Записи доктора Торна

Комплекс должен быть уничтожен. Термическая обработка — единственный шанс, хотя я уже ни в чем не уверен. Мы совершили ошибку. Мы думали, что изучаем вирус, но это вирус изучал нас, взламывая наш разум, как дешевый замок. Я отдал приказ карантин. Нам уже не выжить, но это поможет хотя бы другим.

 В данный момент мы имеем следующую клиническую картину: 

0–6 часов (она же инкубация): Тишина. Но теперь я могу предполагать, что в это время он переписывает нейронные связи носителя.

8–18 часов (фаза когнитивного распада): Это началось с лаборанта Миллера. Он начал смеяться, глядя на пустой экран монитора, а через минуту пытался выгрызть себе вены, крича, что «внутри слишком тесно». Вирус вызывает жесточайшие галлюцинации. Тебе кажется, что окружающие — это не люди, а куски сырого, гниющего мяса, которые мешают тебе «слышать». Это не просто психоз. Зараженные стремятся нападать на здоровых, кусаться, царапаться — патоген заставляет хозяина разносить себя любым способом. Я заперся в кабинете, пока Миллер бился головой о стекло шлюза, пока его череп не треснул. Все это время с его лица не сходила жуткая улыбка.

20-22 часов (зов): Голоса. Мы все слышим их. Низкочастотный гул, похожий на статику космоса. Он вытесняет мысли. Ты забываешь свое имя, забываешь, как пользоваться дверной ручкой, но зато точно воспроизводишь в своей голове снимки с той самой планеты, что мы посетили. И это работает даже с теми, кто не видел их вовсе.

24–30 часов (зачеркнуто): Легкие превращаются в труху. Дыхание превращается в хриплый свист. Кровь чернеет, становясь вязкой, как деготь. Тело начинает отвергать само себя.

Мое текущее состояние оставляет желать лучшего. Я вижу, как мои пальцы становятся чужими. Я только что поймал себя на том, что рисовал собственной кровью на стене звездные карты, которые не мог знать. Вирус не просто убивает мозг — он использует его остатки как передатчик. Миллер за стеклом затих. Он не умер. Он просто стоит и смотрит в одну точку. Его зрачки заполнили всю радужку, став угольно-черными.

Если зараженный сразу после резкого припадка начинает говорить с вами спокойно — стреляйте не раздумывая! 

Простите нас. Мы открыли дверь, которую нельзя было даже касаться.