XXVII Черный пёс

***
— Мне просто нужна информация о том, как его можно убить, — я недовольно размахивал руками.
— У меня ее нет! Я ковырялся в его кишках, а ему хоть бы хны. Он НЕ чувствует, — и его это порядком раздражает.
— Люди гибнут из-за него! Пропадают. Семейные люди! Ты должен знать хоть что-то!
— Я не владею этими данными. И Максим тебе ничего не расскажет, сам понимаешь. Успокойся и жди его скорой кончины.
— Я уверен, есть способ.
Дед все же задумался.
— Не уверен.
— Хоть что-то!
— Несколько лет назад ко мне приходил парень. Максим его изгнал и приказал убить, но парень убежал. С тех пор ни слуху, ни духу, но слышал, что он теперь живет в семье, как собака.
— Где его найти? — излишне резко спросил я и повернул голову, уставившись на дедушку.
— Сейчас, — он побрел в библиотеку, долго там бродил, раскрывал различные папки. Только через пол с лишним часа мертвого молчания дедушка вышел. — Вот, — он протянул раскрытую папку. — Здесь адрес его хозяйки и ее фото.
— А фотки этого… — я глянул на название папки на корочке, но его там не оказалось.
— Это папка с беглыми волками. Тебе еще повезло, что о нем хоть что-то известно.
— Ладно. И на этом спасибо, — собрался уходить, сделав пару снимков.
— Рудольф.
— Что? — обернулся.
— Не злите Максима.
— Посмотрим.

Я вернулся домой и открыл дверь.
— Ты чего тут делаешь? — Влад сидел на диване, ел мороженое и щелкал каналы. Я вскинул брови, остановившись в коридоре.
— Ключик ты мне благополучно подарил, безответственный ты мой, — он откусил кусочек вафельного стаканчика.
— Дай откусить, — вытащил из пальцев Влада оставшуюся половину мороженого и сел рядом.
— Я нашел человека, который, возможно, знает как убить Максима.
— Рудольф Максимович, отдайте мне мое мороженое.
— Послушай меня.
Влад вопросительно посмотрел на меня, но потом все равно перевел взгляд на свое лакомство. Пришлось отдать обратно.
— Этот человек живет в семье, как собака. То есть, его хозяева не знают, что он человек.
— И?
— Если он знает что-то, нам придется сливаться с толпой.
— Как? Ты обратишься, а я тебя на поводке держать буду?
— Это как вариант. Даже… Мы так и сделаем.
— Тебя не напрягает то, что ты слишком огромный?
— Ты тоже.
— Да, но я буду выглядеть меньше.
— Ты его можешь не узнать.
— Ты реально думаешь, что я не узнаю волка среди собак?
— Кирилла помнишь? — выдохнул я.
— С челкой? Помню.
— Он сильно похож на волка?
— Ну, нет. На дворнягу какую-нибудь. Ну, блин, он же больше! — Влад размахнул руками в стороны.
— Я, знаешь ли, тоже не горю желанием, но меняться шанса у нас не будет. Так что лучше придумай оправдание, почему твоя псина размером с медведя.
— А если он не знает?
— В записках деда было, что Максим чуть не прикончил его за то, что этот парень знал что-то лишнее. Видимо, теперь он скрывается.
— Завтра идем в зоомагазин?
— Придется, — я пожал плечами. — Я хорошо преподаю?
— Тебя все слишком хотят, чтобы ты был преподом.
— Прям все?
— Самки в слюни, — Влад мотнул головой.
— Самки и ты? — я обнял его одной рукой и поцеловал в бровь.

  ***
— Я надеюсь, что у тебя идеальная послушка.
Собираюсь открыть дверь и говорю с Руди, надеясь, что эта косматая псина не станет распугивать народ в зоомагазине, куда мы и собираемся пойти.
Он недовольно фыркает и закатывает глаза.

