Не ищи и не плачь, не зови, не кричи

– Всё в порядке? – вечером Тей подошёл сзади и опустился возле скамейки на корточки, обняв Мастера снов крылом. Девушка сидела на террасе, глядя в никуда.

– Да, спасибо, – Мастер снов подняла взгляд и вздохнула, – и спасибо, что вместе с Наке защитили.

– Оказалось, что это не нужно.

– Это было нужно. Мне. И ему. Простите за сцену.

– Ничего страшного. Все спокойно терпят меня с Найтелом по весне, почему мне должна мешать картина встречи другой семьи, когда всё оказалось в порядке?

– Вы ладите, на вас приятно смотреть.

– Не всем, как помнишь. Мне быть поблизости на всякий случай? Твой папа как-то легко отступил, хотя был настойчивым.

– Спасибо, Тей, не нужно. Он наполовину смирился что я осталась в Общем, ещё когда шёл сюда. Принять поражение было легче. Он конечно ещё много раз забудет это и будет возражать в мелочах, ворчать по любому поводу... Но теперь я справлюсь, – девушка чуть улыбнулась, и крылатый, почувствовав, что ей стало легче, поднялся и сложил крылья за спиной.

– Удачи тебе.

– Спасибо, – бесхвостая села в пол оборота, – Тейгар, – остановила она уходящего драконида, – я могу для тебя что-то сделать?

Рогатая голова наклонилась на бок. В жёлтых глазах читалось раздумье.

– Вряд ли.

Мастер снов уточнила:

– Ты просто такой подавленный и весь в себе в последнее время. Это из-за Ковача, или что-то ещё случилось?

– Знаешь, поэту нельзя быть счастливым. Решаю головоломку, над которой чем больше думаешь, тем хуже получается.

– Ту что задали Раявартият и Глэн?

– Ага, и Оразай. Наке свою решил, а я торможу.

– Отложи на время. Когда рисуешь, важно отходить в сторонку, смотреть через зеркало или просто отвлекаться, чтобы глаз не замылился. У тебя с чертежами, наверное, так же. В конце концов, что драконы могли предложить уже крылатому?

– Есть кое-что, пусть и не столь желанное, как крылья для азеркинов.

– Тогда спиши ответ у Наке, и всё.

– Если бы у нас была одна загадка на двоих и решение одного не изменяло загадку и награду другого. Сама-то как? Что дракон может предложить гостю, если он уже живёт в Общем и со всем справляется сам?

Мастер снов улыбнулась.

– Так не честно. Ты не сказал своё.

– Ты тоже. У меня два пути как изменить жизнь, и ни в одном из них я не уверен. А отказаться от выбора я как гражданин не могу.

– То, что ты должен сделать... оно принесёт тебе счастье?

– Скорее, обменяет одно на другое. Выбирая пути, мы навек закрываем другие.

– Что ж, тут каждый решает для себя. Если нужен взгляд со стороны...

– Спасибо. Я сам. Пойду запишу стих, кажется, строчка получилась удачной.

***

За окном была дождливая ночь, Найтел тихо посапывал во сне и иногда дёргал ногой, скидывая с себя жаркое одеяло, а Тейгар сидел у настольной лампы перед исписанными листами и пытался нащупать, отделить нужную часть, искал подсказки в старых стихах и в недавних мыслях.

Что лучше: гложут пусть меня

Шальные мысли и мечты чудные,

Или, отдушину в читателе найдя,

Те образы ему станут родные?

Я не уверен: выразив в стихах

Лишние чувства, образы и мысли,

Я дам им жизнь всего лишь на словах,

Или во всех её возможных смыслах?

Драконид подпёр голову кулаком и с тихим рыком вздохнул. Не то. Подошло бы раньше, в иной вселенной, но сейчас – нет. Нужно подобрать другое, отражающее всю суть, находящую её и вытаскивающую из всех укромных уголков души. «Не ищи и не плачь, не зови, не кричи» – усмехнулась строчка из блокнота.

Тоже нет.

Тей закрыл глаза и помассировал веки. Который раз он уже пытается сделать невозможное? Вот так попал в ловушку – отделить от себя то, что связывало его с Найтелом, не повредив самой связи, и не потеряв друга, ставшего ему, считай, семьёй... Роднее чем братья и сёстры от второго брака матери. Приятней матери, что бросила отца, когда у того проявился листопад. С Найтелом было лучше, и всё же временами ощущалось как в стягивающейся ловушке. Не самой здоровой.

Выбраться – страшно,

Остаться – не хочется,

Ведь не обнимешь

Своё одиночество.

Тейгар сжал карандаш и зачеркнул строчки. Ничего страшного не произойдёт. Отношения с Найтелом не пострадают, ведь не пострадали же после первого ритуала. Наке слегка изменился, да, но к лучшему, стал меньше зациклен на Тее и больше открыт миру, словно бы слегка почистил разум от похотливых мыслей и фантазий. Драконид встал и высунул морду в открытую форточку. Самому тоже стоит почистить рассудок, может получится вдыхать ночной покой и выдыхать в свой стих.

Подышав ночной холодной мглы, Тей вернулся из заоконного мира дождя к островку жёлтого света и душному теплу стен.

«Взять осени плоды и часть души отдать» – родилась строка, что чувствовалась как конец какой-то истории, а не начало ритуала. Поэт сдержался и не выругался, чтобы не вспугнуть вдохновение, и попытался выразить раздражение иначе: «Настроение и погода не заслуживают слов», – глянуло на него с бумаги.

