Глава 21 (Зависть или ревность... какая разница)

В отличии от вчерашнего утра сегодня Диана точно знала рядом с кем проснулась. Девушка открыла глаза и приподняла голову, окидывая взглядом комнату, которую заливал яркий теплый свет утреннего солнца. Простыня, которой она укрылась ночью, снова валялась на полу. Одна нога Дианы была выпрямлена, другая покоилась на бедре Ребекки так, что ее пах беззащитно жался к телу подруги. Одно колено гимнастки упиралось прямо в промежность Дианы. Она улыбнулась, вспомнив безумие, охватившее их вчера, уронила голову на подушку и уставилась в потолок. То чем они занимались, вряд ли можно было назвать любовью, это был дикий животный секс, «вынос мозга» как это назвала Ребекка. Подруга была недалека от истинны, потому что Диана почти не помнила деталей и не могла сосчитать сколько раз кончила, в конце, попросту теряя сознание от избытка эмоций. Даже сейчас она чувствовала себя измотанной и хотела закрыть глаза, что бы поспать еще хотя бы пару часов, но прежде чем это случилось, она вспомнила кое-что еще.

... Господи! Это не было сном! Нужно разбудить Ребекку и сказать, как-то подготовить ее к встрече с матерью.

Плоский живот гимнастки, маленькие груди с конусообразными ареолами заставили сердце Дианы забиться чаще, при одном взгляде на них.

... Как долго мы были влюблены и ни как это не проявляли? Сколько лет мы ходили по краю не решаясь переступить черту?

Она попыталась вспомнить чувства, смущавшие ее при виде Ребекки, как реагировало ее тело, когда они прижимались друг к другу в дружеских объятиях. Игры, шутливые потасовки, подначки. Поцелуи, якобы для того, что бы понять, как целоваться с парнями. Когда Ребекка побеждала ее, прижимая к полу, требуя, что бы она сдавалась, Диана сопротивлялась, как можно дольше. Мимолетные прикосновения к паховой области разгоряченного тела подруги заставляло ее трепетать. Иногда это чувство становилось настолько острым, что напоминало оргазм. Однажды Диана обвила ногами спину подруги и приподняла промежность, ткнувшись ей прямо в красное от натуги лицо, делая вид, что изо всех сил пытается вырваться. А позже, ночью плакала, обвиняя отца в своих непонятных странных желаниях и эмоциях.

... не имеет значения, кто знает о нас. Со стороны может это и выглядит непристойно и ужасно, но наша любовь неоспорима.

Она провела ногтем от пупка к горлу Ребекки. Коричневые горошины, расположенные на красно-коричневых пирамидках немедленно встопорщились. Прикосновение, поцелуй, сжатие пальцами одного из них мгновенно разбудит подругу, но Диана подумала, что Ребекка заслуживает более интимного звонка будильника, поэтому нависла над ее лицом. Вид едва заметных веснушек под глазами вызвал в душе такой всплеск эмоций, что девушка едва не расплакалась.

— Ты такая сладкая и милая. Я люблю тебя. — прошептала она и коснулась носом лица Ребекки, а потом начала водить им вверх вниз, касаясь губами щек переносицы и бровей.
— Ммм... — ресницы гимнастки задрожали.
— Прости. — покаянно прошептала Диана. Ни чего не могу с собой поделать.
— И не надо. Мне кажется, я умерла и просыпаюсь в раю.

Диана с грустью подумала, что это маловероятно. Слишком трудно будет сражаться с обществом, вооруженным непробиваемой стеной догм и предрассудков, и коснулась губами курносого носика гимнастки, глядя в ее, еще сонные глаза. Охватившие ее эмоции были слишком сильны, что бы передать их словами, поэтому она продолжила покрывать милое лицо поцелуями, добравшись до маленького, немного оттопыренного уха, и выдула в него горячий воздух.

— Ах... Ди, если ты пытаешься заставить меня хотеть тебя больше. Уверяю, это практически невозможно.
— Я не знаю, что делаю. Просто не хочу останавливаться. Я так сильно люблю тебя, что мне больно, до слез больно.

На щеку Ребекки упала соленая капля. Диана подцепила ее кончиком языка и провела им по пухлой нижней губе подруги.

— Так вот какой вкус у счастья!?
— Не думаю, что слово «счастье» способно выразить то, что я сейчас чувствую. Кажется, я сейчас взорвусь и разбрызгаюсь по твоей комнате.
— Я тебе этого не прощу. Я не смогу жить без тебя.
— Ты боишься, так же как и я?
— Возможно, но мы с этим справимся. А теперь поцелуй меня по-настоящему, наконец!

Диана забралась на подругу, устроилась между ее ног и опустила вниз руки.

— Сначала признай себя побежденной!
— Ну, если тебе так хочется! — бедра Ребекки взлетели вверх, охватывая попку Дианы.

Гимнастка с легкостью избавилась от давящей тяжести тела подруги, извернулась, как змея, опрокинулась на спину и оказалась перед ней, лежа ногами к ногам девушки.

— Вот так будет правильнее, — прошептала она, просовывая ноги под раздвинутые бедра и попку.

клитор Дианы прижался к жесткой лобковой кости Ребекки, а потом промежность слилась с вульвой гимнастки в липком горячем поцелуе. Она сплела лодыжки под спиной Ребекки и двинула тазом. Полоса вьющихся волос на лобке защекотала половые губы. Откровенно бесстыжая позиция, которую они приняли больше не пугала и Диана не собиралась делать вид, что ей стыдно, и она сопротивляется.

***

В последнее время все сны Эвана заканчивались одинаково, внезапным пробуждением, словно от толчка невидимой руки. Это было неприятно, и он не спешил открыть глаза, надеясь снова задремать и вернуть ускользающую фантазию. Сегодня ночью он сжимал в объятиях уменьшенную копию женщины, которая по воле рока стала его второй матерью. Ее волосы были влажными и пахли земляникой. Она сжимала в руке его член, и он ждал, что она направит его в нужное место, в самую соблазнительную киску, которую могла изобразить его больная фантазия. Они всегда любили друг друга, всегда хотели друг друга, и только фигура отца разделяла их, не давая быть вместе. Но теперь пришло их время. Глубокая борозда меж половых губ утопила в себе головку члена. Один толчок и... Черт возьми! Невидимая рука опять выдернула его из пленительных объятий сна.

Прямо в лицо бил яркий солнечный свет. Эван раздраженно вздохнул и повернулся на бок, направляя его себе в спину. Он снова попытался ощутить запах влажных волос Кэнди. Аромат был слишком сильным для иллюзии.

... Может она стоит у меня за спиной, у кровати, а я не заметил?

***

Ребекка первой разорвала объятия двух промежностей.

— Прежде чем мы зайдем слишком далеко, мне нужно пописать.
— Постой... я же совсем забыла, что хотела сказать тебе.
— Как сильно ты меня любишь?
— Разумеется, но... помнишь, ты говорила, как замечательно, что моя мама застукала нас и не взбесилась?
— О, да, такое трудно забыть.
— Вчера ночью твоя мама зашла в комнату, а мы лежали голые без одеяла. В очень двусмысленной позе.
— Ой. — без особого беспокойства подала голос Ребекка.
— Ой? Мы лежали, как на картинке из мужского журнала. Тебе не кажется что...
— Ди, есть кое-что, о чем я тебе не говорила.
— Хмм, в таком случае, мне кажется, настало время это рассказать. У нас не должно быть секретов друг от друга помнишь?! — Диана постаралась не выказать удивления, она считала, что Ребекка от нее ни чего не скрывает.
— Прости. Я утаила от тебя одну вещь.
— Почему?
— Мне было неловко.
— Более неловко, чем считать, что ты можешь забеременеть, если Джеймс кончит тебе в задницу?!
— Блин! Ты когда-нибудь перестанешь вспоминать этот ужас?
— Такое вряд ли можно забыть.
— О-оо, — раздраженно зарычала Ребекка и села обратно на кровать, скрестив ноги. Хорошо! Но ты ни когда, ни кому об этом не расскажешь! Никогда!

Лицо Дианы вытянулось, улыбка сбежала с губ, когда она поняла, что подруга не шутит и собирается сказать нечто действительно важное для нее. А потом она посмотрела на гимнастку обиженно одним взглядом, демонстрируя, как расстроена ее недоверием.

— Я знаю, что так и будет. — смешалась Ребекка.

Извини. Ты задумывалась для чего моей маме страпон!?
— Ну, да. Я строила кое-какие предположения. — невольно смутилась Диана.
— Однажды... я поймала маму и миссис Стоун.

Диана попыталась придать лицу потрясенное выражение, но едва сдержала улыбку.

— Мама Кимми!

Это была новость из разряда сенсаций. Родители Ребекки всегда были эталоном для Дианы. Примером, с которым она сравнивала семейную жизнь отца и мачехи. Она искренне считала, что Миссис Стивенс, идеальная мать и жена. Нет, конечно, она ни как не умаляла достоинств Кэнди, но мама Ребекки была по-настоящему взрослой, разумной женщиной, которая родила Ребекку не по залету, учась в школе, а осознанно вступив в брак. И сейчас узнав маленькую грязную тайну, она испытала облегчение и детский восторг, осознав, что родители Ребекки и Кимми далеки от идеала!

— Да. — свистящим шепотом выдохнула Ребекка. Да! И я думаю Кимми не в курсе.
— Черт! Это невероятно. Она что гей? Пожалуйста, скажи да!
— Не уверена, но скорее всего, нет. Понимаешь. Мои родители... они не такие, как твои. В них нет этого навязчивого морализма. Они частенько посещают особые вечеринки и делают там разные вещи. — медленно, подбирая слова сказала Ребекка.

Диана смотрела на подругу, раскрыв от удивления рот.

— Поэтому я и не хотела говорить тебе! У моей мамы в любовницах мама моей подружки, что может звучать более дико? Уверена, что твоя мама даже не додумается до такого, да и твой отец вряд ли придет в восторг от подобной идеи! У друзей окружающих меня, нормальные родители, а мои... ммм... свингеры!
— Перестань. Я уверена, что многие родители делают такое, что их детям невозможно представить. — ответила Диана, стараясь подбирать правильные слова, желая подбодрить подругу, представляя, как ей сейчас тяжело.

Ей жутко захотелось крепко, крепко обнять Ребекку и признаться, что у нее тоже есть тайна, но вместо этого она сжала ее лицо ладонями и жарко поцеловала.

— Я не считаю, что твои родители извращенцы. Они потрясающие! Иногда мне кажется, что твоя мама гораздо больше похожа на истинную мать, чем Кэнди.
— Ты не шутишь?
— Нет. Может это от того что Кэнди так молода. Может, я до сих пор отношусь к ней, как к няне, которая неожиданно сменила статус. Я отношусь к ней скорее, как к старшей сестре, особенно в последнее время. А твоя мама совсем другое дело!
— Я тоже это вижу. — призналась Ребекка. Но все равно не представляю твою Кэнди с другой женщиной, особенно с матерью твоей подруги.
— Реб, я не знаю, что сказать. — произнесла Диана и тяжело вздохнула. Почему мы считаем что любая вещь, которая не укладывается в нормы морали, плоха по определению? Реальная жизнь мало похожа на учебник по половому воспитанию. И сейчас, узнавая новое, мы проходим обряд посвящения в эту самую жизнь, во взрослую жизнь. А она смотрит на нас и наблюдает, как мы реагируем на всякое дерьмо. Может специально готовит нас, скажем к материнству.
— Ой, только давай не будем углубляться в такие дебри! — пробормотала Ребекка, наклоняясь вперед, упираясь лбом в лоб Дианы. Слава богу, мы все еще подростки, так что не надо спешить с познанием жизненной философии. Давай двигаться осторожно, шаг за шагом. Хорошо?
— Договорились. — улыбнулась Диана. Так, каким будет следующий шаг?
— Тебе стоит вести себя так словно ни чего не произошло, будто ты не видела мою маму у нас в комнате. Говорить буду я.
— Как скажешь. Я всегда была прекрасным командным игроком.
— Прекрасно. Ты спрашивала о следующем шаге? После туалета я собираюсь в душ. Ты идешь со мной?

Диана изобразила задумчивость нерешительность стеснение.

— Конечно, да!

***

Эван прищурил один глаз и получил расплывчатое изображение. Кэнди не стояла там в халате. Оба его глаза открылись, чтобы опознать тело рядом с ним. Ухо, бровь и контур скулы были ей знакомы. Он несколько раз моргнул, чтобы прояснить зрение, и подумал: "никто не виноват, кроме меня; я привез ее с собой прошлой ночью. Хотя что-то было не так, как в те разы, когда он застал Глорию в своей постели. Он не должен был беспокоиться о своем отце, но это не означало, что он не должен беспокоиться.

