Глава 23

Ни один шрам не заставит меня любить тебя меньше.
Аноним

Даниил

Она ушла. Вот она со мной в одной комнате, дышит тем же воздухом, а потом Влад решает вести себя как последняя свинья и оскорбляет ее. Девушку, которую я люблю. Девушку, с которой так давно не был, и потому дыхание перехватывает лишь от того, что смотрю на нее, а сердце откликается болью.

Поэтому я поступил как любой парень, защищающий свою девушку. Кинулся на него. Готов был выбить из него все дерьмо, пока товарищи по команде не стали разнимать нас. И Юля. Вцепилась в меня и оттащила от него. Ей я позволил. Смотрел в ее глаза и слушал ее мольбы. Только из-за нее я остановился.

И из-за нее надрал бы ему зад. Даже если она уже не моя девушка.
Кто в этом виноват?

— Чувак, ты должен извиниться перед Владом. – Руслан стоит передо мной и выглядит слегка протрезвевшим. Думаю, стычка привела в себя многих. – Не хочу, чтобы друзья дрались на моем дне рождения.

— Пусть он извинится перед Юлей, тогда поговорим, – качаю я головой. Прежний кайф пропал, исчез, испарился. Вот отстой, это помогло забыться хоть на какое-то время.
А потом она вошла в комнату. Красивая и сексуальная, желанная. Но что-то в ее внешности изменилось. Она выглядела как моя Юля и… не была ею.

— Черт, да кто такая Юля? – Левинский хмурится.

— Официантка, которую он назвал шлюхой. – Я так зол, что едва могу произнести это слово.

Влад вздыхает.

— Ну, ты же знаешь. Девчонки для него пустое место.

— О да, но ему неплохо бы научиться проявлять немного уважения. – И выхожу из комнаты прежде чем почувствую соблазн вернуться и закончить разборки с Владом. Опустив голову, иду по коридору, пока не нахожу дверь, которая ведет во двор ресторана. Мне нужно остыть. Проветрить мозги. Да просто придти в себя.

Уверен, больше никто не захочет со мной общаться. Я пытался затеять драку с товарищем по команде из-за девушки, которую все считают шлюхой, а это полная фигня. «Братья прежде шлюх» – очередной дерьмовый штамп.

Неважно, вместе мы или нет, Юля всегда будет для меня на первом месте.

Толкнув дверь, оказываюсь в узком переулке. Запах сигаретного дыма угадывается в воздухе безошибочно, и я смотрю направо, чтобы увидеть ее. Которая сидит на краю огромного опрокинутого пластикового ящика и дымит раковой палочкой так, словно это последняя надежда на спасение.

— Знаешь, курить вредно. – Я говорил ей это на обеде в загородном клубе. Тем вечером я впервые поцеловал ее, впервые попробовал на вкус, ощутил ее тело под своими руками, услышал, как она дышит, возбуждаясь.
Она посылает мне испепеляющий взгляд, выдыхая дым в мою сторону.

— Тогда уходи и не дыши отравленным воздухом.

Я застываю на месте. Боюсь подойти к ней из-за страха, что она велит мне убираться, чего я и заслуживаю.

— Рад найти тебя. Хотел поговорить.

— Правда? – Она выгибает бровь, сигарета дрожит в руке. – О чем же нам еще говорить? Я ведь уже приняла твое четкое и громкое заявление, когда не услышала в ответ ни слова.

— Ты права. Я повел как полный придурок. И полностью заслужил твой гнев. – Делаю глубокий вдох. – Слушай, знаю, я поступил неправильно. Не следовало уходить от тебяю

— Ты не просто ушел. Ты избегал меня два месяца. И продолжал бы держаться подальше, если бы не увидел сегодня. Разве не так? Возможно, ты хотел избавиться от меня навсегда? – Наклонившись, она тушит сигарету в стоящем у ног лотке.

Я смотрю на Юлю. Невыносимо видеть ее рядом после долгой разлуки. Красивая, злая на меня и такая… господи. Не знаю, что и думать. Вновь увидеть ее – словно ощутить как миллион электрических импульсов запульсировал в венах, парализуя и одновременно заставляя действовать. Я… поражен.

