Третьи сутки - Каппит

На следующий день нам сообщили, что на поверхность Умбриэля прибыл фургон с едой - можно было пировать. Вновь половина солдат пошла изучать посылку. Я же без Гоши осталась патрулировать территорию бункера. Недалеко от меня постоянно бродила Неля, как-то странно заглядывая мне в глаза при сталкивании. Майя же на второй день наконец-то вышла прогуляться по территории. Я знала, что пусть допросы для нее закончились, но слежка будет длиться еще несколько дней. Тем более были еще способы достать девушку и довести до белого каления. Заметив Пташука, девушка поспешила скрыться внутри бункера.

Меня же все еще смущали слова Вари. Она сегодня вместе с рабочими отправилась к ближайшим деревьям для того, чтоб спились несколько деревьев для исследований. Или у нее такие глупые шутки, или она что-то знает. Кому мне не нужно доверять? Практически вся наша команда работала год вместе перед тем, как нас всех собрали и отправили в полет.

Рядом с солдатами работали и ученые, и обучались рабочие. Я уж не говорю о том, что наша команда была очень сплоченной. Я могла каждому доверить свою жизнь, пусть и не знала ни о ком подробностей личной жизни. Такими уж мы были – молчаливыми.

Завернув за угол входа в бункер, я заметила Виктора. Он вышел на перекур с одной из моих самокруток. Внешний вид парня можно было минут пять изучать. Рубашка с пиджаком сочетались с клетчатой красно-бело-синей арафаткой и деревянными бусами. Его волосы снова были собраны в мелкий хвост на затылке, темная прядь свисала на лицо, развеваясь под движениями ветра. Я вспомнила то, что Виктор мне рассказывал в первый вечер по прибытию. Кажется, с того момента я перестала воспринимать его чудаком - мне стали понятны его мотивы.

- Доброе утро, Виктор Михайлович, - поздоровалась я. – Как у вас сегодня дела с картридером?

Парень удивленно оглянулся на меня. Его рот растянулся в улыбке, а глаза хитро прищурились. Сегодня он не выглядел таким замученным и сонным, как вчера.

- Все хорошо, бью ровно настолько, насколько нужно. Тебе, кстати, не обязательно так меня называть, мы же друзья, - сообщил мне парень, а потом, на секунду задумавшись, добавил. – Мы же друзья?

- Не знаю, Вы старше по положению Вам и решать, - сказала я ему с деланной серьезностью.

Конечно, наше общение изначально серьезным никогда не было, просто потому что этот юноша никогда не позиционировал себя как важную персону, что было довольно необычно для их коллектива разнообразных специалистов. Все они любили кичиться своим положением, выше обычных солдат. Я никак не успевала запоминать кто Петрович, кто Сергеевна, кто Васильевна, а может Васильевич.

Виктор же еще годы назад на собеседование в нашу часть пришел вроде бы в деловом стиле: черные узкие брюки, темно-синяя рубашка в тонкую полоску и красный галстук. Казалось бы, официально. Но его неизменная щетина и пушистые, местами вьющиеся, длинные волосы скорее делали его похожим на сумасшедшего ученого. Мы с Гошей тогда сразу угадали, что он пойдет в научный отдел.

- Тогда давай наконец-то перейдем на «ты» и зови меня Виктором. Иногда можно Витей, но мне этот вариант не очень нравится.

- Почему не нравится? Потому что звучит не так грозно? – скептически хмыкнула я, вспоминая Гошу с его переживаниями на счет своего имени.

- Нет, потому что меня назвали в честь деда. Мне он, конечно, нравился. Дед как дед. Но у психологов я всегда рисовал животных с двумя головами. Знаешь, что это значит?

Я отрицательно покачала головой.

- Это значит, что называть ребенка в честь кого-то – плохая идея, - быстро начал рассказывать парень. - Ребенку почему-то кажется, что он должен заменить того человека, в честь которого назван. А дед еще и часто болел, никто не хотел его терять. Мне казалось, что я должен был его заменить. Частенько я вел себя так же, как дед – выносил всем мозги на счет их безделья. Взрослым смешно, а мне теперь не очень. Как можно было родиться в семье ученых, не знавших о таком известном явлении из мира психологии? И кстати, бабушка всегда звала деда Витей. Поэтому после психолога, чтоб отвязать от себя личность деда, я стал называть себя полным именем.

- Жуть какая, - прокомментировала я, доставая и сама сигарету.

- Тут я согласен, - ухмыльнулся Виктор, а потом, задумавшись на мгновение, добавил. – Давай дружить. Не знал, правда, что для этого требуется официальное предложение. Все же человека, скрутившего мне двенадцать самокруток, я автоматически считаю своим другом.

