Глава 17. Буря
Вечер субботы опустился на пансион тяжелым тёмным покрывалом.
Анаэль проснулся от собственного резкого вздоха – сон был коротким, рваным и не принес насыщения.
В комнате было темно и только тусклый свет луны ложился косой полосой на пол, освещая пыльный ковёр, на котором местами были разбросаны какие-то вещи.
Парень сел на кровати, чувствуя, как виски сдавливает обруч боли.
—Спать днём было плохой идеей.
Размяв затёкшие мышцы, он поднялся с кровати, широко зевая.
Оглядев комнату, Анаэль хмыкнул: соседа всё ещё не было.
Быстро закинув в небольшую сумку тетрадь и ручку, он последний раз глянул на часы и вышел из комнаты.
***
Коридор учебного крыла встретил ученика неуютной прохладой и гулкой тишиной. Лампы здесь горели через одну, мигая и издавая едва слышный электрический треск, отчего тени на стенах то удлинялись, то резко сокращались, путаясь под ногами.
Анаэль шел, и звук его кед эхом отскакивал от высоких потолков, заставляя парня ускорять шаг. Ему не было страшно, но щемящее чувство тревоги с самого утра не покидало его.
Сам не понимая почему, его чувства обострились до предела: он слышал, как за окном бьется об облупленную раму сухая ветка и чувствовал тяжелый запах старого паркета, хлорки и ещё чего-то неправильного.
Кабинет мистера Бэтриса находился в самой конце коридора. Подойдя к нему Анаэль на секунду замер. Дверь была приоткрыта, и из щели лился неровный желтоватый свет настольной лампы. Парень глубоко вздохнул, стараясь унять возникшую дрожь в пальцах и толкнул дверь.
— А, мистер Анхелес, – мистер Бэтрис даже не поднял головы, продолжая писать что-то на бумаге. Возможно это был отчёт по работе. — Приятно вас видеть.
Он сидел за своим столом, и в свете лампы его лицо казалось высеченным из воска, с множеством мелких морщин и теней. Перед ним дымилась неизменная чашка кофе, аромат которого сегодня был удушающе приторным.
— Проходите. Нам осталось совсем немного. Лист с заданиями уже на столе.
Анаэль молча прошёл, сел за первую парту, раскрыл тетрадь и всмотрелся в задания, пытаясь сконцентрироваться. Но сосредоточиться на формулах и условиях никак не получалось. Всё его внимание было направлено на потеющие ладони, из которых то и дело наровила выпасть ручка и на спазмы в животе, от которых бросало то в холодный, то в горячий пот.
Ближе к концу занятия мистер Бэтрис поднялся со своего места. Скрип его стула заставил парня вздрогнуть. Он спустился с кафедры, подошел и, ничего не говоря, сел на соседний стул рядом, заглядывая в тетрадь. От него пахло крепким кофе и душным адеколоном.
—Я что тебе говорил про формулу приведения? – Придвинувшись ещё ближе к своему подопечному, мужчина достал из нагрудного кармана карандаш и стал черкаться в тетради. — Почему снова не правильно раскрыл?
Неловко скомковавшись, Анаэль попытался отодвинуться от нежелательного контакта, но как на зло, математик будто специально прижался ещё ближе.
Слишком близко – Анаэль чувствовал тепло, исходящее от чужого тела и едва уловимый запах перегара.
— Ты сегодня такой рассеянный, мой мальчик. – рука мужчины неожиданно легла на колено Анаэля, от чего тот вздрогнул, будто его ошпарили кипятком. — У тебя всё хорошо?
Рука мужчины не просто лежала – она ощущалась непомерно тяжелой, горячей даже сквозь плотную ткань джинсов. Пальцы математика начали медленно, почти интимно двигаться, очерчивая коленную чашечку, а затем плавно поползли выше по бедру. Анаэль видел свои пальцы, судорожно сжимающие ручку до белых костяшек и не мог заставить себя пошевелиться. Страх сковал все мышцы.
Каждый сантиметр движения чужой ладони отдавался в мозгу электрическим разрядом отвращения.
— Ой, извините... я, кажется... – голос Анаэля сорвался, превратившись в глухой сип.
