Глава 20(Материнский инстинкт)

Эван, в очередной раз взглянул на текст, высвеченный на дисплее телефона: «Уехала в аэропорт. Займись любой работой по дому. Все будет хорошо. Люблю тебя». Электронное сообщение без смайлов лишено эмоций и часто воспринимается неверно. Эван попытался представить, как Кэнди набирала его.

... неужели отец стоял над ней, заставляя набирать сухие строчки? Нет.

Гораздо ярче представлялось, как она прячется в ванной и плачет пока пальцы бегают по виртуальной клавиатуре. Она боялась, что отец может прочесть послание и поэтому ей пришлось сделать его таким нейтральным.

... как мы будем жить, пока отец находится в Китае? Может она хочет продолжить попытки убедить его, когда он вернется?

Он был свидетелем прошлой попытки и не собирался позволять подобному повториться. Скула немного припухла и до сих пор тупо ныла, но он старался этого не замечать. Гораздо сильнее терзала уязвленная гордость, которая ранила, как сломанная рука, которая могла бы положить конец его гоночной карьере еще до ее начала. Тоска и злость боролись в мальчике. Было очень обидно, что он так легко пропустил удар. Даже не попытался уклониться.

... может это от того, что меня поразил вид голых грудей мачехи, или я просто не ожидал, что отец меня ударит!? Конечно же, второе.

Эван знал, что рано или поздно придется рассказать Диане, но не теперь. Слишком ярким было унижение и боль. Ехать к мисс Стайл было слишком рано, но он улизнул из дома сразу, как только уехали родители и бездумно ездил по городу, вертя ситуации так и эдак, путаясь в паутине допущений, что было бы, если бы... каждый раз исход был все более благоприятным для него. Он яростно сопротивлялся, давал отцу достойный отпор словами и кулаками, затем как герой на белом коне отдавал Кэнди свою футболку, что бы она могла прикрыться, вытирал ей слезы, обнимал, и она благодарно целовала его, пока отец валялся у их ног без сознания на полу.

***

Эван подъехал к особняку мисс Стайл без помпы, просто запарковав автомобиль у гаража. Он не видел смысла ломиться в дом, сообщая о своем приезде, она сама должна была помнить о том, что приедет работник убирать бассейн. Ему вообще хотелось, как можно меньше попадаться на глаза знакомым, пока не исчезнет припухлость на скуле, а лучше вообще исчезнуть на пару дней. Ну не хотел он, что бы Диана или Глория, и тем более Кэнди видели отметину слабости на его лице. Более того, он страшился увидеть отвратительные отметины на шее мачехи.

... неужели отец и ее мог ударить? Это же немыслимо!

Он гнал эту мысль, но поневоле, то и дело представлял Кэнди в больших солнцезащитных очках и шелковом шарфе прикрывающем шею.

Обойдя гараж, он отомкнул дверь сарая, пристроенного к нему решив сначала заняться газоном. Это давало возможность заиметь разумное объяснение синяку на лице, объяснив его неловкостью, темнотой, косяком двери, граблями на полу, да чем угодно. К сожалению ни один синяк не проявлялся мгновенно, но для сестер, когда он вернется домой, объяснение будет вполне логичным и правдоподобным, а мисс Стайл, если они пересекутся, он мог соврать что-то другое. Во-вторых, если во время стрижки газона он слишком пропотеет, будет возможность как бы случайно упасть в бассейн во время его чистки. Прежде чем он открыл дверь сарая, до слуха донёсся характерный всплеск. Кто то плавал в бассейне и это породило в мозгу мальчика идею, как можно легально оправдать появление следов на лице., заполучив при этом невольного свидетеля.

... Мисс Стайл должна помнить, что я приеду сегодня. Возможно, хочет, что бы я полюбовался на нее в купальном костюме? А может если она такая же распутная как мисс Тоня, она будет у бассейна голой!

Оставив сарай, он двинулся вдоль гаража, обходя дом по узкой гравийной дорожке. Эван поневоле замедлил шаг, подстраивая его под всплески воды. В какой-то момент они прекратились, а потом раздался сильный шум сопровождаемый звуком разлетающихся брызг. Эван даже остановился. Представив, как женщина красиво изогнувшись по диагонали входит в воду, исчезает под ней, проплыв до бортика, отталкивается от него ногами и скользит как торпеда под поверхностью. Мальчик поднялся по травяному склону, достигнув зеленого забора с хромированными поперечными перекладинами в стиле «Cоsmоpоlitаn». Ограждение было совсем низким сделанным специально, что бы не допускать в зону бассейна детей (хотя откуда здесь дети) Эван занес над перекладиной правую ногу ухватился за нее и сильно оттолкнулся другой ногой. Его тело взмыло вверх переворачиваясь в воздухе, кроссовки больно ударили о бетон. Все что он мог видеть в этом положении это взмахивающие руки и бурление воды в том месте, где двигались ноги пловца.

Ошеломленный собственным акробатическим этюдом он на мгновение полуприсел окинув взглядом огромный внутренний двор, пересек трехметровую террасу и, поднявшись по ступеням, оказался перед бассейном. В нем полевала не мисс Стайл. Сначала ему показалось, что он видит галлюцинацию. Мозг отказывался сопоставлять хозяйку аппетитной задницы мелькающей в воде с окружающей обстановкой. Пожалуй, он удивился бы меньше, увидев в бассейне голого инопланетянина. Да кого угодно! Но не Дарлин. Это было все равно, что увидеть миссис Хендерсон, старейшую работницу кафетерия в магазине «Wаlmаrt» без ее рабочей униформы. Он бы точно знал, что видел эту женщину, но не смог бы ее узнать.

Спортивное красивое тело мощно разрезало небесно-голубую водную гладь, активируя синапсы удовольствия в мозгу Эвана, но шлепающий то справа, то слева от спины мокрый хвост огненно-рыжих волос ставил его в тупик. Один круг, два круга, два с половиной мозг Эвана ни как не хотел смириться с реальностью.

... какого хрена она тут делает!?

Дарлин перестала мерно взмахивать руками и перевернулась в воде на спину. Ее груди на мгновение всплыли над водой, а потом рыжая бестия полностью погрузилась. На ней был закрытый купальник бледного телесного оттенка, отчего Эван сначала решил, что девушка голая. Он сглотнул, когда она взметнулась над водой в веере брызг и поплыла к бортику, по-лягушачьи толкаясь ногами. Эван стоял, застыв как статуя, не издавая ни звука.

Вода выплеснулась на бортик бассейна, девичьи пальцы обхватили хромированный поручень лестницы. Эван глубоко вздохнул, глядя на возникающую из воды девушку, как на приведение. Она запрокинула голову и закрыла глаза. Вода стекала по купальнику и молочно-белой коже тонкими завораживающими струйками. Намокшая ткань растянулась под весом грудей и сквозь нее проступили темно-красные кольца ареол. В центре таинственных пятен торчали вздутые как шляпки гвоздей кончики сосков. Дарлин полностью выбралась из воды, положила пальцы на переносицу и сжала ладонями лицо. Эван посмотрел на манящее более темное, чем тело пятно на купальнике между бедер девушки. Тонкие полоски материала, обвивавшие закругленные выступы бедренных костей практически сливались с телом, V-образным клином прорезавшим пах. Нижняя часть купальника выглядела слишком узкой, что бы прикрывать волосы на лобке, если они у нее были.

Эван успел заметить, как удивленно расширились глаза девушки, а затем ее лицо приобрело обычное отрешенное, безразличное выражение. Она однозначно не ожидала его увидеть. Не говоря ни слова Дарлин просунула большие пальцы под купальник в паху расправляя ткань, сделала тоже самое сзади на попе и попыталась подтянуть узкие ромбы на грудях, что впрочем было бесполезно, плоть выдавилась наружу слишком откровенно, едва она убрала руки. Если раньше груди были чересчур оголены сверху, то теперь, то же самое происходило с боков. Эван представил, как ее бицепсы прижмутся к белым объемистым волдырям, когда она опустит руки. Соски девушки стали еще заметнее и, кажется, начали расправляться, отходя от перепада температур, увеличиваясь в размере.

— Привет Эван. — по ее тону можно было догадаться, что она скорее раздражена его присутствием.

Он промычал в ответ нечто неразборчивое, но она не слушала, развернулась, и медленно пошла к дому. Веревки купальника, врезавшиеся в спину, создавали впечатление, что она опутана тонкой паутиной с пикантными бантиками на талии. Эвану дико захотелось дернуть за края тесемок и увидеть, как налитые груди девушки вываливаются наружу.

Нижняя часть купальника походила на заплатку, на кленовый лист, прилипший к крестцу Дарлин, а ягодицы оказались полностью обнажены ниже бессмысленной заплатки. Дарлин шла босиком, но ее икры, бедра и попка двигались так словно она ступала в туфлях на высоченных каблуках. Танец бедер и выпяченных ягодиц завораживал. Взлет... падение... проворит... покачивание... и снова в той же последовательности, как на порнографической гифке.

Оказывается, она не собиралась уходить, остановилась у круглого столика утопающего в тропическом кустарнике и наклонилась к шезлонгу за полотенцем. При этом она сдвинула ноги вместе и задержалась в этом двусмысленном положении гораздо дольше требуемого. Ее бедра напряглись, стали шире, в верхней части образовали пикантную нишу, в которой вздутый разрывающий ткань холм промежности грозил выскользнуть по краям узкой ленты белья. Эван не один раз представлял, как выглядит без одежды рыжая бестия, но теперь ему не требовалось фантазировать, она продемонстрировала ему все свои прелести, несмотря на то, что как бы была одета. Хотя сейчас это не произвело на него такого ошеломительного впечатления, как обнаженные груди Кэнди вчера. Девушка выпрямилась, промокая лицо и шею, а потом обернулась.

— Смотрел на мою задницу? — скорее констатировала, чем спросила она и накинула полотенце на плечи, как накидку, не подумав прикрыть им груди.

Красные пятна ареол вспухли, прокалывая ткань двумя темными конусами. Эван невольно облизал губы.

— А что, есть кто-то, кто может игнорировать такое зрелище? — выдал он первое, что пришло в голову.

Дарлин улыбнулась кончиками губ, но ее глаза оставались равнодушными и холодными. Девушка посмотрела на Эвана, склонив голову на бок, как собака и двинулась к нему. Он попытался сглотнуть, но слизистая пересохла, и слюна ни как не хотела проталкиваться в пищевод. Казалось, у него не было ни каких причин нервничать, но чем ближе она подходила, тем сильнее холодило центр солнечного сплетения, а пальцы стали неприятно влажными.

— Ну, по крайней мере это честно. — сказала она подойдя ближе чем требовалось, для простого обмена любезностями, случайно встретившихся малознакомых людей.

Ее глаза ощупали Эвана как тушу разделанной свиньи в мясном магазине. Это было неприятно, унизительно и вместе с тем странным образом гипнотизировало. Возникло чувство дежавю. Он уже видел ее холодные голубые глаза и переносицу без веснушек, только когда это было?

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, что бы не выглядеть совсем по-дурацки.
— Плаваю. — бросила она и пошла прочь, точно объяснила одним словом все, прямо как в школе, когда демонстративно игнорировала Эвана.
— Дарлин, помнишь, о чем мы говорили! — услышал он знакомый голос за спиной.

