Глава 12. Всю ночь напролет «Алиллуя»!
Нас со всех сторон обдало дымом,
Дымом погибающих планет.
И глаза мы к небу не подымем,
Потому что знаем: неба нет.
Иван Елагин.
Невозмутимый посреди хаоса, Зейн сидел за рулём так, будто вокруг вовсе не рушился мир, а он просто ехал на вечерний ужин. Снаружи буря рвала воздух на клочья, вспышки огня и молний отражались в треснувших окнах, а машина неслась вперёд, с хищной скоростью проглатывая дорогу и оставляя позади лишь руины и пыль.
Свет вырывался из трещин в облаках — резкими всполохами, то высвечивая резкий профиль Зейна, то снова бросая его в тень. В такие моменты он казался существом, сотканным из двух половин: полубогом и полудьяволом, а между ними — улыбка, слишком опасная, чтобы быть просто человеческой.
Эстер украдкой посмотрела на него.
Нет, он точно не сделал это ради меня. Слишком... прагматичен. Слишком привык всё превращать в сделку.
Но зачем тогда пробудил мою силу? Какая выгода скрывается за этим?
В голове мелькнуло воспоминание: его лицо, сразу после того, как они оказались связаны нитью. Сила, холод, разочарование... и что-то ещё. Что-то, что она никак не могла разгадать.
Её ладонь вспыхнула ощущением. Она заметила, что всё это время сжимала осколок кристалла — последний кусок Резонирующего ядра. Будто подсознательно цеплялась за него, как за ключ к ответам. И в тот же миг между её рукой и рукой Зейна тонкая золотая нить дрогнула, вспыхнула, словно отозвалась на её мысли.
Эстер нахмурилась:
— Ты это чувствуешь?
Зейн не отвёл взгляда от дороги. Его губы тронула едва заметная ухмылка.
— О, поверь, милая. Если бы я не чувствовал, я бы уже ехал один.
Она нахмурилась сильнее:
— Ты даже не собираешься объяснить, что это за... штука?
Он скользнул по ней взглядом, ленивым и в то же время внимательным, словно хищник, решающий, стоит ли сейчас кусать добычу или оставить на потом.
— Объяснить? Хм. А вдруг правда окажется скучнее твоих догадок?
Эстер зло прикусила губу.
— Скучнее? Я тут уже почти сошла с ума, а ты называешь это скучным?!
Зейн легко рассмеялся. Голос его был мягким, бархатным, но смех холодил сильнее ветра за окном.
— Ну, так ты же не сошла с ума, правда? Значит, всё идёт прекрасно.
Она закатила глаза:
— Ты невозможен.
— Пускай, - бросил он с самодовольным блеском в глазах. - Хотя признаюсь, «связанный золотой нитью с самой очаровательной проблемой этого мира» звучит куда интригующе.
Нить между их запястьями вновь дрогнула, будто подтверждая его слова.
В комнате густо пахло озоном и палёным металлом — запахом, который всегда появлялся там, где Зейн экспериментировал с очередной адской конструкцией. Воздух был натянутым, словно сам готовился искрить от малейшего движения.
Эстер вертела в руках смартфон, почти машинально, в то время как в динамике бубнил голос Сенмута.
— ...мы слышали, что вы с Боссом расправились с предателями и бандитами. И ядро уничтожили вместе! Великолепная работа!
Зейн, устроившийся напротив, сидел над грудой проводов и микросхем, как скульптор над мрамором. Пальцы уверенно двигались, взгляд был прикован к тонкой схеме, и казалось, что он вообще не слушает. Но стоило прозвучать слову «ядро», как из его груди вырвался тяжёлый, усталый вздох — такой, будто он разом скинул с плеч сотню невидимых килограмм.
— Просто звоню, чтобы сказать, что мы навели порядок в «Зафири». — Голос Сенмута гудел с гордостью. — Теперь никто не доставит тебе проблем.
Эстер моргнула, сбитая с толку:
— Подожди... когда вы успели?..
В трубке раздался другой голос — низкий, хриплый, принадлежащий Дорана:
— Наш босс велел. Хотя он и выглядит злым, на самом деле он...
— Увидимся позже. — Зейн произнёс это тихо, но так, что слова срезали воздух острее ножа. Смартфон он даже не удостоил взглядом.
— Б-босс? — в голосе Дорана пробежала паника. — Я не хотел...
Эстер резко ахнула, прижимая телефон к груди, словно обожглась током, и решительно сбросила звонок. Тишина повисла тяжёлым колоколом, почти ощутимая кожей.
