Первые сутки - Прибытие

«22 декабря 2626 года. Меня всегда интересовало, какого это – родиться на Земле. Говорят, там самая великая цивилизация в космосе. Инопланетян мы по сей день не встречали, поэтому такой титул еще никем не оспаривался. Мне рассказывали, что Земля безумно красива благодаря бескрайним голубым океанам и буйству флоры, там много разнообразных технологий, которые даже не поддаются фантазии. И еще там часто бывают страшные войны.

А мне спокойно, я живу на куске камня, некрасивого, пыльного и серого. Солнце едва удостаивает вниманием наш несчастный дом. Мы живем дикарями, поем песни, работаем с заводами, преобразовывая эту колонию, и мечтаем дни напролет, как тут однажды будет красиво. И никаких войн и конфликтов.

Я чувствую, что мне не дано когда-либо увидеть что-то другое, кроме этих камней, и нескольких мелких зеленых ростков, которые я вырастила на берегу ближайшего затопленного кратера. И хотя нам не первый раз обещают, что вскоре мы сможем вернуться к людям, я уже давно не верю. Не первое поколение моей семьи родилось и прожило в этих бункере и куполе всю свою жизнь, так никогда и не увидев место, с которого нас сюда отправили.

Тут нет стандартных дня и ночи, так что многие уже перестали считать. Иногда мне кажется, что я одна продолжаю следить за часами и записывать земные даты в дневник. У меня есть лишь эти заметки - моя последняя связь с забывшим про нас домом, Землей».

У меня мурашки по коже бежали от мысли, что вскоре эта девушка умерла, успев только отправить свой дневник к нам на Землю. Ее звали Ирина Купалова и она была пра-пра-правнучкой одних из первых поселенцев на Умбриэле. Странно было думать, что многие поколения умудрялись как-то прожить свою жизнь в закрытом куполе, влюбляться, создавать семьи, рожать детей и умирать. И так круг за кругом в замкнутом пространстве с пределом обитания в пять сотен человек. Появился бы пятьсот первый – все бы умерли.

Я положила книжку в рюкзак и посмотрела в иллюминатор на приближающийся Умбриэль. Ирина жила тут всего двадцать шесть лет назад. Мы могли бы с ней, наверное, подружиться. На поверхности спутника к нашему времени появилось очень много озер и морей вместо сплошной глади океана. Бледно-коричневые берега укрывала зелень, со временем грозящая завоевать все больше и больше суши. Этот спутник Урана был одной из наших колоний - люди сунули сюда свой любопытный нос около шестисот лет назад.

А теперь пришла наша очередь добавить свой след в местной истории. Первыми на эту территорию должны были ступить мы – солдаты. Я отвыкла ходить в бронежилете и сразу ощутила, как его тяжесть давит на позвоночник и суставы ног - все же никакие тренировки не отменят пару лет жизни в невесомости.

Конечно, наш корабль предполагал искусственную гравитацию, созданную центробежной силой, но тогда двигатель работал не на полную мощность и полет становился длиннее. Еще иногда что-то в управлении глючило, и корабль ускорялся, из-за чего все падало в какую-то другую сторону благодаря новой силе – линейной. Особенно было забавно, что ты никогда не знал, находишься ты сейчас в передней части корабля, задней или боковой. Соответственно, нельзя было предугадать, в какую сторону будешь падать или, может, тебе повезет, и тебя просто приплющит сильнее к полу.

Я давно привыкла закрывать на замок все шкафчики, ничего не оставлять на столах и пристегиваться во сне, но все равно это бесило. Особенно, когда в тренажерном зале ты падал на потолок, а на тебя следом летел какой-то оторвавшийся от пола крупногабаритный тренажер или с десяток блинов. Я уж не говорю о том, насколько нас тошнило из-за таких перепадов. Солдаты сдались в первый же год, считая, что могут выдержать все побочки невесомости на организм, и потребовали смены режима гравитации. А так как нас было большинство, конечно всей остальной команде корабля пришлось подчиниться тем же правилам.

И вот, спустя два года мы вновь включили двигатель на вращение для того, чтоб подготовиться к гравитации. В помещение зашел биолог Витя, по совместительству медик. Он был старше меня года на три, но выглядел совсем безалаберным ребенком. Ученый, что тут скажешь. Проживая вместе с множеством солдат, я привыкла, что вокруг меня находились сильные и объемные люди. Мне даже пришлось страдать от комплексов – на моем теле мускулы появлялись не так быстро, а ускоренный обмен веществ и скудное питание не позволяли серьезно поправиться. Еще я была высокой, что визуально делало меня более хилой и слабой по сравнению с остальными.

Глянув на небритое лицо Вити, а потом на бороду моего друга Гоши, начавшую уже местами завиваться, я засмеялась:

- Мужчины совсем разленились в этой поездке, перестали бриться.