Эван обернулся. Мисс Стайл неторопливо поднималась по ступеням террасы, на которую он пять минут назад запрыгнул из-за заборчика, и неодобрительно глядела на Дарлин. Сегодня на ней было, что-то вроде делового костюма... Никакого бикини к сожалению! Эван почувствовал движение за спиной и снова развернулся, столкнувшись с Дарлин, которая неожиданно оказалась рядом. Ее груди упруго толкнули его в грудную клетку и мальчик невольно отшатнулся.

— Прости. Не принимай на свой счет. Это не твоя вина. Я не должна себя так вести. — произнесла она неожиданно мягко, а потом подалась вперед и...

Поцелуй был таким неожиданным и коротким, что Эван даже не усел осознать, насколько хороши ее пухлые мягкие губы, даже не понял сначала, что произошло. Он глупо захлопал глазами, готовый провалится сквозь землю от неловкости и сожаления, что он прервался, а Дарлин уже отвернулась и пошла, огибая бассейн.

Мисс Стайл тепло улыбнулась и провела ладонью по животу девушки, когда они проходили мимо друг друга. Эван не обратил на это внимания, снова поедая глазами шикарную попку рыжей бестии, пока она не оказалась на террасе и исчезла за приоткрытой стеклянной дверью в глубине дома.

— Вы знакомы с Дарлин?
— Очень на это надеюсь. — засмеялась мисс Стайл. В противном случае в моем бассейне плавала какая-то незнакомая девушка, а теперь она пошла в дом, словно он ее собственность.
— Как? — Эван погасил раздражение, вызванное откровенным сарказмом женщины, понимая что полностью заслужил его глупым вопросом.
— Мы с ней старые друзья.
— Э-э... а о чем она говорила... что имела в виду, когда сказала что это не моя вина?
— Сейчас это неважно. Не мог бы ты сделать мне одолжение?...

Эван едва снова не оказался в идиотском положении, вовремя поняв, что это риторический вопрос. Такие женщины как мисс Стайл не просили, а приказывали. Как Кэнди, когда просила его подвезти Глорию на тренировку.

— Мне нужно срочно уезжать. — в ее руке как по волшебству возникла сложенная пополам стодолларовая купюра. Я обещала подвезти Дарлин домой, но...
— Разумеется. Без проблем. Я справлюсь и уберу технику в сарай, когда закончу. Можете, не беспокоится.

Рука мисс Стайл скользнула по его предплечью и слегка сжала.

— Спасибо. Это очень мило с твоей стороны. Извини, что меня не будет что бы оценить твою работу, но я знаю, что ты прекрасно справишься. И еще раз прости за Дарлин.

Эван не придумал ни чего умного и просто кивнул в ответ, а потом смотрел, как она уходит. В Пионер Стайл было нечто, неуловимо волнующее, притягательное, заставляющее поворачивать голову и глядеть в след мускулистой почти мальчишечьей фигуре.

***

Диана проснулась достаточно для того, что бы понять, что рядом с ней кто-то лежит, касаясь коленом ее живота.

... избавиться от привычки просыпаться рядом с Реб, когда начнется школа, будет очень непросто! Придется вернуться к редким ночёвкам друг у друга по выходным.

Диана не спешила открывать глаза. Хотелось продлить ленивый дурманящий период между сном и явью. Убедиться, что Ребекка проснется в таком же, как она настроении. Диана улыбнулась и положила ладонь на бедро, выходящее из надавливающего на пупок колена. Подушечки пальцев девушки забегали по горячей гладкой коже. Сонный разум уже предвкушал прикосновение к крепкой маленькой попке подруги. Пальцы забрались под кружевной подол ночной рубашки, наткнулись на мясистую канавку и взобрались на круто изогнутый холм, замерев, на круглой, как половинка мяча попе. Ладонь наполнилась неожиданно сочной мякотью. Сердце Дианы застучало быстрее. Пальцы застряли в узкой расселине между двумя половинками. Диана испытывала такое чувство, словно впервые трогает попку подруги. Она прищурилась приоткрыв веки, пытаясь разглядеть, что-то через рассыпанные по лицу волосы, но уже поняла, что трогает совсем не Ребекку.

... Вот черт! Неудивительно, что Эван всегда так западает на ее задницу! Ах, Глория, ах, маленькая засранка!

Младшая сестра лежала на животе, как упавшая с высоты кукла разбросав руки и ноги под неестественным углом. Ее голова исчезала где-то под подушкой, и наружу торчали только золотые пряди волос. Колено, упирающееся в живот Дианы, было частью левой ноги согнутой под углом в 45 градусов. Диана опомнилась и отдернула пальцы, чувствуя неловкость и злость. Одно дело оценивающе гладить рельефную попку другой девушки и совсем другое трогать сестру.

... тогда откуда эта теплота между ног? Или теперь такое состояние вызывает стыд?

Диана почувствовала страх и выдернула руку из-под ночнушки Глории, которая оказалась не менее сладкой на ощупь, как и на вид. В груди даже заворочалась легкая зависть к младшей сестре. Всегда хотелось иметь ягодицы в форме сердечка, а не шара.

— Проснись. — прошептала она, убирая подушку с затылка сестры. Проснись, клоп.
— Ой! Ну-у, что еще. — сонно забормотала Глория и повернула голову, часто моргая пушистыми ресницами. О, Ди. — ее ноги выпрямились, тело изогнулось дугой и девушка сладко потянулась. М-ммм-м.
— Ты почему в моей постели?

Глория сделала попытку отжаться от кровати и перевалилась на бок, снова потянувшись.

— Ты злишься?
— Не-а. — Диана подсунула подушку ей под голову и задала вопрос, хотя уже представляла себе ответ. Тебе, что, плохой сон приснился? — она приподнялась на локте, глядя на сестру сверху вниз.
— Мммм, — на розовом лице девушки отразилась усердная работа мысли.

Диана знала, что Глория пришла бы к ней во вторую очередь, но не оспаривала первенство Эвана. Ее беспокоили возможные «кошмары» Глории, уж она-то о них много могла рассказать.

— Почему ты не поднялась наверх?
— С Эваном что-то случилось во сне. Кажется, это была драка, и вообще его нет дома. — Глория заерзала, подползая к сестре вплотную. Ди, а что такое «совать нос не в свои дела»? Это что-то плохое?

Диана вздохнула про себя, положила руку на живот Глории, набираясь смелости необходимой, что бы сыграть роль старшей взрослой сестры.

— Тут все зависит от обстоятельств. Кто тебе это сказал?
— Неважно. — Глория отвернулась. Я... эмм... не знаю!
— Малышка между сестрами не бывает секретов, я тебе всегда все рассказываю. — не моргнув глазом солгала Диана.
— Папа, так сказал папа. — Глория вздрогнула, будто ей было холодно, и обхватила себя руками за плечи.
— Он сделал тебе больно?! — выпалила Диана, прежде чем прикусила язык.
— Нет, нет. — отрицательно замотала головой девушка. Но он был в очень плохом настроении. И говорил мне всякие гадости вот и все.
— Ладно. Но это же смешно покрывать человека, который говорит тебе гадости разве не так? Что в точности он сказал?
— Ди, я боюсь. Что если он выгонит меня из дома? Отправит меня и маму обратно в парк-трейлеров? Он так сказал.
— Он ни когда этого не сделает. — сквозь зубы процедила Диана, чувствуя как к горлу подступает ком. А если сделает то останется один. Я пойду вместе с вами и Эван тоже!
— Он злился на меня и на нее. Сказал, что я сую нос не в свое дело, так же как мама. Что он хотел этим сказать? Что такого могла сделать мама?
— А еще... еще он говорил что-то?
— Почему он так разозлился на маму? — снова спросила Глория, повернувшись к сестре лицом.
— Слушай. — Диана постаралась улыбнуться, как можно мягче. Не беспокойся об этом. Он сказал глупость. Так бывает. Ты совсем не такая и мама тоже. Она защищает нас от него. И меня и Эвана. Если бы не она, мы бы остались совсем одни. Ни кто бы нас не любил, ни кто не защищал. Она спасла нас от одиночества, — из глаз девушки всё-таки выкатилась слезинка, и она еще больше возненавидела отца за то, что он опять заставил ее плакать. Мама не зануда, не любопытная ворона... мама, она герой! Мне очень жаль, что он и тебя пытается втянуть в это.
— Прости. — Глория заботливо утерла простыней слезинки со щек Дианы. Я тебя люблю. Мы — команда.

Их объятия получились необычайно крепкими. Обе трепетали и всхлипывали, обе чувствовали необыкновенное единение и обе скрывали друг от друга всю правду. Глория уткнулась лицом в шею Дианы, и их ноги переплелись.

— Диана?
— Чего?
— Тебе нравится целоваться с Ребеккой?
— Почему ты решила, что мы целуемся? — окаменела девушка.
— Скажем... я догадалась.
— Ты опять шпионила?!

Глория перекатилась на спину и уставилась в потолок.

— Нет... не совсем... просто, я умею замечать детали, и я...
— И ты шпионила! Ты замечаешь что-то, потому что смотришь туда, куда не стоит смотреть! Признавайся, ты шпионила за нами?
— Ди, клянусь, я не шпионила! Может я забыла постучать и случайно увидела кое-что, но это не было подглядыванием! В прошлый раз я усвоила урок.
— Ты сразу закрыла дверь или продолжала смотреть? Если продолжала, значит опять подглядывала!
— Ты просто не хочешь отвечать на мой вопрос!
— Так шпионила или нет! — разозлилась Диана.
— Да, шпионила. — торжествующе улыбнулась Глория.
— И что ты видела?
— Достаточно. Я видела, как вы целуетесь.
— Однажды ты точно поплатишься за свое любопытство.
— Может уже поплатилась. Итак, я ответила на твой вопрос. Твоя очередь.
— Ну... Целуясь с Ребеккой, я чувствую себя хорошо. Тебе, что тоже хочется ее поцеловать? Ты ей нравишься. Она сказала, что у тебя задница красивее моей. — пришел черед Дианы победно улыбаться, видя как Глория стала пунцовой.
— Правда? А ты станешь ревновать, если я это сделаю? — совершенно неожиданно выпалила девушка, сверкнув глазами, и навалилась на Диану сверху.

Диана ошарашено смотрела в лицо малышки, ища хотя бы намек на сарказм. Но видела только огромные голубые глаза, которые до жути напоминали о няне и о прошлом...

— Ты... ты влюблена в Ребекку? — спросила Глория.

Диана потеряно съежилась, не зная, куда деваться от непосредственности младшей сестры граничащей с бесстыдством.

— А ты... ты всегда идешь в комнату Эвана вот так... без нижнего белья? — в свою очередь спросила она пытаясь смутить несносную девчонку и положила руки ей на попку.

Она будто ненароком сжала пухлые ягодицы, чувствуя, как нечто нехорошее шевельнулось и начало посасывать в глубине живота, в том месте, где обычно зарождался оргазм.

— Только не надо относиться ко мне как к несмышленому ребенку. Я... ну ты же сама все понимаешь, не так ли?
— Извини, я постараюсь это запомнить, — Диана ни чего не поняла, но кивнула, потом невольно покраснела и тихо сказала: Да, я люблю ее. Мы любим друг друга!

... Боже! Я только что призналась младшей сестре, что я лесбиянка.

— А тебе не страшно?

Диана кивнула, ласково убирая волосы Глории с ее лица.

— Ты думаешь, я плохая?

Глория отрицательно замотала головой, снова покраснела и неожиданно заплакала.