Он проснулся оттого, что Глория лежала на нем и терлась лобковой костью о его эрекцию. Было время, когда он обнаружил, что ее бедро приклеено к его паху доказательством его влажного сна. Он ласкал ее голую задницу, пока она притворялась спящей. Она целовала его с неистовой страстью, дважды. Она выразила желание сделать то, что, по ее мнению, он сделал с ее лучшей подругой Джейдой. Он трахнул Джейду, и с тех пор ему хотелось увидеть обнаженное тело Глории. Затем он увидел ее белокурый куст вьющихся волос над мясистой киской, которая была распластана по его жесткому утреннему стояку. Конечно, Эвану следовало бы найти свое положение тревожным, но он этого не сделал, и это было самым тревожным.

Простыня перекинула мост между их телами. Эван приподнял край и заглянул в туманный туннель. То, что он увидел, встревожило бы его еще вчера утром. Его сестра потеряла всю одежду, которая была на ней, когда он решил привести ее наверх. Бледные шары ее голой задницы были в нескольких дюймах от его паха. Его член становился твердым, и он не мог винить в этом морнинг вуд.

На следующий день после того, как Эван поцеловал Кэнди за дверью ванной, он пошел в комнату Глории. Она лежала на нем и просила поцеловать. Он всматривался в ее лицо, ища в нем черты, которые она разделяла со своей матерью. То, что он нашел, было живой копией его подростковой няни. Теперь он знал, что няню насильно превратили в его мачеху. Может быть, поэтому он решил взять с собой Глорию, потому что у него не было Кэнди?

Если и так, то тогда это не было осознанной мыслью, но теперь, когда он становился твердым, обнимая свою сестру, Эван подумал, что, возможно, так оно и было. Было бы неправильно позволить себе перенести свою любовь к Кэнди на ее дочь и действовать в соответствии с ней. Он все равно двинулся.

Шелковистые волосы на щеках Глории касались его паха. Эван знал, что чувствует ее голая задница в его руках. Он мог представить, как его член будет чувствовать себя зажатым между этими гладкими, мясистыми шарами. Он положил руку между ее бедром и ребрами, затем переместил ее на живот, зная, что ее сиськи были всего в нескольких дюймах. Сколько раз он смотрел на них сквозь ее футболку, гадая, на что они похожи? С тех пор как он стал достаточно взрослым, чтобы возбудиться, он делал то же самое с Кэнди. Сиськи Глории были бы как ее задница, уменьшенная версия задницы Кэнди. Может быть, он сможет получить свою Кэнди, не потеряв мать.

Глория что-то пробормотала и пожала плечами, затем ее неглубокое дыхание продолжилось. Ее живот двигался под его рукой. "Она разделась в твоей постели", - рассуждал Эван, но его рука не двигалась. Независимо от того, в какое положение поставила себя Глория, его сестра не заслуживала того, чтобы ее ласкали, пока она спит. Ей придется проснуться и попросить его пощупать ее. Он обвел кончиком пальца ее пупок и ткнул в него, но Глория не ответила. Ее волосы щекотали ему нос. Почему она воспользовалась шампунем матери?

Эван сказал себе, что эрекция, вырывающаяся из его шорт, была физиологической реакцией, ничем иным, и он решил позволить своей сестре спать, пока он наслаждается близостью с кем-то, кого любит. Потрахаться было потрясающе, но это было лучше. Он уперся локтем ей в живот и медленно двинул предплечьем вверх. Теплые дуновения из носа Глории обдували его пальцы. Он просунул их в щель между подушкой и ее плечом, под шею. Тело Глории пошевелилось, и вес ее левой груди лег на его предплечье. Она оказалась тяжелее, чем он ожидал, и мягче, чем он мог себе представить. Он поднял голову, чтобы посмотреть, открыты ли глаза сестры. Их не было, но он продолжал пристально смотреть на нее.

Ухо, торчащее из ее золотистых волос, напомнило ему о тех временах, когда он стоял позади Кэнди, массируя ее плечи, боясь поцеловать в шею. Он коснулся губами края уха Глории. "Почему ты в моей постели? - прошептал он. Ничего не произошло, и он уткнулся лицом в изгиб ее шеи. - Ты больше не должна залезать ко мне в постель."

"Нет, - ответила Глория. - Как я сюда попала?"

- Я донес тебя сюда, но тогда ты была в пижаме. Зачем ты их сняла?"

"Должно быть, мне было жарко, - она откатилась к нему. - Сделай это еще раз, пожалуйста."

- Нет, - ответил Эван и поцеловал чувствительную кожу между ухом и линией волос. - Быть голой в постели со мной-это плохо."

"Ничего страшного," сказала она. - Это приятно."

- Ладно, тогда это опасно." Он покусал ее за ухо.

"Почему? - спросила она. - Я не боюсь."

- Так и должно быть."

- Ты никогда не сможешь меня напугать, - сказала Глория и повернулась к нему.

Он попятился и увидел, как она упала на спину. Под простыней ее груди набухли, качнулись в его сторону, затем вернулись к центру груди. Их размеры и твердость были очевидны. Соски, которые он видел под ее рубашкой уже много лет, напряглись под простыней. Он заставил себя не тянуться к ним и не натягивать одеяло.

"Ты должен мне поцелуй, - сказала Глория.

"Не думаю, - сказал он со вздохом смирения и преклонил колено. Теплая, мягкая передняя часть ног Глории встретила его бедро. Сестра придвинула к нему ногу. Его нога провалилась в пустоту, и ее густой кудрявый кустик встретил его внутреннюю сторону бедра. У его сестры были самые мягкие лобковые волосы, к которым он когда-либо прикасался. Нога Глории прижалась к его промежности. Она положила другую ногу на его ногу, подцепила ее и зафиксировала на месте лодыжкой и ступней вокруг его икры. 

Тепло, исходящее от ее киски, увлажнило его плоть.

"Все равно поцелуй меня," сказала она.

Зрелость и желание в голосе Глории должны были заставить Эвана задуматься, но он закрыл глаза и прижался губами к ее губам. Его сестра открыла рот для его языка, и он понял, что Глория целуется, как Дина. Она сделала все возможное, используя губы, язык и зубы. Она прикусила его губу и глубоко втянула его язык в свой рот. Не прошло и минуты, как они уже целовались, как два влюбленных, которые не виделись несколько месяцев.

Когда рука Эвана опустилась в пустоту, образованную пустым желудком Глории, мышцы его руки напряглись, но прикосновение было легким. Он подумал, что ему следует убрать руку, иначе он может навсегда изменить их отношения, но это было бы все равно что позвонить на Горячую линию самоубийц, сойдя с крыши здания. Они уже целовались, и нога Глории вытащила половину его члена из боксеров. Он терся об нее.

Гладкая кожа Глории кончилась, и ее лобковые волосы заставили Эвана остановиться. Если он откроет глаза и увидит Глорию как свою сестру, он сможет заставить себя остановиться. Холмик Глории заполнял его ладонь, как бейсбольный мяч. Ее тело изогнулось, приподняв пах. Он схватил ее за промежность. Волосы и плоть обвились вокруг его пальцев. Тело сестры сильно дернулось, и его средний палец скользнул между пухлыми выпуклостями. Он крепче сжал ее, и кончик его пальца просунулся в рот ее киски. Глория втянула воздух, втягивая его в рот. В узкое отверстие вошел кончик его толстого пальца. Его тело сгорбилось и просунуло головку члена ей в ногу. Он так сильно хотел Глорию, что это пугало его. Он с той же настойчивостью отдернул лицо и руку. Они молча смотрели друг на друга. Выражение лица его сестры было смесью желания, страха и разочарования. Он перекатился на спину.

Сестра потянулась через его тело и схватила за плечо. Ее пальцы впились внутрь. Она подтянулась к нему, потом села. Эван знал, что они большие; он наблюдал, как они растут в течение многих лет, но он все еще не ожидал, что они будут качаться вместе, ударяться и раздвигаться под их весом. Гладкие светло-коричневые кольца напоминали шапочки синиц с красновато-коричневыми комочками размером с М&М. Это были идеальные сиськи. Теперь ему придется жить с ними в одном доме, зная, что они прячутся под рубашкой его сестры. Эван пожалел, что не видит их.

Лицо Глории застыло, как будто она знала, чего хочет, и собиралась это получить. Он потянулся к ней и притянул к себе. Ее грудь была горячей, а соски напряглись. Она прижалась животом к его эрекции, и Эван знал, что не должен позволять ей оставаться в таком положении, но все же ему потребовалась минута, чтобы подумать об этом.

***

— Это была отличная идея! — сказала Диана.
— Я знаю. — Ребекка выключила воду и устроилась между ног подруги на дне большой ванны с прозрачными стенками. Пенная ванна для двоих, всегда лучше, чем душ.
— Не думала, что мы уместимся тут вдвоем. — Диана вытянула руки, обняв гимнастку за крепкие груди.
— Как думаешь, кто-то из наших подруг хоть раз принимал ванну так же?
— Наверняка нет. Ну, может быть Дарлин.
— Дарлин? — сказала Ребекка и перевернулась в огромной шапке ароматных бело-розовых пузырей. Почему ты так решила? Да и не подруги мы с ней.

Диана улыбнулась девушке между своими ногами. Сейчас Ребекка выглядела просто неотразимо с мокрыми волосами, блестящей влажной кожей и даже потемневшие веснушки на переносице не портили этого впечатления.

— Я пересекалась с ней несколько раз на уроках физкультуры. Она необычная. Нелюдимая, холодная, а иногда очень дружелюбная. От нее исходит своеобразная аура. Как будто она нуждается в подругах, но боится подпускать к себе кого-то. Это очень странно.
— Ты видела ее в душе?
— Было бы странно, если бы это было не так. Ее тело... хммм... она могла бы соревноваться с Риной за обладание титулом «лучшая грудь и задница года»!
— Она чем-то напоминает мне твою маму! — сказала Ребекка сев.

Она просунула ноги между Дианой и стенками ванной и ударила подругу пятками по ягодицам, придвигая свой пах к ее.

— Мне стоит ревновать? — посерьезнела она.
— У нее нет шансов. — хихикнула Диана, чувствуя, как коротко остриженные волосы на лобке подруги колюче касаются ее лобка.

Губы девушек встретились, в воздухе мелькнули блестящие кончики двух язычков. Диана сладострастно облизала верхнюю губу гимнастки, в то время как Ребекка делала тоже самое с ее нижней губой.

— Не могу целовать тебя и не чувствовать возбуждения. Я мгновенно вспыхиваю, как факел. — с придыханием произнесла Ребекка. Нам лучше ни когда не целоваться на публике.
— Прежде чем мы высосем друг из друга все соки и проспим до вечера, не могла бы ты кое-что для меня сделать?
— Что?
— Побрей меня.
— Ты мне это доверишь?
— С радостью и без страха!
— Я обещаю быть очень осторожной, но что касается этого, — Ребекка грубо по мужски сжала половые губы подруги пальцами. — ни каких обещаний.
— Я так и думала. Только давай немного понежимся. Мне так хорошо сейчас.

***

Эван схватил Глорию за задницу и потянул вверх, пока не смог заглянуть ей в глаза. Глория улыбнулась и начала целовать его. Они держали глаза открытыми, и он не был смущен. Это была Глория, а не Кэнди. Он обхватил ее ягодицы, и внутри у него потеплело. Мышцы задницы Его сестры начали работать. Он закрыл глаза и продолжил массировать ее ягодицы.

Тело Глории напряглось, ее живот приподнялся, колени подтянулись, потом ее пах опустился на его. Она была в лягушачьей позе, ее лобковая кость впилась в его член. Ее ягодицы раздвинулись, и его пальцы вошли в щель. Она напряглась, когда он коснулся гладкого кольца ее ануса; затем она продолжила горбиться. Большая часть его члена торчала из шорт. Глория терлась о него своей мокрой щелью. Он остановил ее в прошлый раз, когда она попыталась это сделать, но теперь ее ритмичные движения стали неконтролируемыми. Пока он не позволит ей зайти слишком далеко, все будет в порядке.

Звук их прерывистого дыхания был громче, чем скрип пружины. Тело Эвана инстинктивно сгорбилось в такт движениям сестры, в то время как его руки и ладони помогали ей тереться клитором о его эрекцию. Он боялся, что сестра заставит его кончить раньше, чем она, и у него не было намерения дуть ей на живот, поэтому он увеличил длину и силу своих толчков. Глория задыхалась все чаще, а ее таз работал как машина.

Колени Глории сомкнулись на его теле, затем ее ноги вытянулись вперед, и она плюхнулась на него. Он почувствовал, как оргазм прокатился по ее дрожащему животу и потек вниз, к дрожащим ногам. Он крепко держал ее за задницу, прижимая к себе. Он только что заставил свою сестру кончить. Что дальше?

Когда Глория отдышалась, она подняла голову. Ее щеки покраснели, а глаза заблестели. Она казалась старше и красивее. 

"Мне очень жаль, - сказал он.

