27 Глава

- Ой-ля-ля-ля, - смеялась она.

Я поднял осоловевшие глаза и в сумраке комнаты различил темный силуэт изящной женщины, стоявшей у окна. Я поднялся с пола и зажег свет. Красивая, стройная женщина с величественным и надменным видом, сжав губы в беззвучном смехе, спокойно смотрела на меня.

- Что ты от меня хочешь? - пьяно пролепетал я, направляясь к кровати.

Мне уже совсем не хотелось женщин. Я ждал только покоя. Я ждал смерти. Женщина ничего не ответила и продолжала смотреть на меня. Лежа в кровати, я продолжал разглядывать ее. Она была одета в тонкий нейлоновый костюм, блестящего черного цвета, который покрывал ее с ног до головы, точно воспроизводил все ее мельчайшие подробности тела. На лобке, сквозь ткань пробивались рыжие волосики, соски грудей рельефной формы выступали, топорща полупрозрачную ткань. Женщина казалась выкрашенной в черный цвет.

- Не хочу, не надо... Пошла вон, - хрипел я, дрожа от холода и преждевременного похмелья.

Но женщина на мои слова не реагировала. Она села на край кровати и, наклонившись ко мне, поцеловала меня в губы с затяжкой, своей рукой она стала гладить мне живот. Едва, как бы случайно, прикасаясь время от времени к моему безжизненному члену. Каждое такое прикосновение трепетно и с наслаждением отзывалось у меня где-то глубоко - глубоко в груди, у самого сердца, все больше и больше возбуждая меня.

Оторвавшись от губ, женщина стала целовать мою грудь, щекоча языком соски, потом опускаясь все ниже и ниже, дошла до живота. Она стала целовать мои ноги, лизать их языком, поднимаясь все выше и выше. Затем она просунула лицо между моими ногами, которые раздвинула, стала лизать мою мошонку. Я уже столько раз был возбужден, что начал чувствовать, как болезненно напрягся мой член, а она все мяла и лизала мою мошонку.

Потом она молча повернула меня на живот и заставила встать на колени. Устроившись сзади меня, женщина загнула мой член головкой к себе и стала сосать его, издавая какие-то приятно возбужденные звуки.

Ее проворный язык успевал облизывать весь мой член, вылизывая его с необыкновенным мастерством. Но вот ее язык проник в меня. Он был твердым и горячим и я чувствовал, как он двигался в моей кишке, щекоча мои нервы. Ее рука при этом манипулировала членом, доставляя мне и без того огромное удовольствие.

Я не мог долго терпеть такую неистовую ласку и через минуту кончил, обливая семенем ее перчатки. Обессиленный, я свалился на кровать и закрыл глаза. Я уже начал засыпать, когда почувствовал тяжесть на своих ногах выше колен. Я открыл глаза. Женщина совершенно голая сидела не мне, широко раздвинув в стороны ноги.

- Пошла вон, - яростно закричал я. - Дай мне немного поспать.

Но женщина не обращала на мой крик внимание. Она взяла мой поникший член и приставила его головку к клитору, стала дрочить себя, стоная от удовольствия. Усталый и разбитый, я безучастно следил за ней. Вскоре она кончила и, запрокинув голову, издала дикий крик радости.

Но через минуту с еще большей яростью принялась дрочить себя, орудуя моим членом, словно тампоном. В течение часа она таким образом кончила еще несколько раз. Подо мной стало мокро от слизи, вытекавшей из ее влагалища. Потом ей удалось запихать мой член в себя, и она тотчас же кончила, повалившись грудью на меня. Странно, но ее пышные великолепные груди произвели на меня впечатление.

Я возбудился. Мой член выпрямился в ней во всю длину, и у нас началась пляска любви. Нескончаемая нервная система давала моей очаровательной партнерше наслаждение мною беспредельно. Она кончила еще раз.

Потом, не удовлетворясь обычным способом, она вынула член из влагалища и направила в задний проход. Теперь она сидела на мне, представив моему взору свою пещеру любви, блестевшую блеском слизи, с нежными лепестками маленьких губ. Большой клитор заметно вздрагивал, и она, усевшись на мне поудобнее, принялась дрочить его, то потирая, то надавливая, как кнопку. Я потерял чувство времени.

Сколько времени продолжалось это безумие, не знаю. Скорее всего, я потерял сознание, потому что совершенно не помню, как ушла от меня эта женщина. Я очнулся часа в два дня, совершенно разбитым и трезвым. Денег у меня не было, еды тоже. У меня не было сил подняться на ноги. С большим трудом я сполз с кровати на пол и на четвереньках добрался до водопроводного крана. Напившись воды, я почувствовал себя немного лучше.

Я просидел прямо на полу и, поднявшись на ноги пошел куда глаза глядят, чтобы никогда больше сюда не возвращаться. Я решил покончить с жизнью. По дороге мне встретилась шумная ватага моряков. Я оказался с ними в кабаке у моего дома. Немного выпив, я возбудился. Но моряки скоро ушли, а я остался один злой и полупьяный. В этот момент к столу подсели вы. Вот и все... - сказал Рэм, вставая. - Я очень рад и благодарен вам за то, что вы меня выслушали. У меня такое чувство, будто вы сняли с моих плеч тяжелый груз, который не минуемо должен был раздавить меня. Теперь я буду жить. А карты следует выбросить, чтобы никто больше не страдал, как я.

- Нет, - закричал вдруг Дик. - Ни в коем случае не выбрасывайте карт. Дайте их лучше мне.

- Я вам не дам, - сказал Рэм, отстраняя руку Дика. - Хватит того, что они уже сделали. Зачем давать им возможность еще раз искушать демона.

- Дайте ему эти карты. Пусть попробует счастье, - сказал я.

- Но я прошу, умоляю вас, - с идиотским упорством настаивал Дик.

Рэм пожал плечами.

- Вы настаиваете? - резко спросил Рэм Дика.

- Да, настаиваю.

- А вы не возражаете? - обратился он ко мне.

Я пожал плечами:

- Пусть пробует.

- Тогда давайте два доллара и карты ваши.

Дрожащими руками, торопливыми движениями Дик обшарил свои карманы, ища деньги. На его лице отразился неподдельный ужас, когда он обнаружил, что с ним не оказалось кошелька.

- В долг, - закричал он, - я принесу деньги через пять, через 10 минут. Вот мои часы в залог.

Не в силах видеть это, я дал Дику деньги.

- Это заем? - спросил Рэм.

- Как хотите, - ответил я.

Дик выжидательно уставился на Рэма, со страхом ожидая, что он скажет, готовый в любую минуту бросить деньги, если они не годятся для покупки карт, только на деньги принадлежащие ему, он может купить эти карты.

- Значит, это заем, - догадался я.

- Да, заем. Я отдам тебе, Фред.

Дик взял коробку с картами и быстро всунул в карман своей куртки, заторопился уходить. Попрощавшись с Рэмом и, дав ему еще 50 долларов, мы вышли, Дик в восторге был вне себя и на все мои обращения к нему отвечал каким-то невыразительным мычанием. Вскоре радист принес Дику телеграмму. Его сестра сообщала, что мать попала под поезд, вызвала его на похороны и дележ наследства. Утром следующего дня Дик уехал домой из Лондона, больше я его не видел. С Рэмом мы расстались так же в Лондоне.