— Я... я тоже делала это. Но не из-за любви... я делал это, потому что мне просто понравилось. Это делает меня плохой?
— Ничего подобного. — с жаром отозвалась Диана, прижимая сестру к себе, чувствуя, как колотится ее сердце создавая вибрации в расплющенных друг о друга грудях. Ты нормальная. Просто очень любопытная. Я тебя люблю.
— Спасибо. Я люблю тебя больше, в тысячу раз больше чем кого бы то ни было.
— Ты только маме о своих экспериментах не рассказывай!
— Пфф, я же не дура. Хотя я и ее люблю но по-другому. Знаешь?
— Знаю, знаю. — засмеялась Диана.

Ни что так не сближает, как обладание тайным знанием друг о друге. Обе девочки чувствовали, что узы их любви прочны, как ни когда и этому способствовало взаимное страдание и тайна, но ни одна не решилась произнести это вслух.

***

Пока Эван занимался газоном, а после чистил бассейн, Дарлин не показывалась, но стоило ему убрать инвентарь в сарай, она появилась на парадном крыльце дома, словно все это время наблюдала за ним. Девушка была одета и явно рассчитывала, что Эван подвезет ее. Мальчик открыл пассажирскую дверь и сделал приглашающий жест рукой. Дарлин забралась в машину, бросив плотно набитую спортивную сумку на заднее сидение.

Необычное поведение девушки у бассейна произвело на Эвана впечатление, и он растерялся, не представляя как себя с ней вести. Так что первые десять минут езды протекали в гробовом напряженном молчании. Однако это не мешало ему то и дело поглядывать в ее сторону. Она сидела тихо, как мышка, но он кожей чувствовал ее присутствие, будто от рыжей бестии исходила тревожная невидимая аура, и Эван, поневоле, то и дело отвлекался от дороги. Его непонятным образом притягивал небольшой участок бледных бедер, выглядывающих из-под джинсовой мини-юбки. Дарлин сидела, плотно сдвинув колени и покачивала ими из стороны в сторону, в такт неслышимой мелодии или просто издевалась над ним, но больше всего Эвана манил профиль девушки. Огненно-рыжая девица, которую за глаза дразнили морковкой и это было не самое обидное прозвище, оказалась необычайно красива. Раньше его манили ее грудь и попа, но теперь Эван впервые обратил внимание, насколько у нее правильные и тонкие черты лица. В них было что-то аристократическое.

Двух полосная грунтовка, по которой они ехали, была пустынна и выглядела заброшенной. Сплошные поля, фермы, какие-то разрушенные строения, ржавые комбайны. Эван понятия не имел, куда нужно ехать Дарлин, поэтому был вынужден нарушить молчание, когда они приблизились к магистрали.

— Сориентируй меня.
— Скоро слева появится большой указатель «Санни-Хейвен», ты его точно не пропустишь.
— Хорошо. — ему снова захотелось ощутить касание ее сочных пухлых губ. Что ты имела в виду, когда сказала «это не моя вина»?
— Ничего. — ответила Дарлин, глядя в противоположную сторону.

Он впервые пристально посмотрел на нее, молчаливо требуя более развернутого ответа.

— Сейчас не подходящее время объяснять. Смотри на дорогу.
— Ну, несколько минут у нас точно есть. К тому же можно пересечься завтра
— Завтра? — голос девушки опять стал равнодушно-безжизненным, она уперлась ногами в пол, оторвав попу от сидения, и натянула подол юбки на колени, точно стеснялась присутствия Эвана. Нет у нас ни какого завтра. Завтра мы снова будем чужими.
— Что? Я не понимаю, поясни.
— Мы из разных миров. У нас даже круг общения разный.
— Постой. Что за ерунду ты говоришь? Я не мудак и не высокомерная чирлидерша. Пример не очень удачный, но ты понимаешь, о чем я.
— Ха, это было бы весьма необычно и сексуально. Достойно стать моей фантазией.
— Отличная тактика! Ошеломить собеседника. — сказал Эван чувствуя, как в нем вскипает злость. Моя сестра обожает так делать.
— Диана? Как она? Все так же неразлучна со своей подружкой — дикой кошкой?
— Дикая кошка, ты о Ребекке?
— Да.

Эван не хотел менять тему, но его по неволе заинтриговало определение Дарлин, которое скорее описывало Ребекку, чем тянуло на прозвище.

— Почему ты ее так называешь?
— Подрастешь, поймешь. — отрезала девушка с таким видом словно Эван болван, который не видит очевидного.
— Ага. — растерялся Эван. Возвращаясь к нашему разговору о...
— Я не имела в виду парня в одежде чирлидера — Дарлин неожиданно оживилась, выйдя из состояния отрешенного безразличия, и повернулась к Эвану всем телом. Я говорила о девушке с членом! Ты когда-нибудь видел транса?
— Ну... у меня есть интернет. — протянул мальчик не понимая говорит ли она всерьез или шутит.
— Мне вот недавно приснился сон. — Дарлин оживилась еще больше. Он был таким реальным, что больше походил на видение. С тех пор меня постоянно преследует и возбуждает мысль о сексуальной женщине с пенисом. Я представляю это. Большая грудь, совершенное тело женщины и мужской член! Что бы ты сделал? Как бы повел себя? Представь, что у нас свидание ты хочешь заняться со мной сексом, а потом узнаешь что у меня там огромный член?
— У тебя было много женщин? — закашлялся Эван.
— Хорошая попытка. — засмеялась Дарлин. Отвечай на вопрос.
— Если бы это произошло, если бы это оказалась ты. — протянул Эван, стараясь на нее не смотреть. Я бы, наверное, грохнулся в обморок.
— Чушь. А знаешь, что я думаю? Знаешь, что бы ты сделал по моему мнению? Ты бы просто развернул меня и трахнул в задницу, одновременно дроча мой член.

Эван понял, что рыжая бестия не шутит. Не играет с ним, не рисуется, изображая из себя откровенную распущенную стерву. Она действительно была такой. Как одна из бесстыжих красоток из интернета, о которых он всегда мечтал. Нет, она была круче фантазий. Он даже дышать боялся, что бы не спугнуть, не разрушить момент. Девушка раскрылась перед ним так неожиданно, и он боялся, что она снова спрячется в непроницаемый панцирь. Он ждал, что она расскажет что-нибудь еще.

— Наверное, это звучит непристойно. Прости я иногда несу такое, что уши вянут. Некоторые мысли стоит держать при себе. Думаешь, я шлюха?
— Нет... — ей опять удалось застать его врасплох, смутить, вызвать странное волнение, от которого скрутило живот. Я... думаю ты просто непосредственная, хотя и излишне прямолинейная. — он едва не назвал ее особенной. Не вижу в этом ни чего плохого.
— Как мило, спасибо. Твоя мама может тобой гордится. Вырастила настоящего джентльмена.
— Мачеха? Ты ведь в курсе, что она мне не родная?
— Мачеха это все равно твоя мама. Наверное, она особенная.

Эван увидел щит с указателем «Санни-Хейвен». Большой, с облезлой краской совсем не впечатляющий. Он проехал полмили и свернул налево, думая о словах Дарлин, о том, что их разговор принял совсем неожиданный оборот. Было так странно слышать из ее уст слово, о котором он только подумал, собираясь отнести его к ней.

... что значит, особенная, в ее понимании?

— Туда! — Дарлин указала на бело-желтый сдвоенный трейлер, невероятно древний, с деревянной лесенкой у двери, имеющей такой вид, будто она давно сгнила и вотвот развалится. Отлично. Спасибо за поездку. Увидимся. — сказала она, снова становясь прежней.
— Подожди. Да постой ты! — Эван почувствовал себя как оплёванный и выскочил из машины.
— У тебя что других дел нет? — раздраженно вздохнула она, остановившись у «опасных» ступенек.
— Что опять случилось? Какая муха тебя укусила? — ... ты рассказала мне самую причудливую сексуальную фантазию, которую я слышал, и теперь просто говоришь «спасибо за поездку». Даже не поцелуешь меня на прощание? — он сбавил тон, понимая, что выглядит глупо.

Дарлин оглянулась на обшарпанную дверь, окинула взглядом окрестности, грязь и мусор под ногами.

— Эван, я не теряла хрустальной туфельки и ты не принц, который заберет меня в волшебный замок. Ты же видишь! — она поморщилась и развела руками. Не усложняй. Я не смогу пригласить тебя в гости, ты даже не сможешь позвонить мне домой. Разные миры, помнишь? — она пожала плечами и начала разворачиваться.
— Стой! — теперь Эван ощущал злость даже ярость, он поймал кисть девушки и дёрнул ее к себе. Я же сказал, что я не такой!

Она качнулась, теряя равновесие, и навалилась на него, практически ткнувшись ртом в рот. Он попытался взять инициативу в свои руки, но ее поцелуй оказался столь агрессивным, что он невольно растерялся. Она надавила сверху, запрокидывая ему голову и начала попросту пожирать его губы своими. Это даже поцелуй не напоминало, скорее, что то животное, урчащее-рычащее, разве что слюна между губ не текла. Так необычно и вместе с тем невероятно страстно. Он жал ладонями ее лицо, чувствуя как горят ее щеки, уставился в глаза, ища в них нечто.

— Да что за? — он отстранился тяжело дыша.
— Это моя аура. — сглотнула Дарлин и перевела дыхание. Парням всегда хочется выеб*** меня как дешевую шлюху. — она уперлась кулачками ему в грудь. Но как бы мне не хотелось, что бы меня трахнули прямо здесь на улице, на моем крыльце, этого не будет. Возвращайся в свой правильный мир парень.

Она оттолкнула его и исчезла за дверью, прежде чем он успел сделать что-то.

— А если ты ошибаешься. Если мне хочется любить тебя! — пробормотал он в заляпанную грязью обшарпанную дверь.

Впервые в жизни Эван задумался о том, что финансовое благополучие может быть недостатком!

***

Дарлин застыла, судорожно вжимаясь в дверь спиной, нервно постукивая по ней ладонями, пока не услышала, как его машина уезжает. Она не могла ему позволить! Не могла! Даже если забыть, что он был ее кузеном. Бедный правильный мальчик понятия не имел, что она из себя представляет. Дарлин до боли закусила губу и оттолкнулась от двери, шагнув в узкий захламленный коридор, выйдя к сидящей на диване женщине.

— Я дома. — так и не дождалась реакции и добавила: Ты хоть заметила, что меня не было?

... наверняка заметит если перестанут приходить чеки от социальной службы. — подумала она и двинулась дальше в свою комнату.

— Заеба**, как же все заеба**! — она захлопнула дверь с такой силой, что показалось, старый трейлер сейчас развалится.

... Стайл абсолютно права, Эван ни в чем не виноват. Он даже не подозревал ни о чем. Так на кого я злюсь? На мать или на себя? Почему этот мальчик меня так бесит? Я даже не уверена, что Кэнди моя тетя. Хотя с таким телом, как у нее не трудно не поверить, что мы кровные родственники. А если так. Почему она ни как не проявила себя. Не попыталась связаться со мной. Не пригласила меня, пусть не к себе домой, но хоть куда-то? Почему не ведет себя, как родственница? Возможно, это как-то связано с отцом Эвана, но как?