Все, что я знаю: она нужна мне. Больше, чем когда-либо.

— Не знаю, что я собирался делать, – наконец признаюсь я.

— Как всегда. Я чувствую себя куклой. Пустой миленькой куклой, забытой всеми на полке. Откуда меня – ты или кто-то другой – достают каждый раз, когда захотят немножко поиграть. Ровно столько, чтобы обнадежить, заставить поверить в то, что до меня кому-то действительно есть дело. А потом снова забывают. Словно я вообще не существую. – Она откидывает голову назад и смотрит в темное небо. – Мама попала в самую точку, когда назвала меня Юлей, так ведь? В реальности я ни для кого не существую.

— Для меня ты реальна, – шепчу я. Очень реальна, и невозможность прикоснуться к ней причиняет физическую боль.

Безумно хочу сжать ее в объятиях.
Она встает и скрещивает руки перед собой. Ее грудь приподнимается так, что сквозь тонкое белое кружево топа можно увидеть адски сексуальный черный бюстгальтер. Этот наряд убивает меня. Хочется сорвать его и одновременно накинуть на ее плечи пальто, чтобы другие парни не видели этого.

— Не могу так сделать, Даня. Не могу притворяться, что увидеть тебя спустя столько времени – ничего для меня не значит, потому что мое сердце разрывается на части. – Она смеется, но совсем невесело. – Думаю, лучше нам держаться подальше друг от друга. Видеть тебя слишком больно.
Сердце обрывается. Рассыпается в пыль. Просто не могу поверить, что она говорит это. Преодолевая панику, угрожающую поглотить меня, я делаю к ней шаг.

— Юля

Она отступает, испуганная, как будто ей некуда деться, и от этого я чувствую себя дерьмово.

— Тебе пора идти

Еще один шаг к ней, и она снова отступает, упираясь спиной в стену. Она в ловушке и понимает это, а я могу только благодарить бога, что ей от меня не сбежать.

— Ты ведь не хочешь, чтобы я ушел.

— Хочу, – кивает она, на лице застыла решимость, но голос слаб.

Подхожу совсем близко, вторгаясь в личное пространство девушки. Ее тепло, запах обволакивают меня, я хмелею и опираюсь ладонями в стену над головой Юли, мои руки пленяют ее. Она попалась, и я смотрю вниз на красивое, сердитое лицо, а в голове только одна мысль: поцеловать и смазать к черту ярко-красную помаду.

— До которого часа ты работаешь? – спрашиваю я, голос низкий, мысли… грязные. Хочу заполучить ее домой. Голую. В свою кровать. Невозможно, ведь я сам разрушил хрупкое чувство между нами, но надеюсь, что смогу все вернуть.

Дрожь ее тела подсказывает мне, что и она меня не забыла. Глубоко в глазах прячется тоска, и я знаю – у меня есть шанс.

— Слишком поздно, чтобы встречаться с тобой. – Она толкает меня, ее руки ложатся мне на грудь, и я шиплю как от ожога.

Но черт. Так и есть. Спустя столько времени почувствовать на себе ее руки – словно получить клеймо. В одно касание она заявила на меня права.

И понятия не имеет, что все эти месяцы я принадлежал только ей.
Без задней мысли наклоняюсь и тянусь к ее губам, но в последний момент она отворачивается, и я целую щеку. Она вздрагивает, мелкие судорожные вздохи вырываются из приоткрытых губ, а я закрываю глаза, отчаянно пытаясь упокоить биение сердца, пока прижимаюсь к щеке.

— Я реально облажался, правда?
Она кивает, глубоко вдыхает и отнимает руки от груди.

— Правда.

— Скажи, что сделать для тебя. – Мне нужно знать. Не могу позволить ей думать, что между нами все кончено.
Она все еще не смотрит на меня, словно боится посмотреть в глаза.

— Слишком поздно. Ничего не поделать. Между нами все кончено.

