Глава 9

ЛИСА.

Это был просто секс.
Это был просто секс.
Это был просто секс.
Эта мантра крутилась у меня в голове с тех пор, как мы разобрались.
Сейчас два часа ночи, мои глаза широко открыты, а глаза Чонгука закрыты. Он дышит ровно, слегка вздрагивая во сне.
Мне нужно отдохнуть, ведь вставать уже через несколько часов, но я не могу заснуть прямо сейчас. Да и как можно?
Я совершила непоправимое. Переспала с эскортом. Переспала с мужчиной, с которым должна была только притворяться. Его руки не должны были ласкать и сжимать мое тело. Он не должен был заставлять меня чувствовать себя рождественским ангелом, так высоко в облаках, что я до сих пор не спустилась.

Я смотрю на Чонгука, наблюдая, как вздымается его грудь. Его лицо такое расслабленное, белые простыни съехали на бедра. Я все еще могу различить его член. Он снова стал твердым, и у меня возникает желание взять его в руки.
Он такой же большой, как я себе представляла. А его толчки были такими глубокими, такими мощными и такими восхитительными.

Я смотрю на него дольше, чем следовало бы. Действительно, как я могу сопротивляться. Не задумываясь, я скольжу рукой по его яйцам и медленно поднимаюсь к члену. Мой палец обводит головку члена, и я закрываю глаза, вспоминая, как потрясающе он чувствовался внутри меня.
Интересно, каков он на вкус?
Я не могу.
Не могу. Я не могу остановить себя.
Я стягиваю простыню, обнажая его прекрасный член. Даже мягкий, он восхитителен. Я придвигаюсь ближе и опускаюсь ниже, обхватывая губами его головку, посасывая её достаточно, чтобы он застонал во сне. Это тяжелый, низкий, гортанный стон, который заставляет мою киску сжиматься.
Я приподнимаюсь на локте, вбирая в рот все больше его члена. По мере того как я сосу, он становится все тверже, а его дыхание становится сбивчивым.

— Черт, — простонал он, голос еще сонный. — Лиса, что...

Я не даю ему договорить. Вместо этого я сажусь и перекидываю ногу через него, оказываясь над его твердым членом. Я беру его в руку, наклоняю бедра и медленно опускаюсь вниз.

— О, черт, — простонал он, прикрывая глаза рукой, словно не в силах смотреть.

Как будто он знает, что должен сказать мне, чтобы я слезла, но не может заставить себя сделать это.
Я получаю удовольствие от этого – от осознания того, что он не может сопротивляться мне. Зная, что мой рот и моя киска так возбуждают его.
Я опускаюсь до тех пор, пока его член не оказывается глубоко внутри меня, а затем кладу руки ему на грудь и начинаю скакать на его члене. Я двигаюсь вперед и назад, совершенно беззвучно. Единственный шум – легкий скрип кровати и мои стоны. Его грубые стоны и хрипы. Я скольжу руками по его восхитительному прессу, выпрямляя спину, и подпрыгиваю на его толстом члене.
Он такой большой, но мне удается держать его в себе, обхватывая своей киской, скользя вверх, а затем опуская бедра вниз, чтобы он тоже почувствовал меня.

— Черт, Лиса, ты должна остановиться, — простонал он.
— На мне нет презерватива, и я вот-вот кончу.

Это должно меня остановить. Но не останавливает.
Вместо этого я ускоряюсь, насаживаясь на его член, снова кладу руки ему на грудь, мой клитор трется о его таз.

— О, — стону я, откидывая голову назад, и мои волосы рассыпаются по спине. — Я уже близко. Так близко.

— Черт возьми, — хрипит он. Он звучит раздраженно, но его руки находят путь к моей заднице, и он сжимает её в своих ладонях, помогая двигаться на его члене, удерживая меня приклеенной к нему. Мой клитор продолжает тереться о его таз, и напряжение нарастает, вызывая неистовое возбуждение в моей сердцевине.

— О, да, — стону я. — Да, Чонгук. Заставь меня кончить снова.

Это заводит его. Он глубоко стонет и садится, одной рукой задирая мою рубашку, а другой продолжая ласкать мою попку. Он посасывает один из моих сосков, приподнимаясь, чтобы убедиться, что я чувствую его всего.
А потом это происходит.
Снова.
Я хватаюсь за его плечи и тихо вскрикиваю, опуская голову, когда кончаю на него.