Было ощущение, будто он кофе перепил. Нас учили помалкивать, говорить правильные неконкретные фразы. Особенно на допросах. Виктор же явно с таким не сталкивался. В его мозгу роились мысли, и он не стеснялся их озвучивать. Я на секунду ему позавидовала. Мое же молчание иногда приводило к разным курьезным ситуациям и добавило мне одну странность в характер:

«Боюсь того, кто все молчит и экономит речь» - пронеслось в моей голове. Стихи, как концентрированная мысль, не раз доставали мое сознание.

- Ну так что? – спросил Виктор, удивляясь моему молчанию.

- Да тут с такими критериями практически каждый может быть тебе другом, - засмеялась я.

- Какая же ты упрямая. Ты что, не хочешь быть мне другом? – спросил ученый, положив мне руку на плечо. – А, я понял, ты, наверное, хочешь быть мне не просто другом, ну теперь все понятно.

Я улыбнулась его словам, с удивлением обнаружив, что мои щеки запылали. Ближе всего сейчас к отношениям я была только с Гошей. А еще у меня лет в семнадцать был парень, который гаденько бросил меня. С того времени его имя стало нарицательным именем неприятного человека. Фраза «ты тот еще Шурик» - была довольно обидной у нас со школьной подругой. Но потом я пошла в военное училище и этой фразе приучила Гошу.

- Ладно, пойдем, угощу тебя клевым чаем, быстро решишь, что я твой друг, - сказал Виктор, смирившись с моим молчанием и обнимая меня за плечи.

Уговаривать меня не пришлось - обход территории был скучным занятием.

В первый день, когда я заходила в лабораторию, она показалась мне большим захламленным пыльным помещением. Сейчас же, после нескольких уборок, комната оказалась довольно светлой и просторной. В отдаленном углу Елена Павловна с несколькими своими коллегами разглядывала карту на столе. Они о чем-то оживленно разговаривали, поэтому моего появления никто не заметил. Мы с Виктором прошли в маленькую кухоньку, освещенную мягким желтым светом. Там уже сидела Майя с чашкой в руках.

- Привет! – обрадованно произнесла девушка, увидев знакомое лицо.

- Ох, Витя, Витя, собираешь всех девушек в округе на своей кухне, - шутливо пожурила я доктора.

- Как же сложно с тобой подружиться, - улыбнулся парень, клацнув кнопку чайника.

- А мне легко было подружиться с Сашей, - удивилась Майя.

Виктор хитро зыркнул на меня, пытаясь сдержать улыбку.

- Нет, все в порядке, это мы так шутим, - успокоил ее парень, доставая еще две чашки и коробку с заваркой.

«Да что уж там, судя по всему и вовсе флиртуем» – мысленно добавила я.

- Как исследования находки? – спросила я Виктора, переводя тему и стараясь при этом не говорить, что это была за находка.

Хотя догадаться было не трудно - все же парень был биологом-медиком.

- Я знаю, что вы говорите про труп одного из жильцов, - сказала Майя, нервно сглатывая. – Да, мы были с ним знакомы. Он жил от нас через дом. Дядя Володя. Он тоже специализировался на биологии и растениях.

Я сочувственно положила девушке руку на плечо. Для нас это был безликий труп для исследований, а девушка знала его лично и общалась с ним. Хорошо, что вчера Майя не видела того, как безразлично мы кидали неизвестных в их могилы. Скорее всего, среди них были и родители девушки.

- Очень интересная находка. Спасибо, что настояла на том, чтоб ее доставили, – кивнул Виктор в знак благодарности.

Было странно, что он знал подробности нашего вчерашнего похода.

- Да, я знаю, что ты настаивала на доставке.... Дяди Володи к нам на изучение, - ответил Виктор, тоже явно стараясь не задеть чувств нашей собеседницы.

Чайник резко щелкнул, отчего мы с Майей смешно подскочили на месте. Виктор взялся разливать кипяток по чашкам, добавив немного воды и Майе.

- Конечно, есть определенные отличия в биохимии организма от организма земного человека, - заговорил парень, не замечая, что немного разливает кипятка и на стол. - Они пока незначительны. Но у умбриэльцев – первых поселенцев, местные условия явно привели к изменению и внешнего вида и бытовых привычек, в том числе в питании. Очень жаль, что все их исследования и медкарты затонули вместе с жильцами. Хотя сообщений от них о странной болезни не поступало, что является для нас очень важным фактом.

При своем рассказе доктор устремил взгляд вдаль и, казалось, ничего вокруг не замечал. Я успела убрать ногу из-под струи кипятка только благодаря своей ловкости и реакции. Майя усмехнулась, наблюдая за действиями юноши.

- Так что я уверен, есть у нашего трупа те изменения, которым не были подвержены первые умбриэльцы. Скорее всего, эти изменения и могли спровоцировать болезнь взрослого населения.

И хотя парень разлил по чашкам воду, он все равно продолжал метаться из стороны в сторону возле стола. Меня смешило, насколько мысль имела над ним власть.