"почему?"- Мне не следовало этого делать."

Глория поднялась, пока ее груди не повисли между ними, как маятники. - Разве ты не любишь меня?"

- Конечно, я люблю тебя."— А значит ... - начала Глория. - Она повернула бедра вперед. Луковица его головки члена погрузилась в самую глубокую часть ее влагалища. Его сестра насквозь промокла и горела. - Давай сделаем это."

Все, что нужно, чтобы это произошло, - это один толчок, и Эван хотел этого, но он схватил ее за бедра. - Нет, не то. Мы не можем ... сделать этого."

- А почему бы и нет?" - спросила Глория. - Я хочу. Не так ли?"- Ты понятия не имеешь, как сильно я этого хочу, но это не имеет значения.""Так и есть, - сказала Глория. - Ты любишь меня, и я люблю тебя, и мы хотим этого. А почему бы и нет?"Любил ли он Глорию и Кэнди или он любил Глорию из-за Кэнди? Но это не имело значения. Его сестра была влюблена в него так же, как он в Кэнди и Диану. Чье-то сердце рано или поздно разобьется, но если он займется любовью с Глорией, разве это не разобьет ее сердце еще больше, когда они поймут, что это не сработает? "Потому что мы не можем, - сказал он как можно тверже.

Глория скатилась с кровати и повернулась к нему спиной. Он повернулся на бок рядом с ней. Его сестра идеально вписывалась в контур его тела. - Глория, иногда любовь путается."

«Что?"- Ну, например, если ты любишь вожатого в лагере или учителя; они могут хотеть этого, но они не могут любить тебя таким образом. То же самое для брата и сестры."- Как мама, как ты относишься к маме?"- Нет, не знаю, но да, именно это я и говорю. Если бы я так любил маму, она не могла бы любить меня так же. Мы ничего не могли с этим поделать, потому что она, мама.""Думаю, что да, - сказала Глория.Он попытался поцеловать ее в шею, но она оттолкнула его. - Ты злишься на меня?"Она фыркнула. "да."- Потому что ты думаешь, что я люблю маму?""Нет, меня это не беспокоит, - сказала Глория и подвинулась ближе. - Но ты все равно мог бы ... ну, знаешь." Она встала с кровати.

Эван хотел отстоять свою позицию, но, увидев сестру, стоящую без одежды, понял, что у него нет никакой позиции. Глория взяла одну из его футболок и стянула ее через голову. 

Он сглотнул. Она могла бы быть сексуальнее только в том случае, если бы это была мужская рубашка на пуговицах, которая едва прикрывала ее задницу. - Я хочу, но ... —"

Шум на лестнице заставил обоих повернуться к двери.

— Вот видишь. — выдохнул Эван холодея. К чему это могло привести. Сейчас могла случиться катастрофа! Сюда кто-то идет.
— Это мама. — беззаботно улыбнулась сестра, как будто он сморозил глупость.

В дверь деликатно постучали, повернулась круглая ручка и в проеме возникла Кэнди.

— Ах, вот ты где. Я должна была сразу догадаться. Ты что ночевала здесь?
— Эван принёс меня. — мстительно улыбнулась Глория, натягивая футболку на коленки.

Эван скривился, словно съел половинку лимона, и ее глаза задорно блеснули

— Вот как?. Мило... — спокойно сказала Кэнди, посмотрев в сторону пасынка.

Прежде чем Эван успел сказать что-то в свое оправдание, она развернулась к дочери.

— У тебя матч сегодня. Ты не забыла? Мисс Тоня будет здесь через полчаса. Она отвезет тебя на игру.
— Ой! — всплеснула руками девушка. Ну, мама!
— Мы обо всем договорились юная леди. Ты обещала доиграть сезон, а потом мы обсудим, что делать дальше.

Глория застонала, закатывая глаза к потолку.

— Малышка у тебя неплохо получается. А еще ты нужна своей команде. Так что не капризничай и собирайся.
— Уже иду. — пробурчала Глория, скорчив Эвану рожу.

Пока они были заняты друг другом, Эван подтянул сползшие шорты и попытался незаметно одеть футболку. Когда младшая сестра пулей вылетела из комнаты, он встал с кровати посмотрел вниз и облегченно выдохнул. Футболка была достаточно длинной, что бы прикрыть влажное пятно на шортах. А главное теперь Кэнди могла убедиться, что он спал с сестрой в одежде. Что у него, до сих пор, бугрился полу опавший пенис, ей знать было необязательно. Эван двинулся к комоду, собираясь переодеться в спортивный костюм, но остановился, увидев, что Кэнди загораживает ему путь.

На ней был бежевый купальный халат. Эван отлично помнил, как он обычно туго охватывал тело мачехи, но сейчас халат был небрежно, даже слишком небрежно запахнут. Полы провисли, двусмысленно оголяя бедра при малейшем движении, грозя разойтись в стороны до самого паха, груди свободно колыхались, заполнив собой низкий треугольный вырез, скорее даже бесстыдный провал, на месте декольте. Подобное зрелище должно было его обрадовать, но вместо этого Эван испытал страх. Он впервые оказался один на один с мачехой в своей комнате и растерялся.

— Вы хорошо выспались? — спросила Кэнди, обняв его одной рукой за талию.

Она запрокинула голову и чуть отклонилась, пытливо глядя на мальчика снизу вверх. Их поза до жути напоминала романтическую сцену из фильма.

— Да. Конечно да.
— Хорошо. Я рада, что она не мешала тебе нормально выспаться. Я знаю, что малышка порой ведет себя весьма беспокойно во сне.
— Я... я подумал... Дианы нет дома, и я решил, что...
— Все нормально Эван. Не нужно оправдываться. Все в порядке.

Эван растерялся еще сильнее. Он просто не представлял, как теперь вести себя поэтому просто положил руки на плечи женщине и стал ждать от нее какого-то знака. Кэнди завертела головой, словно впервые попала в комнату пасынка. Только теперь Эван понял, что халат на ней практически распахнут до пояса. Груди свободно покачивались под ним, даже не соприкасаясь. Ему были видны края коричневых ареол и загорелая полоса живота. Ягодицы мальчика рефлекторно напряглись, и по спине пробежала дрожь. Кэнди пришла в его комнату в халате на голое тело!!! Он шагнул вперед, растущее возбуждение требовало прижаться к теплому живому женскому телу. Все, что оставалось сделать это выключить мозг и забыть, что стоящая перед ним женщина, его мама.

— Ты поедешь сегодня на гонки?
— Как? Я же под домашним арестом.
— Об этом можешь не беспокоится. Я знаю, как это для тебя важно, так что не стоит упускать представившуюся возможность.

... что, черт возьми, происходит? У меня глюки? Бунт! Мама, призывает меня не слушать отца!?

— Ладно.

Эван перенес ладони на поясницу Кэнди и начал медленно ее массировать. Голова Кэнди качнулась, опускаясь ему на плечо. Член мальчика моментально встал в полную силу и задергался, оттягивая резинку на шортах. Вот оно! Она стала просто Кэнди, без глупой приставки — мама. Сердце бешено заколотилось в груди, а в мозг выплеснулся поток химических веществ, от которых накрывало, как от настоящих наркотиков. Он затаил дыхание, ожидая, как она среагирует на твердый штырь, ритмично упирающийся ей в живот. Кэнди подняла голову, и на ее лице читалось выражение, которое он сто раз видел раньше.

— Дорогой, я знаю, все, что случилось за последнее время... выглядит, как настоящее безумие. Нужно взять себя в руки и вспомнить кто мы.

Эван испытал такое же смертельное разочарование, как тогда в коридоре у входа в ванную, когда она прервала поцелуй.

... И для начала обсудить то что случилось. — она отступила на пол шага и скрестила руки на груди.

Эван знал, что сейчас его член выпирает внизу живота массивным бугром, но ему было на это наплевать!

— Мама.
— Я знаю дорогой. Знаю. Я все понимаю. Мне очень жаль. Поверь, все будет хорошо.
— Будет — сказал он, не зная спрашивает или восклицает и умоляюще добавил. — Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю. Прости... Мне лучше уйти.
— Но!
— Поговорим позже, ладно?

Кэнди выскользнула из его рук, двинулась к выходу, оглянулась стоя на пороге, внимательно посмотрев на пасынка и вышла, осторожно прикрыв за собой дверь. Если время не повернется вспять, если все каким-то непостижимым образом не изменить, то это был крах. Финал! Эвану захотелось рухнуть на пол и забиться в истерике, колотя по нему руками и ногами, как маленькому обиженному ребенку.

***

Диана попыталась заглянуть себе между ног.

— Подними левую ногу выше и сильнее откинься назад. — усмехнулась Ребекка, которая сидела прямо на полу ванной.
— Если я откинусь еще немного, я упаду.
— Тогда сдвинь дальше свою сексуальную задницу! — захлопала глазами маленькая гимнастка.

Диана сместилась на самый краешек унитаза, поставив левую ногу на раковину.

— Поспеши, я мерзну и мне некомфортно. — пожаловалась она.
— Я почти закончила, — сказала Ребекка, покрывая гелем для бритья раскрывшийся разрез между ягодиц подруги.
— Эй! Там нечего брить!
— Я знаю, — захихикала Ребекка. Просто не могла устоять.

Острая сталь, скользящая по коже, пальцы Ребекки, манипулирующие половыми губами, едва не заставили Диану кончить в очередной раз. Для нее это было больше чем простое физическое прикосновение. В нем было слишком много заботы, нежности и скрытого эротизма, что бы оставаться бесстрастной. Один вид лица подруги вызывал острое предвкушение взрыва наслаждения. Простой процесс бритья незаметно превратился для Дианы в одну из самых сексуальных историй, которые с ней случались.

— Вуаля. — возвестила Ребекка и начала протирать промежность девушки теплым влажным полотенцем.
— Мммм, полегче. — томно промурлыкала Диана.
— Великолепно выглядит! — гимнастка оперлась подбородком в подушку лобка подруги. Он и раньше был соблазнительным, а теперь такой гладкий и даже блестящий, словно тебе снова 10 лет. Ты расскажешь Эвану, что это я тебя побрила?
— В десять у меня уже вовсю росли волосы — обижено протянула Диана. И я не стану делиться с Эваном такими интимными подробностями извини.
— В следующий раз, когда мы увидимся, ты уже не будешь девственницей.
— Ты говоришь так словно это трагедия.
— Нет, я счастлива за тебя, но разочарована, что меня там не будет.
— Я еще не ушла и технически, ты навсегда останешься моей первой любовницей.
— И ты тоже для меня. — ответила Ребекка. Первой и самой лучшей.

Девушки встали на ноги и обнялись, так что захрустели ребра.

— Ты в порядке Реб?
— Нет, то есть да. И да, и нет. Ты меня мучаешь. Я уже жалею, что не отпустила тебя домой.

Диана почувствовала себя такой счастливой, что это невозможно было передать словами, она по-настоящему затрепетала от удовольствия.

— И это здорово. К тому же, я пока ни куда не ухожу. Как думаешь, тебе удастся опять довести меня до потери сознания?
— С удовольствием, но только не здесь.
— В твоем доме осталось место, где мы еще не дурачились?
— Только одно, но я думаю мы разбудим родителей если сделаем это там.
— Ты готова заниматься этим в комнате родителей?
— А что в этом такого?
— Хммм, в таком случае не могу дождаться, когда они куда-нибудь не уедут.

Ребекка распахнула дверь ванной и начала выталкивать Диану наружу.

— С ума сошла! Мы же голые!
— Я знаю! — спокойно ответила девушка, остановившись посреди коридора, она вытащила Диану наружу и начала целовать ее.

Диана перепугалась, но не предприняла ни каких усилий, что бы помешать подруге бесстыдно гладить ее по промежности. Любое прикосновение к обнаженной коже отзывалось в теле мощным разрядом сладкого блаженства и пульсацией возбуждения, словно все тело Дианы в миг стало гипер-чувствительным.

— Ты сводишь меня с ума!
— Кто бы говорил. — с придыханием ответила Ребекка.

Обе засмеялись и, ни кого не стесняясь, отправились в комнату Ребекки.

***

После того как впрыснутые в мозг эндорфины всосались в кровь и член перестал болезненно пульсировать, Эван уселся перед включенным компьютером. Он не понимал, что делать дальше, чего он хочет. Подумать? Или до одури смотреть порно, что бы наоборот забыться? Стоящее перед глазами красивое лицо мачехи не давало нормально видеть, что происходит на экране монитора. Она перестала быть его матерью, окончательно превратившись в «просто Кэнди». А выражение ее лица один в один повторяло гримасу Глории, когда она чувствовала, что его члену остается совершить лишь толчок, что бы погрузится в ее тело. В тот момент она могла попытаться сделать это, но почему-то не стала.

... неужели хотела, что бы именно я сделал шаг навстречу? Проявил инициативу. Ясно обозначил свои намерения, сняв с нее груз ответственности. Черт! Вот оно!

