Сладкая Смерть и Хрупкое Спасение

Объявление о второй игре вызвало новую волну паники. Люди, пережившие кровавую ночь, теперь снова стояли перед неизвестностью. На этот раз нас вывели не на открытую площадку, а в просторный, ярко освещенный павильон. В воздухе витал странный, приторно-сладкий запах, от которого мне стало немного не по себе.

На полу были расставлены огромные столы, за каждым из которых сидели стражники в розовых комбинезонах. Перед каждым стражником стояла тарелка с небольшим круглым печеньем и тонкой иглой.

Мое сердце ёкнуло. Печенье. Игла. Дальгона. Я знала эту игру. И знала, насколько она коварна.

"Уважаемые игроки," – снова раздался механический голос. "Ваша вторая игра – Дальгона. Вы должны вырезать заданную фигуру из сладкой карамели, используя только иглу, не сломав ее. Если фигура сломается, вы будете устранены. У вас есть десять минут."

Людей начали подводить к столам. И тут я увидела, как стражник подносит огромный контейнер, наполненный Дальгоной, и каждому игроку дают выбрать одно печенье.

В сериале игроки выбирали форму. Здесь же, видимо, выбор был только за тем, какое печенье тебе достанется. А ведь от этого зависела жизнь.

Ги-хун схватил меня за руку. "Что это за игра? Ты знаешь?"

Я кивнула, мои губы были сухими. "Это... это корейская сладость. Из нее нужно вырезать фигуру. Если сломаешь... ты мертв."

"Фигура?" – он нахмурился. "Какая фигура?"

Тут я увидела Сан-у. Он стоял чуть впереди нас, и, как только ему протянули контейнер, он очень быстро, почти незаметно, выбрал печенье с простой формой – кругом. Его глаза были острыми, расчетливыми.

Я поняла. Они знали. Знали, какая форма легче. И они брали их первыми.

Когда очередь дошла до нас, осталось всего несколько печений. Ги-хун, недолго думая, взял первое попавшееся. Я посмотрела на него – на его карамели был... зонтик. Самая сложная форма.

Мой желудок скрутило. Я была следующей. Сердце колотилось в горле. Я быстро оглядела оставшиеся. Зонтик, звезда, треугольник... И... круг. Один-единственный круг. Я быстро схватила его. Это было почти чудом.

Мы сели за стол. Десять минут. Игла. Хрупкая сладость.

Ги-хун посмотрел на свой зонтик, а потом на мой круг. Его лицо было напряжено. "Зонтик... это же невозможно!"

"Просто начни с краев," – прошептала я. "Медленно. Очень медленно."

Вокруг нас уже раздавались первые выстрелы. Один за другим игроки падали, когда их Дальгона ломалась. Крики отчаяния.

Я сосредоточилась на своем круге. Дрожащими руками я взяла иглу. Мои пальцы были непослушными. Как вообще можно вырезать что-то тонкое этой иглой?

"Слюна," – вдруг прошептал Ги-хун, его голос был едва слышен. "Я видел, как это делают дети. Они лижут заднюю часть, чтобы размягчить."

Я посмотрела на него. Он осторожно, кончиком языка, лизал обратную сторону своей Дальгоны. Он не просто боролся за свою жизнь, он *думал*. Он вспоминал детские игры, искал способ. В этот момент он выглядел таким уязвимым, но и таким находчивым.

Я попробовала то же самое. И это сработало! Карамель действительно становилась мягче, позволяя игле проникать глубже, не ломая ее. Я начала вырезать свой круг, осторожно, миллиметр за миллиметром. Каждый раз, когда я чувствовала малейшее сопротивление, я останавливалась, лизала, и продолжала.

Время шло. Выстрелы становились все чаще. Воздух был наполнен звуками хрустящей карамели и выстрелов.

Ги-хун сосредоточенно работал над своим зонтиком. Его брови были нахмурены, а лоб покрыт испариной. Я видела, как тяжело ему дается эта фигура. Зонтик был настоящим испытанием на прочность. Я отчаянно хотела помочь ему, но не могла.

Мой круг был почти готов. Оставалось совсем немного. Руки болели от напряжения, но я не могла остановиться. Последний тонкий кусочек отделился!

Я с облегчением подняла вырезанный круг,

показывая его стражнику. Он молча кивнул, и я отложила его в сторону, чувствуя, как по щекам текут слезы облегчения. Я сделала это. Я выжила.

Мой взгляд тут же упал на Ги-хуна. Он все еще мучился со своим зонтиком. Оставалось меньше минуты. Он тяжело дышал, его лицо было бледным. Он попытался отломить последний кусочек, но карамель хрустнула. Не сломалась, но треснула.

Мое сердце сжалось. Нет!

Он отчаялся. Его глаза метались, а затем он... посмотрел на меня. В его взгляде была такая безнадежность, такая просьба, что я чуть не закричала.

И тут раздался финальный сигнал. "Время вышло!"

Стражники начали устранять тех, кто не успел.

Ги-хун в панике уставился на свою Дальгону. Треснувший зонтик. Он был готов к выстрелу.

И тут, словно по наитию, я сделала то, что не видела в сериале, но что подсказывало мне сердце. Я быстро наклонилась, схватила свой целый круг с тарелки и, прежде чем стражник смог поднять оружие на Ги-хуна, быстро... *отломила* небольшой кусочек от своего идеального круга.

Я сделала это инстинктивно, без единой мысли. Просто чтобы дать ему понять, что он не один, что мы вместе.

Стражник, казалось, был сбит с толку. Его рука, уже поднявшая пистолет, замерла. Он посмотрел на мой "поврежденный" круг, потом на треснувший зонтик Ги-хуна.

"Оба не прошли," – спокойно произнес он. "Фигуры повреждены."

Мое сердце упало. Я не помогла ему. Я просто погубила себя.

И тут, из ниоткуда, прозвучал голос Главного Лица. "Игрок 456... вы завершили игру. Ваша форма зонта, несмотря на трещину, является целой."

Стражник опустил пистолет. Он снова взглянул на зонтик Ги-хуна. Действительно, хоть и с трещиной, он все еще сохранял форму. А мой круг, хоть и идеальный ранее, теперь был отломан.

"Игрок [Твой Номер]," – продолжил голос. "Ваша фигура... повреждена. Но ваш жест... не остался незамеченным."

Я вздрогнула. Что это значило?

Стражник посмотрел на меня, а затем, к моему изумлению, просто кивнул. "Проходите."

Я посмотрела на Ги-хуна, потом на свой "поврежденный" круг. Я не понимала. Но я была жива. Мы оба были живы.

Ги-хун смотрел на меня, его глаза были полны изумления и чего-то еще – глубокой благодарности. Он медленно встал, его рука снова нашла мою, крепко сжимая ее.

"Ты... ты что наделала?" – прошептал он, но в его голосе не было упрека, только потрясение.

"Я... я не знаю," – ответила я, все еще дрожа. "Я просто... не хотела, чтобы ты..."

Он не дал мне договорить. Он просто сжал мою руку сильнее. Это был немой язык. Я попыталась спасти его, даже если это означало пожертвовать собой. И каким-то чудом, мы оба выжили.

Когда мы шли обратно в общежитие, я чувствовала его руку в своей. Это был не просто союз двух выживших. Это было что-то большее. В этой мясорубке, где каждый был сам за себя, я почувствовала, что для него, и, возможно, для меня, мы больше не одиноки.