Она сглотнула.
— Итак,... каков твой план? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но предательская дрожь всё равно выдала её.
— Отрубить. — Зейн наконец поднял голову от проводов. Его глаза, ледяные и голубые, смотрели так, будто видели её насквозь. Эстер невольно поёжилась.
— Но... — она замялась, чувствуя себя школьницей, отвечающей у доски. — Это ведь... какая-то энергетическая связь? Я же не могу просто взять и... ну... физически повлиять?
Она подняла руку. Между её запястьем и запястьем Зейна тонкая золотая нить всё ещё мерцала в полумраке, словно насмешка или издёвка самой судьбы.
Зейн тихо рассмеялся. Смех вышел неожиданно лёгким, даже обворожительным — в контраст к холодной серьёзности мгновение назад.
— Я говорил о твоей руке. — Его взгляд скользнул по её пальцам, задержавшись чуть дольше, чем позволяла невозмутимость. В уголке его губ мелькнула хищная усмешка.
Эстер ахнула, будто её окатили ледяной водой.
— Или же, — лениво протянул Зейн, откинувшись на спинку кресла, — ты можешь остаться в Зоне S. У меня более чем достаточно времени, чтобы разобраться с этой проблемой. — Его голос звучал так, будто он одновременно подшучивал и проверял её на прочность.
Эстер резко приподняла подбородок.
— Нет уж, спасибо. — Она решительно подалась ближе, так что золотая нить между их запястьями дрогнула и засветилась ярче. — Давай выберем метод... эффективнее.
Зейн скользнул по ней взглядом, в уголке его губ мелькнула хитрая, почти мальчишеская улыбка:
— Давай уничтожим Резонирующее ядро в твоём теле.
— А почему именно моё? — Эстер сузила глаза. — Ты же сам сказал, что эта связь возникла из-за обоих ядер. Так может... — она сделала паузу, изобразив невинность, — попробуем уничтожить твоё?
Зейн медленно выдохнул, с оттенком театральной усталости.
— Неважно. С твоим уровнем резонанса эта связь долго не протянет.
В его словах прозвучала смесь пренебрежения и... лёгкой тревоги, которую он не успел спрятать.
Эстер прикусила губу.
— Но перед тем, как мы... резонировали, я видела видение. Странное.
Зейн качнул рукой, как будто отгонял назойливую муху.
— И что? Привыкай. Теперь такие штуки будут приходить к тебе чаще.
— То есть это было реально? — она подалась вперёд ещё сильнее, буквально влезая в его личное пространство, пытаясь заглянуть в его глаза.
Он наклонил голову набок, улыбаясь уголком губ:
— Если я скажу «да», ты принесёшь мне извинения?
Эстер фыркнула, но щеки её предательски порозовели.
— Этот мир... — Зейн стал говорить мягче, почти доверительно, — отличается от того, как ты его видишь. Но сейчас я не в настроении читать лекции.
На миг его взгляд потеплел — в нём скользнуло что-то похожее на сочувствие, которое тут же растворилось в привычной иронии.
Эстер опустила глаза на сжатые кулаки.
— Тебе понадобится твоё кольцо, — его голос стал низким, бархатным, будто он специально тянул каждое слово. — Советую отыскать его. Самостоятельно.
— Что? — Эстер вскинула голову, в глазах сверкнули молнии. — Чёрт возьми, как я его найду?!
Зейн откинулся чуть назад, наблюдая за её вспышкой с тем самым насмешливым спокойствием, которое всегда действовало на нервы.
— Не нужно нервничать. — Его улыбка стала шире. — Ты же у нас невероятно находчивая. Найдёшь способ.
Золотая нить между их руками тихо вспыхнула, будто смеясь вместе с ним.
Поздним вечером, у входа в общежитие, Эстер почуяла беду. Не просто беду — ураган в юбке, жажду сплетен во плоти. И да, конечно, это оказалась Сунан.
Волосы её торчали во все стороны, будто она только что засунула пальцы в розетку. Глаза горели таким пламенем, что любой демон постыдился бы собственной невыразительности. А руки... ах, эти руки! Они уже дрожали в предвкушении объятий, которые могли бы сломать позвоночник.
— Эстер!!! — протянула Сунан, и прежде чем та успела вдохнуть, подруга налетела на неё с такой силой, что чуть не впечатала её в дверь общежития. — Обними же, наконец, свою лучшую подругу!
— Суф-ф... воздух... — прохрипела Эстер, тщетно пытаясь вдохнуть.