- Я нашел кое-что в легких, но нужно понять есть ли оно так же у другого взрослого, у обычных детей и детей из инкубатора. Ну и, конечно же, появилось ли оно у нас. И как оно влияет на организм. К сожалению, у нас нет подходящей аппаратуры для полноценного изучения наших людей. Говорил же, нельзя снимать маски.

- Вот поэтому я оказалась здесь. Так Виктор спас меня от вашего командира – забрал на обследования, - сказала Майя, указывая Виктору движением, чтоб он присел.

- Больше спас, - добавил парень, послушно присаживаясь. - Как я говорил, внешних проявлений нет, а рассмотреть слизь легких можно с помощью изучения мокроты в лаборатории. Но так как ты здорова и мокрота у тебя выделяется в нормальном количестве, придется тебе назначить раздражающие ингаляции с изотоническим раствором хлорида натрия.

Виктор при этом наконец-то вспомнил про чай и быстро отхлебнул кипяток из своей чашки. Наблюдать за ним было одно удовольствие. Я-то при первой пробе чая сразу же обожгла язык.

- Что-что? – переспросила Майя.

- Физраствор короче. И я надеюсь, что это поможет, иначе придется делать бронхоскопию, - а это будет сложно, - казалось, доктор нас вовсе не замечает. - У нас в аптечке нет нужных инструментов и приспособлений. Зато нашелся небулайзер для ингаляций.

Я поражалась серьезному голосу Виктора. В работе он был предельно собран и ответственен. Но реальность при его размышлениях явно уступала потокам мыслей. По комнате разошелся приятный чайный запах, с нотками каких-то фруктов.

- Абрикос и киви, - сказал Виктор, видимо заметив, как я принюхиваюсь к чашке. – И нам нужно перейти в лабораторию, провести внешний осмотр, на случай, если ты, Майя, все же пострадала, пока была одна.

Мы с моей соседкой с чашками в руках послушно вышли вслед за Виктором. Елена, заметив наше чаевничество, напряженно поджала губы, но, так как Виктор ее не замечал, все же промолчала. Наш доктор провел нас к перегородке, которая закрывала все происходящее от взглядов остальных ученых. Виктор придвинул мне стул, сказав:

- Садись. Я думаю, что Майе будет комфортнее, если за процессом будет наблюдать другая девушка.

У нас пока не было возможности поговорить с моей соседкой о ее личной жизни и отношениях с осмотрами у врачей. После очередного вчерашнего допроса мы с Нелей, не сговариваясь, решили не донимать ее вопросами. Но она была юной, выросшей вдали от цивилизации. Вчера она сказала, что ей двадцать четыре. И вот девушку уже второй день все изучали, как какого-то мутанта. Сложно было понять, как еще ее жизнь с нами сделать более комфортной. И меня брала гордость от тактичности Виктора.

Майя кивнула словам доктора, согласившись на мое присутствие и наблюдение. Выглядела она довольно спокойной, но ее нервный вздох доказывал, что она волнуется. Они оба зашли за перегородку, укрываясь от всей остальной части лаборатории. Я села на стул, имея полный обзор на парня и девушку, и происходящее действие. Они поставили свои чашки на железный стол, мои же вечно холодные пальцы вцепились в мой чай. Доктор надел перчатки.

Для меня было странно наблюдать, как молодой парень осматривает молодую девушку. Перед вылетом всех нас обследовала группа врачей. Все они были мужчинами и женщинами в возрасте, с опытом. Поэтому в те моменты в моей голове никаких странных мыслишек не проскальзывало. Но сейчас мне приходилось успокаивать поток своих размышлений и воображения.

- Открой рот, - командовал Виктор Майе, взяв деревянную палочку со стола.

Девушка послушно открыла рот, и парень заглянул в ее горло. Со времени вылета за нашим здоровьем в полете следили Виктор и пожилой военный врач, который чаще спал, нежели выполнял свою работу. Обычно нам мерили давление и давали лекарства при мелких болезнях. Ничего смущающего в том не было. Сейчас же я едва не краснела так, будто подглядывала за чем-то запретным. Особенно когда после осмотра горла Виктор попросил девушку раздеться.

Полеты в космос стали частыми. Они со временем оказались безопасны настолько, что даже на Земле подчас было опаснее жить, чем на таком корабле, как наш. Первые две группы, высадившиеся на Умбриэль, были отобраны и подготовлены так, как в прежние времена готовили космонавтов. Нас же – третью группу, вообще выбирали по нашему желанию. У каждого были свои болячки. Каждый был с запасом подходивших лично ему лекарств.

Мне было интересно наблюдать за действиями Виктора, как действующего врача. Я немного засмущалась, когда увидела, как Майя стоит перед ним по пояс голая. Доктор же осмотрел и прощупал грудную клетку девушки, а потом позвоночник.

