Глава 3. Подтаявший лед

— Ну некрасиво получается же!

— Блять, Зима, завали ебало! — огрызается Турбо.

Они уже пятнадцать минут пытались привести подвал в более подходящий вид. — Чего тебе не нравится то, нормально! — поддерживает Марат.

— Маратка, помог бы лучше, — зло выкрикивает Адидас, переставляя диван.

Турбо устало выдохнул, разминая спину. Рыжая девчонка, периодически мелькающая то тут, то там, никак не выходила из головы. Хамоватость и холодность, мелькающая сквозь строк в мимике и движениях, ей явно была к лицу. Она сильно выделялась не только на фоне других девушек, но и в принципе людей. Возможно, всему виной заграничная кровь, бьющаяся в ее венах и артериях, а возможно в Ленинграде совсем другие порядки.

Тряхнув головой, он вышел на улицу вслед за пацанами. Валера не особо вникал в диалог, просто стоял, облокотившись на ограждение футбольного поля, припорошенного снегом. Вдруг где-то недалеко раздался знакомый голос.

— Да ну пап, он первый начал! Че мне, деньги ему что ли отдать надо было?! — зло восклицал знакомый девичий голос.

Адидас обернулся, присвистнув: — Юр, че стряслось?

— О, Вова, привет-привет, — мужчина перепрыгнул ограждение, пожав руку всем по очереди.

— Это Юрий Карлович, давний друг мой, — представил Адидас мужчину, а потом обернулся к подходящей хмурой Виктории. — Это Виктория Юрьевна, дочь его.

— Здрасте, — угрюмо буркнула Вика, облокотившись на ограждение.

— Чего стряслось-то? — серьезно спросил Вова у Юрия.

— У нее спроси, — хмыкнул мужчина, оборачиваясь на дочь.

— А че я-то сразу? — возмутилась девчонка. — Я клянусь, что мне делать-то надо было? Ну врезала пару раз, ну полежал в отключке. А вообще... лучше б сдох.

Фрейндлих сжала зубы, вспоминая недавнюю драку в арке домов. Сидя перед опером в ментовке, она была готова выть от несправедливости. Мужик затеял монолог о том, кем должна быть женщина, что она должна делать и что не должна.

— Что значит «я-то сразу»? Ты в ЛГУ поступать хотела? Хотела. Куда ты с административкой поступишь? — развел руками отец.

Девушка цокнула, ей отчаянно хотелось выкрикнуть что-нибудь из разряда: «Да пошли вы все нахуй», но очень не хотелось получать кочергой по голове.

— Так дело завели в итоге? — вдруг неожиданно подает голос Турбо.

Виктория невольно вздрагивает, мысленно надеясь, что этого никто не заметил. Валера стоял чуть поодаль, и с многозначительной улыбкой смотрел прямо в глаза девушке.

— Нет, к счастью, — буркнула она, не отрывая ответного взгляда.

— Ну слушайте, тоже неплохо, за себя надо уметь постоять, — смеется Зима, а Виктория, резко вскинув руки, указывает на него отцу, мол, послушай, что люди говорят.

— Да я ж не против, — не унимается Юрий. — Просто пиздить людей надо так, чтобы менты не заметили, это тебе не окраина Ленинграда.

— И Слава Богу, — ответила Вика.

Валера все еще буравил взглядом девушку, внимательно разглядывая каждую мелочь на ее лице. Миндалевидный разрез злых, режущих все на своем пути, глаз; широкие, рыжие, низко посаженные брови; скулы — отдельное произведение искусства: высокие, острые. В купе с длинным носом с небольшой горбинкой, девичье лицо приобретало грубый, устрашающий вид. Расплетенные волосы стекают кровавыми волнами. На голове армейская ушанка, на плечах черно-белый широкий шарф.

— Ладно, пойдем мы, — прощается Юрий.

Турбо даже немного обидно, что не услышал от девчонки ни одной колкости. Ими она разбрасывается мастерски, впрочем, кулаками, как оказалось, тоже неплохо машет.

— Куда пялишься, — хохотнул Зима, проследив взгляд друга.

— Отвали, а, — Валера отпихивает парня, хмурится, закуривает сигарету.

Адидас молчит какое-то время о чем-то думая.

— Короче пацаны, предлагаю завтра на шоссе денег подрубить. Скорлупу тоже надо взять, — неожиданно говорит мужчина.

Зима, Турбо и Марат одобрительно улюлюкают.

— А потом на дискач, — улыбается Адидас младший.

— Да! Тыщу лет там не был, — поддерживает его старший брат.

Виктория, вернувшись домой, обнаружила, что никто еще не пришел. Отец попрощался с ней у подъезда и уехал на работу, а Ваня наверняка все еще сидит со Светой в больнице.

