ГЛАВА 9. ГРУСТЬ

Дома я заставила его принять душ. Сестра все поняла, но сказала, что родителям рассказать стоит, пускай даже когда они приедут. Я пыталась уговорить ее, но она настояла.
На кухне стоял еще теплый рис, поэтому я решила поужинать им.
Для Киры нашлась нормальная футболка, а вот шорты, сколько не искала, не подходили. В итоге мне все же удалось достать маленькие штаны на завязках. Я захватила с собой заживляющую мазь и зашла в ванну. Мальчик сидел, закутавшись в полотенце. Из-за горячей воды на бледных щеках появился небольшой румянец. С кончиков его черных волос стекали капли. Сейчас он был похож на игрушку.
- Вот, надеюсь, по размеру подойдет. Выходи, когда оденешься, и проходи на кухню, она будет сразу слева. За сестру не переживай, она у себя в комнате.
- Спасибо.
Я вышла и, пока ждала, накрыла на стол. На часах было уже пол-одиннадцатого. В окне можно было увидеть луну. Листья деревьев колыхались на ветру. На свет слетались мотыльки.
Мальчик вошел на кухню. Его глаза словно сияли. Одежда, конечно, оказалась большой, но в целом это не выглядело плохо. По крайней мере, не хуже тех грязных вещей, которые он носил.
- Присаживайся и покушай. Если чего-то захочешь, говори, не стесняйся.
- Спасибо, я люблю рис.
- О, круто! Я тоже, это моя любимая крупа!
- Правда? И моя! - с радостью проговорил ребенок, медленно прожевывая кашу.
Мы поели, попутно поговорив о чем-то неважном. Я помыла посуду, взяла мазь, лежащую на столе, и позвала Киру со мной наверх.
Он медленно зашел и скромно присел на кровать.
- Все нормально, не нервничай. Тебе тут еще спать, так что сядь подальше. Подожди, я переоденусь и обработаю раны.
- Не стоит, они заживут совсем скоро.
- Боже, да перестань. Сколько раз я уже повторила, что это не нормально. Если раны не обрабатывать, можно получить заражение крови или еще какую-нибудь болячку. Перестань относится к своему здоровью так беспечно хотя бы сегодня.
- Прости меня.
*
Я старалась как можно аккуратней помазать все синяки, некоторые из которых уже успели стать гематомами. Порезы я обработала еще по приходе домой. На удивление кожа мальчика была гладкой, хотя ей явно не хватало цвета. Волосы уже высохли и стали красивыми и шелковистыми. Румянец никуда не исчез, и мальчик выглядел очень умиротворенным. Закончив с синяками, я убрала мазь, выключила свет и села на кровать рядом с Кирой.
- Сейчас ты расскажешь мне все о своем прошлом, даже если ради этого тебе придется реветь. Мне нужно все знать.
- Хорошо, сестренка. Я постараюсь как можно меньше отходить от темы.
- Я тебя внимательно слушаю.
- Я был нежеланным ребенком, и меня воспитывала бабушка. С ней я был под защитой, она не давала меня в обиду. Мама все детство мной нисколько не интересовалась. Бабушка говорила, что мой отец как-то обманул маму, поэтому она ненавидела его и хотела сделать аборт, но бабушка остановила ее и сказала, что будет заботиться о ребенке самостоятельно. Ради этого ей пришлось устроится на работу, чтобы на жизнь хватало. Бабушке всегда нравилось имя Кир, и она попросила маму в ЗАГСе вписать именно это имя, однако та назло приписала букву "а". Иногда мы вместе с бабушкой могли сходить куда-нибудь на выставку, она покупала мне вкусной еды. Еще она все детство твердила, что ее дочь выросла такой из-за нее, вечно винила себя и извинялась передо мной. Я тогда не понимал, за что, ведь я хорошо жил. К сожалению, я не много помню с того периода. В семь лет бабушка отдала меня в школу, но буквально в ноябре сильно заболела и умерла. После этого меня привезли сюда. С того момента жизнь превратилась в ад. Каждый день мама выпивала, избивала меня и говорила, что я самый ужасный человек на планете. Сначала мне было страшно, но скоро я привык. В школе я прятал синяки, поэтому их никто не замечал. С мамой жить стало намного хуже. Из еды не было даже хлеба. Если повезет, иногда в холодильнике можно было найти банку маринованных овощей. В школе я всегда вел себя прилично, поэтому родителей никогда туда не вызывали. У меня совсем не было друзей, но некоторые иногда разговаривали со мной, и благодаря им, думаю, я не сошел с ума. Часто мама надолго уходила из дома, и я ночевал на улице, потому что ключей у меня не было. Через время я привык к такой жизни. Не думаю, что все вернется на круги своя.
- Не говори так...
Пока он все это рассказывал, на мои глаза медленно наворачивались слезы, когда у него не дрогнул даже голос. Я и представить не могла, что в мире, нет, что буквально по соседству может жить такой монстр, как эта женщина. Я возненавидела ее за такое обращение с собственным сыном. На душе скреблись кошки. Тоска овладевала мной по мере рассказа. В конце слезы текли сами собой. Кира поднял на меня глаза.
- Сестренка, что случилось? Почему ты плачешь?
- Господи, как ты вообще жил все это время? Я не знаю, почему плачу. Меня раньше никогда в жизни не доводили до слез чужие проблемы. Я ненавидела, когда мне начинали рассказывать о своем горе, мне было просто все равно. Сейчас мне не было противно слушать, я даже визуализировала все в своей голове. Мне так плохо от всего этого.
- Извини, пожалуйста! Я не хотел причинять тебе боль!
- Я сама попросила тебя, поэтому не смей извиняться. И как давно ты живешь с мамой?
- С семи лет, то есть уже три с половиной года.
- Три с половиной...погоди, то есть ты хочешь сказать, что тебе десять? Ты не выглядишь на свой возраст!
- Знаю, мне многие говорили об этом в школе. Думаю, именно поэтому я не смог завести друзей.
- Мне так жаль, что мы не познакомились раньше. Я так хочу стать для тебя лучиком света в этом аду. Думаю, ребята поддержат мою инициативу. Пожалуйста, когда у тебя будет возможность, приходи к нам. Мы будем рады тебя видеть.
- Если ты настаиваешь, - хихикнул он.
- Даже больше, я тебя умоляю.
- Сестренка, а расскажи тоже про свою семью! Я хочу послушать, как мог бы жить.
- Ты уверен, что хочешь этого?
- Да!
Я легла и начала повествование о своей семье, жизни, детстве. О том, как я познакомилась со всеми ребятами, о том, какие они. О наших приключениях. Закончив свой рассказ, я села и увидела, что Кира уже уснул. Было настолько тихо, что слышалось его легкое дыхание. Волосы мальчишки опустились на подушку. Румянец ушел, и теперь он выглядел, как труп. Ночью его кожа по цвету напоминала луну. Черты лица слегка освещались лунным светом. Только сейчас стало заметно, что ресниц на веках почти не было. Я вновь легла рядом.
- Спи, надеюсь, что с этой ночи у тебя будет все меньше и меньше проблем.