Гоша удивленно уставился на меня, так и не надев экзоскелет до конца. Витя тоже поднял голову на мой голос. Его рука зависла на пуговице его оранжевой рубашки. Рубашка отчего-то очень гармонировала с его зелеными пижамными штанами в турецких огурцах.

- Совсем разленились женщины, вот ты даже не вытерла макияж из-под глаз, - парировал Гоша, самодовольно выпячивая подбородок.

- Это вообще-то мои природные синяки, - возмутилась я.

- Да? Ну я так и понял, что ты очень красивая, когда не красишься, - ухмыльнулся мой друг, укладывая свою накачанную мощную руку на мое острое плечо.

Я обиженно уклонилась от его движения и попыталась завязать свои русые взлохмаченные волосы в хоть какое-то подобие пучка. Все девочки-солдаты в нашей команде стриглись очень коротко – это довольно удобно. Длинные волосы остались только у меня и у Нели. Не знаю, какие у нее были причины – может было жалко избавляться от своих красивых темных локонов. Я же сохраняла шевелюру по одной простой причине – это позволяло скрыть мое непривлекательное лицо хотя бы частично. Разве что подкаты Гоши иногда заставляли меня думать, что может все же есть во мне что-то соблазнительное и красивое.

Рассматривая свое отражение в стекле иллюминатора, я снова невольно уставилась на серо-зелено-голубой шар в темноте. Умбриэль. Я еще в школе учила его историю. Сначала люди отправили сюда зонд с простейшими роботами, построившими здесь шахту. Так человечество смогло узнавать местную породу и условия. А изучать было что - мы узнали о множестве кратеров и о поверхности, полностью состоявшей изо льда и камней. На дне огромного кратера, разместившегося в районе экватора, находится неизвестное белое вещество, до сих пор никем подробно не изученное. По крайней мере, мы знали, что для людей оно не токсично.

Местная шахта позволяла заработать денег на будущие постройки, обнаружившийся в избытке палладий приносил немаленький доход. И скоро появившиеся люди, первая сотня, проживавшая в бункере, построили разные сооружения. Буровая скважина позволяла увеличивать температуру и создавать атмосферу, повышая давление.

Но позже наступил предел. Ледяная корка, покрывавшая всю планету, начала таять, заливая все на своем пути. Буровую скважину пришлось выключить. Местные ученые, уже внуки первых здешних поселенцев, построили три электролизных завода, что позволило уменьшить количество воды и получить первый кислород.

Десятки лет поочередно включалась то буровая скважина для повышения температуры, то электролизные заводы, чтоб убрать излишки воды. Так, несколько поколений умбриэльцев – как их прозвали на Земле, создали новый мир. Здесь появились новые, никем не виданные, растения и человек смог сделать свой первый шаг вне бункера без скафандра. Казалось, у нас появился новый дом. Но тогда то и произошла трагедия.

На спутник упал метеорит, повысивший уровень морей, и купол с бункером, в которых жили местные, были залиты водой. Все погибли. Умерла и та же Ирина Купалова, чья фамилия меня все время забавляла, в связи с этой трагедией. Теперь же я читала ее дневник - между прочим, в былые годы бестселлер.

А землянам не терпелось начать ездить в эту колонию на экскурсии. Поэтому они послали сюда новых поселенцев, ученых, их семьи, детей и поселили их в новом бункере. Их прозвали «новая сотня». А с ними еще была тысяча человеческих эмбрионов.

Они врубили три электролизных завода на полную мощность, все человечество с замиранием сердца наблюдало за происходящим. Но ничего плохого не случилось. Вода отступала, природа расцветала, поражая воображение своим разнообразием. Бункер никому уже не был нужен - новые колонисты строили из деталей своего корабля и местной древесины открытое поселение на поверхности и бродили по территории без какой-либо защиты, вдыхая только что созданный заводами кислород. И тогда сотни эмбрионов были помещены в инкубатор, а потом в созданные поселенцами ясли. Через пару лет после их прилета детей на планете было более чем в два раза больше, чем взрослых.

В то время я уже родилась. Мне были известны слухи о том, что правительство спонсировавшей их компании хочет сделать из Умбриэля курорт со слугами, которых там сейчас растили. Шли годы, я ходила в школу, слушая с открытым ртом рассказы о планетах и спутниках, которые люди пытались колонизировать и терраформировать. Почти на каждом своем рисунке я рисовала свою мечту – путешествие в космос, на другую планету. Мне казалось умной идеей пойти после школы в армию, ведь солдат и работяг чаще всего отправляли на другую планету. Мой отец-военный отказался в молодости от такого полета, и я всегда думала, что он сделал это из-за семьи. И что он жалел об упущенной возможности.