Сунан, сияя как тысяча солнц, тараторила, не сбавляя темпа:
— Как же это ужасно, что мы так редко видимся! Я уже решила, что тебя сожрали демоны! Или похитили пришельцы! Или... — она заговорщически прищурилась, — что ещё хуже, ты уехала в отпуск с ним!
Эстер дёрнулась, как ужаленная.
— Мы не виделись всего лишь день, Су, — выдавила она сквозь смех, в котором отчётливо слышался намёк на панику.
— День?! — Сунан вырвалась из объятий, схватила её за плечи и потрясла, как погремушку. — Один. Целый. День! Мы с тобой никогда не расставались на столь ужасно долгое время! Это возмутительно!
Эстер вздохнула. Внутри неё что-то жалобно застонало: Ну всё, началось...
— И как раз в такой интересный момент! — продолжила Сунан, закатив глаза к звёздам. — Так, где ты пропадала, а? На секретном задании? — Она резко прижала ладонь к груди, изображая трагическую героиню. — Или в обществе таинственного незнакомца? — Подмигнула. — Или, может быть... на аукционе поддельных ядер, о котором я, между прочим, всё знаю?!
— Су... — Эстер попыталась вклиниться.
— Ну же, выкладывай! — Сунан подалась вперёд так близко, что её горячее дыхание щекотало щёку Эстер. — Пока у меня от любопытства глаза из орбит не вылезли!
Эстер сглотнула и подумала, что, пожалуй, с демонами или даже с пришельцами было бы куда спокойнее.
Через полчаса Сунан была в курсе последних событий, и ее глаза горели так, будто она вот-вот собиралась лично отправиться на охоту на всех злодеев мира.
- Ты была приманкой?! - взвизгнула Су, отбросив подушку. - И он просто так взял и поцепил тебе на ухо эту... штуковину? - она картинно состроила гримасу, словно речь шла о живом таракане. - А вдруг это был жучок, через который он слушал все твои мысли?! Эстер, ты слишком доверчива!
Эстер закатила глаза, отхлебывая остывший чай.
- Ну, он вроде как должен был слушать, чтобы знать, когда прийти мне на помощь, нет? И он дал мне свою карту, Су! Можешь себе представить? Я оплатила ею все ядра! Представляешь, сколько это стоит?! Моя совесть уже кричит о несанкционированных тратах!
- Карта! — Сунан подпрыгнула на кровати, словно пружина. — Это уже что-то! Значит, он богат! Так, продолжай, продолжай! Что там с ядрами?
Эстер, чувствуя, как краснеют ее щеки, продолжила рассказ.
- А потом... какой-то незнакомец, жутко назойливый, приставал ко мне, чтобы я продала ему свое ядро. Но тут... о, Су, тут появился Зейн!
Лицо Сунан расплылось в мечтательной улыбке.
- На белом коне? С горящим мечом и арфой?
- Ну, почти. Он просто подошел, и... мы танцевали, — Эстер почувствовала, как по телу пробегает легкая дрожь при воспоминании об этом моменте. — Он вел... очень хорошо. И, казалось, все вокруг исчезло.
Сунан застонала.
- О, мое бедное, романтическое сердце! Давай, не томи, рассказывай дальше!
— Су, я совершенно запуталась, — проскулила Эстер, плюхаясь на кровать рядом с подругой. — Кажется, во мне действительно было какое-то резонансное ядро, и Зейн... о, Вселенная, зачем он вообще существует?! ...помог мне его активировать. А потом... — она замялась, покраснев, — наши руки связала какая-то странная нить. Вот как это вообще объяснить?
— Ну и дела, — протянула Сунан и задумчиво нахмурилась. — Знаешь, я всегда говорила, что ты создана для чего-то большего, чем поедание пиццы и просмотр глупых сериалов. Но чтоб настолько...
— Невероятно, — прошептала Эстер, качая головой. — Ты только подумай, Су, еще пару месяцев назад я и подумать не могла об этих прыжках во времени, о странных видениях и воспоминаниях. А теперь, видите ли, я какой-то киборг-Ифрит со странностями! Серьезно, где мои суперспособности? Почему я не могу, например, летать или одним взглядом заставлять Зейна нести мне кофе?
— Слушай, подруга, — Сунан резко повернулась к ней, — по-моему, Зейн должен уже рассказать тебе о том, кто ты и кто он такой. Что он вообще скрывает за своей маской неприступности? У него же там наверняка целый склад скелетов в шкафу!