«Надеюсь, вы не будете передо мной играть в гинеколога» - пронеслась беспокойная мысль в моей голове.

Странные ощущения возникли у меня в животе, когда я наблюдала за тем, как юноша своими длинными пальцами прощупывал каждый сантиметр кожи девушки вдоль ключиц, ребер и позвонков. Девушка испуганно дрожала под ладонями врача. И я протянула ей руку, надеясь, что это придаст девушке уверенности. Она покраснела, но все же уцепилась за мои пальцы, как за спасительный круг.

Но закончить осмотр им не удалось, потому что в здании появилась Неля с криками:

- Готовьтесь принимать раненых.

Майя сразу же схватилась за кофточку и бросилась ее надевать. Я встала на ноги. Виктор снял перчатки и вытянул новую пару.

- Приходи сегодня вечером на ингаляцию, - сказал он Майе, которая спешила покинуть помещение.

Я хотела было провести девушку в нашу комнату, чтоб она не попалась на глаза Пташуку. Но все мои мысли мигом вылетели, когда я увидела на носилках его. Гошу. Не сказав ни слова, я бросилась к нему и упала на колени прямо перед носилками. Мужчина был без сознания. На груди красным цветом пылала кровавая рана. Моя рука автоматически потянулась к ней.

- Не трогай, - проговорил вдруг над моим ухом Виктор и я, помедлив секунду, все же послушала его.

Рядом, переминаясь с ноги на ногу, тоже волновалась Неля. Но тут в помещение занесли еще одного человека. И еще одного. И еще. Около пятнадцати солдат было в той или иной степени ранено. Еду они с собой так и не принесли. Виктор и военный врач приступили к работе, им помогали другие ученые, пусть и не сведущие в медицине. Всех остальных попросили покинуть помещение.

Мы с Нелей вышли на улицу. Я вытянула сигарету и щелкнула зажигалкой.

- Это вредно, - прокомментировала Неля. – В то же время вытягивая из-за уха свою сигарету.

- Судя по всему быть солдатом тоже вредно.

На этот мой выпад ей нечего было ответить. Но видимо желание поговорить не оставляло вторую мою соседку, поэтому она снова сказала:

- Не переживай о нем так, он сильный, он выберется.

- Мы даже не знаем, что там случилось. От чего у него эта рана и насколько она серьезная. А ведь я с ним в последнее время не очень хорошо общалась. У нас был... один конфликт.

Неля промолчала, раздумывая над моими словами. Но потом все же сказала:

- Не стоит делать то, чего ты не хочешь, только из-за чувства вины.

Меня удивило, насколько эта фраза была точной, подходящей к моей ситуации. Может человек, старше меня на два года, имеет больше опыта? Я вспомнила Виктора, который хранил самообладание, увидев раненых людей. Нелю, которая не поддавалась эмоциям, увидев всех наших раненых сослуживцев. Майю, пусть и испуганную, но не впадавшую в панику. Она жила на другой планете, видела, как умирали все взрослые, и все равно была достаточно спокойной, чтоб справиться с этим.

- Все дети, выращенные с эмбрионов, сошли с ума, - проговорила Неля.

Я уставилась на подругу, не понимая, что значила эта фраза «они сошли с ума». И вот, не знаю почему, но я отчего-то оказалась более эмоциональной, чем все эти люди. И если легко было оправдать уверенность Виктора тем, что он врач и должен легко реагировать на такие вещи. То в случае с Нелей было немного тяжелее найти причину ее спокойствия и уравновешенности. Два года разницы в возрасте не делали ее намного опытней меня. А Майя тем более заставляла усомниться в себе и своих профессиональных качествах. Нужно было срочно взять себя в руки.

Через час мучительного ожидания всю команду вызвал к себе Пташук. Конечно, мы были обязаны выполнять приказы, даже если не знали, зачем это нужно делать. Но в должностной инструкции Пташука значилось, что солдат нужно по максимуму держать в курсе событий, чтоб легче добиваться их подчиненности, и проще было делегировать обязанности. Поэтому все мы понимали, что в его кабинете узнаем хоть что-нибудь о произошедшем.

Так и случилось. Пташук выступил перед необычайно тихой толпой с объявлением:

- Я знаю, что все вы были шокированы увиденным. То, что произошло с вашими коллегами, друзьями, имеет свою разумную причину. Мы успешно справляемся с последствиями случившегося, никто не умер и серьезно не пострадал. И вам стоит знать, почему так случилось.

В течении следующих двух часов перед нами выступили несколько свидетелей, рассказавших, как они пошли к посылке, присланной из Земли. Наша планета решила устроить нам сюрприз, о котором не сообщила перед нашим вылетом. Специально для нас были разработаны и построены так называемые каппиты – капсулы питания. Они напоминали небольшие магазины, с продуктами, распространенные по всей земле и популярные почти тысячелетие. Только в этих магазинчиках не было продавцов и не нужны были деньги.

