Глава 6

Когда я с трудом отбрехавшись, почему закончил работу так поздно, наконец покинул академию, то поехал в один из любимых баров с живой музыкой и провёл там несколько часов, потягивая слабоакогольный сидр и впервые за эти года жалея, что больше не могу пить. Потом вдруг осознал, что привело меня сюда. В моем первом видении о Роси мы были в баре. Я не помнил точно как он выглядел. Возможно, это даже тот самый бар. Я бы не удивился. Теперь я был уверен, что это место было здесь, в Алитсбурге. Как она сказала тогда? «Оказалось, что в моем собственном городе есть целый мир, о котором я ничего не знаю». Только теперь, прокручивая в голове незначительные детали, я находил подтверждения, что она действительно была из знати, просто там, в видениях что-то пошло по-другому, и её образ жизни сильно изменился.
Меня раздражало, что это так сильно занимало мои мысли. Я нашёл ключ к записям дяди. Я на шаг приблизился к тайне, которую пытается разгадать Ролан Тсаровский. Почему всё, о чем я думаю, — это встреча с Роси? А всё, что чувствую, — это досаду и разочарование оттого, что так вышло?
Домой я пришёл поздней ночью. Едва захлопнув дверь, я услышал, как что-то с жутким грохотом упало в гостинной. «Айлес дома?» — с вялым удивлением подумал я. Жутко хотелось спать, но я пошёл в гостинную. В дверях остановился, разглядывая хаос в комнате. Рядом с диваном валялся разбитый светильник, на кофейном столике была навалена куча разного барахла: книги, бесполезные декоративные статуэтки, раньше обретавшиеся на книжных полках, носки (не ясно, мои собственные или Айлеса), какой-то мусор, который обычно находишь в карманах, типа чеков, упаковок от жвачки и оторванных брелоков от ключей. На полу тоже что-то валялось, а часть мебели оказалась на совершенно новых местах. Посреди этого хаоса на диване безмятежно развалился Айлес с книгой в руках. В темно-зеленых пижамных штанах и черной футболке он выглядел очень по-домашнему. Какого незрячего тут произошло? Я знал, что когда он нервничал, то не мог усидеть на месте, ходил из угла в угол и перекладывал всё с места на место. Но, надо сказать, нервничал Айлес не часто и таких масштабов разрухи, я прежде не наблюдал. Что-то случилось? Или изводился из-за меня?
— Где пропадал? — спросил он мягко и будто бы непренужденно, не отрываясь от книги.
— Захотелось проветриться, — ответил я рассеянно.
Наверное, мужчина услышал что-то в моем голосе, потому что оторвался от книги и просканировал меня цепким взглядом.
— Что с лицом? — таким же чересчур спокойным голосом поинтересовался он. Я не видел своего лица, но предполагал, что вид у меня был пришибленный.
Я сфокусировал взгляд на Айлесе и, сам не ожидая от себя, вдруг спросил:
— Почему ты никогда не говорил, что у Тсаровского есть дочка?
— Что?! — маска спокойствия слетела с мужчины и его лицо вытянулось от удивления.
— Ты никогда не говорил, что у Ролана есть дочь.
— Какая разница? — он нахмурился. — К тому же я думал, ты знаешь.
— Откуда я должен был знать?
— Ты же как-то упоминал её.
Да, может и упоминал. Вообще-то я тоже знал, что у Ролана дочь. Просто мне и в голову не приходило, что она моя ровесница.
— Я думал ей пять! В смысле было пять четыре года назад. Ты её видел?
Айлес отложил книгу и уставился на  меня с подозрительным прищуром.
— Конечно. Но лично не пересекался. Что с того? Пять или двадцать пять, какая разница?
— Помнишь девочку из моих видений? Черноволосую девочку, с которой мы подружились.
Мужчина побледнел.
— Только не говори, что…
— Это она! — перебил я. — Росалина Тсаровская. И ты серьёзно не мог предположить это, когда я описывал её внешность?
— Я думал, ты уже видел дочку Ролана тысячу раз! — взвился он.
— Где бы я мог её видеть?
