16 глава.

от автора: в этой главе присутствуют сцены, которые могут показаться некоторым грубыми. если вы человек со слабой психикой, прошу читать далее с осторожностью.

после завтрака, Маша хоть и не доела кашу, которую сделал Валера, убежала играть в свою комнату. парень же, помогал мне прибраться на кухне.

— ты говорил про переезд. уже передумал? — первые дни после того разговора в больнице, Туркин ещё много мне рассказывал как хочет переехать, а после замолк, не упомянал больше переезд. именно поэтому я решила задать ему такой вопрос.

— нет, не передумал. — мне показалось, что в его голосе была неуверенность. — мне надо ещё одно дело тут решить и всё. — он посмотрел на меня.

— хорошо. ты не подумай, я тебя не тороплю. — я слегка натянула улыбку. — просто надо понимать как жить мне завтра, увольняться или ещё нет.

— работай пока. — турбо замер на пару секунд, а после его взгляд стал в миг серьезным. — этот Олег... — пытаясь вспомнить отчество, сказал Валера. — ну ты поняла про какого я. — даже не напрягаясь, добавил он. — больше не трогал тебя?

— нет. не переживай. — после того как Валера «культурно» поговорил с директором, он и в правду ко мне больше не лез. если и вызывал к себе, то только по рабочим вопросам. если в первое время меня пугало это затишье, сейчас же, мне абсолютно всё равно.

я сидела на табуретке, пытаясь сделать ровные стрелки. Туркин домыл посуду и стал вытирать свои руки. подняв на него взгляд я заметила на его ладонях ожоги. я напряглась. мне уже приходилось лицезреть ожоги на его руках, но прошло уже много времени, они должны были сойти.

отрывок из 5 главы:

— что с рукой? — не громко спросила я.

— а? — словно не услышав, произнёс Туркин. — а, рука... всё нормально. обжёгся. — словно стараясь спрятать свою руку, сказал Валера.

— боюсь спросить как. специально спички подносил к руке? ты же не маленький ребёнок. — я заметила, что он не собирается мне рассказывать откуда ожог. — давай, обработаю.

он послушно дал свою руку в мои. для начало я надела латексные перчатки, чтобы защитить Туркина от возможной инфекции. я медленно омыла ладонь своего пациента мягкой, безопасной для кожи моющей жидкостью, сопровождая каждое движение тёплыми словами поддержки, так как видела в глазах Туркина боль. мне было интересно, что у него случилось, но знала прекрасно, что он не собирается мне рассказывать.

затем я аккуратно нанесла тонкий слой противоожогового крема на поверхность его ладони. наконец, я аккуратно повязала ладонь турбо, чтобы защитить её от дальнейших повреждений и обеспечить оптимальные условия для её заживления. я убедилась, что повязка не слишком тесная, чтобы ограничивать кровоток, но достаточно плотно прилегала, чтобы предотвратить возможный доступ к инфекции.

конец отрывка.

— что у тебя опять с руками? — недовольно спросила я, откладывая всю косметику.

— да вроде всё нормально. что значит «опять»? — он также недовольно посмотрел на меня.

я встала со своего места и прошла в ванную, взяла аптечку и вернулась на кухню.

— садись. — указывая на табуретку с которой я только что встала, говорю я. не хотя Валера опустился на табуретку.

— давай я сам. — пытаясь забрать у меня бинт, стал говорить турбо.

— нет уж, я сама. — делала я всё ровно то же самое, что и в прошлый раз. сначало промыла его рану, затем нанесла слой противоожогового крема и повязала на его ладонь бинт. — Валер, я замечаю эти ожоги уже во второй раз. что происходит? ты же не маленький ребенок, чтобы играть со спичками. а не умеешь сигареты зажигать нормально, так просто не кури.

— знаешь, что. — не громко начал говорить Туркин, понимая, что в соседней комнате играет Маша. — чтобы заглушить душевную боль, легче причинить себе физическую.

— чего? — я нахмурила брови. — что ещё за душевная боль? — я закрыла аптечку и поставила этот "контейнер" на пол.

— давай как-нибудь в другой раз расскажу? — чтобы уладить ситуацию, он мягко улыбнулся.

— ты же не расскажешь, я знаю тебя. давай, говори. — я настоятельно говорила об этом, и всем своим видом показывала, то что не отстану от него.

— ну ты и назойливая. — слегка грубо отрезал парень. — ты уверена, что хочешь прослушать очередную историю мою?

— уверена как никогда. — мне и в правду было интересно. хотелось поддержать его, понять его, разделить с ним его боль.

***

13 августа, 1969 год; Казань.

пятилетний мальчик пытается закрыть ушки своими крохотными ладошками, лишь бы не слышать очередную ссору родителей. это канун его дня рождения. каждый день рождения он загадывает одно и тоже желание, лишь бы отец больше не трогал маму. лишь бы он больше не пил, лишь бы больше не орал! маленький Валера готов отдать всё, лишь бы его единственная мамочка не плакала, чтобы она не чувствовала всю ту боль, которую заставляет проживать её муж.

— отпусти меня! — срываясь на истерический крик, кричит мама мальчишки, заливаясь в слезах. по щекам малыша также стекали слёзы.

под нос Валера бормотал себе: «нельзя плакать. он сейчас зайдет и увидит меня в таком состоянии, тогда он точно меня убьёт».

ему всего пять лет. ребёнок. ему хочется бегать, да прыгать, радуясь жизни как все детишки, которые играют во дворах. но отец его воспитывает по другому. видит слёзы — может выпороть. ведь плачут, только бабы, как выражается его отец.