Ты заходишь в это помещение и берешь еду, которая там хранится. Передняя стена была сделана из стекла, которое пряталось за металлической пластиной, которую нужно было снимать. Но такая посылка привлекла внимание не только наших солдат. Пока наши ребята снимали металлическую пластину, их со всех сторон успели окружить безумные шестнадцатилетние дети. И было их около двухсот человек. Не смотря на то, что военные все же подготовленные ребята, в бронежилетах и с оружием, количество победило качество. Тем более, перед выходом эта группа получила задание никого не убивать и не калечить. Такой приказ поставил под угрозу их собственные жизни. У некоторых наших отобрали автоматы, с кого-то сняли броники, как с Гоши. Многих ранили.

В общем, они познакомились с врагом лично. Забрав большую часть пищи из питкапа, дикари сбежали и оставили солдат недобитыми.

- Не смотря на произошедшее, - подытоживал Пташук, - нам все равно завтра предстоит поход к электролизным заводам. Они все стоят рядом, потому что для выполнения такого объема работ одного, и даже двух не было достаточно. Прошлые ученые сделали три таких махины. Их все равно нужно выключить, иначе вскоре тут никто не сможет дышать. Завтра к цели пойдут пятнадцать человек. Вечером я соберу этих людей на собрание и расскажу о задании.

После этого нас отпустили, и я поспешила в лабораторию, из которой за короткий промежуток времени смогли оборудовать больницу. Я старалась не бежать – ведь иначе мне не удалось бы выглядеть спокойной. На входе я столкнулась с идущей в сторону лаборатории Майей.

- Так что, все таки, случилось? – спросила она.

Девушке так никто ничего и не сказал. А мне никто не сообщал, что информация конфиденциальна. Поэтому я ей со спокойной душой сказала:

- Напали дикие дети.

Девушка в миг притихла. Внезапно мне пришел в голову, вопрос, который я сразу же озвучила:

- Ты знаешь, где остальные твои ребята? Такие, как ты?

- Большая часть находится в плену у детей. Остальные, не знаю сколько, но их явно меньшинство, прячутся где-то. Да, безумные не раз нападали и на нас. А мы ведь их воспитывали и растили.

- А как ты умудрялась все это время питаться? – не прекращала я расспросы.

Я знала, что девушка устала от допросов. Возможно, ей уже задавали эти вопросы. Скорее всего, ее об этом спрашивали не один десяток раз, снова и снова проверяя ее на лживость. Но сейчас меня это уже не волновало.

- Ели плоды местных деревьев.

Даже не будучи ученым-биологом, я понимала, что это плохая идея. Пока фауна не изучена, это большой риск. Майе очень и очень повезло столкнуться с нами.

- А как питались те дети?

Это был серьезный вопрос, ответ на который я так и не получила. Были определенные ассоциации, которые так никто и не озвучивал. Побоялась ответить и Майя, угрюмо замолчавшая и погрузившаяся в свои мысли настолько, что забыла о том, что я задавала вопрос. Так, мы дошли к нужному кабинету. На входе нас встретила уставшая Елена Павловна, не замечавшая на своей щеке пятно крови. И Майю к Виктору она пропустила, а меня заставила остановиться.

- Что тебе здесь нужно?

- Я ищу Гошу.

- Кого? – не поняла Елена.

Ах да, весь коллектив знал его под иным именем, которое так ему нравилось.

- Георгий. Мой друг.

За плечом женщины я видела, как Виктор встретил Майю, что-то активно рассказывающую ему, и стал успокаивающе поглаживать ее по плечу.

- Он в своей комнате, - сообщила мне Елена. – Здесь остались только те, кто нуждается в постоянном наблюдении. Не переживай, речь идет о трех людях. Так что да, ты можешь проведать своего друга, но не здесь.

- Спасибо, - сказала я ей и развернулась, чтобы уйти.

Отчего-то мне этих ее слов было недостаточно. Почему она так грубо со мной разговаривала? Дело во мне? Или может в чем-то другом? Может все дело в том, что она инженер, а ей полдня пришлось ухаживать за больными и ранеными, марать руки кровью. Человек, неподготовленный к этому, наверное, именно так и должен был себя вести.

Я еще ни разу не была в комнате Гоши, но знала, что он живет в комнате номер тридцать шесть, на этаж ниже меня. Мне даже не было известно, с кем он живет. Наверное, мне все же нужно было общаться с ним чаще. Чувство вины кольнуло меня в области груди.

Добравшись до нужной двери, я тихонько постучала, но ответа не последовало. Поэтому, нажав на ручку, я приоткрыла дверь. В комнате был единственный слабый источник лампы, торчащей из павербанка. Комната была обставлена в таком же минималистичном стиле, как и моя. Две кровати с тумбочками и шкаф. Больше ничего здесь не было. На одной из кроватей лежал Гоша, беспокойно дышавший во сне. Я прошла внутрь и тихонько прикрыла за собой дверь.

