Глава 1

Карнавал, который запомнится надолго. Или нет?

Виктория

В канун Дня всех святых,[1] Джеймс Харпер – мэр города, решил устроить карнавал. В Уотфорд-Сити царила праздничная атмосфера, а в воздухе витал аромат свежеиспечённых карамельных яблок и сладкой ваты. Весь город был охвачен волнением и ожиданием, улицы украсили разноцветными огнями, тыквами-фонарями и жуткими декорациями с изображениями колдунов, привидений и чудовищ.

«Ослепительное шапито Марка Уолтера: Мир невероятного»

На темной и зловещей листовке изображена отвратительная сцена, полная мрачных хэллоуинских символов. В центре внимания — жуткая кукла-скелет с ярко-рыжими волосами, окруженная мерцающими тыквами и черепами. На заднем плане виден шатер, создающий атмосферу зловещего карнавала. Над ним кружат летучие мыши, только усиливая моё отвращение. В правом нижнем углу был изображен взрослый мужчина в клоунском гриме, возможно, это и есть Марк Уолтер.

Как глупо... - подумала я, глядя на листовку, что приклеили на стеклянную дверь моего кафе. Сорвала её и выбросила в мусорку. Скоч отставил небольшой противный отпечаток на стекле.

Нужно сказать Мэри, чтобы оттерла эту хрень с двери.

Кому вообще в здравом уме может нравится день, когда люди переодеваются в нечисть, и ходят по домам просить конфеты? В мире, итак, слишком много монстров – людей.

Мистер Харпер приложил все усилия, чтобы этот Марк Уолтер со своим бродячим цирком прибыл в наш город именно в канун Хэллоуина.

Джеймс был давним знакомым моего очередного отчима, и неудивительно, что, войдя в дом отца на прошлой неделе, я застала там сияющего мэра, который с энтузиазмом расписывал Джону «замечательную» программу на предстоящем карнавале. От этой сцены меня затошнило ещё сильнее.

С самого раннего детства я боялась праздников. Когда мне исполнилось десять лет, я узнала о трагической гибели самого близкого и дорогого мне человека. Это известие стало для меня настоящим потрясением.

А несколько лет назад, в преддверии Рождества, я пережила ещё одну невосполнимую утрату.

Каждый раз, когда приближался очередной праздничный день, моё сердце сжималось от тревоги. Я начала верить, что радость в такие моменты может принести несчастье, и поэтому запретила себе испытывать это чувство. Я боялась, что судьба снова нанесёт мне удар, и этот страх стал неотъемлемой частью моей жизни, словно тёмная тень, неотступно следовавшая за мной.

Хэллоуин — такой глупый праздник, — снова подумала я, когда в сторону кафе направились дети: двое в мантиях с капюшонами, один — в остроконечной шляпе и мантии, а за ними бежал маленький малыш лет четырёх, в костюме оборотня. Дети громко кричали: «Кошелек или жизнь!» и размахивали самодельными тыквами со светящимися глазами.

Кто-то из родителей, должно быть, пересмотрел фильмы о Гарри Поттере, — с усмешкой подумала я и направилась к парковке, где меня ждала моя красная Toyota Camry.

Как только я села в машину и включила зажигание, на мой телефон пришло сообщение от подруги. Я посмотрела на экран и увидела, что она уже успела отправить с десяток сообщений, пока я замешкалась возле входа в кафе и читала дурацкую листовку.

— Ви, детка, ты что игнорируешь меня?! – было последнее сообщение в чате от Софии.

Раздражённо вздохнув, я разблокировала телефон.

Я закатила глаза в раздражении и быстренько просмотрела всё, что она мне написала. Она по-прежнему уговаривала меня пойти на этот «офигительный карнавал» - как отзывалась о нем подруга.

Ну что за черт! — подумала я, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения. — Неужели так сложно понять, что я могу просто не желать туда идти?

Я бросила телефон на соседнее сиденье, оставив подругу без ответа, и сосредоточилась на дороге, стараясь не обращать внимания на навязчивые мысли. Но каждый раз, когда я ловила свое отражение в зеркале заднего вида, мне казалось, что я вижу укоризненный взгляд подруги, который словно говорил: «Ты могла бы ответить быстрее, а не игнорировать меня».

Я заблокировала телефон, оставив подругу без ответа, и принялась ехать в сторону дома. Не прошло и пары минут, как телефон противно завибрировал, звонила София.

Она словно только и делала, что сидела и ждала, когда я прочту сообщения...

Я невольно застонала от раздражения, осознавая, что не могу просто послать её с этой затеей. Вздохнув, я всё-таки ответила на звонок, чувствуя, как внутри нарастает волна недовольства.

— Ви, ну пожалуйста, пойдём на карнавал! — начала она, не дожидаясь моего ответа. — Там будет так весело, ты просто не представляешь!

— Соф, я уже сказала, что не пойду, — ответила я, стараясь быть как можно более спокойной.

— Но почему? — возмутилась она.

Я разговаривала с подругой по телефону, когда вдруг увидела, что какой-то зелёный «урод на колёсах» чуть не подрезал мою машину. Я, итак, была раздражена и рассержена из-за разговора с Софией, поэтому не смогла сдержаться и громко выругалась в трубку. Я притормозила на секунду, чтобы посмотреть, как он отреагирует, но он, кажется, даже не заметил. Эта ситуация с зелёной машиной стала последней каплей, которая переполнила чашу моего терпения.

— У меня были планы на вечер, и я не хочу их менять, — ответила я, надеясь, что это положит конец её уговорам.

— Планы? Какие планы? Ну пожалуйста! Ты, итак, за всё время, что мы дружим, не ходила туда! — не унималась она.

Я тяжело вздохнула. София всегда умела быть настойчивой, когда хотела чего-то добиться.

— Ну Ви, ну... — продолжала уговаривать она. — Ты же не можешь просто так меня бросить!

Я тяжело вздохнула и решила попробовать объяснить ей свою точку зрения.

— София, карнавал – это здорово, но иногда нужно уметь отдыхать и проводить время в одиночестве. Я просто хочу побыть одна, понимаешь?

— Но мы могли бы пойти вместе, – не сдавалась она. – Ты бы повеселилась, а я бы не была одна.

— Ладно... Я приду, но только ненадолго, — наконец сдалась я. И только потому, что я больше не выдерживаю твоих глупых уговоров.

— Ура! Ты не пожалеешь! — радостно воскликнула она. — И нарядись как-нибудь!

Я тяжело вздохнула.