— если ты сейчас не заткнешься, то я не посмотрю на то, что Валерочка ребёнок, и он получит! — разъярённо кричит мужчина.

— нет-нет-нет! умоляю, не трогай его! — уже буквально захлёбываясь в слезах, умоляет женщина.

лишь мысль о том, что её сын также может пострадать как она, выдавала ещё больше слёз. она пыталась успокоиться, лишь бы её Валеру не тронули. лишь бы её мальчик не испытал того же.

— я предупреждал. — снимая с себя ремень, сказал отец Валеры.

услышав шаги в сторону своей комнаты, мальчишка попытался спрятаться. ему было страшно. но не получилось, он просто не успел.

— прятаться удумал? — крича на сына, спросил мужчина. мальчик лишь отрицательно качнул головой, стараясь скрыть слезы, что плохо получалось. — я сколько раз тебе повторял! слёзы - это удел баб! ты баба?! — мальчик вновь качнул головой. — тогда почему ты ноешь? — Валера уже не мог сдерживать свои слёзки, которые предательски стали обжигать его детскую кожу.

отец подошёл к нему вплотную и стал беспощадно бить. ему было всё равно на то, что Валера ещё ребёнок. а самое главное, что он его родной сын. он всегда так себя вёл после того как напьётся. никто не мог его остановить. никто.

8 октября, 1974 год; Казань.

десятилетний мальчишка возвращался со школы. поднимаясь по лестнице к квартире, он напевал какую-то песню себе под нос, а в мыслях молился чтобы отца не было дома. но все молитвы оказались тщетными. поднявшись на этаж, он вновь стал свидетелем криков родителей. ему было страшно заходить в квартиру. просто не хотел и не мог. послышался звук разбитого стекла. только это заставило его открыть дверь и вбежать в квартиру пулей. он сразу побежал на кухню. увидев следующую картину, он просто не верил своим глазам. ему казалось, что всё это - это просто страшный сон. что сейчас он откроет свои глазки в своей постели, в своей комнатке и будет проживать новый день. на кухне на полу валялось бездыханное тело его матери, а отец нависал над ней, что-то говоря по типу: «вставай!»
этот день запомнился Валере на всю жизнь. его родной отец, убил свою жену. маму Валеры.

***

наше время.

я внимательно слушала историю Валеры. не сказать, что я хорошо знала его отца, но он делился когда-то о том, что он ещё тот тиран. весь рассказ, Туркин пытался сдержать слезы. не хотел показаться уязвимым или страх из детства пробудился внутри его души? не знаю.. по моей щеке скатилась одинокая слеза. мне было больно за него. мне было обидно за то, что жизнь так не справедлива. мужчина издевался над женщиной... где такое видано? как можно издеваться вообще над людьми, особенно над теми, кто в два раза слабее? увидев на моей щеке слезу, турбо сразу же большим пальцем смахнул её и посмотрел в мои глаза, в которых блестели слёзы. только сегодня, именно сегодня, я поняла насколько на самом деле у него тонкая душа. в его глазах тоже блестели слёзы.

— почему ты раньше не рассказывал мне об этом? — заплаканным голосом, спросила я его.

— не находил в себе силы, чтобы хоть кому-то рассказать об этом. — он крепко обнял меня. я старалась сдержать свои слёзы. — мой главный страх в этой жизни, это стать таким же как мой отец. — я почувствовала как он ещё крепче держался за меня, обнимая.

— ты не такой... — не громко пробормотала я. — ты только пытаешься казаться грубым. но ты... ты совсем не такой. у тебя есть душа и сердце, ты рассудительный и добрый. — я улыбнулась через слёзы.

— приятно слышать это от тебя.

— почему именно от меня? — я немного отстранилась от объятий, чтобы увидеть его лицо.

— тебе я причинил не меньше боли. — он провел рукой по моим волосам. — сколько раз мы с тобой ссорились за всё время? миллион?

— это ведь ничего не значит. ты не поднимал же на меня руку.

— поднимал. — исправляя меня, сказал Туркин. — сама же рассказывала.

— это ты только толкнул меня. — хоть это и было больным воспоминанием, но по сравнению с тем, что творил его отец с его матерью, этот толчок ничего не значил.

— всё равно. это ведь было. — он оставил поцелуй на моём лбу. — но обещаю, что впредь такого не повторится. я скорее руки себе переломаю, нежели задену тебя.

— так, заканчивай этот цирк с руками, милый мой. — я улыбнулась. — я понимаю, что тебе больно. прекрасно понимаю, что всё то, что происходило в твоём детстве отпечаталось неприятным следом у тебя на сердце, но если тебе больно или плохо, ты всегда можешь поговорить со мной. — я приблизилась к его губам и притянула его в поцелуй на который он сразу же ответил.

— хорошо. — отстранившись от поцелуя, сказал Туркин. — я люблю тебя. — не раз слышала от него подобные слова в мой адрес, но сейчас... в животе словно бабочки оживились и начали пархать.

— и я тебя. — смущённо проговорила я.

мы бы вечно сидели на кухне, но Валера сказал, что ему пора идти решать какое-то там дело. я не стала вмешиваться, захочет - расскажет. мы с Машенькой проводили Туркина и пошли в комнату. мы сидели на диване и я читала ей книжку, отвечая на её вопросы.

***

турбо вошёл в качалку. сегодня он и в правду собирался решить все дела, чтобы наконец-то забрать своих девочек и уехать из Казани как можно дальше.

— о, турбо! — встретил своего приятеля зима.

— и тебе привет. — кратко отрезал Валера, проходя вглубь качалки.

наткнувшись на Марата, он подозвал его к себе. парень подошёл к нему.

— что там, с Айгуль твоей?