Я отрываю ладонь от стены, беру ее за подбородок и заставляю взглянуть на себя. Большие, испуганные глаза встречаются с моими, и на мгновенье я потерян. Мы снова в гостевом доме моих родителей и стоим на пороге чего-то большого. Серьезного. Эта девушка была у меня в руках, а я принадлежал ей. Но оказался трусом, позволил ускользнуть, а теперь вот смотрю на нее.

Она… другая. Вся ее жизнь изменилась за считанные недели. А я так ничего и не предпринял. Она двигается дальше, а я застрял на месте.

Осознание этого ошеломляет.

— Мне нужно возвращаться к работе, – шепчет она. – А тебе пора идти к друзьям.

Глажу ее лицо, позволяя пальцам пробежаться по тонкой линии подбородка. Она закрывает глаза, я замечаю, что она почти незаметно сглатывает, наклоняюсь и на этот раз я соединяюсь с ней так, как отчаянно хотел все это время. Мой рот накрывает ее, дыхание смешивается, я пробую такой сладкий таинственный вкус ее губ. Она мгновенно раскрывает их, и я пользуюсь этим. Мой язык скользит внутрь, сплетаясь с ее.

Не могу сдержать стон, и она первой разрывает поцелуй. Мы одновременно открываем глаза и молча смотрим друг на друга. Она опять не сводит взгляда с моих губ. Знаю, чего она хочет.
И я тоже.

Этот момент доказал, что мы не в силах устоять друг против друга. Мне нужно что-то сделать или сказать, чтобы продолжить эту связь.

Она нужна мне. И я ей нужен, знаю.

— Юля, все в порядке?

Мы оба поворачиваем головы и видим парня, стоящего метрах в пяти от нас. Он большой, грозный, одет в черное, его взгляд становится пронзительным, когда задерживается на мне. Похоже, хочет надрать мне зад.

Отлично. После подобного вторжения наши чувства взаимны.

— Все хорошо. Уже возвращаюсь к работе. – Она отталкивает меня, я отступаю и позволяю ей сбежать. Так просто.

Она не смотрит на меня, пока идет внутрь. Не говорит нам обоим ни слова, и мы остаемся один на один, изучая друг друга. Он старше – лет тридцати и здоровый.

Но я выше. И шире. И мог бы сделать его, если нужно.

Даже думать об этом абсолютная нелепость.

— Ты кто, черт возьми? – спрашивает он тихо, но угрожающе.

— Могу спросить тебя о том же, – возвращаю я вопрос.

Он скрещивает руки на груди.
— Я ее босс.

Вот черт. Не хочу устраивать Юле неприятности на работе. Тут явно круче, чем в La Sallle, и уверен, работать здесь ей нравится гораздо больше. Держу пари, и платят тут получше.

— А я ее парень.

Он поднимает брови и усмехается.

— В самом деле? Забавно, она ничего не говорила о тебе, когда мы были вместе вчера вечером.

Я так шокирован его словами, что, когда прихожу в себя и обретаю голос, придурок уже ушел.

Юлия

Спешу вернуться в приватный кабинет для вечеринок. Я благодарна Дане, что он не идет за мной. И еще больше Колину по той же самой причине. Хотелось бы улизнуть в уборную, собраться с мыслями, сделать глубокий вдох, но нужно помочь Жени. Несправедливо перекладывать это на Таню, у которой совсем другие обязанности.

Но не могу перестать дрожать. Вдыхая глубоко, чувствую запах. Знакомый чистый аромат Дани цепляется к коже, одежде. Сжимаю губы и облизываю их.

Боже, я все еще ощущаю вкус. Всем телом чувствую его, не знаю, выдержу ли. Сказанные им слова, моя реакция на прикосновения, поцелуи…

Хочу его. Но не могу. Он провел меня через ад и обратно, и, тем не менее, от одного его взгляда и нескольких слов, я готова на все.

Даниил Милохин – моя абсолютная слабость. Как наркотик, которого никогда не бывает достаточно. Моя зависимость, и если честно, я не собираюсь избавляться от этой зависимости в ближайшее время.
Проскальзываю в кабинет и вижу Женю – она стоит в углу у двери. Таня, должно быть, ушла, и я сразу чувствую себя дерьмом.