— Он мастерски увиливает от ответов, — Эстер картинно надула губы. — Я, наверное, никогда его не пойму. Сначала он предлагает мне помощь, потом мы активируем ядро, а потом он предлагает и вовсе уничтожить его! Ну что это такое, а? Стоит напоминать, что в том воспоминании, когда я впервые его встретила, он и вовсе был жесток ко мне, был озабочен только нашим резонансом! Он вообще видит во мне личность, или только источник силы?!
Су резко подскочила на кровати, округлив глаза и открыв рот, как будто нашла потерянный ключ к мировому господству.
— Я вспомнила! Кольцо!
— О, не переживай, — Эстер махнула рукой. — Кажется, это еще один квест, который мне предстоит выполнить. Зейн, великий квестодатель всея Зона S.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Сунан, прищурившись.
— А то, что Зейн сказал: "Тебе понадобится твое кольцо, но я тебе его не отдам — ищи сама!". Вот так вот, как будто это игра какая-то!
Сунан захихикала, а затем разразилась громким смехом.
— Я тебе подскажу, — она подмигнула Эстер, — Сенмут проболтался, что кольцо у Зейна в квартире.
Щеки Эстер вспыхнули, несмотря на все ее попытки сохранить хладнокровие.
— Да что тут догадываться? Просто нужно забрать кольцо, делов-то!
— Ну как это что?! — Сунан картинно всплеснула руками. — То, что это план-капкан от Звездного учителя! Ты и он, наедине, в его квартире... — Сунан мечтательно посмотрела наверх. — Романтика! Свечи! Запретные объятия под луной!
Эстер закатила глаза, чувствуя, как румянец расползается по всему лицу.
— Ничего подобного. Если это и так, то я найду кольцо и уйду. Это кто кому еще капканы ставить будет! Зейн еще пожалеет, что связался с такой, как я! Пожелай мне ни пуха, ни пера, чтобы всё сработало, как надо.
— Перьями я вполне довольна, а вот пуха и у меня нет, чего и тебе не желаю, — сказала Сунан, усмехнувшись.
После нескольких изматывающих часов схватки с Изнаночными тварями, на самом краю Стамбула, там, где городские огни уже сдавали позиции в пользу вязкой, густой тьмы, Эстер наконец выдохнула и опустилась на влажную от росы траву. Плечи ныли, пальцы дрожали от напряжения. Она выудила из сумки сканер — дисплей мигнул и выдал долгожданное: энергетические линии стабилизированы, бреши запечатаны.
Тишина. Даже ветер стих, словно боялся нарушить её короткое затишье.
И тут — резкий, наглый рингтон.
Эстер зажмурилась и процедила:
- Только не это.
Имя на экране заставило её нахмуриться.
- Зейн? Ох, ну конечно... - пробормотала она, палец завис над кнопкой. - Уверена, сейчас скажет что-то вроде: «Собирайся, я лечу за тобой на чёрном вертолёте». Или, что хуже, предложит чай.
С тяжёлым вздохом она всё же провела пальцем по экрану.
- Почему так долго отвечаешь? - раздался в трубке бархатный, чуть лениво растянутый голос Зейна. И что-то в нём... колыхнуло тревогу в груди.
- Может, потому что у меня, знаешь ли, есть работа? Слышал о таком, Синклер? - огрызнулась Эстер, смахивая прядь с лица.
- Вижу, - мурлыкнул он в ответ. - Эта твоя работа делает тебя... очаровательно уязвимой.
По позвоночнику пробежали мурашки. Эстер резко подняла голову, всматриваясь в пустырь. Ночь была вязкая, чёрная, словно затянутая дегтем.
- Где ты? - одними губами выдохнула она, чувствуя, как напряжение растёт.
Ответа не последовало.
Вместо этого алый луч внезапно прорезал темноту и лег точно на её ботинок.
- Что за...? - Эстер дёрнула ногой. - Лазерный прицел? Серьёзно?
Красная точка метнулась вбок, снова вернулась, закружила по её колену, как голодный комар, выбравший жертву.
- Хватит, чёрт возьми! - рявкнула она в трубку, отпрыгивая в сторону.
- Забавно, - отозвался Зейн всё тем же ленивым тоном. - Я думал, только кошки так азартно гоняются за красной точкой. Но тебе идёт, искорка. Особенно с таким серьёзным лицом.
- Если тебе больше нечего сказать, я вешаю трубку, - отрезала Эстер, стиснув зубы.