Он ещё раз попытался отодвинуться от нежелательного и такого отвратительно-неправильного контакта вместе со стулом, но ножка зацепилась за неровность пола, издав противный, режущий слух скрежет.
— Не могли бы мы...закончить пораньше? – Дыхание стало рваным, поэтому парню пришлось сделать секундную паузу, чтобы говорить твёрдо. — Я пообещал посмотреть фильм с друзьями.
— Куда ты так торопишься? – мужчина наклонился ближе, заглядывая в ясно-голубые напуганные глаза. Теперь Анаэль видел каждую пору, каждый волосок на чужом восковом лице и расширенные зрачки за стеклами очков, в которых плясало отражение собственного бледного лица. — Разве тебе важнее смотреть фильмы, чем заниматься математикой и изучать что-то новое?
—Н-нет.
—Хороший мальчик. Умный... и очень красивый. – Последнее слово мужчина произнес почти шепотом с каким-то болезненным придыханием.
Чужие пальцы на бедре сжались сильнее, сминая ткань и впиваясь в плоть. Анаэль почувствовал, как к горлу подкатывает горький ком.
В голове неожиданно вспыхнула запоздалая, парализующая мысль, которая в данный момент была вообще не в тему:
«Таблетка. Я же не выпил белую таблетку».
Его искусственно выведенная стеклянная броня отсутствовала, и эта липкая реальность обрушилась на него всей своей тяжестью. Он кожей чувствовал чужое вожделение, чужую волю, которая медленно заполняла пространство кабинета, вытесняя кислород.
Анаэль понимал, что действовать нужно осторожно, но быстро, пока ничего не случилось. Мужчина выше и крупнее его. Мозг же уже начал вырисовывать в мыслях самые жуткие картины, от которых по телу пробежал какой-то нездоровый ток.
Всё его нутро буквально кричало: «Уходи немедленно!»
Тем временем рука математика двигалась уже по внутренней части бедра, слегка сжимая и разжимая бедро. От этого ритмичного движения блондина начало трясти изнутри ещё сильнее. Поднимаясь всё выше и выше, рука преподавателя почти добралась до самого интимного места юноши.
— Пожалуй, я пойду. – Ученик резко вскочил, сбрасывая с себя чужую ладонь. Стул позади с грохотом повалился навзничь, разрывая вязкую тишину кабинета.
Парень, не оборачиваясь, метнулся к двери. Схватился за медную ручку, рванул на себя – один раз, второй. Дверь не шелохнулась. Она была заперта.
Холод ударил в затылок, убегая мелкими неприятными мурашками вниз по спине. Медленно, дюйм за дюймом, он повернулся, всё ещё держась за ручку двери, как за спасательный круг. Мистер Бэтрис всё так же сидел на ученическом стуле, сложив руки на коленях и улыбался. Его поза и выражение лица были расслабленными, но в этой ситуации это выглядело порочно, грязно, отвратительно.
Единственное, что хоть как-то выбивалось из этой маски - расширенный зрачки и лихорадочное дыхание, которое мужчина пытался успокоить.
От осознания, что этот человек сейчас получает удовольствие от чужого страха, стало тошно.
— Зачем вы закрыли дверь? – Сердце Анаэля колотилось так бешено, что удары отдавались в кончиках похододевших пальцев.
«Сейчас лучше играть дурака, который ничего не понимает»
— В целях безопасности. – Учитель начал медленно подниматься со стула, не сводя хищных глаз с Анаэля. — А также я не люблю, когда мои занятия кто-то прерывает.
Он подошел к ученику, смотря на него в упор хозяйским, голодным взглядом.
Анаэль вжался спиной в дверное полотно, чувствуя затылком холодную поверхность.
Мистер Бэтрис достал из кармана связку ключей. Металл звякнул, и этот звук показался настоящим спасением. Его выпустят.
Когда чужая рука потянулась к замку́, рукав тёмно-коричневого пиджака немного задрался. Анаэль опустил взгляд и застыл.
Рядом с циферблатом дешёвых уже потрёпанных часов на запястье мистера Бэтриса темнел тонкий, потертый черный браслет из вощёного шнура с характерным узлом.