— Все в порядке? – спрашивает она, когда я подхожу ближе.

Тихий вопрос вырывает меня из мыслей о Дане, и я доверительно ей улыбаюсь.

— В порядке. Просто устала.

— Парни уже расходятся. – Она изучает меня внимательным взглядом. – Я слышала, о чем они говорили. Они придурки, Юля. Не бери в голову.

Отлично. Значит, они продолжали говорить о том, какая я шлюха. Перед моей новой коллегой и, возможно, подругой.

— Может, все эти разговоры – правда. – Распрямляю плечи и застываю, демонстрируя отвагу перед лицом неудачи.

— Плевать. – она пожимает плечами. – Разве я могу судить?

Думаю, у этой девушки есть шанс мне понравиться. И, возможно, стать подругой. Не помню, когда последний раз у меня была близкая подруга.
Мы наблюдаем, как футболисты выходят из кабинета, большинство из них, проходя мимо, искоса на нас посматривают. Именинник единственный бросает нам извиняющийся взгляд, и, поравнявшись с нами, одновременно сует одну стодолларовую купюру в мою ладонь, а другую – в руку Жени.
Что же. Невыносимый вечер окупился. Немного.

— Мы продолжим вечеринку в другом месте. Тут скукотища. – Руслан останавливается прямо передо мной, дыша пивным перегаром в лицо. От отвращения морщу нос. – Хочешь пойти с нами? Захватить подружку? Развлечем обеих, обещаю.

— Да пошел ты, козел, – бормочет Женя, сильно удивляя его.
И меня.

Улыбаясь, киваю в ее сторону.

— Ты слышал даму. Так что… пока.
Он молчит и долго смотрит на нас, раздувая ноздри, и потом уходит.

— Вот придурок, – говорит она, качая головой. – Не могу поверить, он такой…

— Бесстыжий? Грубый?

— Все вместе, и упаковано в отвратительный мешок с дерьмом. Бракованный.

— Что ты имеешь в виду?
Мы с Женей начинаем убирать комнату.

— Он неплохо выглядит. Но такая красота пропадает зря, – пожимает она плечами. – Давно заметила, чем красивее парень, тем он больший придурок.

А в этом есть смысл.
Входит Илья и смотрит на меня так, словно искал последние несколько дней.

— Кто этот парень, с кем ты говорила?
И вопрос, и тон его голоса меня удивляют.

Краем глаза вижу: Женя смотрит на нас. Но мне действительно не хочется говорить об этом в ее присутствии.

— Жень, можешь выйти на несколько минут? Помоги немного в баре, – просит Илья, не сводя с меня глаз.

Она молча уходит, мы остаемся одни. Шум ресторана затихает, ноги дрожат, я жду, когда топор упадет на мою шею. Чувствую, он собирается уволить меня. Именно сегодня, когда я наконец почувствовала себя достаточно комфортно и уведомила La Sallle, что ухожу.

Клянусь, если придется, буду умолять их о том, чтобы меня взяли обратно.

— Мне не нравится, когда бывшие парни трутся вокруг персонала моего ресторана и ведут себя собственнически, – говорит он.
Его слова поражают меня.

— Бывшие парни? О ком ты говоришь?

— Парень, с которым я застал тебя на улице, сказал мне, что он твой бойфренд.

Я открываю рот, но не могу произнести ни слова. На душе до сих пор противно от последних слов Влада, и поэтому сначала я думаю, что Илья говорит о нем. Но он имеет в виду меня и Даню. Ту сцену, где Даня обнимал меня, прижимал к себе, целовал.

— Больше нет, – наконец отвечаю я, ведь насколько могу судить, мы не вместе. На самом деле мы никогда не были вместе.

Однако Даня назвался моим бойфрендом? Это сбивает с толку….