— Этим я заниматься точно не буду, — произнесла я решительно. — Оденусь как захочу, и ты меня не переубедишь.

***

Я подошла к главной площади, где обосновался карнавал. В воздухе царила атмосфера праздника и веселья. Яркие огни гирлянд создавали праздничное настроение, а музыка разносилась по всей округе, привлекая внимание прохожих. Однако я с равнодушием относилась к происходящему.

На площади было множество развлечений для посетителей всех возрастов. Дети с восторгом катались на аттракционах, смеялись и радовались. Взрослые же наслаждались вкусной едой и напитками, которые предлагали многочисленные кафе и рестораны.

София обещала прийти на карнавал в костюме ведьмы, и я надеялась её найти. Я обошла всю площадь, но так и не увидела её. Однако я не теряла надежды, я была уверена, что она обязательно придёт, ведь это она меня затащила на это мракобесие.

Вдруг я услышала знакомый голос и обернулась. София стояла у входа в небольшой мрачный шатер и махала мне рукой.

— Ви, я здесь! — орала София, стараясь перекричать шум толпы.

Я направилась в её сторону. Длинное чёрное платье с широкими рукавами и глубоким декольте было украшено замысловатой вышивкой в виде звёзд и лунных серпов. На голове у неё красовался остроконечный чёрный колпак, украшенный перьями и маленькими колокольчиками. Лицо Софии скрывала полупрозрачная чёрная вуаль, которая придавала ей загадочный и немного пугающий вид. В руках она держала метлу, украшенную разноцветными лентами и бубенцами.

Когда я подошла к ней, она сняла вуаль и улыбнулась мне.

— Ну наконец-то, я уже заждалась! – воскликнула она и заключила меня в объятия, как только я подошла. — Красиво? – спросила она, самодовольно оглядывая себя.

Ведёт себя так, словно по-прежнему подросток...

Я снова осмотрела её наряд и ответила:

— О, ты просто воплощение элегантности и красоты, словно настоящая королева!

Подруга, облаченная в костюм ведьмы, моего сарказма не оценила. Она недовольно сощурила глаза и поджала губы, будто собиралась что-то сказать, но в итоге промолчала. Через несколько мгновений она вздохнула и перевела разговор в другое русло.

— Смотри! — воскликнула София, разворачивая меня за плечи на 180 градусов.

Перед нами был небольшой шатер, он был выполнен из плотной чёрной ткани, которая не пропускала свет. Вход в шатёр был завешен тяжёлой занавеской из того же материала, что и сам шатёр. По бокам от входа висели гирлянды из тыкв с вырезанными на них зловещими ухмылками. На крыше шатра возвышалась фигура в чёрном плаще и капюшоне, скрывающем лицо. Фигура держала в руках светящийся шар, который создавал вокруг шатра призрачное свечение.

Рядом с шатром стояла вывеска с крупной надписью, выполненной в готическом стиле:

«Гадалка Мадам Лилит».

Когда мы подошли ближе, я заметила, что на вывеске была ещё одна надпись, выполненная мелким шрифтом и, кажется, от руки: «Осторожно, Мадам Лилит предсказывает будущее».

София решительно вошла внутрь, и мне пришлось последовать за ней, потому что она держала меня за руку. Внутри шатра было темно и таинственно. Горели свечи, создавая мягкий, мерцающий свет. В центре шатра стоял столик, за которым сидела пожилая женщина в длинном черном платье. Ее лицо было скрыто под густой вуалью, но глаза светились мягким, завораживающим светом. Лишь по рукам можно было определить её примерный возраст.

Женщина жестом пригласила нас сесть за столик. Она окинула меня пристальным взглядом, я почувствовала, как по спине пробежали мурашки, но через несколько секунд, она повернулась к Софии.

— У вас есть вопросы, которые вы хотели бы задать? — спросила она глубоким, мелодичным и на удивление молодым голосом.

София кивнула и начала рассказывать о своих проблемах и тревогах. Мадам Лилит внимательно слушала, время от времени кивая и раскладывая карты Таро.

Когда они закончили, гадалка вновь повернулась ко мне.

— А теперь ты, — сказала она, протягивая руку.

— Нет-нет, не нужно, спасибо! – сказала я, тревожно улыбаясь. Я не верю в эти ваши штуки...

Я попыталась встать, но почувствовала, как невидимая сила удерживает меня на месте. Мадам Лилит улыбнулась, и ее глаза засияли еще ярче под вуалью.

— Вы пришли сюда не просто так, — произнесла она мягким, но уверенным голосом.

Я хотела возразить, но слова застряли у меня в горле. Я чувствовала, как страх и любопытство борются внутри меня.

— Выйди. – сказала гадалка, обращаясь к моей подруге, и та, без возмущений покинула шатер.

Охренеть, а где возмущения от Софии? И какого дьявола, я не могу встать и уйти вслед за ней?!

Жизненные силы, казалось, покинули меня. Я неотрывно наблюдала за гадалкой, чьи руки с поразительной грацией тасовали колоду Таро. Спустя несколько мгновений она подняла голову и с ужасом и сочувствием посмотрела на меня. Глубоко вздохнув, она начала говорить тихим, безжизненным голосом, словно шепча тайну:

— Тебя ждёт непростое будущее, дитя моё, — произнесла мадам Лилит, её голос звучал таинственно и загадочно.

И как это понимать?

— Не позволяй страху взять над собой верх, — продолжила она, её взгляд был полон проницательности.

Я кивнула, хотя не понимала, о чём она говорит.

— Я не могу сказать тебе, что тебя ждёт, это слишком... слишком опасно, — её голос дрогнул, словно она опасалась говорить больше.

Я чувствовала, что она не говорит мне всей правды, но не могла понять, почему.

— Я буду молиться за тебя, дитя, — произнесла мадам Лилит, бережно собирая карты. — И ты тоже не забывай о Боге. Он всегда рядом с теми, кто в нём нуждается.

Эти слова казались мне насмешкой, но смеяться почему-то не хотелось.

Гадалка улыбнулась и кивнула. Она собрала карты и протянула мне одну из них.

— Возьми эту карту с собой, дитя, — её голос изменился и стал мягче, чем секунду назад. — Она будет напоминать тебе о том, что тебя ждёт светлое будущее, даже если сейчас всё будет складываться не так, как хотелось бы.

Я взяла карту, одарила последним взглядом гадалку и молча вышла из шатра. Покинув темное «помещение» яркий свет от фонарей на мгновение ослепил меня, я увидела Софию, и ускорив шаг, слегка прикрывая глаза рукой, направилась к подруге.

