Глава 2. В ловушке.
Очнулся я от дикого холода пронизывающий мое тело. Я поднялся, вновь окутавшись материей, потирая ладони, пытаясь согреться. Пальцы рук окоченели. Лодыжки и колени сковало холодом. Ледяной утренний воздух обжигал лицо. Солнце только начинало всходить, ещё не обогрев все вокруг. Вспомнив вчерашний день, я кинулся к краю. Мертвецов не было. Но то, что я увидел сейчас, меня поразило.
Воздух имел зеленовато-серый оттенок. Взглянешь чуть дальше, и увидишь плотное, непроходимое кислотного цвета облако, что пролегало прямо между домов, опускаясь на землю. Химический газ.
Стоило подумать об этом, как меня скрутило, лёгкие и горло наполнились едким вкусом и запахом, что словно прожигали внутренности. Прокашлявшись, я прислонил ко рту и носу материю. Разобрав все балки и доски, что служили баррикадой, я на скорости слетел по этажам на землю.
Впервые, спустя двое голодных и мучительных суток.
Оглядываясь по сторонам, я вновь оставляю убежище. Добравшись до знакомого мне универмага, снова набрасываюсь на еду. Затем забегаю в экипировочный отдел. Я переоделся в камуфляжную форму, зелено-чёрного цвета с капюшоном, надел противогаз и захватил рюкзак для более удобного переноса продовольствия. Захватив вещи первой необходимости и для выживания, чем являлись коробкИ спичек, зажигалки, фонарики и прочее, я направился в отдел с пищевыми продуктами, вновь набрав продукты длительного хранения, так как мертвецы за ночь растаскали всю легкодоступную еду, которую учуяли. Нужно было собираться здесь и сейчас, пока ожившие покойники не добрались до сюда. Окончательно закрепив противогаз, надев капюшон и как прежде навязав на плечи материю я двинулся в путь.
Бегая и подыскивая подходящее место по городу, я не наткнулся ни на одно живое существо. Совсем. Пустые многоэтажки так и завораживали своей темной загадочной высотой, принуждая сердце замирать. Также я подбирал местность рядом с торговыми центрами, чтобы в случае погони запутать следы и получить хоть долю шанса на спасение. Не все дома подходили для ночлега, многие так и норовили обвалиться, покачиваясь и гудя от ветра, играющего с высотками. На земле оставаться тоже не хотелось, особенно после того ужаса, что твориться ночью. Воздух повсеместно принимал бледный, но явно кислотный оттенок. Через длительное время сил двигаться дальше просто не осталось. Плечи тягуче болели, ноги болезненно ныли. На глаза бросился маленький скромненький спуск вниз. Я добрел до него, и увидел, что это спуск в подвал. Снаружи оглядев ближайшие пару метров дома, заметил, что оттуда выходят три узких оконца. Дверь была похожа на бункерную, некогда белая краска покрывавшая ровную вертикальную поверхность слоями слезала с металла, оголяя старую заплесневелую ржавчину. Она со скрипом поддалась, когда я дернул железную ручку. Сняв с ремня фонарик, осветил маленькое пространство. Оказалось, на перпендикулярной стороне от стены с дверью находилось еще одно окошко. С противоположного угла комнаты крыша, или же пол первого этажа, протекала. Кирпичи пробил мох и прочая зелень, в углу перед дверью находились три ящика из прогнившего дерева. Первым, что я сделал, это проверил эти ящики на наличие полезных вещей. Они были абсолютно пустые, если не считать гнилую картошку. После я глазами скользнул по кирпичным каменным стенам, выискав щиток электричества. Я прокрутил несколько пробок. Через секунду получил в ответ лишь искровой дождь. М-да. Этим подвалом не пользовались очень длительно время. Здесь все изветшало, протекло и прогнило. В прочем, помещение было пустым. Бросив рюкзак в один угол, а сам устроившись в другом, между окнами, я подвесил фонарь на торчащий из потолка крючок. Сняв с плеч ткань я расстелил ее на холодный пол, после уселся, и ослабив затяжки капюшона впервые за день снял приспособленную дыхательную маску. Наконец-то я самостоятельно глубоко втянул воздух, хоть и здесь уже ощущался едкий запах. Не смотря на это, я с большим аппетитом принялся за отведённую на сегодня порцию пищи.
Завтра нужно подыскать более подходящее место. Я снял фонарик. Как и в прошлые ночи устроился в углу, окутавшись куском ткани. Запрокинув голову я смотрел на низкий и отсыревший потолок. Спустя несколько минут стук капающей воды о каменную кладку стал выводить. Резко смахнув «одеяло», я твёрдыми шагами направился в тот угол, и поставив друг на друга ящики так, чтоб они упирались в потолок, пододвинул их туда, откуда капала вода. Звуки заглушились, но не исчезли. Тогда я достал из аптечки материю, которым некогда обматывал рану на руке и заткнул узкое пространство между ящиками и потолком. Как странно, это сработало. Материал впитывал в себя воду, набухая. Тогда я вновь устроившись в углу прильнул к стене. Яркий лунный свет наполнял комнату, разгуливая по маленькому пространству узкими серебряными прямоугольниками. Я смотрел на окна, потом на стены, затем снова на окна. Усталость и утомленность сломили меня, и я надеялся хоть одну ночь провести в спокойном сне. Если, конечно, это возможно в нынешних обстоятельствах. Веки отяжелели и сомкнулись в пустом чёрном пространстве.