Мужчина был прикрыт легким одеялом. Я приподняла уголок ткани и посмотрела на голую грудь Гоши, обмотанную бинтами в несколько слоев. Мой друг ощутил это движение и открыл глаза.

- Какая любопытная, - проговорил он слабо. – Сначала покажи, что у тебя под этой футболкой.

Чувство юмора он явно не утратил, что меня немного успокаивало.

- На что это было похоже? - спросила я.

- На начинающийся апокалипсис, - вздохнул Гоша. – Это была куча одичавших безумных детей, набросившихся на нас. Мелких подростков, голодных, словно какие-то каннибалы, и в вонючем рванье.

У меня по спине от его слов пробежали мурашки.

- Почему ты используешь такие слова?

- Потому что они и правда каннибалы. Ты разве не поняла? - произнес Гоша и попытался подняться на подушке повыше, сразу же застонав от своих движений.

Я схватила его подушку и постаралась поправить ее так, чтоб голова Гоши оказалась повыше.

- Они забрали все наше оружие, - сказал мужчина. – И хотели взять пленников. Один рыжий паренек кричал, что хочет получить на ужин мои руки. А его подружка, сказала, что тогда ей должны достаться мои ноги, что она готова их есть сырыми.

Я распахнула свои глаза, не веря ушам.

- Не делай так, ты становишься похожа на персонажа из Властелина колец, того, озабоченного кольцом.

- Прости, - только и могла сказать я, не понимая, о каком еще «Властелине колец» он говорит. – Как же вы выбрались?

- Один из них заглянул за вскрытую металлическую пластину и увидел там готовую пищу. Они просто решили, что не смогут утащить и всю еду и солдат. Нам просто повезло.

- Разве тебе не запретили рассказывать о случившемся?

- Запретили, я просто хотел, чтоб ты знала, насколько эти детки опасны, - на этих словах Гоша прикоснулся ладонью к моему лицу и погладил его. – Да и, наверное, мне грозит какое-то наказание за утерянное оружие.

Я ощущала, насколько его пальцы были слабыми, и прижала его руку своей к моей щеке.

- Ничего тебе не грозит, ты ранен, а оружие спишут как утерянное, - ответила я, стараясь утешить друга.

Вместо ответа Гоша тяжело вздохнул и закрыл глаза. Мне было непривычно видеть его настолько слабым. Из всех бойцов, которых я встречала в нашей команде, он был одним из самых сильных. Когда меня только перевели к ним, мой друг пользовался большим уважением. Конечно же, новички, по древней традиции, столкнулись с жестокой дедовщиной. Нас заставляли лопатами убирать лужи, обливали холодной водой, гоняли за сигаретами и выпивкой по ночам.

Именно тогда я и сама начала пить, научилась курить. Моя мечта медленно, но верно начала разочаровывать меня. Мне стала казаться глупой идея стать военной, полететь в космос. И я перестала беречь свое здоровье. Ведь для полета обычно нужно было хранить себя в хорошем состоянии. И тогда Гоша заступился за меня. Я ощутила невероятную благодарность к нему. В этот момент мне не был известен никто более жалкий и глупый, чем я, слепая к его добродетелям.

Он вытаскивал меня из драк, разговаривал с теми, кто донимал меня. Однажды одному парню он сломал руку за то, что тот ударил меня. Принесла не тот виски, который заказал мой мучитель. Медленно, но верно все вокруг поняли, что меня доставать нельзя. Постепенно и над другими ребятами перестали издеваться. Только благодаря Гоше и его примеру в нашей части прекратилась дедовщина. Он был великим, героем, которого я не смогла оценить по достоинству.

От всех этих мыслей и воспоминаний я ощутила себя еще более ничтожной. А Гоша тем временем не знал о том, что творилось в моей голове и скоро уснул, полностью расслабив руку. Я же продолжала держаться за его ладонь, как за спасательный круг. Много времени прошло после тех издевательств.

Я сама начала добиваться успехов на службе. Мне удалось стать ловкой, выносливой, усмирить свои страхи, научиться стрелять и полагаться на свое тело. Оказалось, я была способна выдержать больше, чем мне прежде думалось. Больше меня не пугали драки. Я поняла со временем, что не так уж это и больно. Тем более радость победы и адреналин тоже приносили мне удовольствие.

А потом нас выбрали для полета на Умбриэль и мы попали на экстренную подготовку к вылету. Жизнь стала обретать краски и понимание, зачем все это нужно было выдержать. И вот я была в колонии, о которой мечтала, и держала за руку человека, которого всегда считала самым сильным и непобедимым. Он стал мне отцом и братом, и другом, и был бы возлюбленным, если бы я не была настолько глупой.