— Это было потрясающе! — сказала подруга, когда я подошла к ней. — Я чувствую себя такой воодушевленной. — продолжила она.

Я кивнула, мне не хотелось рассказывать о том, что произошло, когда она оставила меня наедине с гадалкой.

— Пойдём, нас уже ждут. — сказала подруга, и снова схватив меня за руку потащила куда-то вглубь карнавала.

— Кто нас ждет...? Разве ты не говорила, что мы вдвоем сюда идем? – возмутилась я.

— СЮРПРИЗ! – крикнули мне под ухо компания людей из ещё одной ведьмы, но уже с зелёными волосами, оборотня, вампира и ещё одного человека, костюм которого я опознать не смогла.

В этих четырёх людях я узнала своих университетских друзей, Миру, Лукаса, Алекса и Даниэля.

Я озадаченно смотрела то на Софию, то на них.

— Когда вы вернулись...? – спросила я, не зная, обнимать их или ругать.

Мира подошла ближе и обняла меня.

— Мы вернулись с утра, – сказала она. – Хотели сделать тебе сюрприз.

Я улыбнулась, но всё ещё чувствовала себя немного сбитой с толку.

— Еле успели взять последние билеты на самолет! — гордо произнес Лукас.

После упоминания про самолет где-то в районе груди сильно заныло от боли.

— Почему вы не предупредили меня? – спросила я.

— Хотели сделать сюрприз, – повторил Лукас. – Мы знаем, что ты не любишь сюрпризы, но это особенный случай.

— И что же это за случай? – спросила я, оглядывая их всех.

— Мы хотим отпраздновать твой день рождения, – сказала Мира. – Мы знаем, что он скоро, и решили устроить вечеринку.

Я посмотрела на Софию, которая кивнула в подтверждение.

— Нет, – ответила я резко. – Вы не можете устроить вечеринку в мой день рождения. Я не хочу.

— Почему? – спросила Мира, отступая назад, в её глазах появилось непонимание. — Мы думали, ты обрадуешься.

— Я не хочу, чтобы вы тратили деньги и время на это, – сказала я, пытаясь объяснить. – И я... не люблю вечеринки.

— Но это твой день рождения, – сказал Алекс, нахмурившись.

— Пожалуйста, не надо спорить, – попросила я мягко. — Я просто не люблю вечеринки.

Друзья переглянулись, явно удивленные моим ответом. Лукас открыл рот, чтобы что-то сказать, но я подняла руку, останавливая его.

— Но... почему? – снова спросила Мира, на этот раз с искренним любопытством. — Мы хотим, чтобы тебе было весело.

Я вздохнула и попыталась подобрать слова.

— Просто я... не знаю, как объяснить. Мне кажется, что вечеринки – это слишком много суеты и шума. «Я предпочитаю проводить время в тишине и спокойствии», — сказала я, натянув улыбку на лицо.

Все на самом деле намного проще.

Я. Боюсь. Гребанные. Вечеринки.

Друзья снова переглянулись, и на этот раз в их глазах я увидела грусть и понимание.

— Хорошо, — сказал Алекс, наконец. – Мы уважаем твое желание.

***

— Всё хорошо? – спросил Даниэль и положил руку мне на плечо.

Я слегка вздрогнула от неожиданности.

— Да, — ответила я и спрятала тревогу за улыбкой.

— Смотрите, шоу Марка Уолтера скоро начнется! — пойдемте к кассе, а то не успеем купить билеты — восторженно тараторила Мира и тянула нас всех к большому красно - белому в полосы, шатру.

Шатер был выполнен в стиле Хэллоуина: вместо обычных дверей и окон были прорезаны большие пасти с острыми зубами. Казалось, что шатер был готов поглотить любого, кто осмелится войти внутрь.

И тут Джеймс постарался? Вряд-ли эти типы со своим шапито дают свои представления с таким жутким шатром.

Очередь к кассе была длинной и извивалась, словно змея. Люди нетерпеливо переминались с ноги на ногу, ожидая своей очереди. Некоторые из них были одеты в костюмы разных персонажей: от классических ведьм и вампиров до более экзотических существ, которые, казалось, пришли из другого мира.

Я нервно вздохнула и поняла, что этот вечер для меня еще не подошел к концу. Мне не хотелось стоять в очереди, но я знала, что мои друзья хотели пойти в цирк. Поэтому я решила присоединиться к ним, хотя и чувствовала себя немного не в своей тарелке. К тому же, я не пошла на поводу провокаций Софии и надела обычное платье изумрудного оттенка, поэтому среди этой нечисти я знатно выделялась.

Пока мы стояли в очереди, друзья строили догадки о каждом номере и артистах, которые будут выступать. София была особенно взволнована акробатами, в то время как Мира не могла дождаться встречи с клоунами. Я же старалась поддерживать разговор, но особо вдохновлена им не была, мне хотелось, чтобы этот вечер закончился как можно скорее.

Ненавижу толпу.

Лукас, ухмыльнувшись, высказал своё мнение:

— Клоуны просто жуткие.

София, закатив глаза, произнесла свой обычный саркастический комментарий:

— О, пожалуйста, не начинай. Кто боится клоунов? Это всего лишь загримированные люди, Лу.

Но Лукас не сдавался:

— Ты просто не понимаешь, София. Клоуны могут быть очень пугающими. Они могут быть очень... непредсказуемыми.

— Неожиданными? Ты имеешь в виду, что они могут неожиданно появиться из ниоткуда и напугать нас? – смеясь, спросила София.

Лукас кивнул:

— Именно так. Они могут появиться из ниоткуда и заставить нас подпрыгнуть от неожиданности.

Алекс, услышав их разговор, решил пошутить. Он незаметно отошел к палатке с сувенирами, что находилась рядом с очередью, нацепил маску клоуна Арта из фильма «Ужасающий» [3] и внезапно появился перед Лукасом и Софией. Лукас, увидев неожиданное появление Алекса в маске клоуна, подпрыгнул от испуга и закричал. София, смеясь, наблюдала за реакцией Лукаса. Алекс, довольный своей шуткой, снял маску и улыбнулся.

Лукас, отдышавшись, сказал:

— Ты чуть не довел меня до инфаркта, придурок!

София, продолжая смеяться, добавила:

— Да, но теперь я понимаю, почему ты так боишься клоунов, Лу. Ну а вообще, ничего клоуны не жуткие, просто выполняют свою работу. Это обычные люди, на лице которых грим, не более. Ты же оделся в костюм оборотня, но это же не означает, что ты в полнолуние в волка превращаешься. — с усмешкой добавила она.