Дыхание перехватило. Воздух в легких превратился в колючее стекло. Бэтрис провернул ключ – сухой, окончательный щелчок.
— Иди, Анаэль. – Мужчина мягко, почти нежно провел свободной ладонью по его плечу, спускаясь ниже к лопаткам, а дальше к пояснице. — Хорошего вечера. Не забудь подготовиться к понедельнику. До скорой встречи, мой мальчик.
Парень вывалился в коридор, едва не упав. Его ноги были ватными, а перед глазами плыли тёмные пятна.
Мерзкие прикосновения учителя жгли даже через ткань, будто там были следы от раскаленного клейма.
Анаэль бежал по темному коридору, не разбирая дороги, задыхаясь от собственного страха. Коридор, лестница, снова коридор.
Ворвавшись в свою комнату, он едва не снес дверной косяк.
Внутри было людно и шумно. Роберт с Эмметом опять громко спорили, пытаясь друг друга перекричать. Бэн напевал какую-то песню, пытаясь жонглировать пластиковыми стаканами из-под ручек и карандашей. Элли стоял по среди комнаты и тянулся к лампе, намереваясь повесить на неё нить с небольшой летучей мышью на конце.
В воздухе пахло соленым попкорном, терпким ароматом марихуаны и сладкой газировкой. Все запахи смешались в отравляющий коктель, подталкивая тошноту к горлу. Вот-вот и желудок вывернет всё своё содержимое.
— О, Эль явился! Наконец-то. – Роберт весело обернулся, держа в руках стопку дисков. — Мы тут решили посмотреть фильмы, в предверии Хэлло...уина...
Он запнулся, увидев лицо друга. Анаэль был мертвенно-бледным, его зрачки расширились так, что голубой радужки почти не было видно. Не говоря ни слова, блондин бросился к своей тумбочке. Он лихорадочно вытряхивал содержимое ящиков на пол: учебники, скомканные листы бумаги, карандаши с ручками.
—...
—Что случилось?
— Эль, ты чего? Что ты ищешь? – Эммет подошел ближе, пытаясь поймать его за плечо. — Может помочь?
— Нет! – Блондин отпрянул, как от удара. В его голове всё еще ощущалась тяжесть руки Бэтриса на своих плечах. — Всё...хорошо. Я потерял кое-что...
Парни взволнованно переглянулись, не понимая, что происходит и как вообще на это реагировать.
Анаэля начинало накрывать, он это чувствовал. С самого утра всё росло по-нарастающей.
Срыв, который он так упорно старался закопать поглубже в себя неумолимо рвался наружу. Теперь его больше не сдерживали ни психика, ни лекарства.
Чёрный браслет стал последней каплей в этой чёрной сюрреалистичной комедии.
Ему казалось, что стены комнаты медленно сужаются, а разговоры друзей превращаются в издевательский скрежет. Они смеются над ним?
— Мне надо... мне нужно идти.. – Совладав со своими конечностями, он поднялся на ватных ногах и, схватив с кровати пачку сигарет, вылетел из комнаты, оставляя друзей в недоумении.
Анаэль вылетел в коридор, почти не чувствуя под собой пола. В голове стоял сплошной белый шум, сквозь который прорывался пульсирующий ворох вопросов: зачем? Откуда? Почему?
Каждый звук в коридоре – хлопок двери на другом этаже, приглушённый смех, даже шорох собственной одежды – заставлял его вздрагивать и шарахаться от одной стены к другой. Воздуха катастрофически не хватало.
Он шатался по жилому сектору, неосознанно выбирая самые тёмные углы. Ему казалось, что на его лице огромными буквами написано всё, что произошло в кабинете, и каждый встречный может увидеть это унижение.
Ладонь учителя всё ещё «горела» на бедре, проплавляя ткань джинс, кожу и добираясь до самых костей.
—Стереть. Надо это стереть.
Лихорадочно соображая, что делать дальше, он свернул в сторону западного крыла. Немного проветрив голову, Анаэль мог хоть немного собраться с мыслями
«В своей комнате я не могу быть, всю ночь шляться по коридору - наткнусь на проверяющих... Куда мне идти? В библиотеку?..»
***