— Черт, ангел, — стонет он, не отрывая рта от моего соска, и напрягается подо мной, прижимая меня к своему члену, когда тоже кончает. — Черт, это так приятно, — простонал он, опуская голову. Он входит в меня еще три раза, прежде чем его тело окончательно расслабляется.
Он поднимает на меня глаза и качает головой.
— Ты пытаешься погубить меня, да? — спрашивает он, но я слышу веселье в его голосе.

Я усмехаюсь, соскальзывая с его коленей и откатываясь в сторону.
— Не смогла удержаться.

— Я так и понял.

Он ложится обратно, тяжело вздыхает и закрывает глаза.
— Спокойной ночи, Лиса. На этот раз по-настоящему.

Я ухмыляюсь, переворачиваясь на спину.
— Спокойной ночи.

Проходит совсем немного времени, и Чонгук снова засыпает. Он немного поворочался, но не прошло и пятнадцати минут, как начал тихонько похрапывать.
Я все еще не могу заставить себя заснуть. Даже если мое тело полностью насытилось, разум никак не может успокоиться. Зная, что в ближайшее время мне не удастся расслабиться ни на йоту, я сажусь и перекидываю ноги через край кровати. Может быть, поможет стакан воды или даже бокал вина.
Должна признать, вино звучит более привлекательно.
Приведя себя в порядок в ванной, я как можно тише открываю дверь спальни и, выходя, заглядываю за угол. Горит только декоративная подсветка – красные, зеленые, золотые и белые пятна на стенах.
Я медленно иду по коридору, огибаю угол, пока не оказываюсь на кухне. К моему удивлению, Лена сидит за столешницей на острове, и я задыхаюсь, как и она, мы обе прижимаем руки к груди, как будто предотвращаем какой-то воображаемый сердечный приступ.

— О, Боже, Лена, — задыхаюсь я.

Она смеется.
— Я тебя разбудила? Прости, если так. Я старалась вести себя тихо, — она устраивается на табурете и берет вилку, которую зарыла в шоколадный торт.
Умная девочка.
Торт почти в три часа ночи. Должна быть причина, почему она ест его так рано... или поздно.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, подходя к холодильнику и доставая вино. Хватит как раз на один бокал. Отлично.
Я тянусь к шкафу, достаю бокал и выливаю в него остатки вина.

— Я? О, я в порядке, — говорит она, а потом зевает.

— Ты выспалась?

— Совсем нет. Ждала, когда Декстер позвонит мне. Они разрешают звонить в праздники, и он сказал мне, что позвонит сегодня вечером.

— И где же он сейчас?

— В Афганистане.

— О.

— Да, — вздыхает она. — Дети очень ждали звонка.

— Он не звонил?

— Нет. Но, может быть, завтра, — она поджимает губы, беря вилку и снова вгрызаясь в торт. Её плечи немного опускаются, а взгляд устремлен на стойку.

Я делаю глоток вина, наблюдая, как грусть поглощает её целиком. Она до смерти любит Декстера. Осознание того, что он позвонит, было, наверное, главным событием её Рождества.
Боже, даже не могу представить, что она сейчас чувствует. Иметь любимого человека, но не быть с ним рядом и даже не иметь возможности поговорить с ним, когда захочется. Это должно быть тяжело.

— Лена, — бормочу я, садясь на барный стул рядом с ней. — Я уверена, он позвонит. Может быть, через несколько часов?

— Может быть, — шепчет она, бросая на меня быстрый взгляд и снова опуская голову. Её рот подергивается, когда она борется с улыбкой. — Ты взрослеешь, Лиса.

Я ухмыляюсь.
— Мы все взрослеем.

Она вздыхает.
— Знаешь... я знаю, мы с Бейли не давали тебе покоя, но после воспитания Джоуи и Джейны и наблюдения за тем, как они растут такими уникальными личностями... что ж, должна сказать, что понимаю это. Я понимаю, почему ты выбрала свой собственный путь.

Мои глаза расширяются.
— О...