— Ого, не будь так уверена, Соф. Ему полнолуние не нужно, он и без него то еще животное, — возмутился Алекс.

Пока мои друзья увлеченно беседовали, а Алекс и Лукас по-братски пихали друг друга, я ощутила на себе чей-то внимательный взгляд. Обернувшись, я увидела клоуна, который стоял, прислонившись к клеткам с тиграми, и с беззаботным видом курил сигарету. Несмотря на расстояние, было ясно, что он не сводил с меня глаз. В ответ на мой взгляд он лениво поднял руку и слегка помахал. На его ярко раскрашенном лице играла улыбка, словно он получал огромное удовольствие от этого мимолетного обмена взглядами.

Его взгляд был настолько пронизывающим, что по моему телу пробежала дрожь. Я почувствовала, как мое сердце начало биться быстрее, а дыхание участилось. Но в то же время, его внимание вызывало у меня странное возбуждение.

На меня никогда и никто так не смотрел...

Я ощущала, как мои щеки заливает румянец, а низ живота наполняется теплом. Я старалась не подавать виду, но чувствовала, что мое тело реагирует на его присутствие.

Когда я помахала ему в ответ, его улыбка стала еще шире.

Он медленно двинулся в мою сторону, не отрывая от меня взгляда. Я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок. Я знала, что он следит за каждым моим движением, и это только усиливало мое волнение.

Он подошел ближе, и я почувствовала его дыхание на своем лице. Его улыбка стала еще шире, и он наклонился ко мне, словно хотел прошептать что-то на ухо. Но вместо этого он просто сказал: «Ты прекрасна».

Его голос был похож на шёпот самой тьмы. Он проникал в самые глубины души, вызывая одновременно трепет и ужас. В низком, вибрирующем тембре слышались нотки угрозы и желания, которые пронизывали воздух невидимыми нитями напряжения. Казалось, что каждое слово, произнесённое этим голосом, обладало своей собственной энергией, способной изменить реальность вокруг. Я чувствовала, как волоски на коже встают дыбом, а сердце бьётся так быстро, что кажется, будто оно вот-вот вырвется из груди. В этом голосе было что-то потустороннее, заставляющее забыть обо всём на свете и сосредоточиться только на нём.

Он протянул тёплую руку и коснулся моей щеки. Его прикосновение было легким, но я почувствовала, как по моему телу пробежала волна жара. Я закрыла глаза, наслаждаясь этим моментом, но вдруг почувствовала, как что-то холодное коснулось моей спины.

Я открыла глаза и увидела, что он исчез. Я почувствовала, как мое сердце сжалось от страха, и я начала оглядываться по сторонам, пытаясь найти его. Но его нигде не было.

— Идем. – произнесла София. — Мы уже купили билеты.

Я непонятным образом отошла от своих друзей в момент нашего немого общения с клоуном.

Они что, не заметили...? А может мне это всего лишь показалось?

Мои шаги замедлились, и я старалась не выдавать своего волнения. Друзья, увлечённые разговором, не замечали моего состояния. Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но ощущение чужого взгляда не исчезало.

Представление началось, и я попыталась сосредоточиться на нем. Но все мои мысли были о том, как бы поскорее выбраться отсюда. Я всё еще чувствовала себя неуютно среди этой толпы.

Меня никогда не пугали люди, которые переодевались в монстров на Хэллоуин. Однако я всегда испытывала страх перед теми, кто скрывал свою истинную сущность за привлекательной маской человека в обычной жизни.

***

Сцена оживала под множеством ярких номеров. Зрители с восторгом следили за захватывающим выступлением акробатов, которые демонстрировали невероятные трюки. Их тела изгибались и крутились с такой грацией, что казалось, это было невозможно. Публика ахала от восторга.

София и Мира с восхищением и волнением наблюдали за акробатами. Они хлопала в ладоши и издавали радостные возгласы каждый раз, когда они выполняли особенно смелый трюк.

Акробаты были ярко одеты, их костюмы развевались при каждом движении. Они прыгали и кувыркались в воздухе с необыкновенной точностью и грацией. Энергия в шатре была наэлектризована, все гудели от возбуждения и адреналина. Мы с моими друзьями не были исключением, наслаждаясь острыми ощущениями от представления.

— Ты можешь поверить в эти движения? — воскликнул Алекс, его глаза все еще были прикованы к сцене, пока акробаты раскланивались. — Я имею в виду, как это вообще возможно в человеческих силах?

— Я знаю, да? — ликовала София, все еще подпрыгивая на своем месте. — Клянусь, я чуть не свалилась, когда они сделали это последнее сальто!

Лукас усмехнулся и слегка подтолкнул Софию локтем.

— Осторожнее, Софи. Не хотелось бы, чтобы ты сломала ноготь или что-нибудь в этом роде.

София закатила глаза, но не смогла скрыть усмешку.

— О, тише, ты. Я просто взволнована, вот и все.

Мира захихикала над их подшучиванием.

— Вы, ребята, такие забавные вместе. Иногда это похоже на просмотр комедии.

Я улыбнулась, нежно качая головой в ответ на выходки моих друзей. Даже после всех этих лет они никогда не переставали развлекать меня своими игривыми уколами и шуточками.

Акробаты закончили свое выступление, и публика разразилась аплодисментами. Мы начали аплодировать вместе с остальными зрителями, чувствуя, как внутри нас все еще бурлит восторг и восхищение.

— Предлагаю создать наше собственное «трио», не для выступлений, а для чего-то более увлекательного и интересного, — сказал Лукас глядя на Софию с улыбкой.

Подруга сначала не поняла, о чём он говорит, но, когда до неё дошёл смысл его слов, она покраснела ещё сильнее.

— Вы о чём? — спросила она, смущённо глядя то на Лукаса, то на Алекса.

— Ну, — протянул Алекс, — мы тут подумали, что было бы здорово попробовать что-то новое и... увлекательное.

— И что вы предлагаете? — спросила София, чувствуя, как внутри у неё всё сжимается от неловкости.

— Я предлагаю создать наше собственное, для... — Лукас сделал паузу, подбирая слова, — для новых ощущений.

Мира, которая всё это время хихикала, не выдержала и рассмеялась в голос.

— Ну вы даёте, ребята! — сказала она, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Я не думала, что вы такие... смелые.

София посмотрела на Алекса, ожидая, что он скажет что-то более конкретное, но он лишь улыбнулся и пожал плечами.