«Снова сумрак заоконный остужает в кружке чай». Не помогло. Тей полистал задумчиво свои записи в поисках светлого. Где-то среди готовых стихов были строчки, что он не знал, как закончить, и держал на всякий случай.

А после? Дождь. Размытая дорога.

Запах дождя, черемуховый цвет...

Просто же было писать о том, что волнует и вместе с тем дарит радость. И противно, отвратительно грустно писать о том, что тебе неинтересно, не желанно.

Есть грусть от ясных летних дней,

Когда ты одиноко смотришь в небо,

Кругом тебя кузнечный звон, и ты ничей,

И все дела людские — сказочная небыль.

Опять нет – это про Найтела, когда он только попал в Общий. А вот ещё одно, такое же милое и родное:

Так те ли сны нам называть кошмаром,

Которые в душе посеют страх?

Или по счастью называть ударом

Наши мечты в кошмарных светлых снах?

Хорошие вопросы по его первому году. По их снам, от которых обычная жизнь не была в радость. Или вот – про эту весну и грозу, что было написано и воплотилось в их встрече:

Оставим их, читатель, мы вдвоем.

Не нашего ума, что дальше стало.

Уходят тучи, и синеет окоём.

Гроза прошла. Хорошее начало.

Но всё не то – крылатый просто терял время, перебирал свои стихи в поисках настроения, и страдал, хотя по логике нужно было взять и выписать то, что тянет его к Оразай, а не то что тянуло раньше к Найтелу. Потому как Наке передал свою часть, и всё что осталось от их прежнего влечения – лишь привычка и их настоящие чувства. Теперь стало сильнее влечение к травнице. Но не тянет. Но тянет. Тьфу-ты.

«Дождь дополняет то что на душе. Тепло общения не заменить теплом под курткой» – выглянула очередная строка из записей. Драконид поморщился, покосился на спящего Найтела, снова посмотрел в блокнот, поиграл карандашом.

Вечером под лампой

Напишу письмо

О том, что просит выход

И уже давно.

В нем признаюсь честно...

А потом порву.

Всё же интересно,

Я опять совру?

«Бумага не краснеет» –

Сохраню клочки.

Посижу, подумаю,

Глядя сквозь очки.

Бумага не краснеет.

Напишу опять,

Но письмо, опять же,

Не буду отправлять.

Бумага не краснеет

И не прячет глаз.

Лучше бы при встрече

Начинать рассказ.

Тейгар оглядел только что пришедшее стихотворение, перечитал. Довольно наивно, и снова не о том. Может и правда, лучше при встрече? Ещё раз поговорить с ней? Но какие слова найти? Это ещё хуже, чем подбирать слова спокойно среди ночи, когда никто не торопит... Но торопит время. Ведь потом неизбежное и очередное «Я ушёл от холода в тёплые края».

Обе чешуйчатые ладони легли на морду, крылатый ящер зажмурил глаза. Решись он первым, не пришлось бы мучиться сейчас. Только мучился бы Найтел с Оразай. Наке может быть от первой влюблённости к девушке своего вида, а она от того что поэт натворил бы, отдав эту часть первым. «Из одного начала ненароком выходят наслаждения и боль». Да, лучше мучиться самому, стихи помогали делать из кошмара и боли радость и удовольствие, почему бы им не спасти его снова? Вот только не выходит... нужен другой способ. И перестать отрицать, что Оразай симпатична.

***

– Как же просто и приятно с учеником, который знает все основы и умеет учиться, – промурлыкал Баунд, наблюдая за упражнениями Оразай в гроте превращений.

– Даже если не хватает силы? – уточнила она, поворачивая рогатую голову на длинной шее.

– Даже если ученик делает что-то не так, как ты привык считать правильным, но это всё равно приводит к результату без негативных последствий. Хотя я могу предложить варианты проще и эффективнее, а главное – подходящие для нашей работы.

– Я что-то делаю не так? – Оразай снова стала черным итом с белыми когтями.

– Смогу ответить, только поняв тебя целиком. Если найду дисбаланс – дам знать.

– Но тебе уже сейчас не нравится что-то. Скажи.

– Ты не я, не Глэнтирит, не Гренценхютер и не Раявартият, и никто другой. Я могу дать инструменты и скорректировать твою с ними работу, я могу научить новым инструментам, но с тем что ты уже делаешь – мне либо разрушать всё что ты умеешь сама и делать из тебя другого человека, либо изучить кто ты есть и помочь тебе стать лучшей версией тебя. Приятнее второй вариант, разнообразие радует глаз, когда оно гармонично и не портит общей картины.

– Звучит так, будто вы специально выбирали из кого бы сделать Сактаушысы Шекарасы и до сих пор не уверены, что я подойду.

– Да, выбирали, и ты показала себя лучше всех. Нет, пока вторая часть Сактау у Тейгара, ещё есть шанс что он или кто-то иной, кому вы передадите её осколок, сможет стать новым стражем. Будет проще, если у тебя всё получится. Глэн будет рад, но он не будет объективным при оценке, и потому попросил меня быть твоим учителем. Так что... расскажи мне ещё раз теорию переноса Врат, пожалуйста, на этот раз Врат, основанных на симфониях.

Оразай, и без того с безупречной осанкой, слегка вздёрнула нос и щелчком пальцев материализовала жетыген.

– И даже покажу на простом примере.