Дарлин зашарила глазами ища в своей обшитой пластиком комнатке что-то что позволит ей почувствовать себя лучше. Лучшим лекарством была грязь, разврат. Ей требовалась огромная доза этого наркотика. Доза Бой Джорджа. Кровать жалобно застонала, когда девушка бросилась на нее. Она вытащила из-под подушки дневник и села по-турецки. Внутри под обложкой лежали позолоченные маникюрные ножницы. Холодная сталь быстро нагрелась от тепла внутренней поверхности бедра.

... могу ли я причинить себе достаточно боли, что бы забыться?

Острые кончики впились в плоть, ужалив как разъяренная пчела.

***

Эван покинул территорию трейлерного парка со странным чувством. Ему казалось, что он сам того не подозревая вляпался в какую-то психологическую и даже мистическую драму. Еще утром имя «Дарлин» не вызывало в душе ни каких эмоций. Просто девушка, просто одноклассница. Ну да, у нее были сладкие, пухлые, красные на фоне бледного лица губы, тело которое стояло на одном уровне с шикарной фигурой мачехи, подтянутая аппетитная, так соблазнительно колышущаяся задница. Он вспомнил девушек и женщин, с которыми успел заняться сексом, с которыми говорил, которых мог бы полюбить. Дарлин с ними ни как не вязалась. Она скорей гармонично смотрелась бы в одной из безумных фантазий Джейсона, где он наверняка устроил бы с ней и своей младшей сестрой, дикий в своей распущенности групповой секс.

... как же быстро все меняется.

Рыжая бестия была загадкой. Она, как и раньше игнорировала его, но теперь это могло стать настоящей проблемой. Потому, что Эвану захотелось понять, кто такая Дарлин. Какая она на самом деле, снять с нее флер необычности, загадочности. Понять откуда она знает мисс Стайл. Эван отчетливо осознал, что ему требуется немедленно завоевать кого-то, что бы не сойти с ума от неразделенной страсти теперь уже к двум объектам.

***

В клиновидном проколе на коже быстро набухла капля крови. Дарлин невольно вспомнила детство, как впервые нашла способ сбежать от реальности. Первым средством стала мастурбация. Она ни когда не задумывалась, откуда это взялось, просто считала, что уже родилась с зависимостью определенного рода. Ее ни кто не учил, она не экспериментировала с собственным телом, просто знала, что нужно делать, где трогать себя. Это было так сладко и хорошо. Поэтому она делала это при любой возможности. Вот только окружающие считали это неправильным. Родители внушили им, что это плохо. Если взрослые считали ее поведение девиантным, для нее оно было абсолютно естественным. Быть бесстыжей оказалось так здорово. Ей нравились чувства, которые она испытывала в момент, когда кто-то ловил ее за мастурбацией или чем-то похуже.

Она ясно помнила день, когда это случилось впервые, словно он был вчера, но при этом не могла вспомнить ни одного лица, и на чьей вечеринке по поводу дня рождения это случилось. Точно не ее день рождения. У приемных детей не бывает приглашённых клоунов. А там их было три. Один подарил маленькой Дарлин воздушный шарик. В тот момент, когда он оказался у нее в руках, когда потерся о кожу, ей пришла в голову идея. Она прижала похожий на огромный банан мягко-упругий штырь к телу, прямо между начавшими наливаться грудями. Соски немедленно набухли, и в мозгу угнездилась развратная, непотребная фантазия. Она сунула не надутый кончик между губ, вдула в него немного воздуха, начала теребить получившийся желвак языком. Все тело мгновенно пронзило разрядами тока, душу охватило волнение, Дарлин начала извиваться и корчиться, словно ей под одежду забралась колония муравьев.

Именинница начала открывать подарки, все отвлеклись на это, и Дарлин выскользнула из гостиной, и пробралась в чью то спальню. Это была первая вечеринка по случаю дня рождения, на которую ее позвали. С обескураживающей четкостью девочка осознала, насколько неправильной была ее жизнь. Чего она была лишена. Для нее ни когда не устраивали таких вечеринок, ей не дарили подарков. Стало так грустно и тоскливо. Ей был жизненно необходим укол эмоционального новокаина.

Сначала Дарлин хотела раздеться до гола, но не справилась с душной волной растекающейся по животу и просто спустила брюки до щиколоток, начав тереть кончиком воздушного шарика промежность. Она не ожидала, что что-то настолько толстое похожее на изогнутый парниковый огурец сможет войти в ее тело, но все равно попыталась. Шарик сплющился в пальцах, изогнулся, теряя форму. Дарлин прижала пальцем не надутый кончик, вдавливая его между страшно саднящих губ и начала двигать вверх и вниз. Оранжевый латекс моментально заблестел от ее сока. Она пропихнула несколько сантиметров в глубину своего отверстия и осторожно сжала шарик посередине, гоня воздух к низу. Фаллический подарок клоуна потек к промежности, вздуваясь вытянутым пузырем. Похоть, бурлящая в теле, вызывала неконтролируемую ярость. Она сдавила шарик двумя руками.

— Ооооо, Боже!

Вход во влагалище оставался закрытым, но воздух проник по латексной оболочке внутрь и раздул шарик внутри канала. Из Дарлин потекла слизь. Она шумно вдохнула, изогнулась и загнала еще больше «клоунского члена» в себя, проковыляла к кровати и прижала шарик к матрасу. Пришлось прикусить язык, что бы не закричать. Ее маленькая вагина раздулась, растянулась, раскрылась вглубь, вмещая вытянутое тело. У Дарлин помутился разум. Она на самом деле сошла с ума, вбивая в себя еще больше, сдавливая то, что не входило руками, увеличивая объем внутри. Блестящий от слизи латекс раздулся, растягивая туннель влагалища. Теперь она знала, на что похож секс и заработала стойкую зависимость и неутолимую жажду.

В итоге воздушный шарик лопнул, не выдержав ее сумбурных жестких движений и вызвал самый невероятный оргазм, который она когда либо испытывала. Она завыла, теряя ориентацию в пространстве, и посмотрела вниз, увидев, как между ног брызжет золотистая струя жидкости. Девушка развела трясущиеся колени и выпятила таз, начав яростно тереть клитор, поливая мочой чью то кровать. Позже она стала называть это «медовыми брызгами» но тогда решила, что просто описалась. Удовольствие быстро схлынуло, оставив после себя изматывающее чувство сожаления, что больше не получится поиграть с собой...

Дарлин приподняла ножницы, приготовившись нанести новый удар по ноге.

***

Раздрай в голове вызванный странным поведением рыжей бестии длился недолго. Уже через десять минут Эван забыл о Дарлин, вернувшись к более яркому воспоминанию. К лицу мачехи и красным пятнам на ее шее, к своему унизительному бессилию и неспособности защитить ее. У мальчика снова заныла скула. Точно отзываясь на эту боль, мелодично затренькал телефон в кармане рубашки. На дисплее высвечивалось имя Джейсона. Разговор с лучшим другом был прекрасным поводом еще немного оттянуть возвращение домой. Эван въехал на стоянку торгового центра и остановился в тени огромного рекламного плаката.

— Привет.
— Привет чувак, как дела?
— Еду домой от мисс Стайл. Вот остановился на стоянке у «Вендис», что бы поговорить с тобой.
— Ты спросил разрешения искупаться в ее бассейне нагишом?
— Господи ты снова об этом. — Эван заулыбался, качая головой. Я же тебе говорил, что не стану с ней об этом говорить.
— Она вообще была дома в этот раз?
— Что? Да. — сказал он снова вспомнив Дарлин. Правда, недолго. Куда-то спешила. Заплатила мне и исчезла.
— Облом... Во сколько мы выезжаем завтра?
— Никуда мы не едем. Я под арестом. Папаша не в восторге от моей аферы. Он был в бешенстве.
— Ты рехнулся? Я же тебя предупреждал. Зачем ты ему сказал?! Всегда лучше сделать, а уже потом разгребать последствия. Блин! Блин! Нас ждут девочки! Тебя ждет гонка! Ты не имеешь права садиться под арест!

Эван приблизил телефон к уху, когда Джейсон выдохся, перестав орать.

— Я под арестом! — раздельно сказал он.
— Гонка. А как же гонка!? Ты откажешься от мечты, от того в чем по настоящему хорош из-за того, что любимый папочка разозлился?
— Ну, я хорош не только в этом...

Он хотел сказать, что Бекки считает, что он хорош не только в этом и понял, что не может, так же как не может назвать имя Тони или ее дочери. Эван не мог похвастаться другу ни одной своей победой на сексуальном фронте. Даже про Дарлин, отчего то не хотел говорить.

— Прекрати истерить Джейсон. Успокойся.
— К черту спокойствие. Ты не можешь садиться под арест. Не имеешь право! Это должно стать лучшим летом в нашей жизни, и я тебе не позволю! Мы познакомились с такими шикарными девочками. Они уже готовы на все, я чувствую! Подумай, как может быть прекрасен секс вчетвером!?
— Джейсон, меня не интересуют прелести Кей-Кей. Ты не понимаешь... Отец впервые ударил меня. Я ни когда не видел его в такой ярости.
— Ударил?! — понизил голос приятель. Он тебе ни чего не сломал?

Когда я проснулся утром, было такое впечатление, что меня сбила машина. Лицо болит. И скула опухла.

— Черт подери, он ударил тебя, вау! Как это было?
— А ты как думаешь? Мне показалось, что я взлетел, а потом опомнился уже на полу.
— Да я не об этом. Он ударил тебя, когда ты начал возражать? Не потому же, что ты просто признался! Что вывело его из себя?
— Хммм... — разорванная блузка мачехи, голая грудь выражение ужаса на ее лице промелькнуло перед глазами Эвана. Нет. Может он выпил, я не знаю. Он ни когда раньше не распускал руки. Он сказал, что если я хочу учувствовать в гонках, я должен полностью себя обеспечивать, стать независимым от него.
— Хочешь, я попрошу маму, что бы она разрешила тебе остаться у нас? Бекки это понравится.
— Нет, все не так критично, но спасибо за предложение. Слушай, не рассказывай об этом ни кому. Бекки тоже не говори. Не хочу, что бы в итоге об этом узнала сестра.
— А что твоя мама? Она знает? Что она сказала?
— Нет, не знает, ее там не было. Он наверняка ей расскажет, но я ее еще не видел. Поговорю с ней позже.
— Это хорошо. Я боялся, что он ударил тебя из-за нее. Не хотелось, что бы она оказалась причиной. Черт! Он тебя ударил! Блин! И ты выжил, это потрясающе!
— Ага. Спасибо за сочувствие. Ладно. Мне пора ехать.
— Ты под арестом! Это даже звучит дико. Но как же гонка...
— Он разрешил мне работать и выходить на улицу, если разрешит мачеха, вот как-то так.
— Эй, а ведь он же уезжает в Китай? Если его не будет дома, как он узнает, что ты нарушил запрет?
— Мне пора. — фыркнул Эван многозначительно.
— Мне нравится твой настрой. — с заметным облегчением произнес Джейсон. Пока.

***

Вместо того что бы снова воткнуть ножницы в бедро, Дарлин открыла дневник. Она очень жалела, что не начала вести его раньше. Переносить события, собственные переживания на бумагу было намного лучше, чем постоянно думать об этом. Девушка начала листать страницы в поисках записи о дне, который изменил ее жизнь...