Не знаю, сколько я так просидела рядом со спящим мужчиной. Но в один момент дверь в комнату медленно приоткрылась. Это был сосед Гоши – Максим. Он взглянул на меня с каким-то сочувствием. Все же мы, не будучи близкими друзьями, были коллегами и понимали друг друга, как никого и никогда прежде.

- Привет, - поздоровался он, и на его лице промелькнуло совсем уж грустное выражение. – Тебя вызывает Пташук.

По моей спине снова забегали мурашки. Значит, завтра на вылазку иду я. После произошедшего, вылазка куда-либо напоминала скорее самоубийство. Поднявшись на ноги, я кивнула Максиму и подошла к двери. Он глянул на меня, и я без слов поняла, что он подумал о том же самом, понимал, что сейчас со мной можно прощаться, но сдерживался.

- Присматривай за ним, - шепнула я соседу Гоши напоследок и покинула их комнату.

По пути в кабинет Пташука, я пожалела о том, что не взяла в столовой никакой еды. Будучи голодной и вряд ли способной этой ночью уснуть, завтра я буду чувствовать себя ужасно. Утром нас заставят хорошо поесть. А значит, половину пути меня еще и будет тошнить.

- Саша, - окликнул меня кто-то.

Я оглянулась. За мной шла Неля.

- Ты тоже идешь на собрание? – спросила она.

- Да, - только и смогла ответить я.

Она сдержанно кивнула. Во взгляде девушки металось много мыслей, которые она не хотела пока что озвучивать. Дальше свой путь мы продолжили молча, пребывая каждая в своем мире. Вот тебе и мечта попасть на колонию Земли. Теперь я хотела просто выжить, и чтоб Гоша тоже был здоров. Все остальное мне казалось мелочью жизни.

Мы дошли к цели и зашли в кабинет. Там уже был с десяток других солдат. У каждого было такое же задумчивое выражение лица, никто не хотел смотреть другому в глаза.

- Ну наконец-то, - сказал Пташук, сидя за столом. – Дамы почтили нас своим присутствием, можно начать разговор.

Я чувствовала себя еще хуже – плохое расположение командира меня тоже совсем не радовало.

- Завтра в восемь утра вы идете в сторону электролизных заводов. Я передам вам карту и инструкции по поводу того, как его отключить. До происшествия мы планировали отправить туда больше солдат, а так же Елену. То есть, Елену Павловну. Но теперь мы не имеем права рисковать нашим инженером и большим количеством людей. Вас хорошо экипируют и отправят с рациями – каждый час жду от вас отчет по поводу происходящего. Если на заводе будет что непонятно – консультируемся у Елены по рации. Всем все понятно?

- Так точно, - хором ответила команда.

- Я пока не решил, кто будет командиром. У меня есть два кандидата. Так как у нас недавно по прибытии хорошо себя проявили Неля и Саша, я выбираю между ними. Толстая или тонкая? Толстая или тонкая?

Пташук не отличался тактичностью. По смыслу я не была тонкой, просто рост делал меня такой визуально. В то время как Неля не была толстой – просто фигуристой. Соответственно на мне военная форма выглядела как мешок, а Нелю же она делала более объемной, так как скрывала ее тонкую талию. Но командир был человек умный и, как мне казалось, справедливый.

- Аты-баты, шли солдаты, - завел считалочкумужчина, тыкая пальцем поочередно то в меня, то в Нелю. – Аты-баты, на базар. Аты-баты, что купили? Аты-баты, самовар. Аты-баты, сколько стоит? Аты-баты, три рубля. Аты-баты, кто выходит? Аты-баты это я.

Палец мужчины ткнул в меня.

- Все Александра, ты выпала. Остается Неля. Поздравляю. Оно и правильно. Такая гром-баба и должна быть главной. Ваш командир на этом задании – Неля. Так, все свободны, Неля, останься, оставлю тебе последние инструкции.

Мы все вышли, оставляя девушку с командиром. Я не знала, стоит ли мне ее ждать или разговор затянется надолго. Поэтому мои ноги медленно понесли меня в сторону моей комнаты. Меня радовало решение Пташука на счет Нели, учитывая, насколько я оказалась ранимой при случившемся с Гошей. Эта прекрасная колония отчего-то разрушала меня морально.

Мой желудок разболелся из-за отсутствия еды на протяжении полудня. Оставлять солдата голодным – очень плохая идея. Но питание солдат не было чьей-то обязанностью, мы должны были сами за собой следить. Лишившись такого нужного мне белка, я опять же лишала свой организм возможности строить мускулы. Мы не занимались тренировками с самого прибытия на Умбриэль. И я знала, что и это плохо повлияет на меня. Мне вспомнился чай, листики растения, плававшие в нем. Пара чаинок, которые я случайно выпила – оказались последней едой, которую я сегодня видела.

