Воспоминания.

Кайл

Я шёл прочь от дома Элси, и каждый шаг отдавался в груди тупой, ноющей болью.

Ноги не слушались. Они двигались сами, на автомате, унося меня в темноту, подальше от этого места, где воздух ещё хранил её запах. Где в окне её комнаты всё ещё горел свет — родители не гасили его, надеясь, что она вернётся. Глупые. Безнадёжные. Как и я.

В голове звучали только слова Бакуго.

«Ты запечатлелся на Элси, ведь так?»

Чёрт.

Чёрт, чёрт, чёрт.

Я упорно старался скрывать это от всех. От Элси. От Рин. От самого себя. Закапывал это чувство так глубоко, что сам начинал верить, что его нет. Что это просто братская любовь. Что я могу быть просто другом, просто защитником, просто тенью.

Но слова Бакуго вскрыли эту рану, как нож — старый, заросший, но всё ещё кровоточащий нарыв.

Я остановился посреди леса, прислонился спиной к шершавому стволу старого дуба и закрыл глаза.

Воспоминания хлынули, как вода из прорванной плотины.

Окинава. Девять лет назад.

Мне было одиннадцать. Я ненавидел этот остров, ненавидел жару, ненавидел постоянные переезды за отцом. Мы жили тогда в маленьком городке на побережье, и моим единственным развлечением были прогулки по окрестностям. Лес, море, скалы — всё это уже давно приелось.

А потом я увидел её.

Она сидела на крыльце маленького домика, поджав под себя ноги, и читала книгу. Солнце освещало её волосы, делая их похожими на расплавленное золото. На носу — огромные очки, которые то и дело сползали, и она поправляла их смешным жестом. Во рту блестели брекеты — уродливые, как она, наверное, думала.

Для меня она была прекрасна.

Я не знал, кто она. Просто шёл мимо и замер. Стоял, как дурак, и смотрел, как она перелистывает страницы, как шевелит губами, читая про себя, как хмурится, когда ей что-то непонятно.

Она почувствовала мой взгляд. Подняла голову.

— Чего уставился? — спросила она. Голос у неё был звонкий, чуть грубоватый — такой бывает у подростков, которые стесняются себя.

— Ничего, — ответил я. — Просто... ты читаешь.

— Вижу, что не вожу хороводы, — фыркнула она и снова уткнулась в книгу.

Я мог бы уйти. Должен был уйти. Но не ушёл.

— Что читаешь? — спросил я, делая шаг ближе.

— Тебе-то что?

— Просто интересно.

Она вздохнула, закатила глаза, но ответила:

— «Над пропастью во ржи».

— Круто. Я тоже люблю эту книгу.

— Правда? — Она посмотрела на меня с сомнением. — Ты похож на тех, кто читает только комиксы.

— А ты похожа на тех, кто судит по внешности, — парировал я.

Она засмеялась. И в этом смехе было столько жизни, столько света, что у меня сердце пропустило удар.

— Ладно, — сказала она. — Садись, если хочешь. Только молча. Я читаю.

Я сел. Мы сидели рядом на крыльце, и я смотрел, как она читает, как ветер шевелит её волосы, как солнце играет на её щеках. И молчал. Потому что слова были не нужны.

Потом она уехала.

Через неделю их семья собрала вещи и исчезла, как не бывало. Я пришёл к тому дому, а там уже жили другие люди. Чужие. Пустые.

Я узнал её имя, оно звучало так прекрасно, так по лисьи. Не знал, куда она уехала. Не знал ничего, хотя родители были знакомы друг с другом и я видел ее пару раз.

Но я знал одно — с того момента, как она уехала, мир стал серым.

Я искал её. По-глупому, по-детски, без всякой надежды. Спрашивал у местных, пытался найти хоть какую-то зацепку. Ничего.

А потом жизнь пошла своим чередом. Я взрослел, учился, превращался в оборотня, встречал других людей. Боль притупилась, стала фоновой, почти незаметной. Я почти забыл.

Почти.

А потом — тот переулок.

Я шёл по ночному городу, когда услышал крик. Женский. Испуганный. Я побежал на звук, готовый рвать глотки любому, кто посмел... И увидел её.

Она стояла, прижавшись спиной к стене, а перед ней возвышался вампир. Я узнал её сразу. Эти волосы, эти глаза, этот упрямый взгляд. Даже без очков, без брекетов, повзрослевшая, изменившаяся — это была она.