Эван все понял. Женщина, которую он называл мамой, не превратилась в няню Кэнди, как и Глория не стала вдруг копией своей мамы. Они обе оставались самими собой. И пришли в его комнату в поисках настоящего мужчины способного принимать решения, брать то что ему нужно, а он оказался слабаком и маленьким мальчиком, которому была нужна мамочка, которая скажет что делать.

***

Когда машина остановилась на стоянке у входа в парк, Джейд и Глория выбрались наружу и достали из багажника спортивные сумки.

— Увидимся позже мама. — сказала Джейд.
— Спасибо, что подвезли мисс Тоня — добавила Глория.

Девушки взвалили достаточно тяжелые сумки на плечи и двинулись к стадиону.

— Похоже, мы сегодня первые. — пробормотала Глория
— И хорошо. — хмыкнула Джейд и потащила подругу в буфет.
— Он еще закрыт.
— Я знаю.

Они обогнули небольшой павильон, сложенный из серых шлакоблоков и зашли в женский туалет. Сумка Джейд глухо ударилась об пол. Девушка проверила все три кабинки на наличие посторонних ушей и развернулась к Глории, пытливо глядя ей в глаза.

— Рассказывай, что произошло.
— Почему ты решила, будто что-то произошло?
— В зеркало посмотри. Ты не перестаешь улыбаться с тех пор, как села в машину, как дура.
— Я ничего не вижу, — хмыкнула Глория, с любопытством посмотрев на свое отражение в зеркале, над рядом раковин.
— Рассказывай!
— Ты же знаешь, что я не могу.
— Забыла про уговор? В нашем закрытом клубе не должно быть секретов друг от друга. Ты же знаешь, что все останется между нами. Ты это сделала?
— Джейд, — Глория округлила глаза. Я на такое не способна!
— Боже! Хватит кривляться! — Джейд схватила подругу за плечи. Рассказывай. Тебе понравилось? Было больно? Как это случилось?
— Это было невероятно. — ответила Глория и на ее лицо снова наползла глупая улыбка от уха до уха. Невероятно! Я ни когда такого не чувствовала!
— Я же тебе говорила. Это безумно здорово и только поначалу немного больно. Расскажи подробнее.
— Меньше знаешь, лучше спишь!
— Ах ты, маленькая дрянь! Ты знаешь все, все мои секреты. Даже секреты моей мамочки и после этого... — зашипела Джейд рассерженной кошкой.
— Ну и что.
— Блин, видела бы ты себя со стороны. Ты как будто витаешь в облаках. И так будет продолжаться несколько дней. Не представляешь, как бы я хотела иметь такого брата как Эван.
— Ты ничего не понимаешь. — улыбка Глории угасла. Это только все усложняет. Ты даже не представляешь, насколько сложна моя жизнь сейчас.
— Не понимаю, если бы у меня был такой брат, я бы рискнула. Главное не попасться и все будет хорошо.
— Я бы хотела, что бы все оказалось так просто. — вздохнула Глория и погрустнела еще больше. Пойдем... здесь пахнет. — она брезгливо сморщилась. Поговорим позже после игры.
— Так ты остаешься?
— Конечно. Алекс?
— Ага, она тоже.
— Так ты нашла это? — Глория опять заулыбалась.
— Ага.
— Не могу дождаться... — девушка прикрыла веки и медленно обливала губы.
— Хватит. — нахмурилась Джейд. Если не прекратишь так делать, я утащу тебя в «логово» вместо тренировки.

***

Когда Кэнди зашла в их с мужем спальню, она испытывала смешанные чувства. В основном зависть. Она завидовала дочери и от этого чувствовала неловкость и стыд. Сейчас ее малышке было столько же лет, сколько и ей, когда счастливое детство Кэнди неожиданно кончилось. Она была умной веселой красивой и дьявольски сексуальной. А главное у нее впереди была жизнь полная возможностей. Кэнди представляла, как дочь закончит школу, поступит в колледж, встретит там интересных людей из разных уголков страны. Это же так интересно! Круг общения Кэнди был ограничен скучными коллегами мужа по работе и напыщенными глупыми мамочками — софтбола. Разумеется, за исключением Тони.

Кэнди невольно коснулась живота, словно по-прежнему чувствовала, как к этому месту прижимается горячий твердый стержень. Прошлой ночью Эван имел все шансы уложить ее в постель, если бы только попытался. Глупый, влюбленный мальчик. А к утру она пришла в себя. Именно поэтому она сама пошла к нему в комнату, хотела поговорить и убедиться, что он все понял правильно. Увидев в спальне пасынка дочь, Кэнди растерялась. Глория вела себя нервно, смущенно краснела и старалась не смотреть на нее. Сначала Кэнди даже испугалась, решив, что здесь произошло нечто ужасное и необратимое, но сразу одернула себя. Просто Глория была влюблена в Эвана и все глубже тонула в собственных фантазиях о их совместном будущем.

... бедная малышка! А разве ты сама не была такой же?

Во всем виновата проклятая видеокамера. Она бы не оказалось в такой двусмысленной ситуации, если бы не установила ее. Кто же мог предположить, что простое любопытство и уступка собственной тайной страсти перевернет все с ног на голову. Перевернет, как только она впервые увидит пасынка, онанирующего в ванной. Память... прошлое, переплелось с настоящим, и Кэнди позволила себе представить, как все могло повернуться, пойти по другому пути.

Сандра, в отличии от нее, была мудрой, и сильной. Она бы ни когда не потерпела подобного обращения от Джона, не смотря на всю его жестокость и силу. Она так старалась. Обучала Кэнди, готовила к материнству. Но Кэнди оказалась плохой ученицей. «Ты не по годам развитый маленький дьяволенок в юбке» — любила говорить Сандра с улыбкой. Однажды поразила ее фразой, которую после Кэнди слышала несколько раз от других: «Если бы я до сих пор верила в чудеса, я бы решила что отец твоего будущего ребенка Эван». Сказав это, Сандра обняла огромный живот сестры руками, погладила и добавила: «Он тот человек, кто ни когда не перестанет любить тебя»! Кто тогда мог предположить, что ее слова окажутся пророческими? А Кэнди глупо захихикала и пролепетала: «Это было бы здорово». В тот момент невозможное допущение матери Эвана казалось ей глупой, смешной и немного смущающей сказкой о которой больше ни кто ни когда не вспомнит, даже в шутку, а оказалось... Ели бы Кэнди могла представить себе тогда чем все обернется?

Она ни когда не препятствовала влюбленности маленького воспитанника. Искренне желала ему добра, растила и с радостью смотрела в будущее. «Скоро он станет достаточно взрослым и может тогда я... « — иногда думала она. Уже тогда она точно знала, в какого красавчика он превратится. Жаль, что не смогла предвидеть, чем все это обернётся.

«Двое погибли, один не пострадал в результате ночной аварии на шоссе» — гласил заголовок местной газеты, которая выпала из ее ослабевших пальцев, разделив жизнь на — до и после. Три человека, одна машина. Двое, Сандра и отец, те в ком она по-настоящему нуждалась, погибли. Джон, тот кого она ненавидела, выжил не получив ни царапины.

Кэнди скрестила руки на груди и зябко повела плечами. Она разбила сердце малыша Эвана одним словом: «Согласна». Согласилась на замужество, на кабальный договор, который ей подсунул Джон. Все это время мальчик страдал и ни когда не переставал любить ее. Она все замечала. Видела и страдала вместе с ним, находясь в еще более безнадежном положении. У него еще оставался выбор, а она была лишена даже такой малости. Кэнди видела себя висящей на уступе скалы над бездонной пропастью, а Джон был единственным, кто протягивал руку, что бы спасти.

Сейчас настало время выбирать снова. Выбирать без выбора. Кэнди была готова любить Эвана так как ему хотелось, а затем разбить его сердце, когда Джоне вернется из командировки. Или сделать это сразу не оттягивая мучительный финал. Но при этом лишить себя возможности почувствовать безбрежную любовь мальчика.

... мы едва не занялись любовью! Боже, какая я стерва! И остановил меня не стыд, не знание будущего, не беспокойство о том, что я сделаю малыша несчастным. Единственной причиной, по которой я передумала и ушла, было выражение его лица. Он был сбит с толку. Растерян, не смотря на похоть. Колебался, между тем чего хотел, и что должен был делать. Любовь или мораль? Как нелепо! Однако это помогло мне вспомнить, что я прежде всего мать. Я должна жертвовать удовольствием ради будущего. Должна поступать правильно! Ведь именно так действуют взрослые разумные дамы?

***

Не смотря на сказки, которые Дарлин рассказывала Джейсону, ей очень редко снились сны. Точнее она совсем не помнила их, открывая глаза. Но сегодня она ясно помнила, что ей снился Эван. Это злило и раздражало. Сон должен был быть кнопкой стирающей заботы и тревоги прошедшего дня. А каждый новый день воспринимался девушкой как новое начало. Без вчерашней боли, слез и трагедий. Именно эта особенность помогла ей выжить в непростом мире. И что теперь?

Если бы у Дарлин был один из тех детских воздушных шариков. Она бы запихала его себе в чрево и использовала насос, что бы надувать его пока не взорвется он или ее матка. К сожалению, у девушки не было ни насоса, ни воздушного шарика, поэтому пришлось найти что-то другое, что бы вернуть в жизнь гармонию. В голове Дарлин сформировалась абсолютно безумная идея. Сумасшедшая настолько, что от восторга захватило дух. Она могла бы удовлетворить ее, заставила забыть о Эване, но осуществить ее было очень не просто.

... мне понадобится помощь и немного удачи. — подумала она, чувствуя, как живот покидает необъяснимая тоска и истома.

***

Джейсон лениво ласкал пальцами ствол пениса, лелея утреннюю эрекцию, когда услышал пощелкивание собачки замка на двери. Мать всегда стучалась перед тем как войти, так что он не сомневался, что это Бекки. Он торопливо накрыл лежащий на животе член простыней и притворился спящим.

... что опять задумала эта безумная извращенка?

Матрас продавился под тяжестью тела сестры. Джейсон не шевелился. Бекки оседлала его бедра. Ее пальцы заскользили, обводя контур фаллоса, обвились вокруг основания и сжались. Волна прокатилась по бедрам и мошонке, устремившись в головку заставляя ее вспухнуть, выползая из-под крайней плоти. Джейсон приоткрыл правый глаз и увидел, что Бекки сдвинула простыню и приподняла член. Она переползла выше и накрыла его промежностью начав тереться о головку пухлыми половыми губами. Сизоватая вытянутая сфера заблестела от слизи. В животе мальчика защекотало, и в пенис хлынуло еще больше крови. Похожие на карамель соски сестры встопорщились, надуваясь, словно изнутри кто-то накачивал в них воздух.

— Бекки, ты не можешь заходить в мою комнату, когда тебе захочется и приставать ко мне. — произнес Джейсон обреченно, когда ему стали ясны намерения сестры.
— Ну вот, ты проснулся. — вздохнула девушка и сползла ниже, надавливая мокрой промежностью на сдвинутые бедра Джейсона.
— Сегодня суббота. Маме не нужно идти на работу.
— Ты все равно был возбужден. — кажется лицо Бекки ни когда не покидало восторженно-похотливое выражение. И я тоже возбуждена.

Она прижала тяжелый бугристый ствол к животу. Влажный жар, исходящий от ее промежности окутал мошонку. Пенис выглядел просто гигантским на фоне ее тела. Джейсон ни как не мог понять, как он помещается в ней. Бекки была просто уникальной в своем роде.

— Ты всегда возбуждена. Представь, что мама зайдет?
— Нет, не зайдет. — обе руки Бекки обхватили ствол начав его медленно дрочить, заставляя волну крови потянуться верх от корня к головке. Не шевелись. — прошептала она, отползая назад и наклонилась
— Что ты... начал он и замолк, возбужденно дыша.

Сестра обмакнула твердый сморщенный сосок в каплю преэякулянта, сползающую по головке. Пенис дернулся. Она ухватилась за него двумя кулаками и прижала к ложбине между маленьких грудей. Похожие на две точки ареолы начали расплываться, меняя форму, становясь похожи на два тупых наконечника арбалетного болта. Бекки сдавила левую грудь рукой и попыталась ввести кончик соска в отверстие мочеиспускательного канала.

— Ах, ты ж стерва! — не выдержав простонал он, видя как не меньше сантиметра плоти вошло внутрь, чувствуя шелковистое, теплое прикосновение к каналу изнутри. Ты больная! — он выпучил глаза, глядя как сестра пытается трахнуть его член грудью.
— О, да я знаю! — заворожённо пробормотала Бекки. Обалденное чувство, словно маленький рот сосет мою грудь.

Действия Бекки выглядели дико. Джейсон представить не мог, что с членом можно обращаться подобным образом. Однако ему не было больно, а она явно получала от процесса удовольствие, поэтому мальчик не стал ей препятствовать.