Дарлин голосовала на трассе после очередной мелкой кражи в магазине. Автостоп и кражи давали адреналин, сладкое ощущение опасности и даже риск, что можно нарваться на маньяка, что ее могут изнасиловать или убить, не останавливал девушку. Она ждала, что ее провокационный наряд в виде обтягивающей футболки и короткой юбки привлечет какого-нибудь парня на отцовском пикапе, но рядом притормозила роскошная белая «Аcurа CL». Сначала Дарлин глазам не поверила, к тому же за рулем сидела женщина.

Боковое стекло не опустилось и Дарлин пришлось открыть дверь, низко наклонившись, что бы заглянуть в салон.

— Привет. — улыбнулась она, как обычно.
— Привет — отозвалась женщина и убрала с сидения дорогую сумку. Запрыгивай.

Дарлин с готовностью юркнула в салон, пахнущей натуральной кожей и дорогими духами, захлопнула дверь и только потом присмотрелась к водителю. Серебристая текучая блузка была расстёгнута достаточно для того что бы обнажить большую часть остроконечной левой груди, а еще у нее была болезненно бледная кожа, что еще сильнее бросалось в глаза из-за угольно-черных волос.

— Меня зовут Дарлин.
— Я так и думала. Очень рада знакомству, Дарлин — женщина протянула узкую ладонь. Я Стайл, Пионер Стайл. — у нее был очаровательный голос очень необычного тембра.

... Она что меня знает? — подумала Дарлин и пожала руку.

Рукопожатие оказалось неожиданно крепким и длилось дольше требуемого, точно женщина хотела, что то сказать без слов.

— Мне тоже приятно. — У Пионер Стайл были очень необычные глаза. Карие с синим узким кольцом вокруг радужки, точно у змеи.
— У тебя невероятно красивые глаза — сказала Стайл, словно могла читать мысли Дарлин и девушка осознала, что ее ладонь зависла в воздухе.
— Спасибо. — она глубоко вдохнула и выдохнула не чувствуя обычного облегчения от того что ее подвозит женщина.

Она знала как вести себя с перевозбужденными парнями, которые пытались залезть ей под юбку, даже не спросив имени, считая это разумной платой за возможность проехать в машине несколько миль. Давно привыкла к этому, выработала тактику поведения в зависимости от собственного настроения и того насколько ей нравился водитель, но эта женщина заставила ее нервничать. Она казалось обычной богатой скучающей леди, решившей подвезти одинокую путницу, но Дарлин ощущала некие эманации исходящие от Пионер Стайл, нечто неосязаемое, чему она не могла подобрать определение, вроде не опасное, но заставляющее чувствовать себя не в своей тарелке.

— Куда ты направляешься? — спросила женщина, выезжая обратно на магистраль.
— В «Солнечную гавань»...
— Правда? Тебе повезло, я живу в том направлении, так что подброшу тебя до места.

За 20 минут пока длилась поездка, они разговорились. Дарлин тяжело сходилась с людьми, предпочитая не доверять и держать дистанцию, тем более со случайными знакомыми, но в этом случае моментально попала под обаяние Стайл. Она была столь дружелюбной, простой и открытой, что девушка не чувствовала не только разницы в возрасте, но и разницы в социальном статусе, что всегда невероятно ее напрягало. Ко всему прочему, женщина обладала такой открытой, навивной и детской улыбкой, что Дарлин была ей мгновенно очарована и даже загипнотизирована. Когда женщина ни с того ни с сего предложила ей посмотреть дом, который она недавно купила, Дарлин забыв о собственных правилах, о странном покалывании в затылке, сразу согласилась.

Стоило машине замедлить ход и свернуть на длинную подъездную дорожку, Дарлин пришла в голову мысль, что именно так обычно начинаются фильмы о маньяках-убийцах. Она поддалась обаянию незнакомой женщины, оказалась в совершенно незнакомом месте, и у нее не осталось выбора.

— Добро пожаловать в мой замок — улыбнулась мисс Стайл.

Дарлин выбралась из машины и огляделась. Дом показался ей просто огромным. Он чем то очень походил на его владелицу. Роскошь, необычность и нарочитая простота. Что-то звякнуло за спиной. Дарлин обернулась и увидела приближающуюся к ней крупную черную собаку. Она вопросительно посмотрела на хозяйку дома.

— Не волнуйся, дорогая. — сказала женщина, с внешностью гота, — он невероятно дружелюбный, не смотря на грозный облик.

Массивная зверюга, беззвучно приблизилась и остановилась в метре от Дарлин, внимательно разглядывая ее черными непроницаемыми глазами. Девушка нерешительно протянула руку. Собака не пошевелилась, потом качнулась вперед и просунула морду ей между ног, шумно принюхавшись. Вместо того что бы вскрикнув отстранится, представляя, что последует дальше, Дарлин лишь вздрогнула и невольно покраснела, когда пес высунул язык и самчно провел им по ее промежности.

... жаль, что на мне трусики! — мелькнула в мозгу неуместная мысль.

— Брут! — властно приказала мисс Стайл и пес отшатнулся, припадая брюхом к земле. Прости дорогая. Иногда он ведет себя слишком непосредственно.

Дарлин ощутила секундное головокружение, что то заворочалось в ее животе, и она прислонилась к машине, покраснев еще сильнее. Если бы рядом не стояла эта странная женщина, она бы прямо тут стянула нижнее белье и раздвинула ноги.

— Все в порядке. — ответила она. Он же просто животное.
— Извини. Не хотела, что бы подобный инцидент стал первым впечатлением о посещении моего жилища...

Старый матрас заскрипел, выдергивая Дарлин из потока воспоминаний. Она разочаровано засопела с ненавистью глядя на окружающую обстановку. Хотелось, как можно скорее вернуться к Стайл, в дом откуда не хотелось уезжать.

***

Эван так и не рассказал Джейсону о Дарлин. В конце концов, по сравнению с фактом его домашнего ареста, это было и не новостью, а так, пустячком. Мальчик лукавил. Он попросту ревновал. До момента, как Бекки как то неожиданно подружилась с рыжей бестией и начала приводить ее в дом друга, Дарлин была его мечтой, его вызовом и делить ее с Джейсоном отчего-то совсем не хотелось.

В любом случае, сейчас это не имело значения. Эвану нужно было вернуться домой и поговорить с мачехой, но он медлил, оттягивая этот момент. Он боялся посмотреть ей в глаза, боялся увидеть в них животный ужас, который заметил вчера, боялся увидеть на шее ужасные отметины. Страшно было представить, что с ней мог сделать отец. Эван не представлял, как вести себя теперь... и что говорить Диане. Она наверняка будет задавать вопросы и опять придется лгать ей. И она чувствует, что он нечестен.

... что скажет Ди, если узнает правду? Расстроится, рассердится на меня, из-за того что Кэнди пострадала, по моей вине? Хватит. Нельзя бесконечно оттягивать неизбежное!

Эван надавил педаль газа и ускорил машину, едва не выскочив на перекресток, на красный свет.

***

Он испытал отвратительное трусливое облегчение, не увидев машину Кэнди на обычном месте. И тут же устыдился его. Он действительно навлек на нее неприятности, не смог защитить, а теперь не мог найти в себе смелости, что бы просто поговорить.

— Снова рисуешь порно? — спросил он, остановившись в дверях комнаты Глории.
— Нет!
— А что тогда?

Глория развернулась от стола и посмотрела на брата. Ее глаза расширились и девушка побледнела.

— Я так и знала! Я знала, что с т
— бой что-то случилось! — она вскочила.
— Что?
— То! Твое лицо! Во сне видела странную драку или что-то в этом роде.
— Сны Глории! — Эван закатил глаза, старательно изображая раздражение. Не было ни какой драки. Полез в сарай за газонокосилкой и в темноте наступил, на какую то хрень. Бах! У меня даже искры из глаз посыпались.
— Ох.
— Что, разочарована?
— Нет. Просто, во сне ты вышел победителем. Смотри. — она взяла со стола блокнот и протянула брату.

Эван присмотрелся к рисунку, невольно смутился. bеstwеаpоn Карандашный набросок поражал детализацией, всё-таки у Глории был талант. Средневековый воин, голый по пояс, в кожаных штанах и высоких сапогах, застыл, подняв к небу шипастую дубину. Кажется, каждый мускул его тела дрожал от напряжения. Ступня безжалостно придавливала к земле поверженного безликого гиганта. Мальчик сглотнул, мысленно сожалея, что не оправдал ожиданий сестры.

— Ты серьезно? — хмыкнул он, указав пальцем на внушительный вытянутый бугор на брюках воина в паху.
— Да! — Глория вскинула глаза и даже не покраснела.
— Где мама?
— Поехала к мисс Тоне. Кажется, они что-то затевают.
— Не понял. Поясни.
— Ну не знаю. Что обычно делают взрослые, когда старательно пытаются избавиться от общества детей?
— С чего ты взяла?
— Она довезла меня до дома и сразу поехала к ней. А Джейд у Алекс, я это точно знаю.
— Хмм... — издал Эван неопределенный звук, не зная, как относится к странным логическим умозаключениям сестры. А куда пропала Диана?
— Пошла к Ребекке, как обычно.
— Значит мы, наконец-то одни! — не подумав ляпнул Эван, и тут же пожалел о сказанном.

Глория шагнула к нему, обвила руками за шею, повисла, подтягиваясь вверх, и ткнулась носом в подбородок. Эван посмотрел ей в лицо и у него, перехватило дыхание. Он схватил ее за попу, приподнимая в воздух. Сестра тут же скрестила ноги у него на талии, пальцы сплелись на шее в замок, и она откинулась назад, насколько позволили вытянутые руки. Все это время Эван заворожённо смотрел девушке в лицо. Теперь он знал, почему бездонные голубые глаза Дарлин показались ему такими знакомыми. Ему вдруг стало страшно от того, что младшая сестра до боли напомнила рыжую бестию.

— Что будем делать? — захихикала Глория подтягиваясь.

Эвану до жути хотелось так же обнять Кэнди. Глория была ее уменьшенной копией, и он боялся представить, что случится, если он сейчас поцелует ее. Захотелось свернуться калачиком и заплакать. Кэнди, Глория, Дарлин. Три образа слились в один, создавая впечатление, что он попал в замкнутый круг, в клетку своих несбыточных желаний.

— Не знаю что будешь делать ты. — сказал Эван. Я отправляюсь в душ.

Он освободился из цепких объятий и притворился, что не слышит ее настойчивого предложения потереть ему спинку.

***

Щеголяя в одинаковых брюках для йоги, Диана с Ребеккой зашли на кухню. Диана уселась на стул, Ребекка собрала в пучок ее волосы, перекинула их через спинку, обнажив шею. Она поцеловала подругу за ухом и положила ладони ей на плечи.

— Все в порядке?
— Да, почему спрашиваешь? — Диана запрокинула голову, посмотрев гимнастке в глаза.
— Не знаю. Ты выглядишь грустной. — пожала плечами Ребекка и начала массировать подруге шею.
— Уммм... — Диана прижала подбородок к груди. Я думала, как грустно будет, как сильно я буду скучать по таким моментом, когда начнутся занятия в школе.
— Каникулы только начались. — ноготки Ребекки царапнули верхнюю часть груди девушки. Не думай о грустном.

Диана невольно улыбнулась, видя как руки гимнастки медленно, но неотвратимо сползают на ее груди. Соски сразу начало покалывать. Ребекка подхватила полушария снизу, приподняв их вверх.