Девушка подошла к кухонному окну, грустно вздыхая. День окончательно испорчен, хорошо, что хоть в школу не пошла. На самом деле она любила одиночества, оттого и вставала с зарей. Потрясающее время, когда все еще спят, только птицы на улице чирикают. Тишина и благодать. Любила она и поздние уличные вечера, когда город погружается во мрак ночи. Любила подолгу молчать, даже рядом с самой близкой подругой, даже рядом с братом. Молчание и тишина могут сказать намного больше, чем долгие диалоги и монологи.

Меланхоличные раздумья прервал телефонный звонок. Фрейндлих сняла трубку и услышала все возможные ругательства на той стороне провода.

— Ты ебанутая, скажи мне! Какого хуя ко мне этот бандит сегодня после школы подходит и твой номер спрашивает? Вика блять! — негодовала Лида.

— Погодь, какой бандит? — нахмурилась девушка, чувствуя, как ледяная глыба в области сердца начинает потихоньку биться.

— Какой? Который доебался до нас недели две назад! Вы че, общаться начали? — Виктории пришлось чуть отодвинуть трубку от уха, чтобы не оглохнуть.

— А... этот... Ну так... Пару раз разговаривали, — промямлила Фрейндлих. — Надо же! Пару раз?! А мне чего не рассказала?

— Ну, потому что знала, какая реакция будет. Если интересно, приходи ко мне, дома никого, — говорит Вика перед тем, как повесить трубку.

Лидочка Белова — эмоциональная девушка, порой слишком. Крики и вопли по любому поводу уже перестали раздражать, а скорее забавляли. Тем не менее, Виктория чувствовала капельку вины за то, что не рассказала ничего подруге. Хотя с другой стороны, что в этом такого? Ну поговорили пару раз, ну поприкалывалась она, что теперь, о каждом своем действии отчитываться. Белова же, не смотря на обиду, все равно натянула на себя пальто и вышла в сторону дома подруги. Благо они живут совсем близко.

Вскоре, особым паролем, настойчиво постучали в дверь. Вика улыбалась, открывая дверь.

— Это кошмар, Вика! Ты бы знала, как я испугалась! — Лида бесцеремонно пропихнулась в квартиру, закрывая за собой дверь. — Честное слово, чуть в штаны от страха не наложила. Выхожу из школы, а за углом вот это стоит. Думаю, ну все, жопа мне.

Фрейндлих, облокотившись на стену, наблюдала за тем, как подруга истерично снимала с себя верхнюю одежду.

— Он еще говори, типо, ты же Лида Белова, — я уже все, того-этого, — хаотичный рассказ то и дело прерывался на отдышку. — А он такой типо: дай номер подружки своей. Ну я ахуела конечно.

— Да я тоже ахуела... — тихо посмеивается Вика, приглашая подругу на кухню для дальнейшего «допроса». — Меня же еще это... в ментовку короче вызвали.

— Что блять? — вскрикнула Лида.

— Ну там пацан один пристал, мол, отдавай деньги и все такое, вот и треснула его пару раз по башке. А этот опер... как его... Ильдар что ли... В общем неважно, мне сегодня читали тридцатиминутную лекцию о том, что девушка так себя вести не должна, — Фрейндлих раздраженно прикрывает глаза.

— Да пошел он нахуй, это самооборона. Но в итоге нормально же все? — Белова наливает в кружку горячей воды из чайника и тянется к упаковке индийского чая.

Виктория молча кивает. Какое-то время они обе сохраняют тишину, пока Лида не начинает качать головой, смотря в окно.

— Как же тебя угораздило то... Очаровала, то же мне, — с легкой улыбкой говорит девушка.

— Почему очаровала то? Мы виделись с ним на прошлой неделе, как раз после этой ситуации с самообороной. Он сказал, что до рынка проведет. Я его подъебывала всю дорогу, — оправдывается Виктория. — Я скорее поверю в то, что он меня убить хочет, чем познакомиться. А когда он, кстати, у тебя номер попросил?

— Сегодня! — воскликнула Белова.

— М-м-м... так вот че он пялился так, когда отец с дядей Вовой разговаривал.

Лидия тяжело вздыхает. Медленно подходит к столу, опускается на стул и прикладывает ладонь ко лбу. Ей все это не казалось забавным, напротив, девушка очень боялась за свою подругу.

— Я тебя прошу... Аккуратней, — наконец выдает Лида почти шепотом. — Я же не просто так ору... Волнуюсь.

— Хорошо, — так же шепотом отвечает Виктория.

— Просто... Понимаешь, я бы не так сильно переживала, если бы это был какой- нибудь брат этого вашего дяди Вовы, а этот... Турбо, да? Он же совсем больной на голову, — Белова умоляюще смотрит на подругу. — Я правда очень волнуюсь. Не ввяжись в болото, ты же поступать хотела.

Фрейндлих посмотрела в ответ на подругу. Она сама немного переживала, только не за себя, а за близких. Хотя, Универсамовские вроде люди идейные, может и не пойдут мстить семье в случае чего.

— А ты номер то дала? — Вика прерывает невербальный диалог.

— Нет конечно, ты чего... Надеюсь меня не изобьют за углом, — грустно усмехается Лидия.