— Мммм, потрясающе! — Бекки неожиданно задрожала всем телом, яростно пытаясь запихнуть в отверстие ареолу целиком, и запрокинула голову оскалясь.
— Ты что кончила?
— Да, но этого мало. Я только разогрелась. — пьяно улыбнулась она, привстала и упала на него сверху укусив за плечо.

Джейсон невольно выгнулся ощущая прилив экстатической бурной щекотки в солнечном сплетении и грубо схватил сестру за ягодицы сдвигая ее так что бы пах оказался в центре над членом, а потом толкнул таз вверх втыкая головку в мясистый холм промежности. Бекки раздвинула ноги практически сев на горизонтальный шпагат.

— Только не торопись! Медленно! У меня там сегодня слишком чувствительно!

Оба разочаровано ахнули, когда пенис, согнувшись не смог продавить кольцо входа во влагалище и нырнул вверх, выскочив между раздвинутых ягодиц. Джейсон приподнял таз Бекки и снова попытался, медленно втискивая головку в невообразимо узкий проход. Он сгорбился, Бекки оттолкнулась от его плеч, усаживаясь на член и придушено всхлипнула.

— Ой... ммммааах... идет, еще немного... оооой... еще. Ооооо! Я снова кончаю!
— Сколько раз ты это делаешь? — поражённо спросил Джейсон, не забывая мелко двигать бедрами, чувствуя, что головка уже целиком вошла в канал влагалища.

Попка Бекки дергалась, вырываясь из его рук. Девушка агрессивно работала тазом, насаживаясь на член, как на огромный кол.

— Десять... может больше... я не считала, не знаю... ох, просто трахни меня! — захлебываясь воздухом, произнесла она.

Джейсону нравился процесс. Желание сходить в туалет сделало его член почти каменно твердым, что не всегда получалось с таким монстром, и он регулировал глубину погружения встречными толчками, реагируя на спорадические конвульсии попы сестры. Бекки сжала пальцы, вонзая ногти в плечи брата. Ее глаза стали совсем безумными, лицо маслянисто заблестело от пота, с нижней губы свесилась ниточка слюны. Кончики сосков вытянулись еще больше, напоминая сейчас выдвинутую из тюбика палочку помады. Она сгорбилась и опустилась на пенис всем весом тела, вогнав его почти на половину. Замерла, дрожа словно ее било током, издала звериное мычание и опять начала насаживаться и соскакивать. Это было слишком сладко. Глаза Джейсона тоже закатились, мошонка начала пульсировать, он сделал несколько коротких резких тычков пахом, а потом подтолкнул Бекки в попку. Член с громким влажным хлопком выскочил из развороченного влагалища и начал плевать спермой, окатывая липкой жижей промежность и лобок Бекки. Девушка потянулась назад, и начала размазывать слизистую вязкую массу по попке, заталкивая ее пальцами в трещину между ягодиц. Измазала семенем задний проход и попыталась втолкнуть в него сразу два пальца.

— О-ооо, да, мне нравится их чувствовать. Я почти созрела... почти... почти готова к тому, что бы ты трахнул меня в задницу, скотина! — хрипло простонала она.
— Ни за что! — Автоматически воскликнул мальчик, хотя понимал, что если она этого захочет, если обезумела настолько, он ни когда не будет сопротивляться. Боже. Я хочу в туалет и у меня слипаются глаза, хотя я только что проснулся.
— Я тоже! — Бекки растянула в блаженной улыбке припухшие искусанные губы и улеглась рядом положив ногу ему на пах, накрывая обмякший пенис бедром. Спасибо милый, это было очень сладко! Но я пришла к тебе поговорить кое о чем.
— Ну да, так я и поверил.
— Нет, я говорю правду. — возмутилась она. Просто... твой член отвлек меня.
— Как скажешь. Ну, что случилось? Дарлин приснился очередной «вещий» сон?
— Как ты догадался? — сестра подняла голову искренне удивившись... не важно. Она позвонила мне полчаса назад, и ей действительно приснился очередной сон, но мы поговорим о нем позже.
— Ты что ревнуешь? — хмыкнул Джейсон, самодовольно поглаживая сестру по взмокшей от пота спине.
— Нет. Во всяком случае не тебя. Я совсем не против делить тебя с ней, но я еще ни разу не была в загадочном доме мисс Стайл, а ты уже дважды туда наведывался. Я так давно хочу с ней познакомиться. А теперь еще и... неважно. Слушай, о чем я подумала...

Джейсон недоверчиво смотрел на сестру, качая головой, а она продолжала говорить, с жаром доказывая, что ее безумие было хорошей идеей. Джейсон не верил своим ушам. В Бекки точно поселился дьявол, она была одержима и сейчас коварно, и умело соблазняла его, склоняя к невозможному.

***

Эван решительно шагнул на половину родителей, повторяя про себя, то о чем думал последние два часа. Он не собирался отступать, больше не собирался. Дверь в спальню оказалась приоткрыта. Он распахнул ее не подумав постучать.

— Ма...

Кэнди стояла в изножье огромной королевской кровати и смотрела в его сторону так, словно ждала его. Эван захлопнул за собой дверь, отрезая путь к отступлению. В ушах мальчика гулко пульсировала кровь, сердце колотилось в ребра, мешая нормально дышать.

... Сейчас все изменится! Все будет по-другому! И уже ни когда не станет как прежде.

— Дорогой... — начала Кэнди, и в ее глазах возникло смятение, но он преодолел разделяющее их расстояние и заткнул ей рот губами.

Страсть окутала их наподобие непроницаемого полога. Она была столь мощной, что Эван на какое-то время перестал слышать и видеть. Это было сильнее чем то чувство, которое он ощутил, когда они целовались у ванной. В нем не было ничего человеческого. Настоящая звериная жажда и голые инстинкты. Кэнди прижалась к нему с такой силой, словно хотела расплющить. Он чувствовал, как ее горячее под халатом тело мелко дрожит.

... да, она хочет меня, так же как я хочу ее.

Эван захлебнулся ее слюной и начал тереться вставшим членом о живот и бедра женщины, напоминая молодого щенка, впервые ощутившего зов плоти, бессмысленно прижимающегося к колену хозяйки. Он хотел, что бы она знала, как он возбужден, как взволнован, как любит ее, что теперь он ни чего не боится и ко всему готов.

Кэнди с трудом отклеила припухшие губы от жадных подвижных губ пасынка. Она сама тяжело дышала, и стремительно заливалась краской. Не только лицо, но и шея, и уши.

— Эван мы не можем! — едва слышно произнесла она, с трудом сглатывая.
— Можем! — он с силой сжал ее плечи.

Она уперлась ладонями ему в живот. Эван подумал, что Кэнди сейчас начнет отталкивать его, но вместо этого пальцы зашевелились, развязывая узел веревки удерживающей спортивные брюки. Он рванул узкий поясок халата женщины. Поднял вверх руки и Кэнди содрала с него футболку. Эван потянулся губами к ее шее. Эмоции были настолько сильными, что он чуть не плакал. Сжимая пальцами напряженные мускулы, он сдвинул халат к предплечьям. Кэнди бессильно уронила руки и запрокинула голову, закрыв глаза. Халат упал к ее ногам. Она, на мгновение, застыла перед ним абсолютно голой! Эван посмотрел на тяжелые ядра грудей, о которых мечтал годами. А Кэнди встрепенулась, дергая таз мальчика из стороны в сторону, стащила с него брюки вместе с трусами. Пенис Эвана вывалился наружу, взлетел вверх, звонко ударив его по животу и часто задёргался, как шлагбаум между двумя телами. С кончика тут же свесилась и начала растягиваться вниз толстая нить смазки. Эван не чувствовал ни стыда не смущения, хотя Кэнди смотрела на его хозяйство с таким огнем в глазах, что в пояснице возникла дрожь. Как только он освободился от брюк и белья, она села на кровать взяла его за руки и потянула, заваливаясь навзничь. По ее лицу блуждала странная мечтательная улыбка. Эван потянулся за ней, не отрывая от лица мачехи взгляда, встал на колени, заполз на кровать между немедленно раздвинувшихся стройных длинных ног. Она обхватила его руками за шею и потянула вниз. Головка члена проехалась по густой подушке золотисто-рыжих волос, заставив их склеиться от непрерывно текущего преэякулянта. В мошонке Эвана возникла болезненная судорога, похоже, просто свело паховые мышцы, от непрерывного напряжения. Кэнди согнула в коленях ноги, поднимая их вверх, скользнула точеными икрами по бедрам пасынка. Ее промежность приподнялась, крупные, рельефные половые губы разошлись в стороны наподобие клина, между ними трепетал перевёрнутый игрек из длинного хоботка клитора и раскрытых малых губ. Без каких-либо мыслей и усилий, пульсирующий фаллос вонзился между складок влажной горячей плоти. Въехала внутрь, как нож в расплавленное масло. Головку охватило жидкое пламя. Эван застонал, сгорбился и задрожал. Пальцы Кэнди мгновенно впились в его ягодицы, не давая отстранится.

— Займись со мной любовью, — сладко выдохнула она.

Эван толкнул вперед бедра, посылая член в глубину с таким остервенением, словно ему на копчик давил много килограммовый груз. Послышалось явственное хлюпающее чавканье. Кэнди закусила губу и ее зрачки задергались, уползая под веки. Пальцы скрючились и двинулись по спине мальчика, оставляя на коже красные борозды. Эван выгнул спину, вгоняя член до упора, уперев лобок в лобок женщины. Кэнди запрокинула голову, на ее шее вздулись вены, запульсировали, в горле заклокотало. Из глаз поползли по щекам две слезинки. А Эван захлебнулся чувством восторга. Слезинки медленно стекли к вискам женщины и растаяли в рассыпавшихся по подушке волосах. Кэнди приподняла голову и блаженно улыбнулась.

— О-оооо, детка, наконец-то мы... аааааааахаа!

Эвану хотелось, что бы всепоглощающий восторг длился вечно. Он пытался действовать неспешно, растягивая наслаждение, глядя в ее пьяные глаза. Тело Кэнди пришло в движение. Канал влагалища цеплялся за член ребристыми стенками, когда он выскальзывал наружу и превращался в сплошное тугое кольцо, когда он скользил в глубину. Она контролировала темп и глубину, помогая партнеру, когда он сбивался на торопливые, кроличьи фрикции. Таз женщины практически не опускался на постель, непрерывно танцуя волшебный танец похоти.

Кроме мисс Тони у Эвана не было партнерш, которым он без страха мог кончить внутрь поэтому, когда щекотание между мошонкой и анусом достигло пика, мальчик хрипло замычал, расширив зрачки от страха. Он был готов вырвать пенис, но этого так не хотелось делать. Возникло необоримое желание взорваться внутри своей любовницы. Мачеха почувствовала его колебания. Она обвила ногами его талию, заставила погрузиться до упора и надавила пятками на ягодицы мешая выйти наружу. Эван застонал, захрюкал как животное и часто задергал бедрами, заталкивая член, во что-то упругое продавливающееся под нажимом головки. Кэнди вцепилась руками в его спину, приподнялась, хрипло часто дыша в ухо, и укусила за плечо, начав трястись и извиваться, дергаясь, как от удара, каждый раз, когда новая струя спермы била куда-то ей в живот. Их страсть не была слепой или безумной она была прекрасной. Эван был настолько счастлив, что забыл обо всем на свете.

***

Глория тренировалась на дальнем конце поля вместе с другими четырьмя девушками. Тренер монотонно бросал в их сторону мяч и партнерши отбивали его, а задачей Глории было ловить. Она сидела на корточках выставив вперед ловчую перчатку и старалась не думать, просто ловить, очень надеясь, что не прозевает очередной бросок и мяч не стукнет ей в лоб.

... зачем я рассказала Джейд?

Глория мучилась этим опросом всю тренировку, не осознавая что просто ревнует подругу к Эвану. Еще бы, ведь он натирал ей спину маслом, и она этим так гордилась. А еще она завидовала Джейд из-за того, что ей разрешали загорать обнаженной, подозревала что именно в таком виде красивая бесстыжая сучка была, когда Эван работал во дворе ее матери. Что он видел ее голой в тот день, когда намазывал маслом для загара. Она бы наверняка соблазнила Эвана, дала себя трахнуть, но этого точно не было, иначе Джейд трепала бы об этом на каждом углу! Глория не хотела ей ни чего рассказывать. Это получилось само собой. Ведь она давно любила Эвана, задолго до того как на него запала сучка-Джейд.

... Она просто не имела права! Эван принадлежит только мне!