— В новостях! Она публичная личность. А с тех пор как пошла в академию, про неё постоянно пишут. Росалина то, Росалина сё. Как ты мог её ни разу не видеть?
«Я княжна Росалина Тсаровская, здесь все знают меня». Я вспомнил, как она расхохоталась, когда я спросил, откуда могу ее знать. Неудивительно, что она решила, будто я издеваюсь над ней.
— Я не смотрю новости, особенно такие, — устало буркнул я, сдаваясь.
Прошёл в глубь комнаты и плюхнулся в кресло, привычно перекинув ноги через подлокотник.
— Погоди, а как ты вообще узнал, кто она, если никогда не видел? — поинтересовался Айлес. Он нервничал, и я не понимал почему. Он мог бы посмеяться надо мной. Может, тогда и мне было бы легче посмеяться над собой, но он явно встревожился, и это действовали на нервы.
— Она сама мне сказала.
— Ты разговаривал с ней?!
— Да там вообще вышла история на миллион! — взорвался я. — Бромский выронил ключ, но я выронил его тоже и запер себя в архиве. Я уже думал, что мне конец, а потом зашла она с… — я осекся. Всё-таки я обещал хранить тайну княжны. — Кем-то. Они болтали и я узнал её по голосу, а когда она осталась одна, попросил выпустить меня.
Айлес слушал меня с выражением, которое я не мог бы описать иначе, как полное охреневание от происходящего. Да, наверное со стороны всё это звучит ещё более дико.
— И? — нетерпеливо подался вперёд он.

— Как видишь, я здесь.
Мужчина выругался сквозь зубы.
— Дерьмо, — подвел итог он. — Если она начнёт болтать, тебе конец.
— Мы вроде как… нашли компромисс.
— «Компромисс?» Ну-ну, — Айлес помрачнел ещё сильнее. Потом вдруг спросил. — И что ты о ней думаешь?
— В смысле?
— Как впечатления? Она была главной героиней твоих видений и вот теперь ты встречаешь её в реальности. Как она тебе?
Что за идиотский вопрос? Как она мне? Я и сам себе не мог ответить.
— Она… ужасна, — определился я с характеристикой. — Позёрка, стерва, наверняка избалованная и такая же интриганка, как её отец. А что?
Айлес хмыкнул.
— Боялся, что ты очаруешься ею. Видишь ли, Росалина — икона. Все по ней с ума сходят. Она едва ли не первая девушка, которая пошла в академию, не потому что больна или не способна родить, и не потому что в семье нет наследника мальчика, а потому что у неё сильный дар и очевидно много личных амбиций. Отчасти, безусловно, ей повезло, что Ролан её обожает и не желает поскорее сбыть замуж, но дело не только в этом. До княжны считалось, что дар женщин априори слабее, чем у мужчин. Но Росалина феноменально одарена. Талантливее тебя, пожалуй. Когда она пришла в академию два года назад, ходило много слухов, и это считалось экстравагантным, но в этом году ещё несколько семей отправили дочерей учиться. Так что, как ты понимаешь, она всегда в центре внимания. То, что она надевает, становится модным, то, что она делает, становится популярным. У неё куча поклонников и завистников. Она чрезвычайно опасна. Спутаться с ней — это гарантированно оказаться в заголовках новостей. Худшая перспектива для тебя, как ты понимаешь. Не говоря о том, что Ролан будет в бешенстве.
Я сжал переносицу пальцами. Кажется у меня начиналась ужасная мегрень.
— Да уж, — пробормотал я. — Могу представить. Только ты зря волнуешься. Неважно, понравилась бы мне Росалина или нет. Я и сам всё понимаю. К тому же, что может быть проще, чем держаться от неё подальше?
***
Чего я не предполагал, так это то, что сложности могут возникнуть с другим: Росалина не захочет держаться подальше от меня. Я был уверен, что она меня в упор не замечает и почти расслабился, пока спустя пару дней княжна не прошла мимо меня в коридоре возле мастерской, словно бы случайно обронив клочок бумаги. Понятия не имею, как она узнала, где именно я работаю и когда мой обход по расписанию. В записке была всего одна короткая строчка: «28 февраля, 18.00. Ботанический сад».
