Глава 7: эхо прошлого

Тренировочный зал был залит холодным неоновым светом. Шестнадцатилетняя Кая застыла на турнике, выполняя очередной подъем с переворотом. Её движения были лишены изящества, но в них была пугающая, механическая точность. Каждое сухожилие на её руках, ставших сухими и жилистыми, натягивалось, как стальной трос.

Она давно научилась отключать эмоции, превращая тело в инструмент.

— Притормози, ты уже полчаса работаешь без паузы, — неподалеку на скамье сидела светловолосая девушка чуть старше Каи, это была Тера — высокая светловолосая девушка с проницательным взглядом. Она готовилась к распределению в «Фениксы», и её табель по биологии и медицине был лучшим на курсе.

Кая спрыгнула на маты, даже не сбив дыхание. Никс перебирала учебные модули.

— Орел сказал, что твой табель по тактике — лучший в потоке, — тихо произнесла Никс. — Ты уже решила, куда подашь запрос на распределение?

Кая сделала глоток из фляги, глядя в пустоту перед собой. — Я хочу быть лучшей. Фракция — это лишь формальность, — её голос звучал ровно, почти безжизненно.

— С твоим фанатизмом тебе одна дорога — в Чистильщики, — Ян поднял на неё взгляд, не отрываясь от макета винтовки, с которой он разбирался неподалеку.  — Подтяни теорию, не сбавляй темп в зале, и начальник лично заберет тебя в свой резерв. Это вершина, Кая. Там ты станешь законом.

Кая на мгновение задумалась. Черный мундир чистильщика, власть, абсолютный порядок.. Это было логично. Но внутри что-то мешало ей сказать «да». Она просто коротко кивнула и отошла к стойке, пряча сомнения за привычной маской «робота в юбке».

Во второй половине дня кадетов старших курсов распределили на хозяйственные работы. «Цербер» приучал их к тому, что порядок начинается с быта: разбор прачечной, патрулирование внутреннего периметра и, самое сложное — прием «новобранцев».

В тот день в лагерь привезли новую группу детей, изъятых из карантинных зон. Среди общего шума, лязга ворот и лая собак выделялся один звук — надрывный, захлебывающийся детский плач.

Инструктор грубо подтолкнул к Кае маленькую девочку лет пяти. Она была в грязном платьице, её волосы спутались, а глаза были красными от слез. — Семерка, займись этой. Она впала в истерику на КПП, мешает оформлению. Её зовут Анна. Приведи её в чувство и объясни правила, уверен, вы найдете общий язык.

Как только Кая присела перед ней, девочка, вместо того чтобы отпрянуть, внезапно бросилась вперед и вцепилась в её серую форму крохотными кулачками. — Пожалуйста.. не уходи.. — всхлипывала она. — От тебя.. от тебя пахнет теплом. Как от мамы.

Кая замерла. Её роботизированная оболочка дала трещину. Она никогда не сталкивалась с такой открытой, беззащитной нуждой. Руки кадета, привыкшие к рукоятке ножа, неловко легли на худенькие плечи ребенка. — Тише, — неуверенно произнесла Кая, чувствуя, как внутри поднимается забытая, пугающая тревога. — Тебя зовут Аня, да? Посмотри на меня. Здесь.. здесь не так плохо. У тебя будет еда, будет кровать. Никто тебя не обидит, если будешь слушать старших.

Анна понемногу успокаивалась, вслушиваясь в спокойный, размеренный голос Каи. Но через несколько минут девочка вдруг обмякла. Её лицо стало мертвенно-бледным, а на лбу выступила крупная испарина. — Мне.. холодно.. — прошептала Анна и потеряла сознание, свалившись на руки Каи.

Кая подхватила её, чувствуя, как через ткань формы передается неестественный жар. Она вскинула девочку на руки и быстрым шагом направилась в медблок. На одном из поворотов коридора она почувствовала, как что-то выпало из-под обносков ребенка и с тихим стуком ударилось о бетон.

Кая притормозила и быстро подняла предмет. Это был маленький, потертый сверток из грубой ткани. Из него вырвался знакомый, пронзительный аромат — можжевельник, чабрец и сушеная хвоя. Тот самый чай, который делали её родители.

Сердце Каи пропустило удар. Она мгновенно спрятала сверток в потайной карман и побежала дальше.

В медблоке маленькую девочку занесли в изолятор. Кая стояла в коридоре, сжимая в кармашке пахучий мешочек, пока к ней не вышла Тера. Лицо будущей «Феникса» было бледнее обычного.

— У неё лихорадка, мы взяли пробы, — коротко сказала Тера. — она останется в медблоке на ближайшую неделю. Спасибо, ты можешь идти в казармы.

На следующее утро, во время построения, Кая узнала новости. Сухие, как отчет о списании инвентаря. — Объект Анна. Тест на вирус положительный. Скрытая форма мутации.

— Где она? — спросила Кая, стараясь сохранить голос ровным. Инструктор равнодушно перелистнул страницу планшета.

— Ликвидирована согласно протоколу. Врачи облегчили ей страдания, пока не начались необратимые изменения. Это была милость, кадет. Продолжаем занятия. 

Кая стояла в строю, чувствуя, как внутри всё заледенело. Милость. В кармане всё еще лежал сверток с чаем — единственное, что осталось от ребенка, который искал в ней тепло. Кая смотрела на трибуну чистильщиков и впервые подумала, что их идеальный порядок — это просто огромная, стерильная могила.  И в этом Лагере, который она считала своим домом, это называли «гуманностью».