Поэтому три года назад, когда меня выбрали одной из участниц полета на Умбриэль, моему счастью не было предела. Эта новость разбивала сердце моей маме не меньше, чем моя военная карьера. По ее мнению, в поездке была очень мала вероятность завести семью. Хотя, по-моему, шансы очень высоки – вокруг столько привлекательных мужчин. Один из таких зашел в помещение, когда я наконец-то справилась со своими волосами и мыслями.

- Всем пристегнуться, через пять минут посадка, - рявкнул Пташук.

Нашего командира Пташука называли мужчиной в возрасте. Я никогда не понимала, что значит эта фраза. В каком возрасте? Что это за возраст такой, о котором все говорят? По факту все ведь в каком-то возрасте прямо сейчас, и были прежде и будут потом. Но чтобы было понятнее, это был мужчина, годившийся мне в отцы – слегка за пятьдесят.

Волосы его были темными, едва тронутыми сединой, кожа местами была покрыта морщинами. Темные глаза пронизывающе рассматривали всех окружающих. Не знаю, нравился ли он мне, но он был командиром, и мне очень хотелось нравиться ему, заслужить его похвалу. Это был вечно неприступный и грозный мужчина – чем меня и интересовал.

- Ну что ты застыла, Александра? – обратился он ко мне. – Двигайся, давай.

- Сашка, не будешь двигаться сама, я сам тебя пошевелю, - шепнул мне на ухо Гоша.

Я самодовольно улыбнулась ему, направляясь к выходу и собираясь бросить в ответ не менее пошлую и дерзкую фразу, но меня оборвал Виктор.

- Удачи тебе, - тихо проговорил он, придерживая свои спадающие смешные пижамные штаны.

Он так и не успел переодеться перед посадкой. Волнистая темная прядь упала на его лицо. Вот уж у кого более непослушные волосы, нежели у меня. Или просто парнише лень расчесываться. Мне вот лень. Не помню, когда в последний раз видела свою расческу. Стараясь не думать о всякой чуши, я кивнула Виктору и прошла перед Гошей к выходу.

- И тебе удачи, Гоша, - добавил Виктор, видимо, не желая обделять вниманием и его.

- Какой я тебе Гоша? – рыкнул отчего-то грубо мой друг.

- Но она тебя называет Гошей, - немного покраснев, сказал наш биолог.

- Это она, ей можно. А для тебя я Георгий.

- Ну а я для тебя тогда Виктор Михайлович.

Гоша только надменно хмыкнул в ответ и, обогнав меня, вышел из помещения.

- Ему нравится, что у него рычащее имя, – зачем-то объяснила я Вите. – А для меня он Гоша, потому что ему нравится называть наш дуэт Гоша и Саша.

- Попробую не забыть, что нравится Гоше, - иронично сообщил Витя.

Я улыбнулась его словам и вышла из помещения.

После посадки нас перед выходом инструктировала Елена Павловна – наш инженер. У нее еще была куча специализаций в разных современных технических науках, все я не запоминала. Знала только, что она очень умная и что она здесь главная.

- Температура на поверхности чуть теплее, чем на земле, - рассказывала нам женщина. - Отключенную буровую скважину нужно будет как-нибудь законсервировать, как памятник, или что-то типа того. Когда закончится терраформирование, мы будем называть местные условия райскими - тропики уже отдыхают по сравнению с Умбриэлем. Воды здесь больше, чем нужно, но эти показания уже давно не критические, нам не грозит повторение первой трагедии.

Да, помимо потопа случилась и вторая трагедия, из-за которой мы и находились сегодня на этом спутнике. Но причины этой катастрофы были непонятны, никто не мог объяснить толком, что случилось. Четыре года назад связь с колонией была утеряна и сейчас мы ощущали себя как третья очередь поселенцев. Да и нас тоже была ровно сотня, на случай если снова придется жить в бункере.

- Давление, судя по последним местным показаниям, было год назад меньше, чем на Земле. Но на спутнике в некоторых местах скопления твердого углекислого газа, находится разложенная термопыль. Неизвестно, сработала ли она вообще, но если сработала, то повысила давление. Поэтому для начала выходим в экзокостюмах, на случай высокого давления, – продолжала Елена. – Одной из наших основных задач является отключение электролизных заводов. Вы видели, подлетая к поверхности, что атмосфера здесь желтовата, это значит, что кислорода здесь слишком много. Не знаю, насколько много, поэтому пока что ходим в масках. Напоминаю – кислород в больших количествах ядовит для вас.

- И, конечно же, главной нашей задачей является выяснение причин произошедшего в этой колонии, - добавил Пташук.

Он уже давно не участвовал в боевых действиях, поэтому мускулы его довольно быстро исчезли. Но это не мешало выглядеть этому мужчине статным и внушающим. Я вздрагивала каждый раз, когда командир проходил мимо.