Я ударил вампира. Не думая, не разбираясь. Просто врезал так, что он отлетел к стене. А потом он исчез, растворился в воздухе, и я остался с ней.

— Ты в порядке? — спросил я.

Она смотрела на меня, и в её глазах не было узнавания.

— Д... да, — ответила она. — Спасибо.

— Я Кайл. Из школы «Фашиоки». Давай я тебя провожу?

Она кивнула. И мы пошли.

Я проводил её до дома. Она назвала своё имя — Элси. Не вспомнила меня. Конечно, не вспомнила. Для неё я был просто случайным прохожим, который оказался рядом в нужный момент.

А когда дверь за ней закрылась, мои ноги подкосились.

Я опустился на колени прямо у её калитки, прижал руки к груди и попытался дышать. Потому что это чувство — оно вернулось. Ударило с такой силой, что я едва не потерял сознание.

Это было оно.

Невероятное притяжение, когда всё вокруг меняется, только это уже не земля держит тебя, и ты сделаешь всё что угодно, станешь тем, что ей нужно, другом... братом.. любовью.. защитником.. всё ради неё.

Всё ради неё.

Я сидел под дубом, сжимая голову руками, и эти слова эхом отдавались в пустоте.

Я запечатлелся на ней тогда, на Окинаве. Девять лет назад. Когда мне было одиннадцать, а ей девять. Когда она сидела в очках и брекетах и читала книгу. Когда мир впервые обрёл для меня цвет.

А потом она уехала, и я думал, что это пройдёт. Думал, что молодость, гормоны, глупость. Что пройдёт время, и я забуду.

Не прошло.

А когда увидел её снова, понял — не забыл. И никогда не забуду.

Но она не помнила меня. И я решил — пусть так. Пусть будет так. Я стану тем, кем она захочет меня видеть. Другом. Защитником. Братом.

Я не мог быть ей любовником. Не имел права. Потому что моя семья, мой клан, мои обязательства — всё это было против. И потому что я знал: она никогда не посмотрит на меня так, как смотрит на них. На пятерых вампиров, которые стали её миром.

Я видел это. Видел, как загораются её глаза при виде Кацуки. Как она тает в объятиях Киришимы. Как улыбается Каминари. Как доверяет Мидории. Как тянется к Тодороки. Я видел и чувствовал эту боль — и глотал её, улыбаясь в ответ.

Я стал её братом. И это было почти счастье. Почти.

А потом появилась Рин.

Мой отец, глава клана, объявил, что мне пора жениться. Что выбрана невеста из другого клана, что это укрепит союз, что так надо. Я не хотел. Я не мог. Но когда я увидел Рин... она была прекрасна. Добрая, светлая, чистая. И она смотрела на меня с такой надеждой, что у меня сердце разрывалось.

Я женился на ней. Потому что так надо было. Потому что я не мог ждать ту, которая никогда не будет моей. Потому что Рин заслуживала счастья, и я хотел дать ей это счастье.

Но запечатление не обманешь.

Оно было. Оно есть. Оно будет всегда.

Я любил Рин. Люблю. Но это другая любовь — спокойная, ровная, благодарная. А та, другая — она жгла, разрывала, сводила с ума. И я прятал её глубоко внутри, надеясь, что никто не узнает.

Бакуго узнал.

Чёртов вампир с его чёртовым чутьём.

Я шёл через лес, и ветки хлестали по лицу, но я не чувствовал боли. Только пустоту. Только отчаяние. Только этот бесконечный вопрос: где она? Где моя певчая птица?

Я должен был защитить её. Я обещал. Себе. Ей. Её родителям. А теперь она неизвестно где, в руках психопата-вампира, и я ничего не могу сделать.

Я остановился на краю обрыва, глядя в темноту. Где-то там, далеко, была она. Живая? Надеюсь. Чувствовала ли она, что я рядом? Что я ищу?

— Элси, — прошептал я в пустоту. — Держись. Я иду.

Ветер подхватил мои слова и унёс в ночь.

Где-то вдалеке завыл волк — мой брат, мой клан, моя семья. Они искали. Все искали.

А я стоял и смотрел на луну, такую же круглую, как в ту ночь, когда она впервые улыбнулась мне на крыльце.

— Я найду тебя, — сказал я. — Чего бы это ни стоило.

Луна не ответила. Только светила холодным, равнодушным светом.

Но где-то далеко, в незнакомом поместье, на подоконнике сидела чёрная кошка с жёлтыми глазами. Она смотрела на ту же луну и медленно моргала.

Жди. Мы идём.