У меня оставалось четыре дня на то, чтобы передать ей ответное: «Спешу и падаю!» Я бы мог. У меня всё ещё бродила толпа людей по академии, которые не могли запомнить как я выгляжу. Идея сделать это была чрезвычайно соблазнительной, хотя бы ради того чтобы увидеть её физиономию, когда она это прочтёт. Впрочем, это всё розовые фантазии, вряд ли я это увижу. Но еще соблазнительнее было встретиться с ней и послушать, что она скажет. При одной мысли об этом, сердце колотилось, как сумасшедшее и я ничего не мог с собой поделать.
Айлес, наверное, сумел бы меня отговорить одним своим глумливым взглядом, после которого я обычно чувствовал себя ещё большим идиотом, но именно поэтому я не стал ему докладывать об этом.
Чтобы отвлечься от предстоящей встречи, я с головой ушёл в расшифровку дядиных посланий. Ролану я той же ночью, после проникновения в архив коротко отписался, что документы у меня. Так странно: он понятия не имеет, что я был на грани от провала и именно его дочь меня спасла.
Сама расшифровка была делом несложным, но кропотливым. Строчка за строчкой я разгадывал записи дяди, пока даже не пытаясь их понять. Просто часами после работы методично вписывал слово за словом, зная, что все это — всего лишь передышка. Закончу с расшифровкой и с головой окунусь в новую авантюру.
***
Встретиться в ботаническом саду было неплохой идеей. В конце февраля там было не души. Только немногочисленные сотрудники, да и те все сидели в теплом фойе или в оранжереях, а на улице, особенно за час до закрытия, не было никого. Точное место, под каким конкретно ясенем мы встречаемся, Росалина не уточнила, так что я просто шёл по центральной тропинке сада, созерцая голые деревья с проблесками вечнозеленых елей и видневшиеся между ними мраморные статуи, изящные беседки и многочисленные фонтаны. Летом это место пользовалось большой популярностью и выглядело сказочным раем. В саду были собраны редкие породы деревьев не только со всей Виррии, но даже с соседних континентов. Разумеется, самые редкие экземпляры из южных тропических стран находились в многочисленных оранжереях, которыми изобиловал сад, поскольку не были приспособлены к выживанию в промозглом столичном климате. Сейчас же ботанический сад выглядел как любой другой парк зимой — безжизненно и уныло. Днем было почти по-весеннему тепло, но к вечеру похолодало, и теперь я зяб, кутаясь в своё черное пальто с меховой подкладкой и надвинув пушистый шарф цвета горького шоколада на уши. По крайней мере я не хотел думать, что внутренняя дрожь, поселившаяся во мне с тех пор как я вошёл в сад, могла не иметь с погодой ничего общего.
Княжна сидела на одной из лавочек под огромным лысым деревом неизвестного происхождения и меланхолично смотрела на разгорающийся на горизонте закат. На ней были обычные широкие голубые джинсы, белые кроссовки и темно-синяя куртка оверсайз с огромным капюшоном. Я сглотнул. Сейчас она была точь-в-точь Роси из видений. Даже волосы, заправленные под воротник, казались отстриженными каре. Увидев меня, девушка неискренне улыбнулась.
Я, не здороваясь, опустился на лавочку рядом с ней.
— Чего хотела? — спросил я вместо приветствия, сцепив пальцы в замок. Мои руки всегда были сухими и прохладными и быстро теряли накопленное тепло.
— Поговорить, — откликнулась княжна.
— Я слушаю, — холодно отозвался я.
— Говорить будешь ты, — заявила Роси. Я скосил взгляд на её руки и только сейчас заметил, что она вертит что-то в тонких изящных пальцах. Свеча?! Широкая, сантиметров пять в высоту с гладким восковым боком, внутри которого просматривались сухие травы. Княжна засунула руку в карман, достала зажигалку и запалила фитиль. Я смотрел во все глаза, не понимая, что она вытворяет. Затем она протянула свечу мне. Огонёк тревожно покачнулся.
