XV Раздражитель

***
Бесит этот ублюдок со своими заморочками Жигало.
Мы приехали на такси домой к Руду, потому что я не захотел ехать к себе домой. Мама будет расспрашивать, а мне это не нужно. Ведь порядочный сынок достаточно дома ночевал, так?

— Хочу секса, — монотонно и недовольно говорил я, лёжа на диване вместе с ногами.
— Влад, я думал, что мы уже закрыли этот вопрос, — печалью глядел Руд, входя в комнату.
— Почему когда надо тебе, я всегда обязан подчиняться, а когда надо мне, ты даже пальцем не шевелишь? — вскочил я с дивана и подошёл к Руду вплотную.
— Когда так было? Вспомни, после похорон Ромы и Алины, я очень даже повёл пальцем. Когда ты пришёл сюда после больницы — тоже. Что тебя не устраивает? — размахивал руками Рудольф.
— Два раза, а ты меня почти силой затаскиваешь практически всегда! Просто скажи, что я тебя не возбуждаю, я и лезть не буду, — скрестили руки на груди и обижено отвернулся.
— Влад, ты дурак, скажи мне? Мы это уже сто раз обсудили, — он взял меня рукой за челюсть, — я просто боюсь снова обратиться. И с чего ты взял, что я в эту самую минуту не теку от тебя, блять? — прикрикнул он в лицо.
Я продолжал стоять со сжатыми щеками и ошарашено глядеть ему в глаза. Беру его пальцы на своём лице двумя руками и опускаю вниз, приближаясь к его губам.
Он сам преодолевает чертов сантиметр и я начинаю чувствовать как его губы дрожат.
Просто стоять в пустой комнате, где были только мы, прекрасно. Никто не прервет и не помешает…
Чувствую мягкость подушки под головой и запах алкоголя на лице. Сжимаю подушку сзади руками и отдаюсь дрожащим, осторожным ласкам.
Рудольф ненасытно целует в губы, сжимает ткань рубашки и вытягивает из брюк, целует под ухом и проводит кончиками пальцев по груди. Растягивает галстук до самого конца так, что черная полоска ткани выскальзывает из-под шей и размашистым движением летит на пол.
Он делает все так медленно, будто ждет чего-то.
— Ненавижу тебя, — выдохнул на оголенную грудь.
— Раз ненавидишь, прекрати и все, — я знаю, что он стал неспособен противиться ещё когда поцеловал меня пару минут назад, а сейчас и подавно.
— Не могу, — он усмехнулся и продолжил не сразу — немного подумал. Наконец, наклонился к уху и тихо-тихо прошептал:
— Тебе будет больно… — зловещий и похотливый шепот, сопровождаемый неслышным причмокиванием размыкаемых губ, отдавался сладкой дрожью в теле, — Так больно, что ты будешь умолять меня остановиться, — он дыхнул в ухо, усмехаясь, — а я не стану. Ты будешь хотеть убежать от этого, а я буду держать, — договорил и легко поцеловал в мочку. Даже не сказать, что это было поцелуем, так, девственное касание.
Руд продолжал прерывисто дышать, как изголодавшийся по чужой боли маньяк.
— Ну, и пусть, — пальцами нащупываю первую из застегнутых пуговиц на чужой рубашке где-то на середине грудной клетки и шепчу в уголок рта. — Даже если я передумаю, ты не сможешь остановиться, — продолжаю томно дышать в щеку, касаясь губами, — ты и так чуть не сорвался в доме дедушки, — глаза почти закрыты и смотрят на кожу мощной шеи, рядом с которой видно малюсенький кусочек тату.
Слышу короткий смешок и в голове начинает играть медленная страстная мелодия, под которую я совершенно забываюсь, осознавая происходящее небольшими урывками.
Просыпаюсь только ложась лицом в подушку, чувствуя нежные поцелуи на лопатках.
Поднимаю таз, упираясь в твердый живот, и демонстрирую, что готов, отбрасывая подушку в сторону.
— Грязная сучка, — шепчет Рудольф в затылок, упираясь руками по бокам. Встаёт и идёт к телевизору, выдвигает ящик и достаёт средства контрацепции.
Ещё больше прогибаюсь в спине и ложусь грудью на простынь. Немного ломит, но я продолжаю смотреть на приближающегося Рудольфа через плечо, любуюсь на его силуэт в тёмной комнате.
Он садится на кровать и проводит рукой по копчику, целуя в бок. Ведёт по ягодице, по задней части бедра и что-то шепчет своим сладким, мерзким, но таким приятным шепотом.
— Готов? — спрашивает чуть громче.
— Твоя грязная сучка всегда готова, — усмехаюсь про себя, но на деле выдыхаю.
Да, он действительно драл меня как грязную сучку, не давая и секунды нормально отдышаться. Ещё больше складывал пополам спину и долбился как после года одиночества в камере с кучей возбуждающих фото и связанными руками.
Я кричал, не знаю, от боли или от удовольствия, или от всего сразу, но сильно…

