7 - Дурак.

Сиель проснулся и ощутил запах лекарств. Он тут же открыл глаза и присел. Слава Богу... Аспид рядом. К телу старшего брата тянулись разные провода и иглы. Его глаза были закрыты, бровь рассечена, губы в кровь. Сиель опустил пододеяльник и увидел огромные синяки в районе солнечного сплетения и рёбер. Юноша вспомнил вчерашний вечер и глянул на шею брата. "Сиель" - красиво было написано там затейливыми узорами и линиями. У него была такая же, только с другим именем. Он посмотрел на тумбу и обнаружил там два кулона. Один в виде "A", другой в виде "S". Сиель осторожно взял в руки свою цепочку и закрепил у себя на шее, а другую на шее брата.

В палату внезапно вошёл врач. Испугавшись, Сиель тут же обнял брата, защищая его.

- Сиель... - слабый голос Аспида раздался под ним.

- Живой... - облегченно выдохнул Сиель и посмотрел в сторону вошедшего.

Им оказался молодой врач. Он внимательно следил за братьями.

- Здравствуйте, меня зовут Ньют Уинслей. Вы поступили вчера. Аспид и Сиель Робертс, так?

- Да.

- Мы звонили вашим родителям, но они не брали трубку. Вы знаете, в чём дело?

- Да. Они уехали по работе в Канаду. Обещали завтра вернуться. Мы с братом пошли погулять, а в переулке на нас напали, - Сиелю пришлось немного наврать. Ему прекрасно было известно, что их могут забрать в детский дом, если доктору не понравится то, что несовершеннолетних подростков оставили дома одних на полмесяца.

- И часто ваши родители уезжают? - спросил врач. Сиель догадался, что полиция уже вкурсе.

- Нет. Такое впервые. Дела срочные, а никто из родственников приехать не смог. Это всего-то на три дня.

- Хорошо, - сдался доктор. - Вы не пострадали.

- Меня защищал брат. Ему сильно больно?

- Небольшая трещинка в ребре и несколько гематом. Основной удар пришёлся на солнечное сплетение. Ещё немного, и ваш брат мог... - врач осекся, вспомнив, что говорит с ещё маленьким юношей. Но Сиель итак всё понял и посмотрел на Аспида.

- Какой же ты дурак, Аспид!

- Сам такой.

- Знаю.

- Он очнулся?! - удивленно спросил доктор.

- Да уже десять минут как, - ответил Сиель и посмотрел на него.

- О, Боги! - доктор выдохнул.

Спустя полчаса мистер Уинслей сделал вывод, что домой мальчиков может отпустить. Всё не так страшно. Да и мест в больнице почти не было. Они оба, конечно, очень этому обрадовались, но чувство вины всё никак не желало покидать Сиеля. И Аспид заметил это.

- Сиель, ты не виноват.

- Если бы не я со своими глупыми желаниями, ничего этого не было бы, - тихо сказал Сиель.

Близнецы лежали в комнате Сиеля на его кровати лицом к лицу и обнимались. Аспид осторожно улыбнулся, чтобы не причинить себе боль и посмотрел в ясные голубые глаза, в которых увидел своё отражение.

- Тогда и вот этого тоже бы не было, - он провёл пальчиками по татуировке Сиеля со своим именем. Младший положил свою руку поверх руки брата.

- И всё равно прости. Если ты меня не простишь, я не знаю, как буду жить дальше. Мне так важно знать, злишься ты на меня или нет.

- Я не злюсь на тебя, Сиель. Я люблю тебя и в принципе не могу на тебя злиться за произошедшее. Я ведь защищал тебя. Я бы сделал всё, чтобы ты жил, даже если этого не смогу сделать я. Ты мне ближе всех. Пожалуйста, больше не отдаляйся от меня.

- А ты от меня.

- Не буду больше. Обещаю.

- Я тоже обещаю.

Сиель прижался к груди своего старшего брата и, немного всплакнув, погрузился в спокойный и такой нужный ему сон. Аспид же нежно поглаживал его спину и целовал больными губами в макушку. Он помнит то ощущение, когда резко потерял связь со всем миром, когда он на мгновение... умер. Он помнит полное страха лицо Сиеля и кирпич в его тонких, изящных руках.

"Мой мальчик сделал это, чтобы защитить меня. Я не имею больше права ревновать его к кому-то. Он ведь любит меня," - думал Аспид. Он смотрел в стену и слушал равномерное дыхание Сиеля. От него становилось тепло и спокойно на душе. Близнец вдруг подумал, что родителям об этом происшествии знать не стоит. Будет лишний шум, а его юноша мог слушать только из уст Сиеля.

И вообще. Сиелю позволялось делать всё. И что бы тот не сделал или натворил, Аспид любил это всей душой. Он никогда не ругал его и не наказывал. Но при этом избалованным Сиель не был. Он понимал, что брат любит его и использовать его любовь в своих корыстных целях считал подлым. Все его шалости случались совершенно непредсказуемо даже для него самого. Аспид с умилением наблюдал за смущенным личиком своего братика, когда он просил прощения.

- Иди сюда, - говорил Аспид, и Сиель шёл. Сиель прикасался своими губами к губам брата и в который раз понимал, что на него даже не сердились. Даже самую малость не сердились.

Поэтому сейчас совесть мучила Аспида за то, что он накричал вчерашним утром на брата, пойдя на поводу у своей ревности. Он понимал, что сглупил, но оставить выходку Пита безнаказанной не мог. Он принял решение, что как только пойдёт на поправку, так сразу же заставит Пита предстать перед праведным судом.

Говорить об этом чертовом Пите или даже думать о нем обоим парням (да и мне, собственно, тоже. Хех) было противно. И этот треугольник всё никак не хотел потерять свой третий угол. Пит всё никак не мог отстать от Сиеля. Хотя сам юноша не раз давал понять, что тому не светит даже увидеть его нежно-розовую кожу ниже талии или хотя бы линии бедер. Да и Аспид был того же мнения, что и его брат. И он делал всё, чтобы такого и впрямь не произошло.

Отношения между братьями стали лишь чуть более скромнее, а они по ошибке приняли это за угасающее пламя. В школе к "аморальным близнецам" относились очень даже дружелюбно. Их, не постесняюсь этих слов, дико хотели. И парни, и девушки. Но те жили в своём собственном мире, наслаждаясь друг другом. Оставалось большой загадкой, как разговоры о них не дошли до учителей и родителей. Братьям это было только на руку, а снова притворяться, что у них нет никаких чувств друг к другу, кроме братских, не имело смысла. Правда ведь глупо, если об этом уже все знают.

Сердиться или ненавидеть их было не за что. Они никому не хамили, пакостей не делали, иногда даже помогали. Хорошо учились, держались друга друга, сплетен не водили. Лишь их любовь друг к другу была неординарной, но и она пришлась по вкусу ученикам школы, особенно девушкам. Их логика и странное мышление иногда заводили братьев в тупик. Но они старались не заострять на этих женских глупостях своё внимание. Вот так прошли два года жизни близнецов.

Юноши хорошели ещё больше, становясь старше. Умнее, сильнее, опытнее... Они менялись, но неизменной оставалась лишь их любовь.