— Если с твоей головы хоть волосок упадет — я разорву нахуй всех, — поддерживающе улыбается Виктория, слегка сжимая руку подруги.

На улице постепенно темнело, а девушки все сидели, держась за руки. Говорили обо всем, что на душе лежит. Фрейндлих, хоть и не любила подобные разговоры, почему-то была рада поделиться переживаниями и насчет учебы, и насчет

Ленинграда, да и в целом. Белова же рассказывала про родителей. Проблемные люди, местами жестокие. Благо девчонку выгораживает старший брат. Вскоре Ваня со Светой вернулись, а подруги все сидели и говорили, периодически беря долгие и многозначительные паузы.

Ближе к пяти часам, Белова засобиралась домой. На улице уже начинало темнеть, и Виктория вызвалась проводить подругу. Хоть и идти ей совершенно недолго, от силы минут пять. Свежий воздух бодрил, выводил из сознания всю меланхоличную дурь. Крепко обнявшись, Вика проводила подругу взглядом, еще с минуту стояла у подъезда, достала пачку сигарет и закурила.

Мерзкий денек от начала до самого конца, — думалось Фрейндлих.

Девушка ненавидела погружаться в воспоминания и прокручивать их раз за разом. В душе от этого скреблись кошки. Самое страшное, что из этого порочного круга невозможно выйти. Единственный доступный вариант — вновь и вновь проживать весь этот ад, причиняющий боль, чтобы в конце концов забыться сном к чертовой матери. Виктория, погруженная на самое дно айсберга своих дум, даже не услышала, как кто-то очень настойчиво ее окликает.

— Вика! — гаркнул Турбо, уже стоящий в пяти метрах от девушки.

— Господи! — она аж подпрыгнула от испуга. — Совсем больной так подкрадываться?

— Я тебя уже раз пять позвал, — парень снисходительно улыбнулся.

Взгляд Фрейндлих растеряно блуждал по лицу Валеры. Девушка не способна в мгновение ока выйти из своего собственного ада, переключиться на что-то другое. Перед глазами стояла легкая пелена из-за наворачивавшихся слез.

— Все в порядке? — в глазах парня мелькнуло беспокойство. Он сделал шаг на встречу, Вика сделала шаг назад.

— Подожди, — скомкано выдавила она, отворачиваясь, быстро утирая слезы и глубоко дыша. Обратно она повернулась уже в более адекватном состоянии.

— Точно все хорошо? Тебя обидел кто-то? — хмурится Турбо.

— Нет, — девушка сама не ожидала от себя такого холодного, железного, почти режущего тона. — Чего хотел?

— Номер твой, — лучезарно улыбнулся Валера. С виду даже и не скажешь, что он может забить кого-нибудь до смерти. — Подружка твоя отказалась, ну вот я и напрямую.

Вика угрожающе взглянула в глаза парня. В ее глазах почти читалась фраза:

«Я за эту подружку убью и глазом не моргну».

— Все нормально, конфликтов не было, — Валера поднимает руки вверх, все еще улыбаясь.

Девушка протянула руку, в которую сию же секунду была вложена ручка.

Выписывая номер телефона на ладони парня, Фрейндлих то и дело чувствовала его горячее дыхание на своем затылке. И вообще, от него веяло каким-то теплом. Живым человеческим теплом.

— Если будут — убью и глазом не моргну, — предупредила Виктория, особо сильно надавив на ручку.

Отстранившись, Вика не изменилась в лице.

— Доволен? — она вскинула одну бровь, затягиваясь и выпуская сизый дым.

— Да.

— Хорошо.

— Жвачку хочешь?

Девушка хмыкнула: 

— Ну давай.

Турбо подошел ближе к девушке и, раскрыв ее ладонь, вложил туда пластинку. Что-то в этом было, что-то как будто очень личное. Вроде секундное действие,
но для Виктории прошло минут пять, не меньше. Она просто стояла, как вкопанная, впившись взглядом в серо-голубые глаза, которые при фонарном освещении казались серо-зелеными. Где-то внутри что-то взорвалось салютом. Вика может и младше его на семь лет, но далеко не маленькая тупенькая девочка. Видела же, как он смотрит на нее, даже издалека. Каждый раз проходя мимо, краем глаза отмечала его. Почему? А хрен его знает. В конце концов, удаляясь сегодня с футбольного поля с отцом, она исподтишка обернулась, а тот все смотрит и смотрит, а губы ее неожиданно растянулись в улыбке, за которую она себя ругала. Вот и сейчас, когда он стоял слишком близко к ней, в замерзшей душе светило солнце. А низ живота сворачивал приятный спазм.

Наконец опомнившись, она опустила взгляд на свою ладонь. Персиковая пластинка с ярким названием «Турбо». Вика усмехнулась, убирая жвачку в карман куртки.

— Ладно, — она разочарованно глянула на дотлевший окурок и выкинула его в сугроб. — Мне домой пора.

— Пока, — Валера улыбался одними глазами. — Пока.