ну же, умирай!

«Предатель. Предатель! Предатель! Почему она не прыгнула вместе со мной?
Что сейчас будет? Надеюсь, я просто разобьюсь о скалы и перестану существовать».

Один момент.

Он стоит в комнате, где все пропитано цветом и запахом крови. Она пуста — лишь в центре стоит маленький плюшевый зайчонок, подаренный мамой на пятый день рождения.

Из угла доносятся какие-то помехи, будто из старого радио.

Страшно.

Справа резко и со скрипом открывается дверь, впуская в комнату чуть желтоватый свет. Через образовавшийся проем он видит свою домашнюю прихожую, полностью залитую красным.

— Сынок, ты доделал уроки? Пойдем кушать, я приготовила твои любимые пирожки, — в комнату зашла мама.

Увидев ее, Тэхен позабыл все на свете. Он подбежал к маме, обнял ее и расплакался.

— Мама, ты представляешь, Джесс предала меня, она не прыгнула вместе со мной! Он предала, предала! — захлебываясь слезами безумно шептал парень.

Мать ласково гладила его по спине, утешая, и приговаривала:

—Я представляю сынок. Меня тоже не раз предавали самые близкие люди, я знаю, насколько это больно, — размеренные прикосновения понемногу успокаивали Тэхена, — пойдем покушаем, я еще и компот сварила.

— Пойдем, мам.

Они вышли из комнаты и прошли на кухню, где от прошлого ремонта остались лишь куски неободранных обоев и ящик для ножей и вилок, который стоял в самом дальнем углу. Но все это, как и во всех других частях квартиры было от пола до потолка пропитано липкой вязью крови, которая будто на протяжении многих лет въедалась в стены и паркет.

А если приглядеться, на стенах можно было заметить бордовые подтеки, похожие на те, которые появляются, когда кто-то царапает стены, срывая ногти и стачивая мясо на пальцах.

— Мам, а что случилось с ремонтом? Где вся мебель, и почему обои ободраны? — задал он вполне очевидный вопрос.

— Да, не обращая внимания, скоро все будет совсем по-другому.

— Что это значит?

— Давай-давай, садись в центр, будем кушать. Пирожки стынут.

Прямо в эту секунду посреди пустой комнаты возникло множество стульев, на каждом из которых лежала металлическая крышка, обычно накрывавшая блюда в ресторанах, чтобы те не потеряли свой аромат по пути до гостя. Только эти клоши имели, скорее, форму, цилиндра: были более вытянутые вверх.

— Ну, долго стоять-то будешь? — мягко улыбнувшись, подошла мама, — Садись на свой стульчик, — она повернула голову Тэхена влево, и он увидел большой стул со старой обивкой и высокой спинкой, более напоминающий трон.

Как только он сел на него, ноги и руки быстро зафиксировались железными цепями, а шею плотно обмотал кожаный ремень, так же надежно фиксирующий ее.

— Мам, что происходит? — испуганно спросил Тэхен. Голос подвел и выдал скорее жалкий скрип, чем что-то разборчивое. Но мама поняла.

— Ничего такого, сына, мы просто собираемся покушать.

Сказав это, она развернулась и начала быстро открывать клоши один за другим.

Тэхен взвизгнул от страха и чуть не потерял сознание. Под каждой из крышек была голова  Джесс с выколотыми глазами, на месте которых сейчас зияли пустые глазницы, светящиеся ярко-красным светом.

Тэхен кажется, начал задыхаться.  Он кричал, звал маму, умолял прекратить и выпустить его, но она все открывала и открывала неизвестно откуда взявшиеся, злосчастные клоши, из-под которых вылазили десятки, а то уже, может быть, и сотни голов подруги.

— Вот сыночка, смотри, я наказала твою подружку, теперь ей не будет покоя ни на том свете, ни на другом. Все ради тебя, мой любимый!

В какой-то момент головы начали наслаиваться друг на друга — так много их было. А материнское лицо терялось среди их количества.

«Пры-гай!», «Пры-гай», «Пры-гай» — повторяли пустые глазницы. На месте ртов появлялась беззубая кровавая улыбка.

— Мама, спаси меня! — взвопил Тэхен, когда головы начали приближаться к потолку и падать уже на него.

И все исчезло.

— Тебе не понравился ужин, сынок? — мать, стоящая перед сыном на коленях, с досадой смотрела ему в глаза.