— Ну ладно, не хочешь — не надо, — сказал Лукас, поднимая руки в примирительном жесте. — Мы просто предложили.

София вздохнула с облегчением. Она не была готова обсуждать такие вещи так открыто и прямо.

Мы продолжали смотреть представление, время от времени прерываясь на смех и шутки. Каждый старался подбодрить другого, произнося остроумные замечания или саркастические комментарии.

Через некоторое время Даниэль, который обычно был довольно тихим, наконец, заговорил:

— Знаете, я не удивлюсь, если кто-то из вас переспит с одним из акробатов, — его невозмутимое высказывание вызвало новый взрыв смеха в нашей компании.

Лицо Миры покраснело, и она шутливо шлепнула его по руке. София же покачала головой и закатила глаза.

— О боже, ты невыносим, — сказала София, пытаясь скрыть улыбку.

— Ну, конечно, от акробатов пускала слюни ты, а невыносим Даниэль — с сарказмом добавил Лукас.

Когда свет приглушили для следующего акта, зал погрузился в напряженную тишину, словно затаивший дыхание. Прожектор выхватил центр сцены, и перед зрителями предстала высокая, слегка накачанная фигура, словно ожившая статуя. Клоун, чей образ я уже видела прежде, был одет в яркий костюм, состоящий из туники, которая, казалось, была сотворена из света и тени. Золотые и белые полосы чередовались, создавая гипнотический узор, который притягивал взгляд. Рукава туники ниспадали длинными волнами, закрывая его руки до самых запястий.

На тунике было множество маленьких золотых пуговиц, которые блестели, как крошечные солнца, отражая свет прожекторов и создавая иллюзию, что костюм живет своей собственной жизнью. Штаны темно-синего цвета, украшенные широким поясом, подчеркивали его узкую талию, делая его фигуру еще более выразительной. На ногах у клоуна были высокие черные сапоги с туго затянутыми шнурками, которые придавали ему вид таинственного путешественника из другого мира.

Его лицо было скрыто под ярким гримом, а голубоватые волосы зачесаны назад, образуя иглистую прическу, достигающую почти до плеч. В руках у клоуна была большая красная рукавица, которую он непрерывно махал, привлекая внимание зрителей. Его улыбка была широкой и дружелюбной, но в его золотых глазах читалась скрытая грусть.

В полумраке зала, где царила таинственная атмосфера, он начал своё завораживающее представление. Его руки словно танцевали в воздухе, ловко управляя набором пылающих факелов. Это было настоящее искусство жонглирования, где каждый бросок, каждый перехват был исполнен с необыкновенной грацией и мастерством.

В свете огня его улыбка казалась загадочной, словно он знал какую-то тайну, недоступную остальным. Она была немного шире, чем обычно, и в ней проскальзывало что-то неуловимо зловещее. Но даже это не могло испортить впечатление от его удивительного мастерства.

Зрители, затаив дыхание, наблюдали за каждым его движением, не в силах оторвать взгляд от этого захватывающего зрелища.

Я не могла избавиться от ощущения, что он все еще смотрит прямо на меня, даже из другого конца шатра. Его пристальный взгляд пронизывал меня насквозь, заставляя мою кожу покрываться мурашками. Я чувствовала, как внизу живота растекается тепло, а сердце начинает биться быстрее. Этот взгляд проникал в самую глубину моей души, вызывая смешанные чувства — неловкость и возбуждение.

Мира наклонилась и прошептала, ее голос дрожал от напряжения:

— Мне кажется, или этот клоун какой-то жутко зловещий? Он словно говорит: «Дамы и господа, предлагаю занять места в первом ряду ваших самых мрачных ночных кошмаров.»

Я кивнула подруге, не в силах оторвать взгляд от завораживающего, но пугающего взгляда клоуна. Его движения были плавными, но в них чувствовалась скрытая угроза, словно он играл с нами, заманивая в свою темную игру.

По мере того, как выступление клоуна продолжалось, я чувствовала себя всё более неуютно. Было что-то в его пристальном взгляде, в том, как он словно следил за мной, даже когда жонглировал и кувыркался по сцене. Это было так, будто он мог видеть меня насквозь, проникая в самые глубокие уголки моего сознания.

Внезапно он остановился на середине жонглирования и снова встретился со мной взглядом. Дрожь пробежала по моей спине, когда на его раскрашенном лице медленно появилась тревожная улыбка. Он наклонил голову, словно прислушиваясь к голосу, который слышал только он, затем резко отбросил горящие факелы в песок, что был рассыпан в углу сцены.

Я потеряла связь с происходящим, пытаясь спрятаться за спинами своих друзей.

В конце концов, он изобразил, как стреляет в меня рукой. Он даже сымитировал звук выстрела из пистолета и громко рассмеялся.

НЕТ.

Толпа заликовала, когда поняла, что клоун зовет кого-то на сцену.

Я отчаянно замотала головой и замахала руками, выражая протест. «Нет, нет, нет! Я туда не пойду», — твёрдо сказала я, пытаясь жестами показать клоуну, что не хочу этого.

Я почувствовала, как моё сердце колотится в груди, а дыхание стало прерывистым. Страх охватил меня, и я начала пятиться назад, пытаясь уйти от него. Клоун продолжал смеяться и манить меня рукой на сцену.

Я. Не. Пойду. Иди нахрен, клоун. Я не позволю, чтобы надо мной еще хоть раз в жизни смеялась толпа.

Мои друзья рассмеялись над моей реакцией, находя в этой ситуации что-то забавное.

— Давай, Ви, — поддразнила меня София, толкнув в плечо. — Это всего лишь глупое цирковое представление.

Они не знают, что мне пришлось пережить.

— Ты боишься клоунов или что-то вроде того? — добавил Даниель с ухмылкой на лице.

— Я не хочу! — запротестовала я, и в моём голосе начала звучать паника.

На сцене стоял клоун, улыбаясь так широко, словно само солнце решило поселиться на его лице. Он был похож на хищника, готового к прыжку, но вместо нападения он заманивал свою «жертву» — меня — в свои игры. Казалось, он получал невероятное удовольствие от этой забавы.

Вокруг его глаз, скрытых белым гримом, появились морщинки, напоминающие трещины на старом зеркале, которое давно не видели света. Они говорили о том, что клоун наслаждается каждой минутой своего выступления.

Толпа, словно загипнотизированная, разразилась смехом. Клоун, довольный собой, указал на ступеньки, словно приглашая меня в свой мир, и облокотился на перила, как король, властвующий над своим королевством.

