Глава 6

ЛИСА.

Все за столом смеются. Это самая банальная вещь, которую я когда-либо слышала, но, тем не менее, все находят в этом что-то смешное. Напряжение в моих плечах немного ослабевает, и я ослабляю бдительность... совсем чуть-чуть.

— О, это ужасно, — лопочет Стэнли, потягивая свой напиток.

— Я знаю. Просто ужасно, — признается Чонгук, демонстрируя одну из своих прекрасных ямочек. Вот оно. Очарование.
— Но я хотел рассмешить её, каким бы банальным ни казался. Лиса совершенно не стеснялась говорить мне, как банально я звучу, но знаете, что? Ей это явно понравилось, потому что она пришла на следующий день. Мы разговаривали, смеялись, а потом я подарил ей несколько бесплатных зубных щеток и зубную нить.

— Кстати, я была очень рада зубным щеткам, — вклинилась я, соглашаясь.

— А как состоялось свидание вообще? Кто кому первым позвонил? — спрашивает Бейли, нетерпеливо помахивая рукой в ожидании подробностей.

— Я позвонил ей, — отвечает Чонгук. — Она была милой и забавной, и мне захотелось узнать о ней больше, поэтому я сохранил её номер, подождал несколько дней, чтобы не показаться каким-то чудаком, чистящим зубы, а потом наконец набрался смелости позвонить и спросить, не хочет ли она выпить кофе.

— Оу, — сказали мама и Лена вместе.

— Как это мило! — добавляет мама.

Я медленно киваю головой, щеки порозовели.
— Это было отличное первое свидание. Простое и веселое. Мы выпили кофе, но в итоге получилось больше. Мы купили хот-доги в киоске, посмотрели фильм, поели попкорн. Честно говоря, это было лучшее свидание в моей жизни.

Чонгук улыбается мне через стол, глядя на меня с обожанием. Я отвечаю взаимностью, понимая, что это необходимо для завершения нашего спектакля.

— Ну, это звучит просто чудесно, — говорит Бейли с сарказмом в голосе. — Лисе давно пора найти кого-то стоящего. Какое-то время я думала, что она приведет домой девушку. Я бы не очень удивилась, если бы она это сделала.

— О, прекрати, Бейли, — говорит мама, но её передергивает от этого заявления.

Чонгук оглядывает стол, но ничего на это не отвечает, как и все остальные, кроме мамы.
Вместо этого Стэнли меняет тему.
— Итак, кто-нибудь знает, приедет ли Монти?

Несколько секунд за столом царит молчание.
— Никто ничего о нем не слышал? — спрашивает Стэнли, наклонив голову.

Папа и мама смотрят друг на друга. Лена и Бейли опускают взгляд.
— Монти не будет с нами в этом году, Стэн. Разве ты не слышал новости? — спрашивает папа.

— Какие новости?

— Ах да, я забыл. У большого адвоката никогда нет времени проверить свою чертову голосовую почту.

— Это то занятие, которым ты хотел, чтобы я занялся, папа, — говорит Стэнли с укором в голосе.

Я вклиниваюсь, надеясь избежать ссоры между ними.
— Почему Монти не будет с нами в этом году? Я тоже не слышала новостей.

— Монти снова в реабилитационном центре. На этот раз – героин, — сообщает нам папа.
Оу.

— Но не волнуйтесь! — голос у мамы бодрый, но я вижу, что она сдерживает слезы. — Завтра утром мы сделаем для него рождественские открытки. Я отправлю их все сразу же, и тогда он тоже сможет насладиться своим Рождеством.

— Он не может выбраться в гости на Рождество? — спрашивает Стэнли, внезапно раздражаясь.

— Боюсь, что нет, — пробормотал папа. — На этот раз он действительно сделал это. Повезло, что он выжил. Они хотят приглядывать за ним. Любое отклонение от привычного распорядка может испортить его выздоровление.

— Уверены, что это не вы, ребята, хотите присматривать за ним, а не они? — проворчал Стэнли.
— Вы просто не хотите иметь с ним дело. Вот как?

— Мы обеспокоены, — говорит мама. — Но даже если бы Монти мог навещать нас, мы бы этого не допустили. Он сейчас нестабилен, и я не хочу, чтобы он испортил нам это Рождество.

Я перевожу взгляд на Чонгука. Он уже смотрит на меня.
— Видишь, — сказала я ему взглядом.

