1. Когда не сидится на месте

Ван Ибо тяжело вздыхает, глядя на высокие стены:

- Я дурак, да?

Его ручная ласка совершенно точно что-то утвердительно пищит и крутится на плечах, за что получает нежные почесывания спинки:

- А вот ты могла бы мне соврать, а то орешков не получишь.

Зверек в этот раз пищит так восторженно, когда слышит знакомое слово, что успокоить его можно только одним способом: дать орехов той, кого назвали в честь любимой еды.

А Ван Ибо вздыхает дальше, бездумно смотря вдаль на неприступный дворец, в котором скрыта любовь всей его жизни.

Да, он абсолютно уверен, что всей жизни, даже если видел ее только мельком за тонким шелком паланкина. Но этот изящный стан! Эта тонкая талия, которую можно обхватить двумя руками! Эти темные выразительные глаза! Эти длинные стройные ноги!

Это уже потом Ван Ибо узнал, что он запал не на дочку какого-то богача, а на саму принцессу Мэн Цзыи, но сердцу-то не прикажешь. Поэтому все, что сейчас остается простому бедному парню вроде него - это пялиться на дворец, в котором живет свет его жизни, и грустно вздыхать. А еще чухать пузико Орешеньке.

Но кусь прилетает, когда его совсем не ждешь:

- Ай!

Ласка что-то недовольно чирикает и носится вокруг, чем-то возмущаясь.

- И что ты предлагаешь?

Писк усиливается.

- Пойти туда? И кому я там нужен? Все мои умения - это ловкие руки и язык, который кого угодно доведет.

Орешек скептически на него уставилась.

- Думаешь, стоит попробовать? Да меня даже от ворот пнут, как только я туда подойду! Ты видел, какие стражники там стоят? Одним выражением лица отпугивают любителей поглазеть.

Ласка совершенно невозмутимо выгрызает кто-то из ногтей, а Ибо снова вздыхает:

- Ну ладно, я схожу, но только чтобы доказать, что я прав! И чтобы ты потом мне не говорила, что я струсил.

Орешек тут же забывает про свои лапки и быстро забирается по нему на плечи, чтобы привычно устроиться меховым воротником:

- Кррр.

- Что, прямо сейчас?

Кусь за ухо намекает: да, прямо сейчас.

- Ну да, ты права: чего тянуть. Не вещи же с собой собирать.

Потому что вещей особо и нет: Ван Ибо беден настолько, что впору милостыню просить. Но это ниже его достоинства, поэтому он перебивается между подработками, как может, а иногда даже ворует еду на рынке - да, такое тоже бывает. Это не то, чем можно гордиться, но когда желудок прилипает к позвоночнику, особо не до чувства собственного достоинства. Орешек сама найдет, чем поживиться, а вот у людей в этом плане несколько сложнее.

- Попробуем, да?

Ему собираться не надо: рот закрыл и пошел. Но все равно в этот раз что-то словно тормозит его, останавливает от очередного сумасбродного поступка. Это интуиция так работает? Намекает, что с этого момента его жизнь может очень сильно поменяться?

Но думать уже поздно: Ван Ибо не из тех, кто меняет решение на ходу, поэтому осторожно подходит к воротам. Можно попробовать же и официальный путь, верно?

- Ты кто? - один из стражников лениво на него хмурится.

- Ван Ибо, - абсолютно честно отвечает Ван Ибо.

Кажется, никто не ждал от него такой искренности, потому что теперь на него пялятся оба солдата:

- Кто?!

- Ну, Ван Ибо я, - он охотно поясняет еще раз, мол, вы что, не знаете меня?

Работа мозга отчетливо видна на этих напряженных лицах, а потом неожиданно охранники делают шаг в сторону:

- Проходи, тебя ждут.

Теперь черед Ван Ибо удивленно хлопать глазами, но от такого заманчивого приглашения не отказываются, поэтому он все-таки проходит внутрь, чтобы потом обернуться:

- Ээээ... А идти-то куда?

Один из стражников оборачивается:

- Тебя встретят. Жди.

Тут, наверное, надо было бы испугаться и напрячься, но если все так удачно складывается, что не нужно было даже перелезать через неприступные стены в темноте, то Ибо не будет сопротивляться, а просто будет плыть по течению.

Он послушно стоит около ворот уже с внутренней стороны, перекатываясь с пятки на носок и делая вид, что не в шоке от богатства дворца: тут только на одну отделку стен были потрачены совершенно безумные деньги! На них можно было всю жизнь жить безбедно и ни о чем не думать.

