предатель.

Голоса. Тысячи разных голосов. Незнакомый язык. Слишком шумно. Гул бьет по перепонкам.

«Да сколько можно уже ковыряться? Сбросьте в утиль, он бесполезный. Я не знаю, под землю закатайте, раз ни черта не получается! Мы потратили уже слишком много времени на подбор».

Соня?

И снова неясный гул. О чем они говорят? Почему ничего не видно?

«Да, к паукам. Это самое страшное для него».

Что она такое несет? Это точно ее голос? Он слишком серьезный.

Да такого не может быть.

Ужасно болит голова. Будто попал в дробилку для мусора. Что происходит?

«Запускайте датчики, попробуем с ликартофином вновь, только дозировку увеличим вдвое. Пусть сила поскорее уже его разорвет на куски. До сих пор не могу признать, что у меня родился такой урод».

Мама?

Почему нельзя сказать ни слова? Где они? Ничего не видно. Почему не получается вдохнуть?

«Да он так ничего не почувствует даже. Сразу же окажется в небытии. Умрет лишь оболочка, нам это не поможет. Нужно торопиться, его энергия уже постепенно начинает накапливаться, силы начинают проявляться. Если будем тянуть — они проявится самостоятельно, и тогда нам всем точно несдобровать. Так. Живо вводите еще зоритрола. Пусть показатели повышаются. Катализируй силу».

Думать становится сложнее. Но пошевелиться так и не получается. Воздуха нет.

«Что ты творишь? У него начинается асфиксия! Мы хотим, чтобы он сдох в мучениях, а не просто отключился».

«Его нужно транспортировать в Б-413, там баритриты точно смогут достичь самых высоких показателей из-за сильнейшего стресса. И тогда останется только чуть-чуть подождать. До расщепления»

Снова непонятная речь. Удивительно, язык абсолютно незнакомый. Даже ни на что не похож.

«Он вас прекрасно слышит, идиоты. Подожди. Опусти до 0,8 пока что. Я зайду, про накидку мою не забывайте».

***

— Тэ! Тэхен! Ты меня слышишь? Тэхен, открой глаза, это я, Джесс!

Он попробовал разлепить веки, но ничего не получилось.

— Господи, у тебя не получается? Давай подождем минутку, как только станет чуть легче, попробуй пошевелить пальцами на руке. Только не отключайся, пожалуйста, считай до шестидесяти про себя.

Один. Два. Три... Одиннадцать... Двенадцать... Пятьдесят шесть... Шестьдесят.

Слабое движение большим пальцем правой руки.

— Слава богу, ты приходишь в себя. Попробуй открыть глаза, только не уплывай от меня, прошу. Я буду рядом.

Белый свет. Ужасный белый свет режет глаза. Они находятся полностью в белой комнате. Одни.

— Да, вот так мой хороший. Ты видишь меня?

Слабый хрип, вместо ответа. Но этого достаточно.

— Отлично! Тэхен, не хочу тебя пугать, но сейчас мы находимся в большой опасности. Нам нужно поскорее сматываться отсюда к херам собачьим, иначе мы не жильцы. Попробуй встать.

Теперь Тэхен вполне явно ощущал, что лежит на какой-то кушетке. Он видел Джесс, что сидела на коленях слева от него, отощавшая, с грязной головой и огромными черными мешками под глазами, она больше походила на живой труп.

— Кто..? Кто с тобой это сделал? Где мы? — спросил он, находясь все еще в состоянии прострации, когда пытался хотя бы сесть.

— Не время и не место сейчас объяснять. Надо как можно быстрее делать ноги отсюда, пока нас в тушенку не закатали, — сказала подруга, когда у Тэхена получилось принять сидячее положение, — Можешь встать? Потому что на руках твою кобылячью тушу я не смогу унести. Давай, попробуй. Я буду рядом.

Не получилось с первого раза. Не получилось и со второго. Он приложил все свои усилия, чтобы подняться, но стоило только начать опираться на ноги, как сильнейшее головокружение волной роняло его вновь на кушетку.

— Да епшу мать, а ну-ка, хватайся за меня... Да не ссы, не развалюсь... Вот, вот так.

Он слышал тихое шипение светловолосой каждый раз, когда он надавливал на руку, закинутую ей на плечо чуть сильнее.

— Тебе больно?

— Да хуй с ней — со мной. Че мне будет, я еще всех наших переживу! Главное тебя вытащить.

— Нет, стой, — остановился на месте Тэхен, когда увидел, что в одной из стен, к которой они подходили, четко вырисовывается прямоугольная дверь, а из ее щелей идет едва заметный темный дым, — Давай не пойдем.

— Как это не пойдем, ты с дуба рухнул?! А как мы спасемся, по-твоему?

— Не знаю, но, пожалуйста, давай не пойдем туда, останемся тут.

— Не дрейфь, девчонка, все будет хорошо. Я уверен, там —наше спасение.

— Уверен..? Джесс... Может, уверена? — он посмотрел на лицо подруги и заметил смятение, как будто она допустила ошибку, которую не должна была допускать.

— А...Э...Ну, а я как сказала?! Ну уверен, уверена — большая чтоль разница? Может я пол сменить мечтаю всю жизнь и вот, репетирую, готовлюсь!

Тэхен знал: мозг подруги устроен невероятным образом и способен в один момент генерировать иногда настолько удивительную ахинею, что даже не верилось в то, что он правда столько лет дружит именно с ней. Поэтому, он несильно удивился подобному. Но скребущее предчувствие того, что за эту дверь заходить ему категорически нельзя не отступало ни на мгновение.

— Я туда не пойду, Джесс, я не шучу. Отпусти меня.

— Да тебя какая пчела ужалила? Говорю же, все будет хорошо! — со злостью в голосе ответила та.

— Почему тогда ты злишься? Что-то не нравится мне все это.

Джесс глубоко вздохнула, будто отчаявшись, и сказала:

— Потому что я хочу вытащить нас отсюда, Тэ, я хочу нас спасти. И мне обидно, что ты мне не доверяешь. Поэтому я злюсь. Я тебе обещаю, что все будет хорошо, просто доверься мне, как это было раньше, — с этими словами она нажала на то место, где вырисовывалась дверь, и та отворилась внутрь, открывая вид на полную тьму.

Там было так темно, что темнота эта будто клубилась, сконцентрировавшись, что и создавало эффект дымки, когда дверь была закрыта. А еще оттуда страшно несло холодом... и смертью (?). Будто от надгробного камня. Могильный холод.

— Ну и вот, гляди, мы уже рядом. Осталось одно движение. Шагай! — с натянутой улыбкой сказала светловолосая, — Давай, а я за тобой.

— Почему не вместе?

— А вдруг ты не прыгнешь?

— Минуту назад про недоверие втирала мне именно ты.

— Хорошо, давай вместе. Раз. Два. Три.

Летит. Тэхен ощущал, как камнем падает в эту пропасть, окутываемый жутким холодом.

Один.

Джесс не прыгнула.