Зрители, казалось, были гостями на дьявольском балу, где клоун был хозяином. Они наслаждались каждым его движением, каждым словом, словно это было самое захватывающее представление в их жизни.

Кто-то из толпы крикнул мне: «Давай, поднимайся на сцену!» Мои друзья подхватили эту идею и начали толкать меня к возвышению, как будто я была марионеткой в их руках. Зрители смеялись и аплодировали, словно они были на каком-то жестоком реалити-шоу.

Клоун тихо рассмеялся, видя, как меня буквально выталкивают на сцену. Он с ухмылкой протянул мне руку, чтобы помочь преодолеть ступеньки. Несмотря на все усилия, которые я прилагала, чтобы преодолеть свой страх перед публикой, мысль о выходе на сцену вызывала у меня настоящий ужас. Воспоминания о прошлых унижениях и насмешках окружающих возвращались ко мне, как демоны из прошлого. Я чувствовала себя парализованной и уязвимой под ярким светом прожекторов, словно я была на арене, где меня ждёт только боль и унижение.

Опять.

Рука клоуна оказалась теплой и сильной, когда он схватил мою, притягивая ближе к себе. Его шёпот защекотал мне ухо, заставляя меня вздрогнуть. Зрители покатились со смеху, но всё, на чём я могла сосредоточиться, — это на биении собственного сердца. Психолог говорила, что если я чувствую, что начинается паническая атака, необходимо сосредоточиться на чём-то, будь то собственное дыхание или биение сердца.

Вдох – выдох. Дыши.

Рука клоуна скользнула по моей спине, и я почувствовала, как дрожь пробежала по телу.

— Не бойся, милая, — произнёс он с пугающей нежностью и хрипотцой в голосе, который одновременно возбуждал и пугал до дрожи. — Я не причиню тебе вреда.

Его дыхание обжигало мою кожу, и я уловила едва заметный аромат табака, смешанный с чем-то сладким, напоминающим сахарную вату. Также я ощутила запахи бергамота и цитруса, которые создавали необычное сочетание. От этого аромата и его голоса у меня закружилась голова, и я почувствовала, как теряю контроль над своим телом.

Я попыталась вырваться, но его хватка оставалась крепкой. Паника подступила к моему горлу, словно желчь. Прожекторы на сцене слепили, и я прищурилась от яркого света, видя лишь силуэты лиц в толпе.

Они смеялись из-за клоуна или надо мной?

Пальцы клоуна выводили нежные узоры на моей пояснице, посылая электрическую дрожь по позвоночнику.

— Расслабься, — мягко произнёс он, несмотря на хрипотцу. — У тебя всё прекрасно получается.

Но вдруг его голос изменился. Он стал ниже и более зловещим.

— А теперь, моя дорогая, — произнёс он, и его хватка стала ещё крепче. — Время для настоящего веселья.

Меня охватили страх и паника, когда я поняла, что не могу сделать вдох. Дыхание стало прерывистым, я судорожно хватала воздух, словно мои лёгкие не хотели его принимать. В глазах потемнело, и я почувствовала, что вот-вот потеряю сознание.

— Я... я не могу... — прошептала я, мой голос дрожал и был едва громче шёпота.

Улыбка клоуна стала ещё шире, растянувшись до невероятных пределов на его разукрашенном лице. Его янтарного цвета глаза горели холодным, зловещим огнём.

— Конечно, ты можешь, милая, — произнёс он, но его голос был низким и зловещим, как будто исходил из тёмной пропасти. — Я уверен, что ты храбрее, чем думаешь.

Тревога в моём состоянии от всего произошедшего нарастала с каждой секундой. Я чувствовала, как моё сердце бьётся всё быстрее и быстрее, а тело дрожит от ужаса. Клоун продолжал сжимать меня, и я понимала, что не смогу вырваться из его хватки.

— Пожалуйста, отпусти меня, — умоляла я, но мои слова звучали слабо и беспомощно.

Клоун лишь рассмеялся, его смех был похож на скрежет металла.

Я закрыла глаза, пытаясь собраться с силами и найти хоть какой-то выход из этой ужасной ситуации. Но каждый раз, когда я пыталась пошевелиться, хватка клоуна становилась только крепче.

— Пожалуйста, — прошептала я снова, но мои слова утонули в его смехе.

Он развернул меня, и я споткнулась, внезапно ощутив, как мои ноги стали ватными, словно лапша. Публика зааплодировала, но звук доносился, словно издалека, приглушённый, как будто я была под водой.

Я вцепилась в руку клоуна, мои ногти впились в ткань его костюма.

— Прошу, — взмолилась я, мой голос дрожал. — Я хочу вернуться на своё место.

Но он лишь рассмеялся — глубоким, рокочущим смехом, который, казалось, пронзил меня до самых костей. — О нет, милая, — сказал он, и его голос стал ещё более зловещим. — Шоу должно продолжаться.

Затем он снова закружил меня в танце, наклонив так низко, что его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от моего. Я могла рассмотреть каждую деталь его макияжа и блеск блёсток на щеках.

— Зачем ты позвал меня сюда? — прошептала я, стараясь сохранить спокойствие.

Его голос был бархатистым, когда он ответил, а его пальцы нежно коснулись моей руки. — Я просто мечтал увидеть тебя поближе, — произнёс он. Окружающая нас толпа пришла в экстаз, аплодируя и свистя от действий клоуна.

Он обратился к толпе, все еще не отпуская мою руку:

— Она такая смущенная и очаровательная!

Люди видят мой страх, и это их забавляет. Им нравится наблюдать за моими мучениями, словно это какое-то шоу. Они подбадривают его, поощряя продолжать этот кошмар.

Уроды. Моральные сволочи.

«Поцелуй её!» — кричат одни.

«Подари ей цветок!» — требуют другие.

«Покажи ей немного романтики!» — насмешливо советуют третьи.

Я больше не могу.

Я не могу вынести их пристального внимания, их жестоких улыбок. Я хочу убежать, скрыться, спрятаться от этого ужаса. Но он держит меня в своих руках, крепко сжимая, не давая ни единого шанса вырваться.

Одобрительные возгласы становились все громче и громче, пока, наконец, клоун не остановился.

Он снова тихо прошептал что-то, и толпа на мгновение затихла.

— Можно мне? — спросил он, глядя мне в глаза. Я заколебалась и опустила взгляд. Тогда он добавил: — Просто чтобы они могли завидовать, что здесь я, а не они.

Зрелище было захватывающим: клоун хотел поцеловать девушку. Они радостно кричали, поддерживая его.