— Только иди рядом, умоляю, — в последний раз говорю фразу Рудольфу и выпускаю из его квартиры черного пса, который несмело вышагивает за порог.
Мне не доводилось видеть его при свете. Во всяком случае, не так отчетливо, как сейчас. Он слишком мощный, такое чувство, что в нем кипит эта необузданная собачья энергия.
Освоившись, Руди пробегает вперед, к лифту и жмет на кнопку, поднявшись на задние лапы. Лифт приехал на наш этаж и открылся.
— Влезешь? — сострил, как Петросян, я и подтолкнул свою псину внутрь. Руди только обижено прижал уши и опустил голову, входя в кабину лифта.
Я хочу на него сесть, очень хочу. И доехать так до магазина зоотоваров.
От волнения даже пот прошибает, становится душно, хочется на воздух, который вот-вот подует на лицо прохладный ветерком.

— Слева от меня иди, — чувствую свою власть над ним.
Руди посмотрел так, будто еще одно указание и он меня или укусит, или жестоко надругается.

Взгляд шугающихся прохожих на меня и мою собаку, которая поднятой головой легко достает до моей груди… Это нужно видеть.
— Молодой человек, оденьте своей собаке намордник, — сзади пропищала какая-то бабулька, вокруг которой переваливалась низенькая толстая собачка-табуретка и злобно потявкивала на Рудольфа.
— Своей лучше намордник нацепите, вон как разлаялась, — киваю головой на рыжую табуретку с нечесаным мехом. Бабуля, эта косматая бандура еще и без ошейника и никак не закреплена у меня в руках вообще. Повезло тебе, что это не собака, а человек и он понимает, что кидаться на табуретки плохо.
— Дуся, пойдем, — поплелась бабушка дальше по снежной тропе, и ее низкая табуретка зарысила за ней так же неуклюже.

— Здравствуйте, — поздоровался я с продавцом-консультантом уже в здании зоомагазина.
— Здравствуйте, — женщина лет тридцати пяти, матерая, видно, что сама держит крупную собаку, поздоровалась и загорелась восторгом, когда увидела Руди, несмело оглядывающего обстановку. — Вам что-нибудь подсказать? — она протянула Рудольфу руку и тот, видимо, ради приличия, обнюхал ее.
— Ошейник, поводок… намордник, — перечислил я. На последнем Руди ненавязчиво наступил мне на ногу.
Вообще, Рудольф сам весит килограмм девяносто — сто, но, когда он ступил мне на ногу своей огромной лапой, мне показалось, что по ней проехал грузовик с песком.
— Ай-яй! — коленом толкнул тушу в локоть.
— Вы совсем без обмундирования? — заметила продавец.
— Переезжали, вот, где-то потерялось все, — не важно, что я сморозил полный бред. Главное — помогло.
— Вон там у нас ошейники для крупных собак, — она указала в другой конец зала и повела меня.
— Рядом, — хлопнул по бедру.
— Так-с, — задумалась женщина и взглянула на Рудольфа, — иди-ка сюда, мой друг, — она присела сбоку, взяла Рудольфа за шею и пригладила шерсть. — Нужен размер шестьдесят три — семьдесят, примерно.
— Проще ремень купить, чем ошейник.
— Это да, — посмеялась женщина. — Вот, — она протянула пару ошейников. Поначалу они реально показались ремнями.
Пара простых ошейников оказалась у меня в руках и я улыбнулся, повернувшись к Рудольфу. Женщина отошла поискать еще пару экземпляров подходящих аксессуаров.
Руди оскалился.
«Не издевайся!»
— Да, да, да. Встань смирно, — я застегнул черный кожаный ошейник на шее пса и подергал туда-сюда для уверенности, что он не выскользнет.
— Вот еще варианты посимпатичней, — в ее руках оказались еще ошейники. Один их них, светло-бежевый, с небольшими серебряными шипами и клепками в два ряда, бросился в глаза больше всех. Я взял его и расстегнул уродливый черный ошейник, поняв, что он вряд ли выдержит, если Руде дернет.
Закрепил на шее собаки бежевый с шипами. Вот это выглядит серьезно и надежно.
Руди во всю вилял хвостом и крутился, пока я рассматривал ценник на нем, держась двумя пальцами за кольцо, на которое сейчас подыщу поводок. Дорогой. Но шел моей шавке безумно. Да и какая мне разница, если я покупаю амуницию для шавки на ее же деньги?
— Давайте вот этот, — сорвал синюю бирку с кольца и оставил красоваться довольного донельзя Рудольфа наслаждаться своей обновкой в одиночестве. Теперь он даже на собаку стал похож больше. — Пойдем сразу в новом, — улыбнулся. — Теперь поводок. Метра три…