Спустя еще пару минут наставлений, нам открыли шлюз и мы спустились на каменистую поверхность. Вдали были видны какие-то скопления деревьев, слева виднелся обширный кустарник. Я удивлялась, как здесь умудрились вырасти растения. Наверное, это очень упрямая зелень, типа бурьяна, или специально привезенные с Земли горные растения, явно мутировавшие в местных условиях – листья у них издалека выглядели жутко странными. Кожей голых ладоней, шеей, лбом я ощущала тепло и местный слабый ветерок. Такая погода очень радовала и напоминала о детстве, о каникулах у бабушки. Только на Земле вокруг было очень много растительности и травы. Здесь же мы словно оказались в пустыне.

Гоша ткнул меня локтем в бок и указал на кусты слева, метрах в двухстах от нас.

- Детка, нам туда.

Я закатила глаза в ответ на его фразу, но все же пошла вместе с ним - мы всегда держались вместе. Я доверяла своему другу, потому что он - большой мускулистый мужик. И не понимала, почему он доверяет мне. Стреляю я очень хорошо, ловкая и быстрая, но он тоже хорошо стреляет, а ловкость ему заменяет грубая сила. Меня радовало, что я послушала Гошу – вокруг, кроме этих ближайших кустов, к которым мы шли, не было ничего интересного, лишь пара холмов и несколько впадин. Словом, каменная пустыня.

- Да тут все в порядке, - сообщил мне Гоша и вдруг снял маску.

Я испуганно уставилась на него. Парень стоял секунду неподвижно, а потом вдруг вытаращил на меня глаза и резко начал краснеть. Я бросилась к нему, даже не представляя, как могу помочь ему. А он вдруг тоже двинулся ко мне, приобнял за талию и прижал к себе.

- Повелась, - захихикал Гоша, снова обретая нормальный цвет лица с каждым вдохом.

- Ну ты и дурак! – возмутилась я, оттолкнув его и злобно зашагав к кустам.

- Смотри, они увидели что-то, - сообщил Гоша, наблюдая за выезжающими из корабля грузовыми бронированными машинами, созданными специально для поездок по каменистой или льдистой поверхности.

Все только для дальних спутников. Это выезжали ученые и рабочие. Наверное, кто-то из солдат и правда что-то увидел, если они всем скопом решили выбраться наружу. Да, у нас команда делилась на три группы: солдаты, ученые и рабочие. И нас, солдат, было больше – никто не знал, что тут случилось, поэтому грубая сила нужна была в любом случае. Я заметила Нелю, вторую девушку с нестриженными волосами. Она указывала рукой куда-то вдаль. И проследив взглядом за направлением, я увидела какое-то здание на горизонте. Наверное, бункер, или поселение - с такого расстояния непонятно. Но тут кусты, к которым я так и не успела дойти, вдруг зашевелились.

Я стала подозрительно их рассматривать. Гоша все еще разговаривал сам с собой, наблюдая за выезжающими машинами и снующими туда-сюда солдатами. Мне не хотелось отвлекать его, чтоб не спугнуть то, что притаилось в кустах. Когда я подошла ближе, мне стало не по себе от того, что кусты следили за мной карими глазами.

- Привет, - поздоровалась я и протянула руку сквозь жесткие прутья и странные острые листья к тому, кто там сидел.

В ответ чья-то рука схватила мою. Кажется, не одной Неле повезло на находку в первые же пять минут на Умбриэле.

Все, что мы знали перед высадкой сюда, так это то, что когда дети, выращенные из эмбрионов, подросли, в поселении что-то пошло не так. Все взрослые, кроме тех, кто достиг совершеннолетия за годы жизни на Умбриэле, просто резко вымерли. Судя по сообщению, которое получило наше руководство, все ученые, рабочие погибли буквально за пару дней, их сморила какая-то болезнь – рассказал связавшийся с Землей местный человек. На планете остались только десятки неопытных испуганных детей. Старшим пришлось ухаживать за теми, кто прежде рос в яслях. Никто не знал, как обращаться с местной аппаратурой, как выращивать пищу, как добыть воду, как позвать на помощь. Но видимо кто-то сообразил, что к чему, чтоб суметь подать сигнал бедствия. И сейчас я стояла напротив одного из выживших.

Девушке на вид было лет двадцать пять максимум. Она была низенькой, плотно сложенной, с широкими плечами. Короткие каштановые волосы едва доставали до плеч. Карие глаза опасливо зыркали по сторонам.

- Не бойся, мы тебе поможем, - ласково сказала я, стараясь спрятать автомат за спиной. – Как тебя зовут?

- Майя, - тихо проговорила она.

- А меня – Саша. Я тебе помогу и защищу, никого не бойся, - сказала я твердым голосом. – Особенно не обращай внимания на того придурка, что говорит сам с собой.