Меня разбудили легкие постукивания в стёкла окон. Потянулся, подумав, что уже день, так как счёт времени я потерял давно. Но, увы, нет. Серебряный свет луны на полу сдвинулся, не исчезая. Недовольно промычав, я повернулся на другой бок, в попытках заснуть.
Но сон как рукой смахнуло, когда послышалось какое-то кряхтение. Онемевшими пальцами, что уже стало обыденным для меня после сна, я включил фонарик. Как же я об этом пожалел. Лишенный рассудка, увидел, что со всех сторон окружён мертвецами. Я быстро выключил свет. Стуки сменились голодными рычаниями. Решил аккуратно выглянуть в окно. Я с криком отшатнулся и зажал рот ладонью, когда увидел прильнувшую к стеклу с той стороны костлявую изуродованную ладонь. Они чуяли меня. Стоны становились все многочисленней, рычание и вопль все громче и чётче. Я хотел экипироваться и рвать все вены в беге, но меня посетила мысль. А куда бежать-то? Это ловушка. Зомбиапокалипсис предвидеть я точно не мог, у меня не было требующегося снаряжения. Тихо сложив все на место, я опустился на пол в центре помещения, чувствуя обреченность.
«Найти выход можно везде и всегда»-говорили когда-то какие-то умные дядьки и тетьки. Будь они на моем месте, продолжали ли бы придерживаться своей позиции? Сомневаюсь.
Я старался вести себя как можно тише, не привлекать внимания. Но зомби есть зомби. Мертвецы не успокоятся, пока не наполнят свои прогнившие желудки свежей тёплой кровью и мясом. Я забился в дальний и темный угол. Жадных и тощих ладоней да окном становилось все больше и больше, удары сильнее и сильнее. За стеклом стали показываться жуткие гримасы уродливых морд. Они разевали свои пасти и щёлкали омерзительными желтыми зубами, набрасываясь на жертву врезаясь лбами в оконце, словно ее возможно словить. Вскоре все стёкла были в разводах багровой и алой жидкости. Я не мог разобрать их рычания. Некоторые звуки были похожи на издевательские смешки, что словно дразнили жертву, игриво жалея ее, но и в то же время готовые на неё наброситься. Другие походили на угрозу, или же фразы по типу «не брыкайся, все равно станешь нашим лакомством». В этом городе явно был один я, потому, что казалось, что все мертвецы сошлись сюда, чтобы разодрать на кусочки своего сородича, в прошлой жизни, конечно. С каждой секундой их становилось все больше. Они, словно волны штормового моря, набрасывались друг на друга. Уроды они начали рычать и биться о дверь, пытаясь выломать ее, скребя своими когтями с той стороны. К тому же, они заползли в дом, и с первого этажа начали топать и бить кулаками по моему потолку. Они словно нуждались в чем-то. В том, без чего их жизнь приобретёт конец. Вдруг их противные лапы пробили стекло, и тогда они, словно сорвавшись с цепи и перейдя на крик, начали рваться в узкое оконце. Жадно воя, они готовы были содрать друг с друга шкуру, лишь бы полакомиться свежим мясом. Я ещё никогда не видел настолько жуткой и кровожадной картины. Неисчислимое количество лап всовывалось в узкое пространство. Ни один не мог уступить другому. Вскоре стали трескаться и лопаться остальные окна. Я не ощущал ничего. Пустота смешалась со страхом, я не мог пошевелиться. «Жалко, что моя жизнь обрывается вот так...-подумал я..-Вот так...бессмысленно и пусто. Обо мне ведь даже не вспомнят. Собственно, некому." Казалось, надежда покинула меня, и смысла биться уже не было. Я просто сидел, жадно вцепившись пальцами в дыхательную маску, делая шумные вздохи.
Вдруг, все затихло. Послышалось громкое шипение. Мертвецы закопошились. Они стали пятиться назад. Ч-что? Но как? Что там, снаружи? Что их напугало? Толпы восставших, жалобно подвывая, бросились в рассыпную. Теперь те, кто были совсем рядом, оказались в ловушке. Они пробивались сквозь своих сородичей, рвавшихся отсюда куда подальше. Если там кто-то был, я бы все равно не разглядел во мраке ночи. Успокаивало одно-вот вновь у меня получается выкарабкаться из самой жестокой ситуации, вновь получается крепко удержаться за волосок над пропастью смерти. Когда толпа постепенно расползлась, стало понятно, чего они испугались. За оконными рамами все больше рассеивался в воздухе газ. Белый. Вскоре он заполз в комнату, и, словно исследуя, наполнял собой крохотный подвал. Уровень поднимался, дышать все труднее. До снаряжения я добраться не успел. Стоило мне выкрутиться из одной ситуации, как другая подставляет к горлу холодное лезвие ножа. Голова, почему-то потяжелела, опустившись на грудь, перед глазами появлялись нечёткие разводы. И вдруг так захотелось...спать. Хотелось оказаться, как прежде, дома, в тёплой постели, но реальность сурова, не оставляя надежды на прежнюю жизнь. Я отключился.