- Вообще-то, - его голос вдруг стал чуть мягче, - у меня есть имя. И ты его прекрасно знаешь.
- Синклер, я сейчас...
Но договорить не успела — алый луч прочертил воздух в дюйме от её щеки, заставив её отшатнуться.
Сердце бухнуло в рёбра, сбив дыхание. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки.
- Ты больной! - выдохнула она.
- Тс-с, - почти ласково произнёс он, и на том конце что-то щёлкнуло — будто винтовочный затвор встал на предохранитель. - Расслабься. Если бы я хотел попасть — попал бы.
Грохот выстрела разорвал ночь, словно хлёсткий удар кнута. Запах пороха впился в воздух, смешавшись с сырым туманом. Эстер дернулась, наконец, осознав, что за спиной — не просто скрежет веток, а что-то куда более мерзкое: склизкое, вытянутое, с глазами, горящими ядовитым светом. Изнаночный.
Теперь уже бывший — Зейн с одной руки опустил пистолет, а тварь беззвучно сползла в траву, превращаясь в дрожащую лужу мерзкой биомассы.
- Закончили экскурсию? - его голос, ровный, чуть ленивый, разорвал оцепенение. - Вставай, искорка, пока не пришли её друзья.
Он стоял чуть поодаль, в чёрном плаще, будто вытесанный из ночи. Только глаза — живые, цепкие — отслеживали каждое её движение.
Эстер попыталась подняться, но ноги словно приросли к земле. Когда удалось шевельнуть левой, боль хлестнула, как раскалённая проволока. Она втянула воздух сквозь зубы.
- Нога, - коротко бросил Зейн и, подойдя ближе, задержал взгляд. В голосе скользнуло нечто непривычное: тень беспокойства. - Кровоточит.
- Серьёзно? - Эстер попыталась изобразить сарказм, но вышло шипяще. - Спасибо, доктор, а я думала, это мода сезона - хромать и умирать стильно.
- Ты упрямая, - хмыкнул он, чуть сощурившись. - Хороший охотник, но упрямая.
- Ты издеваешься? - Она подняла на него глаза, губы побелели от боли. - Я могу идти сама.... Эй!
Фразу смыло порывом ветра и его движением — резким, как выстрел. В следующее мгновение она оказалась у него на руках. Слишком легко, будто весила не больше рюкзака.
- Я могу идти! - возмутилась Эстер, чувствуя, как лицо пылает. - Просто... медленнее, чем обычно.
- У меня нет на это терпения, - невозмутимо ответил он, шагая по узкой тропинке, уводящей вглубь зарослей.
- Но я...
- У тебя два варианта, - перебил Зейн, не меняя ритма шагов. - Первый: заткнуться и перестать дёргаться, чтобы мы дошли до ближайшего укрытия и я залатал твою рану. Второй: остаться здесь и развлечь следующего слизняка.
- Первый! - мгновенно выпалила она. - Но знай, как только снова смогу ходить, я тебя убью.
- Сделай одолжение, - уголок его губ дрогнул, почти превращаясь в улыбку. - Но сначала доживи, ладно?
Луна, прячась за рваными клочьями облаков, то появлялась, то исчезала, оставляя на земле бледные пятна света — словно чешую огромной змеи, свернувшейся прямо у них под ногами. Воздух пах мокрым асфальтом и чем-то металлическим, тревожным.
Эстер поморщилась, ощущая, как его плечо давит в лопатки.
- Зейн... - она постаралась, чтобы голос прозвучал ровно, но получилось почти шёпотом. - Слушай, а мы можем... поменять позицию? Кажется, твоё плечо решило, что моя спина - точильный камень.
Зейн не сразу ответил. Шёл ещё пару шагов, будто что-то просчитывал: расстояние до следующего переулка? Вероятность того, что она перестанет ворчать? Или просто наслаждался её неудобством.
- ...Хорошо, - наконец хрипло выдохнул он. Голос — низкий, с привычной ленцой, но уголок губ дёрнулся. - Но будь добра, искорка, не жалуйся. Я, конечно, мастер на все руки, но должность «персонального носильщика для капризных охотниц» ещё не подписывал.
Он осторожно перехватил её, движение получилось неожиданно мягким, почти заботливым, будто боялся сломать.
- Капризных?! - возмутилась она, чувствуя, как к щекам приливает жар. - Да я...
- Да-да, ты герой, ты сама бы добежала, если бы не дырка в ноге и десять минут лекции о том, как я несу неправильно, - невозмутимо перебил он.