Майя слабо улыбнулась, взглянув на моего друга из-за моего плеча. Гоша и правда выглядел странно, когда думал, что я возле него развесила уши. Заткнулся он сразу же, когда оглянулся и увидел девушку, опасливо прятавшуюся за моей спиной.

- Уйми свои порывы, самец, у нас гостья, - крикнула я ему.

Гоша учтиво склонил голову. Я знала, каких усилий ему стоило сдерживаться, чтоб не быть громким и внушительным. Втроем мы прошагали к Пташуку. Мой друг поспешил к командиру, чтоб доложить обстановку. Тот острым взглядом выцепил дикарку, которую я нашла и, задумавшись на секунду, ткнул пальцем в сторону одной из последних выезжающих бронемашин. Туда уже набивались наши солдаты.

- Видишь, мы берем тебя с собой в бункер, - прошептала я сжавшейся девчонке.

Все больше и больше людей обращали внимание на мою находку, прятавшуюся от всех незнакомцев.

- Я жила в бункере, - ответила девушка.

- Вот видишь, ничего страшного тебя не ждет, мы отвезем тебя домой и будем тебя охранять, - сказала я ласково.

Девушка испуганно сжимала мою ладонь. И я ее отлично понимала – через минуту мы сели в машину, где уже находились другие солдаты. Все они были вооружены до зубов, тыкая дулами автоматов в потолок. Я приобняла ее за плечи, чтоб показать, что я ее поддерживаю. Она, как одинокий котенок, ткнулась носом мне в плечо.

«Местная, она же местная» – читалось в глазах окружающих солдат - «Она все знает». Я понимала, что моей новой знакомой устроят непростой допрос, и собиралась защищать ее до конца. Мне было ее жаль, ведь я, как никто другой, знала все методы работы нашей системы. И еще где-то в груди ощущался стыд за то, что я ее сюда привела и я же виновата в ее будущих бедах.

В нашей машине также оказались Елена Павловна и Гоша. Женщина была очень недовольна, что мой друг без разрешения снял маску. Ее осуждающий взгляд сопровождал его на протяжении всей поездки. Но, спустя пятнадцать минут, когда мы доехали до места назначения, ученая вдруг произнесла в рацию:

- Всем можно снять маски.

Видимо, все нужные измерения ее приборов показали, что никто не погибнет без защиты. Тем более перед нами был живой пример в виде Гоши, доказывающий, что с воздухом все хорошо.

Когда все вышли из машин, я заметила, что Виктор снял маску последним, и то нехотя. Он опасливо посматривал по сторонам. Меня забавляло, что, не смотря на дикие условия, он все равно был в рубашке и офисных брюках, равно как и все ученые. Видимо, такими были требования их дресскода. Непослушные волосы он скрутил и обмотал резинкой на затылке - стиль превыше всего.

Несколько солдат зашли в бункер и спустя десять минут вышли, сообщая, что все в порядке. В здании не было ни единой живой души. Все было заброшено, не осталось ни единого куска пищи. И если бы мы не взяли с собой еду – нам просто не было бы чем питаться. Возле бункера я вгляделась в оазис, видневшийся на ближайшем холме, в нескольких минутах пути от нас. Возле края деревьев был виден небольшой домик. Видимо там было поселение, в котором умерли все взрослые.

- Завтра изучим само поселение, - сообщил нам командир, тоже заметивший домик на горизонте.

Я мысленно с ним согласилась. Сегодня у нас и без того было много дел. Нужно было еще перевезти вещи и заселиться. Тем более с нами был живой свидетель, подлежавший тщательному допросу. Я сжала крепче руку, в которой покоилась ладонь моей новой подруги. Кстати, о ней.

- Ты пряталась в кустах от корабля? – поинтересовалась я, когда у нас выдалась свободная минутка во время обыска бункера.

- Нет, я наоборот прибежала к кораблю, - поправила меня Майя.

- Но разве тебе не было страшно? – удивилась я. – Ты же видела корабль в последний раз, наверное, когда вы его разбирали. Ты была маленькой в то время.

- Да, было страшно. Но страшнее было бы остаться с местными, чем с любым гостем.

Я удивилась ее словам, не понимая, о чем идет речь. Но расспрашивать ее сейчас не было смысла - мне не хотелось заваливать ее вопросами до самого допроса нашим руководством.

- Все дети, родившиеся из эмбрионов на этом спутнике, сошли с ума и одичали, - через час рассказывала Майя перед учеными и десятком солдат, одной из которых была я. – Мы не могли с ними справиться. Все взрослые заболели чем-то ужасным, их внутренности постепенно гнили, а кожа была в ранах. Не заболели лишь родившиеся здесь и прилетевшие сюда еще несовершеннолетними. Но одичавшие дети многих из выживших похитили. И все потому... потому что у них не было еды.

Меня покорежило от ее слов. Никто не отважился у нее спросить, что это значит. Девушка выглядела очень испуганной, и никто не хотел ее мучить.