- Следуй за мной, - рядом с ним бесшумно возникает кто-то из слуг. - Ты рано.

Хочется ответить, что вообще еще пару часов назад вообще никуда не собирался, но на него так строго смотрят, что выходит только пискнуть:

- Простите.

Его не удостаивают ответа, поэтому Ван Ибо молча идет за невозмутимым слугой, пока тот не останавливается у какой-то двери:

- Жди, тебя пригласят.

Наверное, глупо будет спрашивать, кто именно и зачем, поэтому он кивает:

- Хорошо. А долго ждать?

Сегодня не очень жарко, и ответный взгляд вполне мог бы заморозить, но его не удостаивают ответа и оставляют в гордом одиночестве. А Ибо, как мы выяснили, совсем не гордый, поэтому подождет. И заодно рассмотрит эту часть дворца.

Орешек тоже с любопытством выглядывает из одежды, куда спряталась, пока они вместе проходили стражу:

- Кррр?

- Да, просто офигеть какая роскошь. Им явно не нужно думать, где достать еду и как выжить.

- Кррр!

Дверь тихо открывается, и ласка тут же юркает в подмышку, а Ибо с трудом удерживается от смеха - щекотно же! Но под очередным строгим взглядом очередного чопорного слуги умолкает:

- Простите.

Они тут все такие отмороженные?

- Господин ждет тебя.

Это озадачивает.

Понятно, что его не отведут к принцессе - это было бы слишком большой удачей, но к кому его все-таки ведут и зачем? Тем более, что Ван Ибо явно принимают за кого-то другого.

Но спорить и выяснять смысла нет, поэтому он заходит и почти сразу низко кланяется, ожидая, пока позволят поднять взгляд - явно непростой человек тут сидит.

- Я ожидал другого.

Ибо не выдерживает и поднимает голову, чтобы еле слышно охнуть: твою же мать! Потому что на него холодно смотрит просто невероятной красоты мужчина, от одного вида которого перехватывает дух.

Его замешательство, видимо, ощущает и Орешек, потому что высовывает голову из рукава и что-то вопросительно чирикает. Чем тут же привлекает внимание этого божества:

- Это что?

И, в отличие от самого Ван Ибо, у его ласки нет ни страха, ни почтительности перед могуществом и богатством, поэтому это серо-черная шкурка тут же сбегает от него прямо к властному божеству, что смотрит на нее с явно непривычным изумлением. Орешек что-то тихо чирикает и забирается на стул, чтобы принюхаться к приподнятой ладони, которая то ли ударить хочет, то ли погладить.

Рука опускается на мохнатую мордочку, а потом и на спину, и эта наглая жопка растекается пушистой тряпочкой на чужих коленях. Ибо потрясенно шепчет:

- Предательница!

Потому что его ласка никогда и никому не дается в руки!

Никогда!

Скорее уж чужие руки окажутся покусанными и исцарапанными, но не...

Но эти тонкие красивые пальцы совершенно безнаказанно зарываются в теплый мягкий мех:

- И как его зовут?

Ван Ибо с трудом и ошарашенно откашливается:

- Ее. Это девочка, Орешек.

- Орешек?

- Мррр?

Ты же не кошка!

Ты - ласка!

Но сейчас эта пушистая предательница почти мурлычет, подставляясь под руки человека, которого видит в первый раз в жизни! Еще немного - и хвост распушит, чтобы показать, какая она красивая.

Ее (уже бывший, видимо) друг озадаченно пялится на эту сладкую парочку, но потом его внимание захватывают темные глубокие глаза:

- Это необычный подход, но он сработал. Ты можешь остаться, пока не докажешь, что полезен мне.

Мысли в голове Ибо скрипят, с трудом проворачиваясь, но он все-таки выделяет главную: ему можно остаться во дворце, а дальше он уж как-нибудь разберется и вывернется - не в первый раз же.

От него явно ждут какого-то ответа, поэтому он почтительно кланяется:

- Благодарю за доверие. Как я могу обращаться к вам, господин?

Потому что было бы неплохо узнать, с кем ему изменяет эта мохнатая задница.

Глаза снова обжигают холодом и высокомерием:

- Можешь звать меня просто господин Сяо.

Ван Ибо давится воздухом от ужаса, осознавая: только что он согласился прислуживать самому главному министру императора, великому и могучему Сяо Чжаню.

Он попал.

Капитально попал.

И только Орешек довольно скулит, подставляясь под руки, что железно правят этой страной уже несколько лет, а также императором.