Не прошло и десяти минут, а они уже показали все свои истинные стороны: разочарование во мне, но еще больше – в своем младшем сыне, своей собственной плоти и крови. Держу пари, он подумал, что я преувеличиваю, говоря о том, какие они. Возможно, он думает, что они в десять раз хуже, чем я их выставила.

— Так или иначе, — мама подходит к стойке. — Кто готов к шоколадному торту?

Единственные, кому он пришелся по вкусу – это близнецы.
Стэнли отталкивается от стола, выхватывает мобильный телефон и идет по коридору, попутно набирая чей-то номер. Я уже знаю, что он собирается сделать.
Входная дверь захлопывается, и Лена с Бейли со вздохом встают.

— Думаю, мне пора идти спать. Я устала, мам, — вздыхает Бейли.

— О... хорошо, милая. Убедись, что ты встала к восьми, хорошо? Рождественские открытки, помнишь?

— Да... что-то мне подсказывает, что нам не придется их делать, если Стэнли будет совать свой нос во все дела.

— Стэнли ни черта не может сделать. Не волнуйся, — мама отходит от стола и берет торт с кухонного стола. — Хорошего вам вечера. Мы все будем наслаждаться этим тортом, который испек нам Дженсен.

Она улыбается Бейли, а та закатывает глаза, идет по коридору и бормочет себе под нос «как скажешь». Мы все знаем, что мама полна дерьма. Монти, вероятно, будет здесь завтра. Стэнли никогда не проигрывает дела.
Он твердо убежден, что на праздники вся семья должна быть в сборе, несмотря на то, как сильно они действуют на нервы. Если всех нет, он очень расстраивается и ищет выход из положения.
Не знаю. Наверное, после потери жены он боится потерять связь с кем-то еще из близких. Это понятно, и я очень ценю его за это.
Бескорыстный. Понимающий. Веселый. Добрый. Отзывчивый.
Стэнли – отличный парень. Если бы только наши родители могли понять, что Монти может быть точно таким же. У него есть свои недостатки, но разве мы не все такие?

***
— Итак? — спрашиваю я, укладываясь животом на кровать королевских размеров. Я переворачиваюсь на спину, а Чонгук садится на край. — Что я тебе говорила? Мы не умеем общаться и у нас все плохо, верно?

Мы только что закончили пить горячий шоколад, создавая свои собственные шедевры, полные мяты, шоколадной крошки и даже кленового сиропа. Да, кленовый сироп. Это сделали близнецы. Не знаю, как Лена собирается уложить их спать.
Шарады даже не проводились. Никто не был готов к этому после сахарного перепоя. Все были измотаны.

— Немного дико, да. Но я бы не сказал, что совсем уж отвязно, — отвечает Чонгук. — Конец ужина получился немного напряженным.

— Очень напряженным, — признаю я.

Он смотрит на меня так, словно хочет, чтобы я рассказала все поподробнее, но в то же время его взгляд говорит, – я не обязана этого делать, если мне не хочется.

— Просто... Монти всегда был нарушителем дисциплины, а Стэнли всегда за него заступался, потому что тот намного младше нас и почти как сын для него. Что я могу сказать? У этого адвоката сердце, полное чувства справедливости. Тот факт, что Стэнли не знал, что тот находится в реабилитационной клинике, наверняка не дает ему покоя, потому что он всегда помогал ему выйти раньше. Мои родители, вероятно, даже не сообщили ему об этом. Я знаю, они мне не звонили. Они знают, что он остановил бы их или, по крайней мере, поместил бы Монти в достойное место. Мои родители всегда выбирают самые плохие клиники.

— Заботливый старший брат. Это обычное дело, и в этом есть смысл.

Я застонала, уставившись в потолок.
— Похоже, я был прав, — говорит Чонгук.

— В чем?

— Вы со Стэнли кажетесь нормальными, — он улыбается.

Я фыркаю.
— А что ты думаешь о моих злых сестрах? Я как Золушка, да? Если бы я не была так похожа на всех, то подумала бы, будто меня удочерили.

— Хм. Твои сестры. Самодовольные и требующие внимания – это ведь не слишком низко, правда?

Я хихикаю.
— Это комплимент, учитывая те ярлыки, которыми я их наградила.

Чонгук смеется, откинувшись назад и сосредоточившись на своих коленях.
— Если не считать неловкости в конце ужина, думаю, все прошло довольно хорошо. Я ожидаю, что завтра на меня посыплется еще больше вопросов, учитывая то, как на меня смотрели твои мать и отец.

— Как они на тебя смотрели? — спрашиваю я, подперев рукой подбородок.