- У тебя новая подружка? – шепнул мне Гоша, оказавшийся одним из солдат на таком собрании.

Ну куда такие допросы без него?

- Вообще-то да, - вдруг сказала я, а после громче, чтоб было слышно всем, продолжила. – Я думаю, на сегодня хватит общения с нашей гостьи. Она выглядит как человек, которого нужно покормить.

При этих моих словах Майя встрепенулась. Я видела, что ее глаза буквально светятся от голода. Пташук хотел было возразить и призвать меня к порядку, но Елена успела первой:

- Александра, пожалуй, вы правы, девушке нужно отдохнуть. Общение можно продолжить и завтра. Кстати, не желаете ли вы разделить комнату с Майей? По-моему среди всех, вы ближе к ней по возрасту.

- Да, конечно, я не против, - согласилась я, ощущая свою ответственность за гостью.

- Я тоже хочу ночевать с Сашей и Майей, - вдруг заявила Неля.

Мы с ней никогда особо не общались. Поэтому я сначала удивилась ее предложению, но потом решила, что все дело в любопытстве к новенькой, и перестала думать о ее мотивах. Тем более нам было чем заняться вместо размышлений – после собрания мы перевозили все вещи, особенно дорогостоящее оборудование для лабораторий. Тем временем Елена Павловна занялась поиском пищи для местной, у которой мы были гостями.

Благодаря экзокостюмам все удалось сделать быстрее, хотя это были самые простые приспособления, которые нам дали с собой. Так как на Земле так и не придумали, каким способом оснастить их постоянной переносной энергией, нам дали простые механические костюмы, состоявшие из рычагов и пружин, по примеру экзоскелетов, созданных на заводе Форбс.

Пока мы перенесли вещи с машин в бункер, по нашим земным часам наступила полночь. Режим никто не желал сбивать, пусть здесь и светило солнце. Елена Павловна сказала, что так будет еще на протяжении нескольких десятков лет. Но в бункере были предусмотрены специальные металлические пластины, закрывавшие окна, и лампы, слабо освещавшие помещения.

Зайдя в свою комнату после отбоя, я задумалась: как так получилось, что все взрослые в этой колонии умерли? Как болезнь смогла поделить по возрасту всех проживавших здесь? Слова Майи нуждались в подтверждении. И если станет известно, что послание на Землю отправила тоже она, то ее словам тем более не смогут поверить. Нужно было найти больше местных жителей. А на немаленьком куске камня это было сделать не так уж легко.

В комнате уже находились Неля и Майя. Первая быстро сняла экзоскелет, переоделась и завалилась спать. Я последовала ее примеру и сменила свое одеяние на короткую ночнушку. В нашей комнате уже были закрыты ставни, и освещала окружение только слабая лампа. Майя же рылась в моих вещах, восхищаясь моей одеждой. Я разрешила ей выбрать то, в чем она будет сегодня спать, и, видя ее восторг, я видела в ней лишь девочку, совсем юную и беззащитную, напуганную. Пусть она и была младше меня всего на пару лет. Я верила ей, пусть ее слова и звучали странно. У нас все же было пятнадцать ученых из разных областей, чтоб выяснить, что к чему. Так как мне был безразличен ее поиск красивых вещей, я поспешила выйти наружу и лично осмотреть здание.

Больше всего меня интересовали верхние этажи - они не выглядели герметичными с улицы. Там была целая открытая площадка, позволявшая изучить окрестности. Это меня невероятно привлекло, так как все окружение с нижних этажей выглядело довольно скудно: бункер, одинокий дом на горизонте, несколько деревьев, образующих оазис и куча камней и пыли вокруг. И еще мне хотелось кое-что сделать, чем я не могла заняться за три года полета.

Когда мы только заходили, вокруг все было на вид сухим и пыльным. Но когда я вышла на площадку, то удивилась, увидев, что она вся была мокрая от капавшего мелкого дождя. Мне было очень приятно встретить здесь что-то, напоминавшее Землю, дышать стало значительно легче. Пару минут я просто стояла, задрав лицо вверх и ловя щеками мелкие капли. Потом, поколебавшись с минуту, я достала пачку, которую хранила к прилету сюда.

Терпение длиной в три года заставляет задуматься: а не стоит ли воспользоваться моментом и остановиться? Секунда размышлений. И ответ - нет. Я вытянула из пачки сигарету и щелкнула зажигалкой, стараясь спрятаться под укрытием из досок и балок. Но в тени уже был кто-то другой, знакомый мне.

«Плохой, плохой солдат» - пожурила я себя за то, что не заметила его раньше. Но Виктор, судя по всему, и так пытался спрятаться. Он расположился в самом темном углу, сидя на полу на собственных коленях. Я окинула взглядом его голый торс, удивляясь и его внешнему виду и присутствию здесь. Хотя я и сама не выглядела особо одетой в ночной одежде.