Кстати о чае и о Викторе. Подойдя к своей двери, я увидела, что возле нее стоит скучающий доктор. Наверное, проведывал Майю, или провел ее после ингаляции к комнате. Я снова ощутила непонятное ощущение при мысли о сегодняшнем осмотре девушки.

- Привет, - поздоровался он, заметив меня. – О чем думаешь?

- О прекрасном чае, которым ты меня сегодня угостил, - сказала я, сказав только часть правды.

- Может, выйдем покурим, поговорим? – предложил он.

- Нет, мне нужно поспать, я завтра иду на электролизный завод.

- Я знаю, мне Елена сказала.

Я удивилась, что инженер и ученые знают о планах командира, но ничего по этому поводу не сказала.

- Как Майя? – спросила я, переводя тему разговора.

- С ней все хорошо, я ее отправил спать. Думаю, она уже видит десятый сон.

- Не ожидала, что ты настолько профессиональный доктор, - сказала я. – Ты отлично справлялся сегодня.

- Спасибо. Надеюсь, и у тебя все завтра пройдет хорошо. Возвращайся целой и невредимой, не хочу применять свой профессионализм еще и на тебе.

- Нас хорошо подготовят завтра с утра, - повторила я слова Пташука, как эхо.

- Надеюсь на это, - ответил Виктор.

Я промолчала. Парень тоже не знал, что бы еще такого сказать. Слишком много вежливости, солдату такого не понять. В конечном итоге, поняв, что диалога от меня не добиться, доктор отчего-то поцеловал меня в щеку и сказал:

- Удачи. Возле электролизных заводов, скорее всего очень опасно. Прошу, будь осторожна.

- Не переживай, я умная девочка, - прервала я его не требующим возражений голосом.

- Нет, я серьезно... - хотел было продолжить он.

Я подняла руку, заставляя его замолчать. Мне и без его паранойи хватало волнений и переживаний. Виктор огорченно вздохнул. Кажется, я прервала какой-то его очередной монолог. После он развернулся и ушел, а я зашла в комнату. Майя действительно спала. Нос ее тихо сопел, что свидетельствовало о том, что ингаляции подействовали. Девочка была на вид самым милым ребенком, которого мне когда-либо приходилось видеть. Я стянула с ног берцы, разделась и надела ночную рубашку, спрятанную под подушку.

Насколько же эти ученые странные, далекие от материального мира. Как же мы с Виктором были не похожи. Я убивала людей, он их спасал. Да, мне приходилось и причинять боль, и убивать. Мы ведь были на задании в горячей точке мира. Всего один раз и ненадолго, но это навсегда осело в моей памяти. Покалечить мне пришлось многих. Двоим я выстрелила прямо в голову – у них после этого был малый шанс на выживание. Если бы не эти двое, уубийцей я бы себя не считала.

Дверь тихо открылась и в комнате появилась Неля. Я молча посмотрела на нее и закрыла глаза, делая вид, что готова уснуть. Мне пришлось слушать шуршание ее одежды. Она тоже готовилась ко сну. Мне кажется, девушка делала все на автомате, так же как и я. Мне было интересно, знает ли она то, что узнала я от Гоши? Стоит ли ей сказать? Нужно ли подставлять своего раненого друга? Подумав о парне в комнате с номером тридцать шесть, я решила, что нужно промолчать.

Сквозь веки я поняла, что Неля выключила свет. Я сразу же открыла глаза и стала вглядываться в темноту, где должна была лежать девушка-командир.

- Как прошел разговор у Пташука? – спросила я ее шепотом.

- Все хорошо, получила данные.

- Понятно, - только и смогла ответить я.

В комнате повисла тишина, прерываемая только равномерным сопением Майи. Отчего-то молчание казалось тягостным.

- Мне приказали не спасать раненых вдруг чего, - прошептала она.

Наверное, она думала, что я испугаюсь. Но я уже была испугана. Еще один укол совести ранил меня в грудь. Она сказала мне об опасности, а я ей – нет. Слишком много проблем вдруг всплыло из ничего. Мое сердце билось как дурное. Но если я сейчас встану и выпью успокоительное, то продемонстрирую свою слабость. Тогда я попробовала кое-что другое.

Моя мама, духовный человек, увлекалась также йогой и медитацией. У меня никогда ничего из этих практик не получалось. Вместо йоги я предпочитала избивать грушу, а во время медитации всегда засыпала. Мать всегда говорила, что медитировать нужно сидя, но я ее никогда не слушала. Поэтому я легла ровно на спину и начала про себя приговаривать: расслабь левую стопу, расслабь левую стопу, расслабь левую стопу. Я повторяла это про себя, пока не поняла, что не ощущаю свою левую стопу. Исчезли ощущения в этой части тела, и я не понимала, где и как она лежит.

Первый шаг сделан, продолжаем: расслабь правую стопу, расслабь правую стопу... Не помню точно, но по-моему я вырубилась, дойдя до грудной клетки. Сон наконец-то взял верх.