Клоун улыбнулся и наклонился ко мне ближе.

— Итак, можно? — спросил он снова.

Толпа была в экстазе, и другие артисты обратили на нас свои взоры. Некоторые из зрителей даже достали свои мобильные устройства, чтобы запечатлеть это неловкое мгновение на сцене.

Меня вновь охватила сильная дрожь.

Губы клоуна приблизились к моему уху, его дыхание было горячим и вызывало дрожь. Я ощущала, как моё тело наполняется тревогой под его взглядом и под давлением выжидающих взглядов аудитории. Сердце бешено колотилось, словно птица в клетке, отчаянно стремясь вырваться на свободу.

— Всего мгновение, — прошептал он, и его голос был нежен, как шёлк. — И всё будет кончено.

Одно мгновение...

Он стоял передо мной, словно кукловод, а я была его марионеткой. Его золотые глаза, как два солнца, обжигали мою душу, лишая воли. Под его пристальным взглядом я не могла найти в себе силы сделать выбор. Каждое его движение, каждое слово было пропитано магией, которая заставляла меня подчиняться его воле.

Я хотела верить ему, верить в его обещание, что этот кошмар закончится быстро. Однако его пальцы, запутавшиеся в моих волосах, и сила, с которой он держал меня за талию, говорили об обратном. Это был не мимолетный жест, а обжигающий символ обладания.

Аплодисменты зрителей перешли в оглушительный рёв, когда его губы встретились с моими. Поцелуй длился всего один удар сердца, но он отпечатался в моей памяти, как вспышка молнии. Его губы были мягкими, а поцелуй нежным, что контрастировало с хищным блеском в глазах.

Я чувствовала его дыхание на своей коже, горячее и тяжелое, как будто он хотел поглотить меня целиком. Его руки скользили по моему телу, исследуя каждый изгиб, каждую выпуклость. Я чувствовала, как мое сердце бьется быстрее, а дыхание становится прерывистым.

Успокойся. Все закончилось...

Он отстранился от меня, и я увидела в его глазах желание и страсть и...

Боль?

Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Но голод зрителей только разгорелся. Они требовали большего, их крики были диссонирующей симфонией похоти и кровожадности. Другие артисты присоединились к ним, их смех резко контрастировал с напряжением, повисшим в воздухе.

Клоун поднял меня, его руки крепко обняли мою талию. Я почувствовала себя трофеем, игрушкой, которую они использовали для своего развлечения.

— Ты была великолепна. Прекрасная... — выдохнул он, его язык скользнул по раковине моего уха, а руки крепко сжали мои бёдра, притягивая меня ближе.

— Ты заставляешь меня снова почувствовать себя живым, — произнёс он, и его голос звучал иначе, более хриплым и искренним. На мгновение я почувствовала, что за маской клоуна скрывается что-то настоящее, что-то человеческое.

Дрожь страха и возбуждения пробежала по моему телу. Я была беспомощна, но не могла оторвать взгляд от его золотых, блестящих глаз. В них читалось озорство и что-то более тёмное, более первобытное. Он наслаждался моментом, упиваясь моим страхом и восхищением публики. Я была не более чем пешкой в его запутанной игре, марионеткой, танцующей на его ниточках.

Мой слух не воспринимал ничего, кроме звуков всё более громкого галдежа толпы.

Клоун усмехнулся, и его пальцы снова двинулись вверх по моей руке, остановившись на сгибе локтя. Он медленно наклонился ко мне, и я почувствовала его горячее дыхание на своей щеке. В этот момент я поняла, что он не просто клоун. Он был кем-то гораздо более опасным и загадочным.

— Они будут говорить об этом ещё некоторое время, — прошептал он. Его голос теперь был тише, но с большей застенчивостью, чем раньше.

***

В ночной тишине фестиваля меня охватил страх. Я стояла в тени, дрожа от холода и волнения после того, что произошло. Каждый шорох и тень казались мне угрожающими. Я чувствовала, что за мной кто-то наблюдает, и постоянно оглядывалась, ожидая увидеть ухмыляющееся лицо клоуна. Но вокруг были только пустые трибуны и скрип снастей на ветру.

Меня не покидало ощущение опасности. Я хотела позвонить кому-нибудь, услышать дружелюбный голос, но мои друзья оставили меня одну. Их предательство ранило сильнее, чем унижение от выхода на сцену.

Порыв ветра пронёсся по проходу, разбрасывая мусор и усиливая моё беспокойство. Я обхватила себя руками, пытаясь согреться, но страх не уходил. Тени вокруг меня казались живыми, они как будто приближались ко мне.

В этот момент я почувствовала себя очень маленькой и очень одинокой.

Как тогда.

Страх охватил меня полностью, и я не знала, как с ним справиться. Я была в ловушке своих мыслей и чувств, и мне казалось, что я никогда не выберусь из этого кошмара.

Я почувствовала ужас, когда ощутила лёгкое прикосновение к своему плечу. Моё сердце забилось где-то в горле, готовое убежать. Я обернулась, но никого не увидела. Только пустой проход и мерцающие огни вдалеке.

Я начала искать взглядом такси, но оно так и не приехало.

Воспоминания о поцелуе всё ещё жгли моё лицо, и я не могла успокоиться.

Я продолжала стоять на месте, пытаясь справиться с этим чувством. Но чем больше я пыталась убедить себя в обратном, тем сильнее становился мой страх. Я чувствовала себя одинокой и беззащитной перед неизвестностью.

Он подкрался незаметно и возник словно из ниоткуда прямо передо мной, как призрак из земли.

— Я напугал тебя? — спросил он с широкой улыбкой, такой же, как на сцене во время выступления. Даже после шоу его грим был безупречен.

Мерцающие огни на полпути отбрасывали жуткие тени, которые, казалось, корчились и танцевали, искажая черты нарисованного лица клоуна. Его улыбка была гротескной чертой на его лице, насмешливой ухмылкой, от которой у меня по спине снова пробежали мурашки.

Я прижалась спиной к шероховатому дереву билетной кассы, ощущая, как мелкие щепки впиваются в кожу сквозь тонкую ткань платья. Моё сердце бешено колотилось в груди, словно выбивая барабанную дробь паники и страха. Мне хотелось закричать и убежать, но ноги словно приросли к месту, а я застыла, загипнотизированная интенсивностью взгляда его золотистых глаз.

— Не бойся меня, прекрасная, — промурлыкал он тихим, но уверенным голосом. — Я просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.