— Возьми и задуй, — велела она своим странным чуть сиплым голосом.
Я не шевельнулся. Медленно перевёл взгляд с колеблющегося пламени на девушку. Выражение её лица было доброжелательным и бесстрастным.
— Я похож на идиота? Никто в здравом уме не возьмёт ничего у демиурга.
— Придется взять, — мягко сказала девушка, тактично не прокомментировав, на кого я по её мнению похож.
Я вскинул брови.
— Неужели?
— Знаешь, почему я выбрала свечи? — спросила княжна вкрадчиво.
Я не ответил, и она продолжила.
— Их нельзя оставить непотушенными. Иначе всё сгорит к незрячему.
Я скептически хмыкнул.
— Я думаю, если оставить эту, она потухнет сама по себе от порыва ветра. Да и вряд ли по такой погоде промерзшая лавочка вспыхнет.
Княжна пожала плечами.
— На этот случай у меня есть баллончик с лаком.
— Тогда тушить сад буду не я, а пожарники.
— О да, — легко согласилась Роси. — Но, думаю, ты не хочешь оказаться в заголовках новостей, как тот, кто поджег ботанический сад с редчайшей коллекцией деревьев. Тебе не нужно лишнее внимание.
— Ты окажешься в них вместе со мной, — парировал я.
Девушка ослепительно улыбнулась.
— Я привыкла быть новостью, — проворковала она. — Я могу сказать, что меня заманил сюда какой-то псих, и это была бездарная попытка покушения. И мне поверят.
Я мысленно выругался.
Когда я подумал, что Роси такая же интриганка, как её отец, я ей польстил. Она была гораздо хуже.
— Что в свече? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Что-то типа «говори правду»?
Росалина закатила глаза и провела ладонью над свечой, будто грея её над огоньком.
— Такие плетения никогда не работают как надо. Ты, скорее, начнёшь выбалтывать кучу бесполезной правды, которая меня не интересует, чем расскажешь то, что я хочу знать.
— Что тогда?
— Будешь икать, когда лжёшь.
«Наверное, я об этом пожалею», — пронеслось в голове, когда я нехотя взял свечу, едва задев прохладные пальцы Роси своими. И пока не передумал быстро задул, не отрывая взгляда от княжны.
Зрачки девушки расширились. Интересно, она впервые пробует своё мастерство в действии? Не хотелось бы быть её подопытным кроликом.
— Довольна? — поинтересовался я. — Так или иначе, ты не узнаешь лгу ли я, если я просто не стану отвечать на твои расспросы.
Её идея была хороша, но и я был не плох в таких играх. Мы с Айлесом постоянно ходили по этому льду. Не лгать, но и правду не говорить.
Росалина самодовольно ухмыльнулась.
— Я подумала об этом, поэтому вплела туда: ты будешь отвечать мне и икать, когда лжешь.
Хорошая попытка, Росалина, вот только…
— Это не сработает, — возразил я. — Нельзя так запросто заставить человека делать то, что он не намеревался, уж ты-то должна это знать. Должны быть предпосылки. Либо особые обстоятельства, либо как минимум он должен хотеть этого.
— Конечно, — беспечно отозвалась девушка. — Но ты ведь хочешь, верно? — она поймала мой взгляд, и сердце пропустило удар. — Иначе ты бы не пришёл.
Кажется, я попал. Когда мы впервые встретились, я застал её врасплох. Она была напуганна и растерянна. Все её реакции были настоящими. Теперь же княжна подготовилась. Она спланировала эту встречу, проанализировала всё, что случилось, и всё, что я ей выболтал, и теперь готова была использовать это против меня. Но, что хуже всего, Росалина сменила тактику. Мягкий голос, улыбки, непринужденность. Тогда её реакции были колючими и прямолинейными, но теперь она делала то, что получалось у неё лучше всего: очаровывала. Я сжал руки в кулаки.
— Итак, начнём… — Роси сцепила тонкие пальцы, а я сидел как на иголках. Может, сбежать, пока не поздно? Назову это тактическим отступлением, чтобы не чувствовать себя уязвленным, а потом спланирую ответный удар?
