, что успел сделаться чёрствым за годы медицинской практики:
— Добрый вечер. Я лечащий врач госпожи Ким Юны. Доктор Ха Соль к вашим услугам.

— Доктор, что с ней??

На фоне размеренного, профессионального тона господина Ха голос Мун Иджуна звучал импульсивно.

Лечащий врач Ким Юны повторно поклонился. Взгляд мужчины потускнел, а черты лица поникли.

— К сожалению, не имею для вас тех новостей, которые Вы ожидаете, господин Мун.

Лицо Иджуна слегка покраснело. Под вспотевшей кожей напряглись желваки. Мужчина повысил голос, игнорируя окружающих людей:
— Что с ней, чёрт возьми?!

Ха Соль глядел на него без осуждения. Холодные, врачебные глаза и бесстрастное выражение лица говорили намного больше слов.

Мун Иджун огляделся. Сидящие рядом люди не одобрили его эмоций, но не стали упрекать и поднимать скандал.
На лбу мужчины образовалась испарина. Иджун крепко сжал кулаки, силясь усмирить собственные эмоции.

— "Так легко выходите из себя, господин Мун.", — Ким Чанми, как и всегда, не упускала возможности подвергнуть оценке чужое поведение.

— Что.С.Ней? — подчёркнуто холодным, собранным тоном обратился к врачу Мун Иджун.

Лечащий врач опустил голову, будто ощущая себя виновным. Засунув руки в широкие карманы белоснежного халата, проговорил:
— Организм госпожи Ким, на первый взгляд, чист. Но всё же в крови были обнаружены вещества, которые нам никак не удаётся установить. И... — господин Ха Соль выдержал холодную паузу.

— Говорите, — не сдержалась Ким Чанми, обратившись к врачу безэмоциональным голосом.

В очередной раз поклонившись, мужчина продолжил:
— Вынужден сообщить, что нижние конечности госпожи Ким больше...недееспособны.

— Что?

— Что?

Почти в унисон уточнили Чанми и Иджун. Только голос девушки был хладнокровен, а мужчина звучал взволновано.

Господин Ха Соль даже не смел смотреть в глаза близких Ким Юны. Он всё это время держал голову опущенной и глядел в белоснежный пол.

— К сожалению... Ноги госпожи Ким больше не реагируют на какие-либо воздействия. К тому же, госпожа Ким и сама утверждает, что не чувствует собственных нижних конечностей.

Слова лечащего врача погрузило Мун Иджуна в смазанное окружение. Чужие голоса стали отдалёнными, доходя до его ушей лишь инородным, приглушённым эхом. Лица посетителей больницы размылись. Мимо него проходило лишь множество пустых оболочек, но никак не живых людей. Иджун будто умер внутри, больше не видя смысла абсолютно ни в чём.

— Повторите, — голос мужчины отдавал угрозой, будто именно лечащий врач и стал причиной парализованных ног его возлюбленной.

Господин Ха принял атаку. В его практике не впервой, когда родственники пациентов не в силах смириться с диагнозом больного.

— Повторю более понятно: госпожа Ким Юна больше не сможет ходить. По крайней мере, пока мои коллеги... Более грамотные специалисты не смогут разобраться в причинах болезни госпожи Ким.

Мун Иджун начинал закипать, не в силах поверить в услышанное.

Врач продолжал:
— Советую вам, господин Мун и госпожа Ким, обратиться в частную клинику. У меня имеются контакты хорошего специалиста...

Иджун агрессивно двинулся к лечащему врачу, замахиваясь на него.

— Манипулировать мною вздумал?! Думаешь, не знаю, как вы, лизоблюды элитного общества, силитесь продвинуть тех, кто вас крышует?!

Ха Соль оставался неподвижным. Опущенная голова, скрещенные в районе живота руки, ровная стойка... Мужчина привык к подобным реакциям. Мало кто из близких его пациентов способен спокойно вынести новость о том, что больной погиб либо же стал инвалидом.

Ким Чанми перехватила руку Иджуна, глядя на него исподлобья.

— Успокойся, — Чанми была холодной, но настроенной решительно.
— Ссорами ничего не добьёшься. Он здесь причём? — девушка подбородком указала на врача.
— Не веди себя, как капризный ребёнок. Контролируй эмоции.

Мун Иджун враждебно отпихнул Чанми. Недобро глядя прямо в глаза девушки, проговорил диким тоном, словно именно младшая сестра возлюбленной была виновата в произошедшем:
— Смеешь помыкать мною? — мужчина указательным пальцем ткнул в грудную клетку Чанми. Глаза мужчины стали безумными.
— Да я лучше буду реагировать как голодный хищник на новость, что мой близкий человек отныне инвалид! Нежели как ледяное нечто, неспособное даже на парочку тёплых слов.

Не дожидаясь ответа, Иджун развернулся, поплёвшись к выходу.

Стеклянные автоматические двери выпустили его наружу. Улица была холодной, снежной и окутанной чернотой.
Мужчина посмотрел наверх. Луна всё также восседала на небесном троне.

— "Что теперь будет? Это конец, госпожа Луна? Я же..." — Иджун панически рассмеялся.
— "Я же многое ещё не успел... Но..."

Глаза Мун Иджуна наполнились слезами. Но эти слёзы кричали не о грусти, а о...безумии и фанатичной одержимости.

— "К счастью, у меня имеется ещё одна особа, способная удовлетворить все мои потребности. Способная стать для меня исцелением.", — продолжая нервно хохотать, успокоил себя господин Мун.