— Кажется, они выросли.
— Это плохо?
— Нет. Просто констатирую факт.
— Глория знает о нас. — вздохнув произнесла Диана.
— Ты, сказала ей? — наклонилась вперед Ребекка.
— Она нас видела.

Ребекка перекинула ногу через подругу и оседлала ее, удобно устроившись на ее коленях.

— Когда? Что она видела?
— Не знаю. — пожала плечами Диана. Но видела достаточно, что бы понять, что нам нравится целоваться друг с другом. А может и больше. Маленькая негодница обожает шпионить
— Она разболтает?
— Маловероятно.
— Почему ты так уверена? — Ребекка откинулась назад, упираясь локтями в стол.
— Когда нужно, она умеет хранить тайны... как и я.
— Тогда, что тебя беспокоит?
— Хмм, она хотела целоваться с тобой.
— Чего! Она сказала тебе это?!
— Что-то типа того. Я шутила, пыталась сбить ее столку, упомянула, что она тебе нравится. А она, восприняла это всерьез.
— Ты сказала сестре, что я ее хочу? — Ребекка даже дар речи потеряла на несколько секунд.
— Ну, не в такой форме. А что, я не права?
— Ну-у, на нее тяжело не обращать внимания. Она, как и твоя мама весьма горячие штучки.
— Прекрасно. Они обе считают, что ты горячая штучка.
— Ой, клянусь, у меня мурашки по коже побежали...
— Прекрати фантазировать. — нарочито строго произнесла Диана.
— Так, что тебя больше беспокоит? То, что Глория о нас знает или, то о чем она фантазирует?
— Мне не нравятся обе вещи.
— Это почему же?
— Оказывается, ей понравилось целоваться с девочками. — грозно прошипела Диана, хватая подругу за горло.
— Только не говори, что ты ее целовала! — округлила глаза Ребекка и Диана увидела, как ее соски мгновенно превратились в два острых конуса под футболкой.
— Я никогда не стала бы ее целовать! — Диана еще крепче сжала пальцы на шее гимнастки и впилась в ее губы поцелуем.

Девушки целовались до тех пор, пока Ребекка не задрала на Диане футболку и не начала щипать ее потемневшие соски.

— Стой, не здесь!
— Черт! — фыркнула Ребекка, немного запыхавшись. Целовать тебя так... я даже не знаю... но меня это дико заводит. Черт побери, я не могу тобой насытиться!
— Мм, я рада, что вызываю такие эмоции, потому что, мне это тоже нравится, но может подождем пока уедут твои родители?
— Я вряд ли продержусь так долго.
— Перестань, щипать, ох... давай хотя бы уйдем к тебе в комнату!
— Хочу что бы ты села на стол. — с придыханием зашептала Ребекка, пытаясь елозить промежностью по колену подруги. Хочу тебя съесть на ужин... как Эван.
— Это легко устроить. — ухмыльнулась Диана. Как только твои родители уйдут.

Она обхватила нижнюю губу гимнастки, втянув ее в рот и начала сосать, проваливаясь в безумие сладострастия. Руки Ребекки опять переместились на ее груди, но Диана уже не могла этому сопротивляться.

***

Вернувшись домой, Кэнди сразу ушла на свою половину и отправилась в душ. Эван воспользовался этим моментом, что бы психологически подготовится к предстоящему разговору. Не желая снова оказаться в спальне родителей на месте, с которым у него теперь были самые отвратительные ассоциации, он засел на кухне, поджидая мачеху.

Глория возникла в дверях, как чертик из табакерки и немедленно устроилась у него на коленях, даже не спросив разрешения.

— Я тебя люблю. — заявила она.
— Спасибо, я тебя тоже. — отозвался мальчик, удивленно приподняв бровь, бессознательно скопировав жест Дианы.

Возникла неловкая пауза. Эван защекотал кончиком носа шею младшей сестры, и она, ожидаемо захихикала, превращаясь в маленькую девочку. Кончики ее пальцев осторожно коснулись припухшей скулы.

— Больно?
— Нет. Совсем нет. — солгал он. Слушай, дай мне пару минут. Я хочу кое-чем поговорить с мамой наедине?
— О чем?
— Хочу обсудить с ней условия домашнего ареста, и понять, злится ли она так же, как папа.
— Это настоящий кошмар. — пробормотала девушка, опустив голову. Хорошо. Я пойду к себе, позвоню Джейд и Алекс с твоего телефона. Можно? — не дожидаясь разрешения, она подхватила трубку Эвана со стола. Спасибо.

Эван размял пальцами лицо, глядя как она уходит. Похоже, Глория знала обо всем, что случилось. Наверное, Кэнди рассказала. Мальчик поежился, чувствуя что тревожное состояние, заставляющее его нервничать, только усилилось.

***

Диана услышала это первой, но прежде чем успела среагировать, Ребекка выдернула руки из под ее футболки.

— Ребекка?

Ей пришлось, до боли изогнуть шею, что бы оглянуться назад, увидев остановившуюся на пороге кухни мать гимнастки.

— Привет мам — улыбнулась Ребекка, совершенно спокойная с виду.
— Чем это вы занимаетесь девочки?

Щеки Дианы вспыхнули, и ей пришлось отвернуться, что бы миссис Стивенс этого не заметила.

— Мне неловко это говорить... — Ребекка испытующе посмотрела на Диану. Можно я скажу? — и прежде чем подруга открыла рот, продолжила. Диана ни когда не целовалась с мальчиками, ты же знаешь, какой у нее папа! Так что я... эмм... показываю ей, как это делать. — она немного нервно улыбнулась и потупила глаза, разыгрывая неловкость.
— О кей, но лучше делайте это в твоей комнате. — спокойно ответила миссис Стивенс, которую, кажется, устроило объяснение дочери. Не хочу, что бы папа вас неправильно понял.
— Хорошо. Прости. Просто это получилось неожиданно. Диана так смешно стесняется. Я даже не думала, что... — Ребекка слезла с колен подруги. Посмотри, она красная, как вареный рак!
— Да, — на лице мисс Стивенс возникла улыбка. Не нужно стесняться Ди, все нормально. Я тоже, когда то была молодой.

Диана изобразила улыбку и кивнула.

— Мы скоро уезжаем. Чем вы займётесь вечером?

Диана пожала плечами и посмотрела на Ребекку.

— Наверное займемся практикой. — хихикнула Ребекка. Диане это жизненно необходимо.
— О! у тебя появился кавалер?

Диана решительно замотала головой, готовая провалиться в подвал от стыда.

— Ага, она влюбилась, как кошка. Я даже завидую ей. Он такой милый мальчик, но совсем не обращает на меня внимания. — со смехом заявила Ребекка.

Диана понимала, что подруга не решится сказать матери правду, но ее сердце все равно колотилось где-то у горла.

— Это замечательно. Скорее всего, мы вернемся домой поздно, так что не ждите нас.

Как только шаги матери Ребекки затихли в коридоре, Диана толкнула подругу в плечо и яростно прошипела: «Идиотка»!

— Ой! — Ребекка поморщилась и потерла руку. А что я должна была сказать, по-твоему?
— Ну да, согласна. И все равно могла бы придумать, что-то по лучше.
— Блин Ди, я сама перепугалась. На само деле, я до сих пор не могу поверить, что твоя мама поймала нас и ни как на это не отреагировала, а теперь еще и это.
— Ага. Она улыбнулась так, словно была счастлива за меня. Странно, правда?
— По мне это круто! — Ребекка состроила рожу и прижала пальцы к промежности подруги. Вау... а ты возбуждена!
— Я с тобой превратилась в какую-то похотливую шлюху, которую едва не поймали на месте преступления. — пожаловалась Диана.
— Ты всегда была ей, я лишь помогаю тебе раскрыть потенциал.
— Как только они уйдут, я тебя изнасилую. — серьезно пообещала Диана, которая действительно до невозможности завелась, попав в неловкую ситуацию.
— Не могу дождаться. — Ребекка бесстыдно просунула пальцы в брюки подруги.

Глаза Дианы скрестились с вызывающим взглядом гимнастки и вместо того что бы отстранится и сказать очередную морализаторскую банальность, Диана выпятила пах и выгнула спину. Выброс адреналина заставил моментально вспотеть. Происходило нечто странное. Чувство опасности, риск что их поймают, еще ни когда так не возбуждали ее, смешивая страх и похоть в взрывоопасную смесь. В животе защекотало, мышцы ягодиц непроизвольно напряглись, промежность увлажнилась. Она смотрела через плечо подруги, видя кусочек гостиной, короткий коридор и дверь в спальню миссис Стивенсон. Если бы она открылась, тело Ребекки было бы прекрасным щитом, и она успела бы привести себя в порядок. Но чувство опасности от этого не становилось меньше и щекотало, щекотало, щекотало в груди, в животе, в промежности и даже в заднем проходе.

... Безопасно? Да к черту безопасность. — подумала она, задыхаясь даже в мыслях, и решила разыграть перед подругой стыдливую трусиху.

— Стой Реб! Прекрати! Остановись. Не делай этого... не здесь! Твои родители! Ну, пожалуйста... Остановись... нас же поймают!

Она увидела, как глаза Ребекки становятся бешеными от возбуждения. Дикая кошка попалась на приманку. Ребекка прижалась к Диане, толкая ее попу в угол обедненного стола и начала тереться о ее отставленную ногу низом живота, с какой то злой радостью, ощупывая мокрую промежность. Диана всегда считала себя натурой цельной и не идущей на поводу у эмоций. Всегда думала, что мозг руководит телом и у нее всегда хватит здравого смысла не терять голову, но как только один из пальцев Ребекки раздвинул ее половые губы и проехался вдоль клитора, она осознала, что это не так. От прилива жгучего болезненного удовольствия захотелось застонать. Голова девушки начала запрокидываться, изо рта высунулся язык, горло, на котором вздулись веревки вен, влажно заблестело.

— Ах. Аааааа-аоув! Твоя мама... Ребеккаа-ааааа, твоя мама может...

Палец Ребекки безжалостно сдвинул клитор, начав быстро вращаться вокруг него, заставил девушку замолчать, закусив губу, что бы не застонать в голос и только шумно, часто дышать носом. Тело Дианы окончательно вышло из-под контроля. Она обхватила гимнастку за шею, второй рукой вцепилась ей в футболку. Рванула к себе, едва не разорвав ткань. Ребекка чуть не упала, потеряв равновесие. Стол, со скрипом, сдвинулся с места, под давлением ягодиц Дианы. Пальцы сжались на горле Ребекки, начав ее душить. Лицо гимнастки побагровело. Глаза вылезли из орбит, рот открылся, донося до слуха Дианы грязные ругательства. Подруга, как и она, быстро теряла человеческий облик, превращаясь в животное. Ребекка с грохотом выдвинула из-под стола стул, и Диана поставила на него левую ногу. Она вывернула колено, окончательно навалившись попкой на столешницу. Средний палец подруги прорезал липкую щель между опухших губ. Диана приподняла вверх обе брови, сделав умоляющее лицо, боясь моргнуть и пропустить момент, когда откроется дверь спальни родителей. Голосовые связки не слушались, и она уже ни чего не говорила, только хрипло дышала. Ребекка сладострастно улыбнулась, ее рука забралась в брюки Дианы по локоть, с треском оттягивая резинку от живота. Она начала толкать ее вниз, скребя скрюченными пальцами промежность, жестко даже жестоко, терзая клитор, посылая сразу два пальца внутрь, во влагалище.