Сейчас перед девушкой стояла непростая задача, потерять девственность до того, как отчим вернется из поездки. В мыслях Глория ни когда не называла его отцом только Джоном. Она до колик боялась его, боялась, что он сделает, если узнает, но теперь ей было все равно. Этот мерзавец посмел поднять на мать руку, напугал ее, грозил отправить их обратно в дом на колесах. Диана сказала, что уйдет из дома вместе с ними, но она не знала всего, что сказал Джон той ночью. «Я трахну тебя. Сделаю тебе ребенка. И ты будешь такой же, как твоя мать-шлюха»!

Он заслужил наказание и презрение. Отвратительный большой черный человек без души. Глория презирала его, считая неполноценным мужчиной. Именно поэтому мама обратила внимание на его сына, который совсем не был похож на негодяя отца. Глория всегда умела подмечать несообразности и нестыковки, умела, когда нужно притвориться спящей или глухой. Она слышала и видела достаточно, что бы понять, что Эван и мама... что между ними что-то может произойти. Может быть это и вызывало у нее такую же ревность как к Джейд, но мама заслуживала настоящей любви.

... я перетерплю это. Но если Джон узнает. Нам всем придется уйти.

Это была еще одна причина, по которой Глория люто завидовала Джейд. Ее мама нашла в себе силы, у нее хватило смелости, что бы бросить мужа и жить собственной жизнью, так как она хотела. Почему же мама так цепляется за этого урода!?

***

Когда член Эвана выскользнул из разморенного влагалища, мальчик, отдуваясь, лег рядом с мачехой, положив согнутую ногу ей на низ живота. По иронии судьбы, сейчас он лежал в том же положении, в котором утром с ним была Глория, но не осознавал этого. Он оглянулся на дверь, вспомнил, как ворвался сюда прошлой ночью, увидел прижавшуюся к стене мать, отца душившего ее. Это полностью оправдывало то, что он только что сделал. Нет. Эван совсем не стремился отомстить отцу таким изощренным способом, но его совесть получила абсолютную свободу от осознания, что отец не любит свою жену.

Кэнди молчала, но ее пальцы ласково скользящие вверх и вниз по руке пасынка, говорили больше чем слова. Эван прижал лицо к подушке и глубоко вдохнул. Запах волос мачехи навсегда врезался ему в память, ассоциируясь с моментом, когда он впервые занялся с ней любовью. Это было невероятно. Похоже на альтернативный финал мелодрамы о его жизни.

... если бы отец не сорвался, этого бы точно не произошло!

— Мне нужно в душ. — тихо произнесла Кэнди и села.

Эван промычал, что-то нечленораздельное с обожанием глядя на нее. Ее груди походили на два спелых идеально круглых арбуза, раздувающиеся по бокам от стройного тела. Они тяжело двигались и раскаивались при малейшем движении и при этом почти не провисали под собственной тяжестью.

— Ты... ты... ах... ты невероятная! — выдавил Эван.

Ему захотелось впиться губами в коричневый овал левого соска, а потом в горячий ровный треугольник паха.

— Спасибо. — она смущенно улыбнулась, как девочка и направилась к ванной.

Эван следил за ней глазами. То что он не мог сейчас видеть успешно дорисовывало воображение. Пышная выпуклая попка, казалась невероятно, невозможно крепкой. Она плавно покачивалась из стороны в сторону и ягодицы скользили друг о друга восхитительными аппетитными буграми. Кэнди обладала попкой, которая способна свести с ума любого, которая манит, заставляет бесстыдно пялиться на себя, совершенно теряя голову. И Кэнди двигалась, словно в полной мере осознавала это.

Подойдя к двери, она оглянулась через плечо, снова улыбнулась и исчезла в глубине ванной комнаты, оставив ее открытой. Эван взлетел с кровати и оказался внутри в тот момент, когда женщина наклонилась к крану душа. Попа в верхней части, которой был заметен треугольник не загорелой кожи в форме бикини, округлилась, расходясь в стороны. Глубокий каньон между ягодиц расширился, маня загадочной темнотой, едва обозначив контуры заднего прохода, промежность выставилась между плотных бедер, бело-розово-алая, мокрая, блестящая, с жемчужными каплями, повисшими на вывернувшихся лепестках малых губ. Она как будто раскрылась в готовности и ожидании. Эван шумно выдохнул и глупо разинул рот. Он не ожидал, что мачеха бреет промежность, оставляя на лобке аккуратный треугольник волос.

Широкая спина Эвана заслонила Кэнди от потока горячей воды бьющей из распылителя. Он повернул мачеху к себе спиной и начал разминать ее спину, взбивая душистый гель в обильную белую пену, наблюдая, как вздувающиеся невесомые пузыри и бахрома медленно сползают по коже вниз, и скапливаются на выпуклом крестце. Пришлось помочь им руками, размазывая скользкую жидкость по сферам ягодиц. Они тут же начали напрягаться, упруго выскальзывая из захвата. Мальчик провел рукой по глубокой впадине, и попка окаменела, стискивая пальцы в щели.

— Как же давно я хотела почувствовать, как ты прикасаешься ко мне везде. — промурлыкала Кэнди, глубоко вздыхая. У тебя волшебные руки. Нежные, чувственные, такие знающие. Я просто таю... знал бы ты, как это сводило меня с ума.

Ладони Эвана скользнули по ее ребрам, по животу, двинулись вверх. Груди казались просто огромными, они не умещались в ладонях даже на половину, но это не помешало Эвану попытаться охватить их. Он не удержался и сдавил двумя пальцами ареолу правого соска. В стену брызнула раздваивающаяся тонкая белая струйка.

Кэнди тихо застонала, развернув плечи, ткнувшись ягодицами в пах пасынка. Она переплела свои пальцы с его и потянула руку вниз, ниже, еще ниже. Ладонь пересекла аккуратно подстриженные волосы, обогнула выступ лобковой кости. Эван свел пальцы вместе, погрузив их в сочную плоть попытавшуюся охватить ладонь со всех сторон. В пятку ладони уперся твердый изогнутый стержень клитора, средний палец легко утонул во влагалище. По сравнению с другими девушками промежность Кэнди казалась огромной. Разве что у Дарлин, наверное, было похожее. Двух сантиметровый клитор снова ткнулся в ладонь и, почудилось, что завибрировал и приподнялся как маленький мужской пенис. Эвану захотелось его увидеть. Взять в рот. Пососать. Но он лишь энергично задвигал по упругой трубочке пальцами. Все тело женщины мгновенно напряглось.

— О господи! Да, да. Да, это так хорошо! Ах, так хорошо, малыш, так хорошо!

Кэнди прижала обе ладони к руке мальчика, не давая ему давить на клитор, и развернулась к нему лицом. Пальцы утонули в рыжеватых волосах на лобке, напряженный член прижался к пупку Кэнди. В фантазиях он представлял себе ее вульву именно так. Треугольник волос, гладко выбритые половые губы, разделенные глубокой траншеей на две идеальные доли. Кэнди посмотрела ему в глаза и снова развернулась. Она наклонилась вперед, упираясь в стену ладонями. Эван взялся за обалденные ягодицы двумя руками и сжал их вместе, пропустив между ними член. Набухшая от возбуждения мошонка прижалась к разрезу между половых губ, а пульсирующая головка выскочила сверху между ямочек у холма Венеры. Не раздумывая, Эван начал совершать фрикции. Кэнди изогнулась, выпячивая попку сильнее, и стала помогать, сгибая и разгибая колени. Мальчик снова был готов погрузиться в нее.

Чувствуя его состояние, женщина выпрямилась и на этот раз развернула пасынка к себе спиной. Ее грудь туго надавила ему в спину, руки сплелись на животе. Эван опустил голову, глядя как тонущие в пене пальцы тянуться к члену. Мыльная рука обхватила потемневший ствол посередине, вторая приподняла, и начала быстро перебирать мошонку. Кэнди заглянула через плечо Эвана и сделала первое дрочащее движение. Мальчик пискнул. Он опустил голову глядя на скользящие по пенису пальцы, млея от горячего отрывистого дыхания в ухо. Было так странно наблюдать, как сжатые в кулак пальцы скользят от корня до головки и обратно. Эван представить не мог, что мачеха умеет так ловко мастурбировать мальчикам. Оргазм приближался к нему несущимся без тормозов локомотивом, становясь неотвратимее каждый раз как кольцо из указательного и большого пальца стягивало крайнюю плоть с короны головки.

— Ох... охх-ох-ох! — Эван запыхтел, как паровоз, извиваясь, пытаясь куда-то деть руки, которые инстинктивно тянулись к паху.

Он думал, чье имя выкрикнет, когда кончит. Его ягодицы начали беспорядочно биться в живот матери, и она резко прекратила движение, выпустив покрытый пеной дергающийся пенис из захвата.

— Я хочу его! — отрывисто выдохнула она. Вставь его в меня. Хочу опять чувствовать тебя внутри.

Услышать подобное от матери было эпично! Она откинулась спиной на стену и приподняла одну ногу, согнув ее в бедре. Пальцы Эвана вцепились в левую ягодицу, дернули, оттягивая ее в сторону. Он провел рукой по промежности мачехи, убедившись где находится нужная лунка и толкнул низом живота, подсев под Кэнди. Член с легкостью проскочил через смазанное слизью кольцо, попав в гуттаперчевый охват пульсирующего канала, и тут же первая волна удовольствия заставила Эвана изогнуться дугой. На этот раз влагалище мачехи оказалось слишком тугим, что бы выдержать прилив сладости к голове. Стенки непрерывно сжимались, по ним катились настоящие волны, точно это был огромный кулак обхвативший пенис. Эван подхватил Кэнди под ногу, удерживая равновесие, поднял ее выше, заставив женщину наклонится вбок и сильнее опереться о стену рукой, и начал двигаться, практически подбрасывая тело Кэнди вверх при каждом толчке.

— Кончи в меня!» Кончи в меня! Кончи в меня! — как заклятие застонала она. Оооо, я снова хочу почувствовать этот взрыв. Ощутить, как что-то бьет мне прямо в матку!

Эван забился, задергался, проникая в тело любовницы мелкими тычками.

... Боже, я продержался не больше чем в первый раз!

— Оооо, Эван! Ни когда! Ни когда я себя так не чувствовала! Никто не заставлял меня чувствовать себя так хорошо! — выпалила Кэнди и начала его жадно целовать, чуть не откусив язык.

Эван жалобно замычал, выбрасывая в тело мачехи кипящую сперму, и обессиленно уперся в ее вздрагивающее в ответном оргазме тело. Он был полностью истощен...

Выключив воду, Кэнди выбралась из душевой кабины и заботливо вытерла тело пасынка огромным черным полотенцем. Он стоял, как сомнамбула, чувствуя как дрожат и подгибаются ноги.

— Как в моих фантазиях! — выдохнул мальчик. Ничего себе!
— И давно ты обо мне фантазируешь? — прищурилась она.
— Всегда.

Она улыбнулась и благодарно поцеловала его. Эван качнулся к ней, чувствуя, как в животе опять начинает свербеть желание.

... как же мы теперь сможем жить под одной крышей?

— Только не говори об этом своей сестре. Это разобьет ей сердце. — засмеялась Кэнди.
— Диане?
— Глории... и Диане тоже. Ни кому не говори.
— Я знаю. Не буду.
— Вот и славно. Похоже, мы немножко сошли с ума! Это ведь не повторится, правда!?

... повторится, хочу, что бы повторилось!

— Я понимаю. — ответил он.
— Тебе следует уйти. Диана может вернуться. Захвати с собой одежду и брось в корзину с грязным бельем. — она загадочно улыбнулась и отвела глаза.
— То есть теперь ты разрешаешь мне ходить по дому в одном полотенце? — саркастически усмехнулся Эван, и гордо вскинув голову, пошел прочь.
— Эван!

Он застыл на месте и обернулся. Кэнди, его мачеха стояла, положив руки на талию, развернув плечи, отведя назад локти. В этом положении ее груди выпятились вверх, бросая вызов законом тяготения. Она широко расставила ноги, и было заметно, как напряжены мышцы икр и бедер. Эвану захотелось упасть на колени и ползти обратно.

— Что?
— Я когда-нибудь рассказывала тебе о своей сестре?

Эван молчал, ему было нечего ответить. Он молча смотрел в потемневшие глаза мачехи, не совсем понимая почему она так переменилась за мгновение.

— Было бы лучше если бы ни чего этого не случилось. — сказала она. Во всяком случае, именно сейчас.
— Так получилось. — выдавил он пожимая плечами.
— Слишком не вовремя... Не знаю, как все пойдет дальше, так что не питай иллюзий на мой счет малыш!
— Я сохраню это в тайне.
— Спасибо Эван. Спасибо.