Расплатившись и выйдя из магазина, я сумел на себе прочувствовать его необузданность. Натягивает поводок грязно-зеленого цвета и тянет меня сильно, даже не поспеваю.
— Давай-ка помедленней, — командую я и дергаю Рудольфа со всей силы на себя. Он подходит и ложится мордой на грудь, выпрашивая то ли прощения, то ли ласки. Мне сложно его понять, говорить он не умеет, мимика не такая, как у человека. — Нам ехать надо будет до этого беглого волка?
Руди кивнул.
— Адрес помнишь?
Снова кивнул. Надеюсь, кивающая гиго-псина не сильно бросается в глаза прохожим.
— Поведешь?
И Рудольф снова потянул меня, на этот раз к остановке.
— Тише ты, — очередной раз отдергиваю на себя. Неукротимая туша.
Мы сели в автобус и весь народ сразу отбежал от нас как можно дальше, косясь на дебила с огромной псиной без намордника. Кондуктор тоже долго распиналась о том, что собака должна быть в наморднике. Но собака не захотела быть в наморднике, я тут бессилен.
«Пошли!» — легонько дернул к выходу, когда мы подъезжали к нужной остановке.
«Ищи тридцать восьмой дом».
— Кто тут хозяин вообще? — тихо выговариваю я.
«Пойми, что я все равно главный, и смирись» — Руди резво трусил по заснеженным тротуарам и приходилось бежать за ним, делая вид, что это я на пробежке с тушей.
Мамочки с детьми застывали на месте в панике, старички крестились, а взрослые мужики сжимали кулаки. Чего же я ждал от этого? Всемирной любви к черному псу? Нет, этого не будет.
Рудольф долго таскал меня за собой, бегло оглядывая таблички с номерами домов, и мы, наконец, нашли нужный.
— Теперь куда? Большая черная туша, — опустил голову на Рудольфа, который замер и принюхивался.
После моих слов он прыгнул на меня и завалил на землю, облизал все лицо.
— Фу, уйди, противный! — его языком можно полы мыть, как раз большую площадь можно охватывать.
«Хватай поводок, паршивец!» — теперь я уверен, что это Рудольф. Этих его прозвищ не хватало. Пришлось подняться и взять поводок, Руд тут же ломанулся за дом на стадион, где было много собак. Снова замер, сощурился, и опять рванул вперед.
— Да успокойся ты! — крикнул во всю глотку и со всей силы дернул поводок на себя так, что Руд поднялся на дыбы.
Он сжался и посмотрел на меня. Посмотрел жалобно, как маленькая голодная собачка, подняв свои маленькие бровки.
— Ты сейчас ломанешься туда, и все подумают, что я тобой не управляю и ты опасен, понимаешь?
Снова волчий кивок.
— Давай спокойней, я тоже волнуюсь и для меня необычно все это, — погладил по голове и пригладил ухо. Потрепал за шкуру на шее и поцеловал в нос. Руди уткнулся мне в шею и потерся глазом.
— Давай, раз уж ты так хочешь носиться, побежим до туда и сделаем пару кругов вокруг поля. Ты осмотришься и привыкнешь, а я просто сделаю вид хорошего хозяина.
Виляние хвостом - это согласие, я надеюсь? Отцепил карабин от ошейника, небрежно скрутил поводок и встал с колен.
— Побежали. Только рядом.