— Давай сучка! Давай! Кончи! Кончи немедленно! Я этого хочу! — прошептала Ребекка, облизывая солоноватую от пота кожу на шее девушки. Я обожаю смотреть, как ты кончаешь! Ты становишься прекрасной в это мгновение!

Мозг Дианы утратил способность анализировать. Плоть одержала верх над разумом. Сердце застучало так, что в глазах потемнело, показалось, что соски сейчас лопнут от мучительно-сладкого внутреннего давления. Таз Дианы начал беспорядочно двигаться, насаживая влагалище на пальцы подруги. Если бы сейчас мать Ребекки вышла из своей комнаты, она бы стала свидетелем дикого зрелища, и Диана не смогла бы остановиться. Опасность, собственное бесстыдство, довели ее до исступления. Мисс Стивенсон требовалось сделать только несколько шагов, что бы стать свидетелем агонии оргазма, такой правильной и скромной Дианочки, которую она знала.

— Бля**! — хрипло выдохнула Ребекка. Ты... писаешь! Ты мочишься мне на руку!

Диана ничего не чувствовала, даже не осознавала, что ее мочевой пузырь в потоке судорог наслаждения сокращается, выталкивая из уретры короткие струйки горячей влаги. Она не понимала, где находится, что происходит, просто больше не могла терпеть. Она судорожно прижалась к Ребекке, стискивая бедрами ее руку и мелко задрожала, закатывая глаза, некрасиво открыв рот, из которого потекла пузырящаяся слюна. Может быть это была лучшая кульминация в ее жизни, и Диане было плевать, что по тесным брюкам расползается заметное, даже на черном материале, крупное мокрое пятно.

***

Внутренне Эван был готов к тому, что лицо мачехи будут скрывать большие солнцезащитные очки, а горло шарф. Что она будет расстроена. Что будет злиться на него. Что станет кричать. А он станет извиняться, тысячу раз извиняться, не смотря ни на что. Именно так он думал, глядя на дверь, ведущую в пристройку, во взрослую часть дома, как ее называл отец. К тому, что он увидел, когда она открылась, мальчик оказался не готов.

На женщине, которая вышла на кухню, не было ни шарфа, ни очков. Вся подготовка Эвана оказалась пустой тратой времени. Его сто раз отрепетированные извинения превратились в жалкую глупую скороговорку, в лепет, от которого он мучительно покраснел.

... кто это? Кто эта женщина, которая смотрит на меня с другой стороны обеденного стола?

Эван был поражён и онемел. То, что когда то было классическими синими джинсами, сейчас превратилось в шорты, в нечто обтягивающее, как латекс, с умыслом разорванное во многих местах, что бы подчеркнуть невыразимую сексуальность бедер, ягодиц и стройность длинных ног. Обнаженный живот украшало поблескивающее колечко в пупке. Яркая футболка в стиле «ZZ Tоp» была завязана крупным узлом под грудью, служа площадкой, поддерживающей налитые крупные полушария. Строгий макияж сменила молодежная боевая раскраска, а клубнично-золотые волосы были зачесаны назад и стянуты в тугой узел на затылке, который Эван так любил. Превращение, которое началось несколько недель назад, закончилось. Перед Эваном стояла молодая, великолепная, брызжущая сексуальностью женщина, его няня-Кэнди!

Казалось, их разделяет невидимое силовое поле. Эван качнулся вперед, уткнулся в него, не в силах преодолеть незримую перегородку и замер, скованный по рукам и ногам.

— Я... э-э, я... я... — замямлил он, облизал губы, и с трудом закончил коротким — прости!

Мембрана неожиданно лопнула, и они едва не налетели друг на друга, глаза Эвана против воли наполнились слезами. Он снова был маленьким мальчиком, бегущим к няне со своими страшными проблемами.

— Ой, мам, прости! Клянусь, я не хотел...
— Тшш, не нужно Эван. Не надо извиняться. Это моя вина. Я не должна была доводить до этого.
— Нет! Это я виноват во всем! Я виноват! Этого не должно было случиться! Я был обязан не допустить этого! Мне так стыдно. Прости, что не смог помочь тебе!
— Молчи. Пожалуйста, молчи. Просто ни чего не говори. — она нервно сжала руки. Просто обними меня и молчи.

Эван схватил ее за затылок ладонью и прижал голову к плечу. Горячие слезы хлынули на рубашку, промочив ее насквозь. Сердце сдавило болью. Он любил Кэнди непостижимой, невозможной любовью, как может любить только ребенок. Если бы и она умерла, как когда то настоящая мама, Эван, наверное, не перенес бы этого. Но она не умерла. Как песок, незаметно сметаемый с дюн, она сменила статус, попав в плен к отцу. Кэнди, которую он любил, заперли в ящике с названием «Мамочка». И как только Эван осознал, кто скрывается за фасадом, его сердце начал терзать невидимый нож.

Кэнди перестала плакать. Она должна была быть сильной. Женщина тяжело вздохнула и вытерла лицо рубашкой пасынка.

— Дорогой, ты не можешь быть виноват. Ты делал то, что любишь, то что у тебя хорошо получается. Синди рассказала мне, как ты хорош в этом. Так что, ты не сделал ни чего плохого. — ее пальцы впились ему в предплечья. Это моя вина. Мне так жаль.

Боль Эвана превратилась в ярость. Он отступил на полшага, пытаясь заглянуть мачехе в лицо.

— Нет. Это его вина, во всем виноват он! Что он тебе сделал?
— Ничего. Ничего он не сделал. — забормотала она, пряча лицо у него на груди. Это я. Я не должна была...
— Что? Чего не должна?
— Я совершила ошибку. Клянусь, я не предполагала... я думала, что справлюсь с ним... думала, что это сработает... думала, что смогу изменить его... заставить... но ничего не потеряно. Я справлюсь. Я обязательно справлюсь.

Эвану показалось, что женщина-воин нарисованный Глорией ожил и вырвал его из бурлящего потока, уносящего в пропасть.

— Я знаю. — сказал он. Я верю.

Кэнди порывисто отвернулась и отошла к раковине. Прозрачная вуаль из ниток свисала под плавными изгибами ягодиц, полнота которых не умещалась в коротких шортах.

— Хочешь травяного чая?

Эван смотрел на нее с таким выражением, словно она предложила ему стакан виски. Красно-рыжая блондинка в обрезанных джинсах и хипстерской футболке. Его глаза следили за колышущейся грудью, как за часами на цепочке в руке гипнотизера. Он больше не видел перед собой жену отца.

— Послушай меня милый. — Кэнди была на полголовы ниже мальчика, но обнимая его, ощущала себя великаном. Я люблю тебя.
— А я всегда тебя любил.
— Я знаю. — вздохнула она. И нам нужно об этом поговорить. Я приготовлю ужин, а после мы поговорим.

Эван смотрел, как она наливает в чашку кипяток очарованный произошедшей трансформацией и кивал.

***

Готовые уехать мистер и миссис Стивенс обнаружили девочек в гостиной на кушетке. Ребекка лежала на коленях Дианы в провокационной позе с приподнятой вверх попкой, похожая на застывшую в движении гибкую гусеницу. Диана заметила их, но не успела остановить руку, которая, опустившись, ударила гимнастку по правой ягодице.

— Осторожнее малышка. — белозубо улыбнулся мистер Стивенс. Ее зад тверже, чем ее голова, так что ты рискуешь отбить себе руку.
— Спасибо папочка. — фыркнула Ребекка.
— Он прав. У меня ни когда не получалась тебя отшлепать. — поддержала мужа миссис Стивенс.

Диана мысленно, с облегчением выдохнула. Она была рада, что родители Ребекки восприняли ее жест, как игру. Так продолжалось до тех пор, пока мать Ребекки, уже стоя в на крыльце обернулась и добавила: «Возможно, если ты спустишь с нее штаны, у тебя получится преподать ей урок!». Она подмигнула Диане и захлопнула за собой дверь.

— Неа. Это ни когда не помогало. Но я не против, если ты попытаешься. — оглянулась на побледневшую подругу Ребекка и снова оттопырила попку.

Словно завороженная Диана медленно стянула с гимнастки эластичные брюки, пока ее загорелые ягодицы не оказались полностью обнажены, а потом ухватилась за плотный бутон вульвы, выпирающий между плотных бедер.

— У меня есть идея получше. — заторможено произнесла она, с трудом веря, что все это происходит в реальности и зашарила под подушкой кушетки. Мы с Генри, трахнем тебя! — в ее руке возник вибратор Ребекки.

***

Эван полулежал на удобном диване в гостиной, чувствуя себя аппетитной прослойкой в сэндвиче из Глории и Кэнди. Он едва дождался обеда, состоящего из великолепных спагетти с фрикадельками по-шведски, что бы услышать, что скажет ему мачеха. В сознание крепло предчувствие, что слова: «я совершила ошибку, огромную ошибку... « подразумевают нечто большее чем сожаление, о истории с гонками. Его любопытство уже превратилось в болезненную манию, но он терпел, чувствуя, что сейчас не время спрашивать, поэтому, изо всех сил, старался просто насладится моментом семейного отдыха перед телевизором.

Они чертовски давно не делали этого вместе. А раньше так заканчивался любой ужин. Эван помнил, как любил лежать свернувшись калачиком рядом с Кэнди, прижимаясь к ней как щенок. А потом любимый папаша мало-помалу сломал сложившийся уклад, выстроив свою тюрьму, в которой запер и Эвана и Кэнди. Теперь, сидя рядом, чувствуя тепло ее тела, мальчик ощущал, как медленно, болезненно восстанавливаются частички разрозненного, становясь целым. Ему безумно хотелось обнять женщину, прижать к себе, рассказать, как сильно он скучал, но время еще не пришло. Она должна была начать первой.

Как только Глория заснула и засопела, удобно устроившись на сгибе правой руки Эвана, Кэнди заговорила. Она начала рассказывать о своем детстве, о детстве Эвана, о их совместной жизни в самом начале, когда она только начала работать в их доме няней. Она, будто рассказывала сказку, снимая с капустного кочна слой за слоем. Она ни когда не говорила так открыто и откровенно. Рассказывала о матери Эвана Сандре. И ему стало очевидно, что Кэнди ее очень уважала, любила и до сих пор скорбит о ней.

— Моя мама самоустранилась. Считай, ее ни когда не было рядом. Особенно после смерти отца. В памяти осталась ее вечно пьяная покачивающаяся тень и невнятное бормотание. — с грустью произнесла Кэнди.

Уважение и даже трепет, которые Эван чувствовал к Кэнди только усилились после этого признания. Он чувствовал себя так, точно заново влюбляется в нее. Ему начало казаться, что он может лежать с ней рядом вечность. Просто лежать, слушая негромкий мелодичный голос, глядя на нее, задавая вопросы, но Кэнди сказала, что уже слишком поздно, и они поговорят еще в другой раз. Эван согласился, как послушный сын, но в душе ощутил глухое разочарование, ведь она так и не сказала главного. Он все еще не понимал, почему она винит себя?