— Скажи, что это был сон.

— Конечно, милый, все это почудилось тебе. Это, всего лишь, кошмар. Хочешь пить?

Пить хотелось до ужаса сильно, поэтому он утомленно кивнул.

— Сейчас, мой хороший, я налью тебе компотика, — сказала мама и отошла в угол, где стоял ящик с кухонными принадлежностями.

Теперь Тэхен заметил там большую уродливую кастрюлю, как в школьной столовой, и маленький граненый стаканчик рядом с ней.

— Представляешь, у нас дома есть даже десертные ложки и вилки, но нет обычного половника! Ну ничего, зато у тебя есть супер-мама!

В этот момент она вынула из ящичка деревянную доску, положила ее на колено, придерживая рукой, и вновь принялась что-то искать.

Тэхен решил рассмотреть материнское лицо получше и отметил, что у глаз мамы залегли морщины, волосы, собранные в пучок, поседели, да и сама она как-то сильно похудела.

Тут она повернула голову в его сторону и, словно он произнес свои мысли вслух, опечалено сказала:

— Совсем я у тебя состарилась, да?

И с размаху рубанула по руке, лежащей на доске огромным ножом.

Ее жуткий смех врезался в уши, а сама она принялась загибать пальцы на отрубленной руке в форме черпака, коим потом налила Тэхену целый стакан компота.

— Держи, мое золото, пей на здоровье.

Но он уже не слышал этого, так как попросту отключился от увиденного.

Его будто поместили в вакуум: спасительная темнота и тишина показались парню чем-то вроде нирваны.

Через несколько мгновений, словно через толщу воды, до него стали долетать обрывки чьего-то разговора:

«...они прямо сейчас пытаются его убить! Это безумие! Они не имеют права на это!» — возмущался грубый бархатный голос.

«...потому что нехуй было тянуть, дебил. Вроде такой весь из себя мужик — гора мышц с огромными яйцами. Только на деле они у тебя с две песчинки. Но я бы все равно с радостью с ними поигрался» — слащаво отвечал тоже мужской, но высокий, неприятный и писклявый.

«...ебанутый. Что нам делать, блять? Ты можешь думать о том, как нам спасти его, а не о сексе, как всегда?!»

«...виноват, что-ли в том, что мои мозги заполняют пошлые картинки расхристанного меня, когда рядом стоит такой большой и сильный мужчина? — вновь хихикнул писклявый, — Эх, такое ты упускаешь, променивая меня на какого-то человека... Ладно, не ссы. Они все равно ничего не смогут сделать сейчас. Его пробуждающаяся сила действует как щит, а их баритриты...».

Через пару мгновений Данил пришел в себя.

— Плохая у тебя мама, напугала любимого сына! Ты за эту ручку испугался? Не бойся, рук у меня много, как у паука! — радостно сказала она.

Он увидел, как у матери отрастает пять огромных паучьих лап, а две человеческих ноги и оставшаяся рука становятся больше и обрастают черным покрытием.

Через секунду перед ним стоял гигантский паук с материнским лицом.

— Ну, что, сына я помолодела? Тебе нравится? — нечеловеческим рыком произнесло членистоногое, — Видишь, со мной все в порядке, и теперь я даже смогу подарить тебе кучу братиков и сестричек, как ты и хотел. Надеюсь, ты будешь хорошим старшим сыном!

Задняя паучья лапа толкнула ту самую огромную кастрюлю, из которой поползло бесчестное количество маленьких пауков. Они моментально расползались по комнате, облепляя стены, заколоченные окна, потолок.
Их становилось все больше,  и они заползали прямо на Тэхена, который из-за путов не мог даже пошевелиться. Он чувствовал, как те заползают ему под одежду, в уши, нос и даже рот, потому что он кричал, срывая голос.

— Не кричи, сынок, теперь все будет хорошо!

Они кусали его, создав настоящий живой кокон на коже. Он не мог уже ни дышать, ни кричать, потому что их становилось слишком много — комната заполнилась пауками по шею.

Тэхен поднял голову вверх, чтобы сделать, возможно, свой последний вздох, и увидел, что пауки на потолке выстроились в форму той самой головы Джесс с пустыми глазницами, которая заговорчески шептала:

«Ну, же, умирай, скорее! Ну, умирай...».