***

После ухода пасынка Кэнди еще долго оставалась голой. Она чувствовала себя шизофреничкой, меняя одну личность на другую с калейдоскопической быстротой. Лежала, бесстыдно разметавшись на краю кровати и беспрестанно онанировала, терзая свою измученную большим членом Эвана вульву, наслаждаясь непрекращающимся потоком оргазмов, которые доводили ее до помешательства. Снова и снова представляя, как скользят по ее мыльной коже пальцы Эвана, и как пульсирует, выстреливая сперму его член, зажатый со всех сторон влагалищем. Она навсегда запомнила, как красив он был в момент, когда ее пальцы ласкали твёрдую бугрящуюся плоть. Как вздулись вены, как вспыхнула головка, как развернулась и вспучилась, выворачиваясь по кромке точно капюшон готовой к броску кобры. Женщина погладила себя по животу, вспоминая, как фаллос расширился раздув канал, как ткнулась в шейку матки головка, с болью продавила и начала стрелять прямо в утробу. Ей казалось, что в животе до сих пор чувствуется тяжесть семени. Дело было не в том, что ни кто не занимался с ней любовью долгое время, а в том, что ни когда, ни кто не делал это с таким пылом. Эван перестал быть для нее маленьким мальчиком, воспитанником. Он превратился в самца, во взрослого мужчину, в любовника, в того кем ни когда не смог стать Джон.

Наркотическое опьянение после выброса гормонов счастья наконец схлынуло и в сознании женщины тут же пробудилась взрослая Кэнди. Она соскочила с кровати и нервно заходила из угла в угол, обнимая себя за плечи руками.

— Что я наделала? Что я наделала? Что я наделала? — раз за разом повторяла она.

... Я не справилась с собой. Не смогла. Не принесла свое либидо в жертву, отказавшись от низменных нужд. Неужели все годы воздержания ради дочери так истощили меня? С таким трудом построенная иллюзия семейного счастья разрушилась на глазах, и у меня не осталось козырей. Сможет ли любовь восхищение преклонение и звериная страсть Эвана стать залогом, который придаст мне сил жить дальше, или я своими руками открыла врата в ад?!

***

Диана почувствовала разочарование, вернувшись домой и не обнаружив машину Эвана. Потом получила от него текстовое сообщение и окончательно расстроилась. Даже разозлилась. Она засела в своей комнате, проклиная себя, Эвана и свои планы. Девушка уселась в своей комнате за стол, глядя в окно пустым взглядом.

... Кажется, каждый раз, когда я набираюсь решимости и планирую сделать это, брат исчезает. Это, что знак свыше? Может плюнуть на все планы и попытаться действовать спонтанно?

Ожидание, ожидания не несло в себе ни чего хорошего. В голову лезли дурацкие мысли. Закрадывались ненужные сомнения и иррациональный страх. Кажется, она предусмотрела все, даже отъезд отца в Китай и вот на тебе... Сейчас, чем больше она думала, тем сильнее сомневалась в своем решении и поневоле начала переосмысливать собственные переживания, и страхи.

... что, если на самом деле, я ни какая не лесбиянка? Я сделаю больно Ребекке, может даже на физическом уровне. Что если мои отношения с ней это обычный подростковый протест? Революция, вызванная ограничениями наложенными отцом.

Диана потерла пальцами веки. Она боялась, что это действительно так, что время подтвердит ее сегодняшние опасения и тогда стоило всерьез задуматься о том, как жить дальше?

... конечно, моя жизнь сложится намного проще, если я не настоящая лесбиянка. Но что же делать с чувствами, которые будит во мне Ребекка. Это сильнее и ярче всего, что я могу себе представить! Я любою ее всем сердцем и душой. А что до папочки? Плевать мне на его мнение, вот только дико страшно от того, что он может со мной сделать если узнает. Так стоит или нет пробовать это с мальчиком? А если это окажется еще круче чем с Реб? Или наоборот, разочарует? Ффуф... думать об этом такой же отстой, как зубрить физику — ничего не понятно, но отвечать придется. В конце концов я расстанусь с девственностью, а это тоже плюс в некотором роде.

Больше всего она переживала за Эвана. Она любила его так же сильно, как он ее, но в конце концов им придется смирится с реальностью. Как бы сильны не были их чувства, как бы ей потенциально не понравился секс с ним, как бы она не хотела брата, все это не могло длиться вечно. Их отношения ни когда не станут легальными. Проще объявить себя лесбиянкой и жить с Ребеккой, чем признаться в омерзительной, по мнению общества, инцестуозной страсти. Это в конце концов просто незаконно. И будущего у таких отношений не будет ни когда!

... Мы не сможем держаться на публике за руки, целоваться, ходить на свидания, не сможем официально узаконить отношения и тем более завести детей. Конечно, пока я этого не планирую, но в будущем хотела бы родить мальчика и девочку.

Диана потратила достаточно времени на составление планов А, Б, С, Д и давно поняла, что они станут одноразовой акцией. Без продолжения! Если брат этого не понимает, для него это может стать проблемой, настоящей болезненной проблемой.

... у меня есть Ребекка, а кто есть у него? Что если я разобью ему сердце?!

Дверь распахнулась, отвлекая девушку из тягостных дум. Она развернулась вместе со стулом ожидая увидеть несносную Глорию, но на ее месте возникла... женщина, только внешне напоминающая младшую сестру. На матери были выгоревшие джинсы с рваными коленями и обтягивающая белая футболка, из-за которой ее грудь была похожа на две приплюснутые летающие тарелки. И изменения коснулись не только одежды. Диана мысленно охнула, только сейчас осознав то о чем ей так долго талдычил Эван.

— Что с тобой случилось? — спросила она, прежде чем осознала неуместность вопроса.
— Лучше спроси, что не так с этой комнатой!? — огляделась Кэнди и строго сдвинула брови. Ты можешь хотя бы нижнее белье убирать с глаз. Сюда же постоянно заходит Эван!
— Прости мам. Ну ты же знаешь... летние каникулы, общий расслабон и лень — растеряно сказала Диана, невольно краснея.
— Лето не повод жить как свинья!
— Хрю-хрю, — нервно хихикнула девушка. Я уберу. Обещаю, что все уберу позже. Но ты? Ты выглядишь... чудесно! Это так на тебя не похоже.
— Я откапала в шкафу старые джинсы, хожу почти без макияжа, и тебе кажется, что я хорошо выгляжу? — невольно прыснула Кэнди и уселась на кровать падчерицы. Спасибо за комплимент. Похоже, мне пора перестать следить за собой, что бы не отставать от тебя.

... почти без макияжа? Да она же светится изнутри, как влюбленная девочка, вот почему мне показалось, что она так необычайно красива!

— Не смеши меня мама. Ты можешь одеть мешок из-под картошки и измазать глиной волосы, но это тебе не поможет. Ты все равно будешь выглядеть слишком ярко и... э-э, горячо! Папа тебя точно не заслуживает. Чем ты занималась сегодня?
— Спасибо милая. — Кэнди улыбнулась, явно успокаиваясь, вспышка гнева, которую она пережила, увидев бардак, рассосалась и исчезла, как вода в сухом песке. Как всегда готовила и убиралась. А вечером у меня очень важное дело. Я могу вернуться достаточно поздно и переживаю, что ты останешься дома совсем одна.
— А где Глория?
— У Джейд.
— Эван рано или поздно приедет.
— Нет. Сегодня он заночует у Джейсона. В общем-то, я могу отменить встречу и перенести ее на другой день.
— Нет. Ни в коем случае! Ты и так редко выходишь на люди! Я вернусь к Ребекке. Она похоже обиделась из-за того, что я ушла. А куда ты собираешься? В клуб?
— Не смеши меня! — захохотала Кэнди. Где я и где клубы. Буду заниматься скучными организационными вопросами, связанными с нашей софт больной командой. У нас нечто вроде круглого стола с мамочками-софтбола, точнее, с Тоней. — сказала женщина. А что родители Ребекки? Они еще не устали от тебя?
— С такой дочерью, как Ребекка они рады видеть меня постоянно. Им кажется, что я оказываю на нее благотворное влияние. — Диана засмеялась, вспомнив, что маленькая гимнастка вытворяла с ней чуть ли не на глазах своей матери.
— Хорошо. Но сначала все же позвони ей и убедись, что она тебя ждет.
— Ты меня подбросишь?
— Конечно. Мы можем заехать по пути в пиццерию. Спроси у Ребекки, какую она хочет?
— Нам нравятся одни и те же вещи. — отозвалась Диана и подумала, заметила ли мать похотливую улыбку невольно наползшую на ее лицо.
— И поему я не удивлена! — подняла глаза к потолку Кэнди.

Диана проводила мачеху взглядом, все еще находясь под впечатлением от изменившегося имиджа Кэнди. Она даже двигаться стала иначе.

... Нет. Неудивительно, что Эван постоянно тайком пялится на ее попу! — подумала девушка и устыдилась собственной мысли. Я, что завидую телу собственной мачехи? Или... ревную из-за дурацкой мысли, которая пролезла в мою больную голову. Нет, должно быть другое объяснение, ни как не связанное с братом.

***

Сестры-софтбола прибыли в дом Джейд в полном составе. Для начала девочки уговорили по большой миске мороженого «Bluеbеll s Turtlе Trаcks», а после по очереди сходили в душ. Расположившись в спальне Джейд, они начали готовиться к приему солнечных ванн. Самый смелый купальник Глории казался консервативным закрытом трико по сравнению с яркими тряпочками, прикрывавшими прелести Джейд и Алекс. Она хотела примерить одни из джинсовых шорт Джейд, но тут, отчего то заартачилась мисс Тоня и Глории пришлось довольствоваться тем что на ней было. Она как могла высоко закатала свои серые шорты, запихала их в щель между ягодиц и приспустила ниже уровня талии. Джейд и Алекс со смехом и штуками соорудили для нее верхнюю часть бикини, связав вместе две банданы. Глория обернула ими груди, завязав на спине узлом. Это было невероятно весело и смешно.

Девушки расположились на заднем дворе в ожидании, когда мама Джейд уедет с мамой Глории. Неожиданное желание матери куда-то выбраться во второй половине дня сильно удивило Глорию, но она не подала вида, слишком сильно взволнованная и взбудораженная после необычно начавшегося утра. Она почти соблазнила Эвана. Кончила от того, что терлась голой промежностью о его член. Была готова сделать это, рассчитывая что брат увлечется ее судорогами и ей удастся насадиться на пенис. Она даже почувствовала тупое болезненное давление толстой шишки на отверстие влагалища, но не решилась сделать решающий шаг. Она хотела, очень хотела этого, но что-то останавливало словно незримый барьер. Наверное, ожидание боли. Глория не терпела боли, ненавидела боль, боялась боли и очень надеялась, что Эван поможет преодолеть этот страх.

Алекс и Джейд старательно натирали друг друга маслом, но совсем не ради загара. Девушки совершали ритуал, готовились к тому, что случится позже. Глория тоже с нетерпением ждала этого. Хотя не собиралась принимать участие в «особых» играх подружек. Ей нравилось смотреть на них, а еще она трепетала при мысли о новой игрушке мисс Тони. Хотя при мысли он ней в животе скручивался ком страха. Технически она не солгала Джейд, не подтвердив и не опровергнув ее предположение, но если подруга поймет, что она соврала в главном, это будет дико унизительно. Так что Глория усилено думала о том, как избежать контакта с новым фалоимитатором, который Джейд стащила у матери.

***

Как только Диана водрузила еще горячую коробку с пиццей на кухонный стол, Ребекка порывисто обняла ее, заглядывая в глаза.

— Ты расстроена?
— Нет — в наигранном удивлении приподняла брови Диана.
— Что совсем? И не разочарована?
— Ты, что не рада, что я вернулась?
— Зачем ты спрашиваешь глупости, тем более ты вернулась не одна, а с пиццей! Просто ты явно к чему-то готовилась, поэтому я решила, что твоя хмурая физиономия напрямую связана с этим. Ты снова мучаешь себя самоанализом?
— Я ни когда не перестаю думать о будущем и о том, что имеет для меня значение. Или о том, что важно для меня. В общем, не обращай внимания, я в порядке. — Диана выдвинула стул и уселась на него, поставив на край левую пятку. Я просто не ожидала, что он останется на ночь у Джейсона. Блин, Реб это настоящий облом!

Ребекка спихнула ее ногу на пол, оседлала колени и разделив ее волосы на два пучка сжала их руками, как вожжи.

— Не заморачивайся!
— Спасибо. — выдавила улыбку Диана. Слушай, а ты не заметила странностей в моей маме?
— Нет, кажется. — пожала плечами Ребекка. Но я видела ее издалека и не приглядывалась. А в чем дело?
— Она впервые оделась... ну прямо как ты.
— Вау, в таком случае она выглядит чрезвычайно сексуально.
— Ты часто шутишь о моей маме, дразнишь меня, а если серьезно? Ты всерьез присматривалась к ней? Представляла? Фантазировала? Ты могла бы на нее запасть?!
— А ты? Ты могла бы запасть на Дарлин... когда видела ее голой в душе?
— Слушай, я серьезно. Меня это на самом деле беспокоит.
— Ты ревнуешь? — надула губы Ребекка. Из-за того, что я думаю, что твоя мама очень соблазнительная штучка?