— Твоя мама, подарила мне на день рождения фотоаппарат. — сказала Кэнди в заключении. Я обожала его. Я фотографировала непрерывно, сделала миллион снимков. Недавно я узнала, что они сохранились. Я принесу их тебе. Их и еще другие фотографии, и мы поговорим снова. И я отвечу на твои вопросы малыш. — она ободряюще сжала пальцами колено мальчика и поцеловала его в щеку, гибко вставая с дивана. Сейчас они у моей сестры. Она сказала, что найдет их и отдаст мне.
— Ты ведь перестала с ней общаться? — удивленно спросил Эван.
— Не совсем так. Мы долго не виделись, но я ни когда не забывала о ней. А на днях я узнала, что она вернулась из Калифорнии, и мы встречались. — глаза Кэнди подозрительно заблестели.
— Ты тосковала по ней. — сказал Эван, чувствуя, что она ждет именно этих слов.
— Да дорогой. Да. Так и было. — по щекам женщины медленно поползли две крупные слезинки.

Эван осторожно вытащил руку из-под Глории и тоже встал. Горячая ладонь Кэнди оказалась в его пальцах.

— Спасибо за разговор. Я люблю тебя.
— Прости. Прости, что заставила так долго ждать.
— Я понимаю... папа... — он с улыбкой посмотрел на сладко сопящую Глорию. Я отнесу ее в комнату.

Эван легко поднял сестру на руки. Ее обмякшее тело казалось горячим, как печка. Ладонь мальчика невольно легла на мягкую попку. Голова Глории тут же прижалась к его плечу. Девушка, что-то промычала во сне и обняла его за шею.

— Спокойной ночи! — шёпотом произнесла Кэнди, и ее лицо осветила улыбка. Спокойной ночи малышка. — она поцеловала дочь в лоб. Спокойно ночи Эван. Я люблю тебя.

Они стояли друг напротив друга, разделенные спящей Глорией. Эван наклонился и коснулся губами ее губ, глядя Кэнди в глаза.

— Спокойной ночи. — прошептал он и медленно отступил, не отводя взгляда, пытаясь что-то прочесть в ее расширенных зрачках.

Ему казалось, что он видит, понимает, чувствует. Нечто однозначно читалось в ее взгляде, было написано на ее лице. Эван ни на секунду не усомнился, что понимает правильно, что если они еще раз попробуют поцеловаться по-настоящему, то уже не смогут остановиться. Он больше не боялся отца. Не ощущал обычной неловкости и стыда из-за того, что хочет заняться любовью с женой этого человека, однако в животе все равно скрутился тугой жгут страха. Он не боялся заняться с ней любовью, хотел этого больше всего на свете. Страх возник по другой причине, понятной и не понятной одновременно. Эван не мог подобрать ему четкого определения.

Ни слова не говоря, он и Кэнди разошлись в разные стороны. Кэнди отправилась на кухню,

а Эван в коридор, в спальню Глории. Он дошёл до нее, остановился в раздумье... развернулся, и уверенно направился вверх по лестнице, в свою комнату. Эван уложил сестру в свою кровать, выпрямился и посмотрел в окно.

— Пошел ты папочка! — с чувством произнес он и вскинул вверх вытянутый средний палец левой руки.

***

Ребекке хотелось включить вентилятор и погасить верхний свет, но не хотелось сталкивать с себя Диану. Подруга заснула прямо во время разговора, после двух часов изнуряющего секса. Сейчас нагая богиня с очаровательным лицом, в котором угадывалась весомая толика итальянской крови, удовлетворенно улыбалась, пребывая в фазе быстрого сна. Ребекке хотелось коснуться ее подрагивающих губ, коснуться висков и прочитать мысли Дианы.

Она помнила, как возникло влечение к подруге. Именно с этих сочных, четко очерченных губ, а потом с вопроса, на что могут быть похожи маленькие кнопки на кончиках ее грудей. Бисексуалка, гей, лесбиянка и еще масса эпитетов, которым она не знала названия ни тогда, ни сейчас. К тому моменту, когда Диана неожиданно поцеловала ее на лужайке перед домом, Ребекка уже была уверена в собственной бисексуальности. Хотела обоих. Эвана и Диану. Брата и сестру. Табу. Извращение. А секс втроем с близнецами, казался просто диким распутством. Но она не могла избавиться от желания. Что она могла поделать, если ее как магнитом влекло к этой парочке.

Когда случился прорыв, Ребекка оказалась к этому не готова. Они дружили с Дианой с детства, она много лет мечтала поцеловать ее, а теперь чувствовала всепоглощающую, страшную в своей непреодолимой силе, любовь. Не влюбленность, не страсть извращенной натуры, а именно любовь! Чувство было настолько сильным, что она могла перестать плакать или корчиться от боли, едва вспоминала о Диане. На лицо наползала глупая улыбка, а сердце переставало биться и уходило в пятки. Даже онанируя, она всегда вспоминала красивое лицо Дианы и кончала, мгновенно достигая кульминации. Когда они не виделись несколько дней, ей становилось грустно и неуютно. Начинало ныть сердце.

... Смогу ли я делить ее с кем-то? — подумала Ребекка с тревогой и необъяснимой тоской.

Прежде чем заснуть Диана сообщила, что готова. Она окончательно созрела и собиралась довести дело до конца. Дать брату лишить ее девственности. Это стало для нее настоящей идефикс. Ребекка не понимала поспешности и желания подруги обязательно сделать это до возвращения отца из Китая. Похоже, в семье Дианы было что-то не так. А может Ребекка просто мучилась от ревности и придумывала себе не существующее. Если бы она не любила Диану так самоотверженно, она бы попыталась отговорить ее. С другой стороны, долбаный Эван был чуть ли не единственным лакомым кусочком, среди обширной мужской братии, окружающей Ребекку, с кем бы она хотела трахаться, как кошка, на глазах у своей подруги. Обязательно на глазах Дианы и ни как иначе!

Диана вздрогнула и невнятно забормотала во сне. Ребекке еще сильнее захотелось проникнуть в ее сон, понять кто, она или Эван, заставляет девушку так откровенно и бестыже улыбаться.

... к черту свет. — подумала она, шевельнула бедром и прижалась к своей подруге.

Промежность Дианы обволокла кожу ровным влажным теплом.

— Я не хотела влюбляться в тебя малышка! — прошептала Ребекка. Не хотела. Но влюбилась, как кошка!

***

Девочка-подросток, запертая в теле 26 летней женщины, добралась до спальни и остановилась перед огромным зеркалом от пола до потолка, увидев себя со стороны, впервые с того момента, как решила облачиться в этот дурацкий наряд. Если бы Кэнди хватило смелости сделать это сразу, когда она решила одеть именно это, она бы точно не решилась показаться в таком виде на глаза пасынку. Она смотрела на свое отражение, стремительно краснея, понимая, что похожа на смесь распутной школьницы и дешевой проститутки, но была рада, что сделала это. Сделала, прежде всего, в отместку Джону.

Кэнди проложила ладонь на живот, обвела ногтем указательного пальца пупок и оттянула участок кожи снизу, разглядывая золоченую металлическую шпильку с головкой, в которую был инкрустирован настоящий алмаз. Джон лишиться рассудка, когда узнает, что его благоверная жена сделала пирсинг, едва проводила его в аэропорт. Кэнди широко улыбнулась, представив его реакцию. Нервно облизала губы, подумав, как все может измениться во время его отсутствия. От обилия возможностей кружилась голова, и женщина испытывала состояние близкое к наркотическому опьянению, и одновременно боялась, как девочка перед актом лишения девственности.

Кэнди с силой ущипнула себя за соски и двусмысленная дьявольская улыбка, сменилась гримасой боли. Она разжала пальцы, и соски запульсировали, распухли. На футболке образовался гребень от одного бутона к другому. Она вспомнила, как глаза пасынка постоянно липли к грудям. Кэнди чувствовала этот взгляд, даже если не перехватывала его, точно так же, как чувствовала, как он смотрит на ее попу. Тоня была права: она по-прежнему сексуально привлекательна. Так почему это перестало срабатывать на Джоне? В отличии от мужа, Эван не переставал обращать на нее внимания, слушал ее.

... Как он жался ко мне, когда мы смотрели телевизор!

В мыслях Кэнди именно так выглядело семейное счастье. Она и Эван, вместе, влюбленные, и в результате этой любви у них появляются дети. Пасынок невольно пробудил в ней эти старые, во многом наивные, мечты вместе со страстями и желаниями, которые она отрицала, подавляла в себе долгие годы.

В голове Кэнди зашумело, грудь сжало волнение. Она ощутила себя ребенком, который сбирается проказничать и знает, что его за это накажут. Сердце замерло в предчувствии чуда. Она осознала, что может вернуться в прошлое, полюбить как в первый раз и стать полноценной матерью. Проблема была в том, что все это было только мечтами. Она понимала, как это будет выглядеть со стороны. Как бы этого не хотела, не могла игнорировать окружающий мир, забыть о осторожности и с головой утонуть в песчаной буре пылкой юношеской похоти. Конечно, это было безумно возбуждающе, но женщина осознавала всю серьезность возможного итога.

... могу ли я шагнуть в пропасть, воспользовавшись этим шансом?

***

Сон Дианы был необыкновенно реалистичным, но в отличии от реальной жизни в нём не было страхов и ограничений. Ни кого не волновало, что она лежала обнаженной посреди плюшевого ковра зеленой травы. Ни кого не заботило капающее с тела масло, растекающееся по ее чувствительной плоти. Эван массировал ее. Каким-то непостижимым образом его руки умудрялись быть одновременно повсюду.

— Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя... — беспрестанно шептал он.

Это был рай!

Брат был обнажен. Его гигантский фаллос дерзко и смело смотрел в безоблачное небо. Она понимала, что он лишит ее девственности и для нее не имело значения, что противозачаточные таблетки могут не сработать. Не имела значения боль. Не имела значения реакция матери. Волновало только то, что Эван станет первым и единственным.

Головка члена размазала густую скользкую жидкость по пульсирующим, розовым складкам плоти, дразня ее неподготовленную дырочку. Диана бесстрашно улыбнулась Ребекке, выглядывающей из-за плеча Эвана. Ответная понимающая улыбка напомнила, что она раскрыла подруге свой самый большой секрет. Обе знали, что как только брат протолкнет член внутрь ее тела, главный страх в ее жизни потеряет свою силу.

Головка раскрыла проход, вдавилась внутрь, кольцо мышц растянулось, пульсируя в последней волне сопротивления и в этот момент, резко, оглушительно громко запел черный дрозд. Диана перестала дышать и резко открыла глаза. Ни какой птицы не было, сработала ее внутренняя сторожевая система. Сигнализация, предупреждающая, что она слишком долго тянула и теперь ее отец совершит немыслимое. Все тело мгновенно покрылось липким холодным потом, и Диана едва сдержала вопль ужаса.

Мгновение ужаса показалось вечностью. Ей почудилось. Не скрипели половицы, не открывалась дверь, и здесь не было ее отца. Сердце девушки снова начало биться. Она зажмурилась от света лампы под потолком и сощурилась, приподняв голову. В проеме открытой двери стояла миссис Стивенс. Диана мгновенно вспомнила, где находится и онемела, просто глядя на женщину. Мать Ребекки молча показала на выключатель. Диана автоматически кивнула. Тьма свалилась на комнату, как непроницаемый черный экран, но прежде чем за женщиной закрылась дверь, Диана успела понять, какую картину запечатлели ее глаза, и почему сейчас выражение лица женщины было таким странным.

Она решила не будить Ребекку, ни чего не говорить ей до утра, поэтому просто накрыла их обнаженные тела простыней. Ей было очень странно почти не чувствовать страха и смущения, которые атаковали ее в прошлый раз, когда Кэнди раскрыла их маленьких грязный секрет.