— Я всегда была той, которая должна угождать маме и папе, понимаешь? Бейли тоже, но она не так старается, как я. Бывало, я занималась декором и хотела получить диплом дизайнера интерьеров вместо бизнес или юридической школы, но потом мама или папа говорили, что то, чего они хотят, лучше для меня – что мне нужно заняться чем-то стоящим, на случай, если моя страсть к дизайну пропадет. Так что я слушала, но вот что скажу: если слушать других людей, то станешь несчастной сукой, — она смеется над своим последним утверждением, как будто оно причиняет боль.
Я смеюсь вместе с ней, чтобы не было слишком неловко.
— Нет, серьезно. Хорошо, что ты не вышла замуж за миллиардера Курта и не родила ему детей, — говорит она. — Хорошо, что ты не торопилась – ты действительно можешь жить. Восемь лет назад я не была готова иметь детей. Но мне подарили сразу двоих, и я всерьез думала, что умру.

— Прекрати, — смеюсь я. — Они отличные дети... ну, иногда, — добавляю я, поднимая свой бокал.

— Иногда, — хихикает она. — Но не всегда. Я люблю Декстера и своих детей и не променяю их ни на что в этом мире, но если бы я могла вернуться назад, сделать свой собственный выбор, построить свою собственную карьеру и при этом иметь их, то сделала бы это. Потому что знаю – я могла бы сделать что-то лучшее для себя. Просто я была слишком глупа и слишком зациклена на своих принципах, слушала маму и папу, думая, что они знают, как лучше, раз уж у них все так сложилось.

— Не будь такой строгой к себе. У тебя прекрасная жизнь! К тому же ты самая старшая, Лена, — я погладила её по руке. — Они ждут от тебя поступков, потому что ты у них первая. Тяжело быть первой девочкой и первенцем, нести на себе весь этот груз, жить по стандартам и оставаться чуть лучше остальных.

— Да, но это также выматывает тебя.

Я поджимаю губы.
Она поднимает на меня глаза, встречаясь с моим взглядом.
— Ты счастлива с Чонгуком? Кстати, он красивый парень. Рада, что у тебя хороший вкус, в отличие от Бейли, — поддразнивает она.

Я тихонько смеюсь, как будто Чонгук действительно мой.
О, возьми себя в руки, Лиса.

— Я счастлива с ним. Нам действительно хорошо вместе.

— И как давно вы вместе?

— Восемь месяцев, — я киваю.

— Восемь? Ого. Это довольно долго. Ну, не отпускай его. Он похож на настоящего хранителя. Не могу дождаться, чтобы узнать его поближе, когда все проснутся.

— Он отличный парень.

— И в постели, судя по всему, тоже, — фыркнула она.

Я задыхаюсь, бросая на неё взгляд, полный ужаса.
— О, Боже! Лена! Ты слышала? — шепчу я.

— Я слышала достаточно. Старалась не слушать, когда проходила мимо, но все равно подслушала. Он сказал что-то о том, что Санта-Клаус не подарит тебе уголь? — она хихикает, роняя вилку и зажмуриваясь.

Я застонала, резко ударив себя по лицу.
— О, Боже мой. Ты не должна была ничего этого слышать, Лена.

Я чувствую, как горит мое лицо, мое смущение выставлено на всеобщее обозрение.

— Не волнуйся, — говорит она, вставая с табурета, споласкивает тарелку и ставит её в раковину,
— я никому ничего не скажу. Но, судя по звукам, вы хорошо провели время. А это главное, верно? — она идет к выходу из кухни, подмигивая через плечо.
— Продолжай в том же духе, Лиса. Оставайся счастливой. Я восхищаюсь тобой, ты не всегда подчиняешься тому, что требуют от нас родители. Хотят они признать это или нет, но я знаю, что мама и папа на самом деле гордятся тобой.

— Приятно это слышать, наверное.

Я смотрю ей вслед, пока не теряю её из виду. Допив свой бокал вина, я ставлю его в раковину, а затем поворачиваюсь и прислоняюсь спиной к краю стойки, улыбаясь – не только из-за того, что она мне только что сказала, но и потому, что чертовски горжусь собой.
Теперь я чувствую себя идиоткой из-за того, что взяла Чонгука с собой. Может, мне не нужно было нанимать фальшивого парня, чтобы угодить своей семье. Может, мне просто нужно было придерживаться своих мечтаний, целей и надеяться на лучшее.
На их одобрение.
На их признание.
Рано или поздно это должно было произойти, но с появлением Чонгука, возможно, я услышу именно эти слова из уст всех членов семьи еще до того, как эти рождественские выходные официально закончатся.