Я отмахнулся от этой идеи. Росалина не мой враг. Пока нет. Она просто дочка моего кредитора. И если я не справлюсь с какой-то девчонкой, то как собираюсь справиться со всем остальным?
К тому же она была права. Я хотел говорить с ней.
— Я обдумала всё случившееся, — начала тем временем девушка, — и заключила, что ты всё-таки демиург. Я права?
Я молча кивнул. Этот вывод был очевидным, не было смысла это отрицать.
— Ты скрываешься, — продолжала она озвучивать свои выводы. — Наверняка попадаешь под закон о несанкционированном распространении дара. За такое сурово наказывают. Тебе это известно?
Тебе это известно?

Об этом мне было известно. Об этом законе мне рассказал Айлес. А если точнее — о двух законах, которые шли рука об руку: закон о бесконтрольном распространении дара и о его несанкционированном использовании. Больше всего на свете аристократы боялись, что дар тайно утечет к безызвестным бастардам знати и появится куча одарённых людей, которых невозможно ни найти, ни контролировать. Либо напротив, кто-то их найдёт и будет контролировать в тайне от всех, что ещё хуже. Этот закон появился после того, как небезызвестный Шарль Озёров около восьмидесяти лет назад завёл себе гарем, которого прежде не видела Виррия. У него было пятнадцать жён, и он оправдывал это тем, что они не способны родить. У мужчины был всего лишь один наследник. На самом же деле всех рождённых детей мужчина прятал, и спустя двадцать лет у него было с десяток демиургов разной степени одаренности, полностью покорных его воле и неуязвимых для ведомства. Он наделал много шума, и в какой-то момент стал одним из самых богатых и влиятельных людей страны. Все догадывались о его делах, но доказать что-то казалось невозможным. Неизвестно чем бы закончилась история, если бы одна из жён, в итоге лишившаяся в его играх сына, не сдала в конец распоясавшегося к старости Шарля.

Наказание было жестоким. Казнили его и всех его отпрысков, включая наследника, а так же успевших родиться от дочерей внуков. Подобной бойни не было за всю историю ни до, ни после. После этого приняли закон запрещающий многоженство, а так же плодить наследников в тайне от государства, укрывать незаконнорожденных, если такие объявятся, ну и разумеется использовать дар, если ты являешься его тайным носителем. Строго говоря, на этот счёт Росалина ошиблась, я не попадал ни под один из этих законов. Я был где-то в серой зоне. Мои родители никогда не скрывали меня, правительство прекрасно знало сколько у них детей. В теории можно было бы осудить меня за использование дара в тайне от правительства, но это тоже было бы не уместно. Ролан и есть представитель этого самого правительства. Тем не менее если меня поймают, то найдут за что судить, особенно узнав мою фамилию.
— Мило, что ты беспокоишься обо мне, — ответил я и икнул. Незрячий бы её побрал, сарказм тоже считается?
Она улыбнулась почти искренне, видимо, довольная, что плетение работало. Меня это разозлило, и я перешёл в наступление.
— Росалина, — обратился к ней я очень серьёзно. — Чего тебе от меня надо? Я не узнаю, если солжешь, но хочу услышать хотя бы какой-то ответ. Я тоже кое-что узнал о тебе. Ты княжна с редким даром. У тебя есть всё: семья, деньги, возможности, будущее и ещё тайный роман до кучи. Но вместо того чтобы заниматься своей жизнью ты занята игрой в шпионку. Тебе делать больше нечего? Или тебе настолько скучно?
Улыбка сползла с её губ, теперь её взгляд был острым и серьёзным.
— Ты преступник. Ты, скорее всего, выкрал из архива конфидициальную информацию. Возможно, и обо мне. Может, о ком-то, кто для меня важен. Ты хранишь мой секрет, а я твой. Но я должна убедиться, что ты не опасен.