Сейчас волнение из ушей польется, сердце бьется в груди и этот чертов адреналин…
Мы бежали вместе и от этого становилось немного легче, морозец уже колол щеки, лицо обдувал ветер. Только не волноваться. Не волноваться.
Мы забежали на утоптанное снежное поле и продолжили бежать. Я старался подстраиваться под Руди, а он регулировал темп легкой рыси под меня. В руках болтается поводок. И почему я не завел собаку вместо кота?
Под ошеломленные взгляды мы пробежали два круга, после чего Рудольфа отвлекла какая-то собака, приставшая обнюхать его, и вроде как даже завиляла хвостом. Она была ниже его раза в два. Как чихуахуа рядом с овчаркой.
— Мила! Ко мне! — закричал женский голос с другого конца поля. Молоденькая колли со всех лап понеслась обратно.
— Давай ты типа следом, — не знал, что делать я. — Слейся с природой, — коснулся затылка четвероногого я и ненавязчиво зашагал следом.
Я пересек поле, а Рудольф уже успел получить всеобщее обожание, все его гладили, и мацали. Хочу быть собакой!
— Ваш красавец? — заговорила еще одна девушка в спортивном костюме и растрепанными волосами.
— Мой, — вздохнул.
— Послушный, видели как вы бежали дружно, — она улыбнулась. — Тренируетесь, наверное, а наша непоседа сбивает.
Рудольф, ты как Гулливер с лилипутами. Даже черный терьер маленький на твоем фоне.
Собаки сторонились и некоторые потявкивали там себе что-то, но никто не кидался.
Туша глянула на меня, чего-то прося.
— Не сказал бы, что сбили. Я просто бегаю с ним и все, — пожал плечами. Я реально не знаю, что говорить!
Одна собака была совсем далеко. Оборотень? Нет, слишком заросший, он скорее всего какой-нибудь бракованный золотистый ретривер или еще кто-нибудь, но на волка он не похож.
— Влад! — крикнула девочка. Ей от силы лет пятнадцать.
— Моим именем собаку назвали? — ничего лучше я снова не придумал.
— А? — она обернулась. — Нет, — смешок, — просто это сокращение от Владыки.
Понял, кто я тебе, туша? Вла-ды-ка, можешь пролаять.
Руди сел рядом и приложил морду к паху. Ты же не собираешься здесь неприличные действа устраивать? Лучше посиди у меня между ног.
— Где вы взяли только такого громадного пса? — первый мужик здесь. Я не один!
— Взял в приюте, вот, выросло, — руками указал на голову Руда.
Всего на поле было около десяти собак, в основном породистые, овчарки, зенненхунды, шнауцеры, лабрадоры и пара совсем маленьких бульдожек.
Я наблюдал как Руди сливается с коллективом крупных собак, но они все равно не стремились с ним особо играть, заваливались на спину, поджимая лапы. Сдавались ему.
— Кажется, та стая бежит, — смотрел куда-то в сторону мужчина.
Хозяева подозвали своих собак и прицепили поводки.
Громкий лай зазвучал на другой стороне поля. Лаяла, явно, здоровая псина. Скоро уже вся стая бежала к кучке собачников.
Колли Мила вырвалась и побежала навстречу агрессивной стае, виляя хвостом. Куда ты лезешь, маленькая дохлячка?
— Мила! Ко мне! — кричала хозяйка, но собака будто не слышала. На Милу прыгнул крупный кобель и попытался укусить. Колли завизжала и стала брыкаться на земле.
Рудольф резко дернулся вперед и больше не сидел рядом. Вот так, был и испарился.

Прошла пара секунд, а он уже держал обидчика за шею на земле, а Мила со всех лап, поджав хвост, бежала к хозяйке.
Рудольфа облаяли и пытались укусить, он огрызался, бил лапами по голове, вставал на дыбы и безжалостно грыз всю шайку.

***
И на кой-черт во мне взыграло желание защитить эту собаку? Лохматые твари оглушающе лают и рычат, хватают за лапы, за что тут же получают. Кто же здесь вожак?
Один крупный бегает сзади остальных. Он?
Я зарычал на него, втягивая воздух.
Между нами завязалась драка и я, отбиваясь от остальной стаи, грызся еще и с ним.
— Рудольф! — Влад кричит.
«Не отвлекай!»
Последний рывок и лапа вожака сломана, морда прекратилась в кровавое месиво. А у меня только слегка покусаны задние лапы. И легкий шок.
Большой пес завалился набок и поджал лапы в сдающемся жесте.

***
Рудольф завалил самую крупную собаку и подошел ко мне.
— Всех сожрал, увалень? — глажу большими пальцами по щекам.
— Может, теперь они сюда перестанут бегать? — сама себе задала вопрос какая-то девушка, держа на руках бульдога.
Рудольф, ты чуть не спалился. Туша моя. Защитник маленьких и слабых.
В последний раз вдалеке на кого-то тявкнул бродячий пес.

Туша что-то почуяла, пошла по следу…