…Уже почти проваливаюсь в сон, отрывает только звонок в дверь. Ночные гости… Даже жутко.
Рудольф поворачивает голову в сторону коридора и наступает секундное затишье. Не слышно ни нас, ни того, кто сейчас стоит за дверью.
Наконец, Руди встаёт и подходит к двери.
— Кто там? — раздается его голос сквозь тишину и кажется таким громким сквозь мою дремоту, отрывающим от погружения в сон, а сбившееся дыхание не даёт нормально говорить.
— Рудольф, это Андрей… сосед, — слышится мужской голос из-за двери.
Ручка щелкает и в квартиру вваливается прохлада.
— Привет, что-то хотел? — ненавязчиво спрашивает Руд и его голос отдается эхом в пустом подъезде.
— Нет, просто… Попроси свою девушку потише кричать, ладно? А то у меня дочка в соседней комнате, спрашивает, что у вас там происходит. — Вот сейчас мне трудно сдерживать смех.
— Хорошо, извини, — слышится усмешка в его голосе.
— Спокойной ночи, — говорит сосед и дверь закрывается.
— Что за девушка у тебя кричит? — сквозь сон бормочу я.
— Откуда ж я знаю, кто может у меня кричать? — Руд залезает на кровать и я мигом отключаюсь.

…Я слышу отдалённый и до боли знакомый крик…
Но я никак не могу вспомнить, чей…
Бегу со всех ног к концу тоннеля, где ярко моргает свет от фонаря…
...Ноги движутся так же быстро, но уже нет той скорости.
Изо всех сил стараюсь бежать быстрее, постепенно двигаясь с места и, наконец, выхожу на свет, в небольшое, обветшалое помещение с качающейся сверху лампочкой на проводе. Она светит странным, тусклым, желтоватым светом и создаёт освещённый конус, в котором видны пылинки…
... А внизу, в свете конуса, лежит волк, и я не могу определить его цвет, хотя отчётливо вижу окрас. Волк лежит в луже крови, цвет которой в тусклом освещении виден более чем отчётливо…
Пытаюсь сдвинуть с места хотя бы одну часть тела, чтобы помочь, но не могу.
Почему я не могу пошевелиться?
В темноте загорелись белые тусклые огоньки — он смотрит на меня…
Слышу медленные шаги и скрип половиц. Он такой пронзительный, что кажется очень близким, прямо над ухом.
Меня охватывает паника, непроизвольно проступают слёзы и отчаяние…
Резко комната становится шире, я уже издалека вижу конус света и лежащего под ним волка.
Шаги слышны у самого уха, хотя глаза горят далеко.
Два огонька обходят лужу крови и гаснут…
...Последнее, что я видел — огромные зубы…

Я вздрогнул и распахнул глаза, унимая частое сердцебиение, страх и панику. Свободной рукой вытер мокрые глаза и перевёл сбитое дыхание.
Глянул в сторону, где беззвучно спал Рудольф. Только его поднимающаяся спина говорила о признаках жизни в теле.
Я постарался ещё раз заснуть.

… Я падаю на пол и волк начинает кусать меня за ноги. Не больно, только знаю, что больно, но это не так. Но, когда он добирается до внутренней части бедра, боль становится реальной и я вскрикиваю, отрываясь ото сна…