Диана улыбнулась, покачав головой, и ткнулась лбом в плечо подруги, сообразив, что они ведут себя сейчас как настоящая пара.

— Невероятно. Один поцелуй, который сначала напугал нас до смерти, а потом... фух! И мы ведем себя так, словно мы почти женаты и встречаемся не один год.
— Вот только не надо. Я совсем не испугалась. Я всегда надеялась, что это произойдет. Ну, может раньше я и пыталась внимательнее присмотреться к другим девушкам, хотела соскочить с наркотика по имени Диана, которая не обращала на меня внимания.
— Господи, как же я ненавижу то что мы зря потратили столько времени. — выпалила Диана и начала покрывать горящее лицо подруги поцелуями.

С каждой секундой она чувствовала себя лучше, обретая уверенность.

— Ммм... я тоже. — прошептала Ребекка облизывая ее губы. И все же, что не так с твоей мамой?
— Она очень необычно оделась, а еще светилась изнутри.
— Светилась, как будто загорала или с кем-то трахалась?
— Пошлячка. Но это невозможно! Просто невозможно!
— Она куда-то собирается пойти сегодня вечером? Она же у тебя домосед.
— Кажется хочет потусоваться с мисс Тоней. — пожала плечами Диана.
— А ты не думала... — у Ребекки вспыхнули глаза.
— Что? Что-о? Нет!!! Этого не может быть!
— Господи Ди, ты только представь себе их вместе. — Ребекка даже начала подпрыгивать на коленях подруги от охватившего ее волнения. Бля**, это было бы так круто!
— Этого не может быть! — Диана замотала головой, не позволяя разуму допустить даже мысль об этом. Не может быть! Она же мама подруги Глории!
— И что? — закатила глаза гимнастка. Динь-динь, мама Кимми!

Диана не понимала, что чувствует. То ли облегчение, то ли отвращение или разочарование. Однако, показавшаяся по началу безумной идея Ребекки уже укоренилась в голове и вполне укладывалась в странное поведение матери. Более того, теперь она казалась захватывающей и будоражащей.

... если Кэнди тоже увлекается женщинами? Боже, каким это будет облегчением для моей совести.

— У тебя по-настоящему извращенный ум! — сказала она наконец с широкой улыбкой. Давай-ка поедим, пока пицца окончательно не остыла.
— А потом я отведу тебя в комнату родителей и сделаю то, что ты запомнишь на всю жизнь. — сказала Ребекка и сильно сдавила груди подруги пальцами. В хорошем смысле разумеется.

***

Кэнди не заметила, как пролетело несколько часов. Она и Салли говорили. До обеда, во время обеда, после обеда. Пили вино и она, перенервничав, выпила много больше чем обычно. Сестры стремительно и жадно заполняли пробелы в знаниях друг о друге. Салли ни когда не была за мужем, у нее не было постоянного мужчины, хотя по ее словам они играли в ее жизни заметную роль. Она много переезжала. Провела несколько лет в Лос-Анжелесе, затем перебралась в Даллас и уже после этого вернулась домой. Кэнди ужасно хотелось знать, что означает фраза: «делала то се», но она не стала давить на сестру. Теперь у них будет много времени, что бы она узнала, чем именно занималась Салли. Но, похоже, это был удачный бизнес, так как выглядела сестра счастливой и довольной своим теперешним положением.

— Пойдем в дом пока эти ненасытные гады не выпили всю твою кровь. — усмехнулась Салли, когда Кэнди звонко шлепнула ладонью по щеке, прихлопнув комара. Ты слишком сладкая, и они сходят с ума от жажды.

На улице давно стемнело и Кэнди нравилось сидеть у бассейна, подсвеченного голубым и желтым, но Салли была права и женщина последовала за ней в гостиную. Она уселась на кожаный диван, наблюдая как сестра наливает очередной бокал вина.

— Ты пытаешься меня споить?
— А ты этого хочешь?

***

Остаток дня Эван провел, гуляя по городу, упиваясь своим успехом, планируя, что станет делать дальше. В голове роились идеи одна слаще другой. Целых десять идей! Потом он забрал Джейсона и поехал на трек...

Гонка закончилась и ему захотелось побыть одному хотя бы несколько минут, поэтому он улизнул, оставив на произвол судьбы Джейсона, Билли Джо и Кей-Кей, сказав, что ему необходимо поработать с командой Дейла. Джейсон незаметно показал ему кулак и сделал страшные глаза, но Эвану было все равно.

... пусть выкручивается сам как хочет.

Он миновал зону боксов и устроился внутри трейлера Синди, что бы хорошенько подумать. Когда он познакомился со Стейси, события развивались плавно и поступательно. Прошло почти полгода с момента их знакомства и только тогда Эван начал воспринимать ее как «свою девушку». 6 месяцев до момента, как он погрузил в нее член, решив, что влюблен. Они занимались сексом год, и за это время у него ни разу не возникла мысль: «не думаю, что стоит делать это сегодня». Если бы она не переехала с родителями на другой конец страны, они скорее всего так и были бы вместе, и все так же нетерпеливо и жадно любили друг друга при любом удобном случае.

... Так почему менее чем через 6 часов после того, как я овладел мечтой, я не могу избавится от навязчивой мысли: «будет лучше если мы больше ни когда не будем заниматься с мамой сексом»?

Сколько Эван помнил себя, столько он был влюблен в Кэнди. Последние шесть лет влюбленность переросла в страсть, в постоянную борьбу с собственной плотью, в притворство, что у него нет неуместных мыслей и желаний на ее счет. Сегодня сбылась его мечта. Они занимались любовью, признались друг другу. Это звучало как победа в «NАSCАR» и подписание контракта с «Hеndrick Mоtоrspоrts», не меньше, а он ощущал себя так, точно повредил машину Дейла и боится, узнает ли отец и что с ним теперь сделает.

... Ублюдок разрушил то, что должно было стать лучшим моментом в моей жизни даже сидя на другом конце света!

— Что-то не так?!

Эван вздрогнул и поднял глаза от налета из красного песка на металлическом полу. В дверях стояла Синди.

— А-а, ничего.
— Ты же знаешь, как я чувствую ложь!
— Нет, все действительно нормально. Просто размышляю о гонке. Нервничаю и все.
— Ты хочешь убедить меня, что оставил приятеля с оторвой билетёршей и улизнул сюда, просто подумать? — Синди естественным жестом завела руку за спину под футболку, что-то сделала и достала ее обратно вместе с темно-красным бюстгальтером.
— Господи! — снова вздрогнул Эван, заметив, как сквозь ткань немедленно проступили темные пятна острых сосков, еще более заметные на белом.

... вот как будут выглядеть груди Дианы через пару лет.

— О, если ты способен удивляться и испытывать волнение, видя как кузина снимает перед тобой бюстгальтер, еще не все потеряно, и я думаю...
— Я совсем не взволнован! — возмутился Эван, про себя считая, что двоюродная сестра может возбудить даже мертвого, не то что родственника. Просто удивился, как ты это сделала не снимая футболки.
— Ты предпочел бы увидеть как я делаю это без футболки? — хмыкнула Синди и начала приподнимать нижний край, оголив загорелый живот.
— Эй-эй, — Эван невольно поднялся на ноги. Это что за представление? Ты зачем меня провоцируешь?
— Потому что ты врешь и не хочешь говорить, что у тебя на уме! — усмехнулась она.
— Ты и Ди, просто ведьмы. Всегда ведете себя так словно, точно знаете о чем я думаю.
— У нас с Дианой много общего, гораздо больше чем ты думаешь, но в твоем случае все очень просто. Тебя выдает лицо. Я читаю его, как раскрытую книгу. И всегда могу понять в каком ты настроении.
— Она говорит тоже самое. Дейл смог выиграть гонку, стартовав с пятнадцатого места!
— И теперь ты думаешь, что должен сделать тоже самое?. — Синди расстегнула шорты, сняла их аккуратно сложила и выпрямилась, стоя перед двоюродным братом в таких же красных как бюстгальтер, достаточно пикантных трусиках.

... да какого черта, что я стесняюсь как маленький!

Эван переборол естественный стыд и решительно посмотрел на сестру. Фигура кузины практически в один в один повторяла очертания тела Дианы. Была дьявольски красива и чертовски соблазнительна.

— Нет, я не думаю, что смогу победить, но хочу выступить достойно. Я должен это сделать, что бы у Дейла и дальше была возможность оплачивать бензин и запчасти. — он замолчал, подумав что сейчас ему не хватает Дианы.

Синди одела на ноги гоночный комбинезон, оставив верхнюю часть болтаться вокруг талии так что стала выглядеть как очищенный до половины красный банан. Она шагнула к мальчику и по-мужски сжала пальцами плечо.

— Эван! Единственное с чем ты должен состязаться, с чем постоянно должен сравнивать себя — это твой потенциал. Ни со мной, ни с Дейлом, ни с Бешеным Псом, ни с кем другим, только с собственным талантом. Ты просто должен выкладываться на каждой гонке. Это все чего от тебя ждет Дейл. А дальше, все получится само собой, ты слишком хорош!
— Все девушки говорят так, что бы подбодрить?
— Угумм... наверняка. — ответила сестра просовывая руки в рукава костюма.
— Потенциал это хорошо. Главное звучит грозно. Эх... хорошо, я постараюсь.
— На само деле я вычитала это в одной умной книге, так что не слишком задирай нос.
— И всё-таки я под впечатлением. — хмыкнул он. А почему ты... э-эм... почему не...
— Разделась до белья под костюм?
— Да.
— Иногда, когда я нервничаю во время важной гонки, невольно хочется отвлечься. Но сделать это практически невозможно, зная, что если случится авария и пара-медики снимут костюм, они увидят тебя в белье.
— Ну, сегодня не такая уж важная гонка.
— Сегодня, я хотела вывести из ступора тебя!
— Блин, ты невероятная. Пойду, разыщу Джейсона. Удачи.

***

Эван не особо старался найти приятеля. Он знал, о чем пойдет речь. Джейсон опять начнет нудить о Билли Джо и о том, как сильно хотел ее трахнуть. Эван чувствовал вину. Он не выполнил свою задачу, не увел Кей-Кей, дав лучшему другу побыть с подружкой наедине.

..уж лучше бы Джейсон осознал, что Би Джей копия Бекки и трахнул бы свою младшую сестру! И что, черт возьми, означает две «К» в имени биллетерши? Сумасшедшая (crаzy)? Распутная (cоck-hungry)? Или чокнутая (cоntrоl-frеаk)? Все три эпитета ей идеально подходят так что она может называть себя — «Три Кей».

Эван засмеялся над дурацкой мыслью и сосредоточился на серьезном. Хоть Синди и пыталась отвлечь его, ведя себя явно нескромно этого не произошло. Вид кузины в трусиках только напомнил о Диане. Захотелось, что бы она сейчас оказалась рядом. Сестра была единственным человеком, который его понимал. Она могла помочь разобраться в себе, хотя говорить ей о Кэнди Эван ни как не мог. Диана может и не станет ревновать, но точно его не поймет. И о драке с отцом говорить не хотелось.

... если она узнает про меня и Кэнди — Боже! Она точно сосредоточится на отвратительности самого факта. Я трахнул собственную мать!!! Что может быть непристойнее? К тому же поставил ее в крайне неловкую и опасную ситуацию.

Эван достал из кармана телефон, подумал набрать: «Ди, как бы я хотел, что бы ты была со мной. Я скучаю по тебе». Но это слишком походило на сообщение любимой девушке, а не сестре. Поэтому он напечатал и отправил: «Ди, Синди сказала, что тебе стоило приехать сегодня на гонки. Она соскучилась».

Прошло буквально пара минут и телефон завибрировал, сообщая что пришел ответный текст. Эван улыбнулся и провел пальцем по экрану.

«Диана тоже по тебе скучала, но я помогла ей забыться. Не рассказывай Синди, но она кончала, кончала и кончала! Хо-хо-хо!»

От пяток до макушки Эвана пробежала нервная дрожь и кожа мгновенно покрылась мурашками, когда он открыл прикрепленную к сообщению фотографию. Диана лежала на большом плюшевом матрасе. Он не узнал кровать. На белой подушке, в которую уткнулся ее затылок, рассыпался черный беспорядок распущенных волос. Она была обнажена, если не считать сбившейся ленты шелковой простыни пересекающей промежность живот и груди. Длинные, кажущиеся черными от загара ноги сестры, широко раскинулись, вызывая в груди Эвана агрессивное сердцебиение.

Он сохранил снимок и удалил сообщение. Диана выглядела абсолютно счастливой и довольной. От этого стало меньше чувство вины наличие, которого Эван даже не подозревал, но в груди защемило. Волна эмоций — грусть, опустошение и злость атаковали его вместе. Похоже, именно так выглядела зависть и ревность!