- Прости, не думал что встречу тут кого-то еще, - негромко произнес он, понимая, что я его заметила.

- Я тоже не ожидала кого-то тут встретить.

- Всех любопытных приманил этот этаж.

Я посмотрела на самокрутку, которую Виктор сжимал в руке.

- Марихуана? – спросила я, кивая на зажженный сверток.

- Нет, просто табак, - грустно вздохнул парень. – А жаль, перед полетом казалось, что наркота не пригодится.

Волосы парня были влажными, отчего вились еще больше. Их кончики спадали на плечи, мой взгляд изучающе скользнул ниже. Я удивилась, насколько же он был обычным, слегка мускулистым, но не обладающим объемами и массой тела.

- Не знаю почему, но я не столько выкурил, сколько мне насыпалось табака на язык, - пожаловался парень.

- Давай сделаю нормальную, - предложила я.

Он без раздумий протянул мне пакетик табака и специальную бумагу. Его руки немного дрожали. Видимо Виктор провел здесь больше пяти минут, воздух от дождя действительно был холоднее. Пока я насыпала табак, мне пришел в голову вопрос:

- Ты ведь сомневаешься, что здесь можно ходить без масок?

- Да, сомневаюсь, - ответил парень, наблюдая за движениями моих рук. – Я ведь биолог, а не физик, химик или геолог. И опасности жду немного в другой сфере.

- Почему ты тогда не оспорил мнение Елены, что все хорошо? – удивилась я.

- Потому что она не слушает моего мнения, с ее точки зрения я слишком юн, чтоб что-то понимать. Хотя я уверен, что если бы мне было пятьдесят, а ей было бы семьдесят – восемьдесят лет, она все равно сказала бы, что я не прав и не уважаю старших.

- Ну, ты и правда выглядишь молодо, - подтвердила я, продолжая разглядывать юношу с ног до головы.

- А ты выглядишь древним сверхъестественным существом, - сообщил мне парень в отместку.

Я немного привирала - молодость парню придавал только его стиль. Сам он выглядел вполне на свой возраст. Ему вроде бы было двадцать девять лет. Острые углы скул и подбородка никак не позволяли ему выглядеть как ребенок, а прижмуренные черные глаза взирали вовсе не по-детски. Я знала только два взгляда в своей жизни: взгляд Гоши и взгляд Пташука. Первый смотрел насмешливо, второй - с презрением. Виктор смотрел скорее настойчиво и уверенно, изучающе.

- Если ты мне еще штук десять таких скрутишь – я поделюсь с тобой парочкой, - кивнул парень на самокрутку, которую я ему протягивала, - они с запахом шоколада.

После чего Виктор взял новоиспеченную самокрутку и поджег ее, прикуривая. А я снова принялась за свою работу.

- И с чего ты взял, что я похожа на... на то, что ты там сказал? – спросила я. – У меня ведь скулы как у мужчины, и длинный подбородок.

- Ты просто смотришь частями. Все твое лицо в общем смотрится, будто ты с другой планеты, - сообщил Виктор, дернув рукой в сторону моего лица и остановившись на полпути.

- Ты не поверишь, но я и правда с другой планеты, называется Земля.

Виктор негромко рассмеялся, после чего затянулся и протянул самокрутку мне, наблюдая, как затягиваюсь я. Как ни крути, а сигарету все равно нельзя так курить, как куришь вот такую скрученную штуку. Сигарету нельзя держать кончиками пальцев, касаясь чужих губ. И сигарету обычно делят пополам, а не курят по очереди, постоянно обмениваясь слюной. Рядом с этим парнем, подобием хиппи, я сама почему-то начала себя чувствовать, будто я свободное существо, жаждущее любви и приключений, а не высокопрофессиональный солдат. И чтоб избавиться от этого ощущения, мне пришлось встряхнуть головой, словно избавляясь от какого-то морока.

- Почему ты полетела на Умбриэль? - спросил Виктор, устремив на меня взгляд, полный любопытства.

На мгновение я задумалась - это была долгая и запутанная история, мои мотивы и желания множество раз менялись. Я никогда не была уверена в пути, который выбирала, был лишь один общий мотив:

- Наверное, все это было сделано на зло матери, которая хотела, чтоб я создала семью и не вылезала дальше похода в магазин, - сказала я, гладя на далекое Солнце. – Она так переживала о душе, о жизни в религиозном раю. А ведь полет на другую планету – это грех. В детстве мама даже водила меня к заброшенным церквям.

Мне вспомнились эти руины, возле которых мы бывали: не осталось даже золотых куполов, которые мама показывала мне на картинках, одни деревянные доски и ошметки побелки. Религия сегодня была для нашего мира чем-то незначительным, утопавшим в истории. С началом колонизаций бог для человечества стал далеким и чуждым.