— Это всё? Потому что если так, то вот тебе моё слово, и ты знаешь, что я не лгу: я не выкрал ничего, что касалось бы тебя или твоей семьи, — я сделал паузу, чтобы она могла убедиться в правдивости моих слов. — Я не выкрал ничего, что представляло бы угрозу для кого-либо, — пауза. — А если косвенно это и могло бы оказаться опасным, в чем я сомневаюсь, то ты последний человек, которому это могло бы угрожать, — пауза. — Я абсолютно не опасен ни для тебя, ни для твоих близких.
Она помолчала, обдумывая мои слова.
— Кто ты такой? — задала она новый вопрос.
— Ты видела мое имя на бейджике, — напомнил я.
— Что насчёт семьи?
— Они здесь ни при чём, — скрипнул я зубами. — Они даже не знают, где я.
— Тогда кто твой наниматель?
— Следующий вопрос.
Глаза княжны гневно сверкнули. Да, разговор шёл не так, как она планировала. Я мог сколько угодно отвечать ей, не говоря ни слова лжи, но и умалчивая правду, которая ей нужна.
— Впервые пробуешь запрограммировать кого-то? — сочувственно поинтересовался я. — Знаю, раздражает, когда выходит не так, как задумывалось.
Даже играя в её игру, на её поле, по её правилам, я обставлю её, чего бы мне это ни стоило.
Если её самолюбие и было задето моей репликой, она не подала виду. Снова заговорила мягко.
— Хорошо, будь по-твоему. Оставим всё как есть, но ты должен уйти из Академии. Ты рассекречен. Всё кончено. Уходи, и забудем это.
Я вздохнул.
— Не могу.
— Почему?! — вспылила девушка. — Я знаю о тебе, миссия провалена. Что бы ты ни собирался делать дальше, я не закрою на это глаза, и ты не сможешь вечно манипулировать тем, что знаешь мой секрет. Я могу сделать так, что ты умрёшь раньше, чем разболтаешь его.
А вот снова настоящая княжна. Теперь в ход пошли угрозы.
— Росалина, — произнёс я тихо и так проникновенно, как только мог, — у тебя есть мечта?
— Что ты несешь?
— Какая-нибудь, — продолжал я, не обращая внимания на смесь раздражения и изумления на её лице. — Пусть даже нелепая. Вроде увидеть мир или попробовать национальные блюда соседних стран, получить охапку свежей сирени на день рождения или завести кота? Или вернуться в дом, где прошло твоё детство, и чтобы всё было как раньше? Хоть что-то, чего ты желаешь.
Мои слова были как пули, я стрелял ими наугад, бездумно, надеясь, что хотя бы одно попадёт в цель. Я использовал всё, что когда-либо знал о ней, чтобы зацепить её. Девушка выглядела растерянной.
— Причём тут это?
— У меня есть, — признался я. — Мечта… или вернее цель, которая очень важна для меня. Я бы умер ради неё.
Роси выглядела потрясенной моей откровенностью. Она хотела убедиться, что я буду честен, но теперь моя честность работала против неё. Вряд ли я мог рассчитывать убедить её в чем-то, если бы она не была стопроцентно уверена, что каждое моё слово — правда.
— Так что я не могу отступиться, — продолжил я. — Неважно, знаешь ты или нет. Неважно, чем это закончится. Я бы тоже мог угрожать тебе или использовать против тебя свой дар. Ты бы даже не узнала. Но я не хочу. Независимо от причин ты меня спасла, и я благодарен. Поэтому просто прошу тебя не вмешиваться. Я не боюсь тебя, но, как ты заметила, мне не нужно лишнее внимание.
Росалина молчала, и, воспользовавшись паузой, я поднялся. Девушка смотрела на меня странным внимательным взглядом, как смотрят на произведение искусства, которое не нравится до такой степени, что невозможно оторвать глаз.
— Думаю, мне пора. Сад скоро закроется, — завершил я, глядя в потемневшее небо, и направился в сторону выхода, спиной ощущая её взгляд.
— Что на счёт видений? — бросила она мне в спину. — Насчет тех, что обо мне. Это правда?
Я остановился.
— Да, — ответил, не оборачиваясь. Подул холодный ветер, и я поправил шарф, чтобы не протянуло шею.
— Что в них было?
— Просто забей, — я ушёл, не оглядываясь.