— Как будто они не могут поверить, что я настоящий... или что я принадлежу тебе.

Принадлежит мне? Он говорит об этом так интимно.
— О, — я прикусываю нижнюю губу и медленно отпускаю её. Он несколько секунд смотрит на мой рот, но потом отводит взгляд, встает с кровати и берет свой чемодан.

— Ты ведь не против, если я быстро приму душ? — спрашивает он, показывая большим пальцем через плечо на дверь в ванную.

— Нет, ни в коем случае. Ну что ж, дерзай. Я собиралась проверить несколько писем и, возможно, пробраться на кухню за пирогом, когда все разойдутся по своим комнатам.

Он смотрит на меня через плечо.
— Не могу соврать. Это было чертовски вкусно.

— Более чем вкусно! Дженсен – мастер по части всего съедобного.

— Я должен встретиться с Дженсеном.

— Не думаю, что он будет здесь в этом году, — я отталкиваюсь от кровати и беру свой сумку с ноутбуком со стола в углу.
— Обычно он ужинает с нами на Рождество. Он из Бразилии, у него здесь не так много родственников, поэтому мама всегда просит его остаться. Но в этом году его мама заболела, поэтому он уехал в Бразилию, чтобы побыть с ней на праздники. Он готовит заранее, так что ей остается только разогреть все. Разделить с ним ужин – это, наверное, самое приятное, что моя мама для него делает. В остальное время года он – её сучка. Готовит завтрак, поздний завтрак, обед и ужин. Никогда не унывает. Таня – её горничная, но на каникулах она также с семьей.

— О. Хорошо. Это хорошо, — Чонгук заходит в ванную, небрежно стягивает через голову рубашку и включает душ. Я медленно моргаю, когда он снова появляется, указывая большим пальцем назад. — Дай знать, если мое пение будет слишком громким, — говорит он, и я перевожу взгляд с этого аппетитного пресса на его лицо. — У меня есть плохая привычка петь в душе и слишком увлекаться.

— Оу, как мило! Может, тебе стоит поздравить себя с днем рождения, пока ты это делаешь?

— Не знаю, как насчет такого, но испытай меня! Дай мне хорошую песню, чтобы исполнить.

—Хорошо... М-м-м... — я сажусь на стул, постукивая себя по подбородку. — О, спой что-нибудь из X Ambassadors! Я их обожаю. Однажды даже редактировала статью о них для нашей музыкальной колонки.

— «Renegades»?

— Идеальная песня, — пропела я, вертясь на стуле.

Чонгук разражается искренним смехом и отступает на шаг назад.
— Ты получишь её, ангел.

Не успела я опомниться, как он исчез, и дверь захлопнулась, скрыв от меня вид его идеального тела. Я знала, что под слоями одежды он горяч. Просто знала! Хотя и не думала, что он окажется настолько горячим.
Трудно притвориться, что я этого
не заметила. Такое безупречное, подтянутое, стройное во всех нужных местах. И этот V-образная стрела на животе! Не будем забывать о двух небольших впадинках под ухоженным прессом, ведущих на запретную, соблазнительную территорию.
Теперь, когда я увидела все это, остается только гадать о кое-каком предмете, который он носит с собой, но, думаю, я никогда не узнаю ответа на этот вопрос.

Забавно, но сдается мне, что он сделал это нарочно.
Он привык, что на него пускают слюни. Может, я недостаточно его обслюнявила, слишком сосредоточившись на жалобах на свою семью, вот он и сделал это, чтобы заявить о себе и отвлечь внимание.
Наверное, это сработало, потому что теперь я сижу здесь, слушаю, как он громко и гордо поет, и представляю, как по всему его телу течет мыльная вода.
Черт возьми! Если бы я только знала, насколько он большой. Хотя, может, и не такой уж он большой, и это его недостаток. Всегда что-то есть. С ним должно быть что-то не так. Это должен быть пенис.
Просто должен быть.
Ну, во всяком случае, я так думаю, пока он не выходит, его тело влажное, каштановые волосы мокрые, распущенные и свисают на лоб. Единственное, что на нем есть, – это белое полотенце вокруг талии.
И знаете что?
А вот и силуэт члена!
Слегка твердый, толстый, восхитительно длинный силуэт члена.
Великолепный. Просто потрясающий.
У Чон Чонгука есть все это и даже больше.
У него есть все, о чем мечтает такая девушка, как я.

Чон Чонгук: 1. Лиса: 0.