- Все дело лишь в плохих отношениях с матерью? А отец? – любопытствовал Виктор.

- Отец умер, когда мне было семь. Дальше обо мне вместо него заботился дед – отец матери.

- Прости, я не знал, - прошептал парень.

Я вспомнила отца. Он был таким статным, когда приходил домой в форме.

- Папа был военным, - продолжила я, отчего-то становясь все более откровенной. – Попал в горячую точку где-то на берегах Африки, где и умер. Мне мать никогда не рассказывала подробно. Тем более я была впечатлительным ребенком и сразу же воспылала жаждой мести. Именно так я стала военной.

- И тебе удалось отомстить? – продолжал мягким тоном спрашивать парень, будто я была диким испуганным животным, к которому страшно было подойти ближе.

- Нет. Я тоже была неделю в Африке. После чего поняла, что нужно сделать все что угодно, лишь бы войны никогда не повторялись. Узнав о полете на Умбриэль, я решила, что тут можно создать другой мир, где не будет убийств и деления земель. А может просто хотела сбежать.

Еще мне нравилось оружие, оно было связью с отцом. Чем чаще я его собирала и разбирала, чистила и заряжала, тем больше мне вспоминалось, как этому меня учил папа. Мне нравилось, как на него смотрели на улице, когда мы всей семьей шли куда-то гулять. Мы с мамой как всегда были в легких летящих платьицах. Это создавало особый контраст на фоне брутального отца в форме.

- А ты почему полетел сюда? – спросила я, опомнившись от воспоминаний.

- Я родился в семье ученых. Одним из пятерых детей, тоже ставших учеными. Средним среди всех, - проговорил парень грустно. - Сложно было доказать родителям, что я в чем-то исключительный, и добиться их любви. Но в новом мире я единственный биолог, один среди всех их детей, улетевший в другой мир.

Мне на мгновение стало понятно, почему Виктор одевался так необычно. Я-то была единственным ребенком, и все мои поступки, даже самые незначительные, влияли на душевное состояние матери. Ему же приходилось прикладывать усилия, чтоб привлечь внимание своих родителей.

В душе мне было радостно, что его мечта сбылась.

- Наверное, они теперь гордятся тобой? – спросила я.

- Не знаю, тут же пока что нет интернета или какой-то иной связи. Пока я не сел на борт корабля, они относились к моим словам скептически, - ответил Виктор.

Мы оба глянули сочувственно друг на друга, после чего отвернулись, заулыбавшись. Скрутив двенадцать самокруток, я наконец-то достала свою пачку и с удовольствием выкурила две штуки подряд, ощущая сначала только вонь табака, а потом старое, забытое с годами удовольствие от никотина. Первый вечер на Умбриэле показался мне невероятно прекрасным. Мне нравилась моя компания, далекое солнце, дождь и даже пыль, витавшая в воздухе при нашем прибытии. Того же наслаждения я ожидала от ночи и от сна.

Побаловав себя своими вредными привычками, мы с Виктором спустились вниз. Он поблагодарил меня за профессиональную работу с самокрутками.

- Да не за что, обращайся, если тебе еще понадобится моя помощь. Руки у меня из нужного места, – ухмыльнулась я.

И это было правдой. Годы тренировок сделали мои движения точными и ловкими, не смотря на мою изначальную легкую неуклюжесть.

- Может, тебя проводить? – спросил Виктор на пятом этаже.

- Я живу всего лишь на этаж ниже тебя. Уж доберусь как-то, - мне не удалось сдержать улыбку.

Среди солдат такое предложение было бы воспринято, как оскорбление, даже если парень просто пытался приударить за девушкой. С уст ученого эта попытка позаботиться, а тем более защитить солдата, прозвучала очень мило и забавно.

- Тогда спокойной ночи, - ответил парень смущенно.

Кажется, он не понимал причину моей улыбки.

- Пока, - попрощалась я и направилась в свою комнату.

Так как в бункере уже были закрыты специальные металлические пластины на окнах, мне пришлось двигаться по пустынной темной лестнице и слабоосвещенным мелкими лампочками коридорам. Это небольшое неудобство было связано с тем, что на Умбриэле день длился сорок два года. Сорок два года! Я все еще не могла в это поверить. И столько же длилась ночь. Мне сложно было даже представить, что придумают наши ученые, чтоб освещать планету, когда придет тьма.

Но, все же с нами были величайшие умы нашей планеты. Я была уверена, что они со всем разберутся. Майя и Неля в нашей комнате уже давно спали. Отчасти они были похожи друг на друга своим расслабленным и нежным выражением лиц. Или может мягкостью щек, неведомых мне, как острокостному существу. Довольно быстро сон сморил и меня, довольную и возбужденную в ожидании будущих приключений.