Гребаный маньяк. Почему я не могу просто убежать, мы уже не на сцене, и я не в хватке этого сумасшедшего клоуна.

Его рука мягко коснулась моей щеки, проведя пальцем по губам, стирая остатки красной помады.

Его кожа была ледяной.

Меня охватил страх. Его поведение было непредсказуемым, и я не знала, чего ожидать. Его глаза горели странным блеском, который пугал меня до глубины души. Я попыталась отстраниться, но он удержал меня, крепко сжав мою руку.

В его взгляде было что-то зловещее, что-то, что заставляло меня дрожать от страха и одновременно испытывать странное возбуждение. Я не понимала, почему моё тело так реагирует на него, почему я не могу вырваться из его хватки и убежать.

Я попыталась успокоить сердце и найти выход из этой ситуации, но его присутствие парализовало меня. Я чувствовала себя беспомощной и беззащитной перед ним.

Что же со мной происходит? Почему я так реагирую на этого человека?

— Ты даже прекраснее, чем я себе представлял, когда увидел тебя до шоу, — прошептал он, его глаза сияли восхищением. — Могу поспорить, что всё остальное в тебе не менее великолепно.

С каждым его словом моё сердце билось всё быстрее, а в голове кружились мысли о том, что может произойти дальше.

— Не сопротивляйся, милая, — проворковал он, его горячее дыхание коснулось моего уха. — Я же вижу в твоих глазах не только страх, — с насмешкой добавил он.

Меня охватил страх, холодный и липкий, проникающий до самых костей. Я почувствовала, как сердце забилось быстрее, а дыхание участилось. Этот страх был не просто физической реакцией, а чем-то гораздо более глубоким, первобытным.

Я поняла, что попала в ловушку, и выхода нет. Чувство беспомощности и обречённости поглотило меня целиком. Я смотрела на него, и в глазах читался только один вопрос: «Почему?» Этот вопрос касался всего, что произошло сегодня, всех событий, которые привели меня к этому моменту.

Я была как загнанный зверь, не знающий, куда бежать и что делать. В этот момент я поняла, что страх — это не просто эмоция, а сила, способная разрушить всё на своём пути.

Он слегка усмехнулся в ответ на мой невысказанный вопрос, а затем, словно не желая продолжать разговор, отпустил меня и небрежно засунул руки в карманы синих штанов.

— Я просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке, — сказал он, слегка пожав плечами. — Ты была слегка напугана на сцене.

Напугана?! Я БЫЛА В УЖАСЕ, ЧЕРТОВ ПРИДУРОК.

— Я не должна была выходить на сцену! — воскликнула я, чувствуя, как гнев и разочарование захлестывают меня. Прежняя парализованность под его взглядом исчезла, и я хотела набросится на него с кулаками.

Лицо клоуна исказилось в притворном беспокойстве, но я заметила, что ему нравится наблюдать за тем, как я на мгновение раскрываю свои истинные чувства.

— О, я уверен, что это представление запомнится всем, — сказал он, приближаясь и оказываясь всего в нескольких дюймах от меня. — Ты была самой красивой девушкой в этом зале.

Мои руки сжались в кулаки, а пальцы побелели. Я была слишком сердита, чтобы испытывать неловкость, стоя так близко к нему.

— Ты прекрасно знаешь, что это была не моя идея, — произнесла я ледяным тоном, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Мне все еще страшно. Я не знаю, что ожидать от него.

Его взгляд задержался на моих губах, которые приобрели мягкий розовый оттенок из-за румянца на моём лице.

Он продолжал смотреть на меня с интересом, и я почувствовала, как по моему телу пробежала дрожь.

— Ты такая хорошенькая, когда краснеешь, — сказал он с зловещей ухмылкой. — Интересно, что может заставить тебя покраснеть ещё больше? — Его пальцы медленно потянулись к моей щеке, словно проверяя её, и он провёл ими по моей коже, наслаждаясь каждым мгновением и наблюдая за моей реакцией.

— Не прикасайся ко мне, — мой голос снова задрожал, и я отступила от него, вжимаясь в кассовую стойку до боли. Но он продолжал вторгаться в моё личное пространство, глядя прямо в мои глаза, и я почувствовала, как отвращение и ужас охватили меня. Его дыхание было тяжёлым и прерывистым, а глаза горели странным, пугающим огнём. Я попыталась оттолкнуть его, но он был сильнее, и я почувствовала, как его руки сжимают мои плечи, не давая мне вырваться.

— Не волнуйся, я буду нежен, — промурлыкал он, его голос стал почти зловещим шёпотом.

От этого игривого, но пугающего голоса по моей спине пробежал холодок. Сочетание его слов и яркого, почти навязчивого макияжа вызвало у меня явное чувство ужаса. Как будто граница между реальностью и кошмаром стёрлась. Моё сердце бешено колотилось от страха, и я не могла отвести от него глаз, низ живота сводило судорогой тепла.

Какого чёрта, тело?

Для кого-то манящая атмосфера фестиваля, для меня сейчас казалась ловушкой, расставленной мастером-кукловодом, нити которой туго обвязаны вокруг моего существа. Мои руки дрожали, но я не могла отступить. За моей спиной не было больше места, чтобы отступать, а клоун продолжал нависать надо мной, не отводя пристального взгляда от моих губ.

То, как он смотрел на меня, с хищным блеском в глазах, заставило меня почувствовать себя газелью, попавшей в прицел охотника. Его голос, хотя и низкий, и мягкий, имел опасный оттенок.

Изо всех сил стараясь поддерживать зрительный контакт, я чувствовала на себе тяжесть его взгляда, жар в его глазах, обещающий невыразимые кошмары сегодняшней ночью.

Когда подъехала машина и просигналила, клоун задержался на несколько мгновений, прежде чем заговорить снова. Выражение его лица было наполнено притворной заботой:

— Позволь мне проводить тебя до такси, — сказал он тоном, который был одновременно джентльменским и угрожающим.

Я не могла не напрячься, когда он подошёл ко мне сзади. Его присутствие пугало меня. То, что поблизости не было никого, кроме водителя такси, который, казалось, не обращал на нас внимания, только усиливало мою тревогу.

Он подошёл к пассажирской двери, открыл и встал рядом с ней, ожидая, пока я сяду в машину. Устроившись поудобнее, я оглянулась и увидела, что он всё ещё стоит там с тревожной улыбкой на раскрашенном лице и пристальным взглядом, прикованным ко мне. Когда машина отъехала, я мельком заметила, как клоун сделал шаг назад, провожая нас взглядом, пока мы не скрылись из виду.