— Может, тебе стоит объяснить ему это. Я видел, как он все еще околачивается у ресторана. Словно ждет тебя. – На лице Ильи проступает брезгливое выражение. Он не хочет иметь дело с моими личными проблемами, если они затрагивают его бизнес. И винить его нельзя.

Чувствую, что облажалась по полной.
— Прости. Не возражаешь, если я пойду посмотрю, здесь ли он еще? Скажу ему, чтобы уходил. – Слабенькое оправдание. Просто хочу снова увидеть его, хоть на секунду.

— Избавься от него любым способом. – он машет рукой в сторону двери.

Я уже иду, но он останавливает меня, хватая за руку и не давая выйти.

— Если у тебя появляются проблемы, ты сама становишься проблемой. Понимаешь, верно?

Киваю, от смущения мне хочется сбежать. Но я поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом. Пусть знает, что я не собираюсь рисковать работой из-за парня. Оно того не стоит.

— Понимаю. Прости. Больше не повторится.

— Хорошо бы. – Его голос смягчается, как и хватка, и он медленно выпускает мою руку. – Ты мне нравишься, Юли. Не хочу потерять тебя из-за твоих личных неурядиц.

Ох. Его честность – это больно, но мне нужно принять факт, что я тот самый подчиненный, из-за которого сегодня возникли проблемы. Случилась драка. Да, ребята напились, но спор начался из-за меня. Распутное – и не такое уж распутное – прошлое настигает меня и портит мое будущее.

Спешу по узкому коридору, ведущему к задней двери, распахиваю ее и выхожу во двор, но там пусто.
Даня ушел.

Взглянув на стоянку, вижу его с остальными идиотами. По какой-то глупой причине чувствую себя обманутой. Ему на самом деле даже не нравятся эти парни. Он сам признавался во время нашей с ним недели, что никогда не вписывался в их компанию.

Так что он делает? Почему стоит с ними? В недоумении смотрю, как он садится в машину одного из них, свою оставив на стоянке. Он действительно… уезжает с ними. Я ошеломлена.

Раздражена.

Без лишних раздумий возвращаюсь в ресторан в поисках Ильи. Нахожу его в холле у стойки хостесс, подхожу и легко касаюсь плеча, чтобы он обернулся ко мне.

— Проблема решена, – уверенно сообщаю я, но не чувствую, что проблемы закончились. Лгу ему о разговоре с Даней, хотя я не далека от истины.
Он не появится здесь, чтобы докучать мне.

Я не позволю.

— Ты с ним поговорила? – Илья скептически поднимает бровь.
Киваю.

— Конечно. Попросила больше не приходить. Нам не нужны неприятности.

Илья разглядывает меня. Смотрит на меня как на ничтожество. Которым я, собственно, и являюсь.

— Если он вернется, я буду очень зол. На вас обоих.

— Знаю, – сглатываю я.

— Терпеть не могу неприятности в ресторане. Мне не нравится, когда сотрудники встречаются друг с другом, не нравится, когда поблизости трутся ревнивые бойфренды и подружки, желая застать своих партнеров в щекотливом положении. Я устал от этого дерьма. Хочешь работать здесь, Юля – стань правильной и примерной. Знаю, в личной жизни я тебе не указ, но в рабочее время – мое время, ожидаю, что ты будешь придерживаться моих правил.

Тиран. Его слова и отношение меня удивляют. Как правило, он более сдержан.

— Понимаю. Прости. Это больше не повторится.

Он кивает и молча уходит. Почти уверена, что больше такого не произойдет, потому что я чертовски зла на Даню, и совсем не хочу его видеть.

Он уехал с теми ребятами. Уехал тусить и совершать всякие безумства, на которые только субботним вечером способна толпа возбужденных пьяных спортсменов. И он поперся с ними. Возможно, собирается еще напиваться, заигрывать с девчонками и приставать к ним, все такое.

Слезы застилают глаза, и я моргаю. Я ему не хозяйка. Перед этим сама его отвергла. Дала полное право делать все, что он, черт возьми, захочет.
Так почему же я расстроилась? Почему чувствую, что он каким-то образом все еще принадлежит мне?