Они вышли из тени переулков на улицу, где фонари разлили тёплый янтарный свет. Ночь вокруг будто на миг смягчилась, став менее враждебной. Эстер украдкой взглянула на него: под этим светом его лицо перестало быть каменным. Резкие тени сгладились, взгляд — по-прежнему цепкий, но теперь там скользнула тень усталости... и что-то ещё. Что-то, что он тщательно прятал за язвительным тоном.
- У меня есть вопрос, - выдохнула Эстер. Голос получился сухой.
- Спрашивай, - Зейн даже не повернул головы, только слегка дернул уголком губ. - Но, надеюсь, не про мои бицепсы. Хотя понимаю — они смущают лучших из лучших.
Эстер закатила глаза так выразительно, что если бы взгляд мог убивать, он бы уже шёл к свету.
- Мы в такой глуши, - она обвела рукой тёмные, пахнущие мхом деревья. - Ты проделал весь этот путь... просто, чтобы помочь мне? Честно?
Он усмехнулся. Тихо, коротко, но этого хватило — сердце Эстер сбилось с ритма, как неисправные часы.
- Ты, правда, думаешь, что настолько важна? - протянул Зейн, лениво скользнув по ней взглядом. - Что я, значит, рыскаю по этим лесам, с биноклем, в поисках твоего благородного профиля?
Эстер нахмурилась и отвернулась.
- Сегодня я, между прочим, посетил ювелирный аукцион, - вдруг сказал он, будто меняя тему с издёвкой на светскую хронику.
- Я не знала, что ты любитель побрякушек, - вскинула бровь Эстер.
- Я - нет. Мои нервы — да, - Зейн пожал плечами. - Вернулся с пустыми руками, но едва свернул с дороги — и наткнулся на тебя. Честно? Аукцион был менее сюрреалистичен.
- Наверное, это судьба, - невинно предположила Эстер.
- О, пошла по тонкому льду, - хмыкнул он. - Думаешь, меня можно купить словом «судьба», как дворнягу печенькой?
- Я не пытаюсь тронуть твои чувства, - фыркнула Эстер. - У тебя их, по-моему, нет.
Он усмехнулся краем губ — даже не обиделся, только чуть крепче подхватил её, поправляя положение.
Монотонный ритм его шагов, тепло его плеча и густая ночь вокруг — всё это оплело её словно сетью. Глаза сами собой стали слипаться.
- У меня ещё один вопрос, - пробормотала она, уже наполовину во сне.
- Давай, Искорка. Порадуй.
- Я устала. Ты не против, если я ненадолго закрою глаза?
Шаги Зейна вдруг стихли. Его взгляд она не видела — и от этого было только тревожнее, будто лес задержал дыхание.
- Если я не разрешу — ты всё равно уснёшь, - тихо сказал он, но уже без привычной иронии. - Только знай: раненые иногда не просыпаются.
- Что, мои раны настолько серьёзны? - попыталась она выдавить улыбку.
Он на миг замолчал.
- ...Тебя легко обмануть, - пробормотал Зейн, и в его голосе вдруг прорезалась странная, непривычная мягкость — как трещина в каменной стене.
Едва её голова коснулась его плеча, как мир вокруг растворился в мягкой черноте. Сон подкрался незаметно — вязкий, теплый, как летний дождь. Где-то на границе полусна ей мерещились голоса: далекие, глухие, как будто их кто-то произносил из-под воды.
- Почему ты так беспокоишься? Я просто хочу отдохнуть. Я не умру...
- В твоем состоянии ты можешь вообще не проснуться! - собственный отозвался голос — резче, чем обычно, и в нем прозвучало нечто непривычное: тревога.
Она хотела усмехнуться, но только зевнула.
- Та песня, что ты играла... - слова всплывали сами собой, не слушаясь. - Было бы неплохо услышать её снова...
Пауза. Потом — тихий смешок, почти неслышный.
- Ты выбираешь странные способы просить меня о концерте. - Пробормотала она.
Его голос будто скользнул ей в самое сердце, оставив там тёплый след.
- Прекрати,... дай поспать... - выдохнула она и окончательно утонула в темноте. И странное дело — на его плече было спокойно. Надежно. Почти... по-домашнему.
Когда она открыла глаза, сознание возвращалось медленно, как горячий воздух в душном июле. Первыми были запахи: воск, пыль, сухие цветы. Потом — огоньки свечей, пляшущие по замысловатым узорам старинных украшений. Лики святых с фресок глядели на неё отрешённо, как на слишком шумную гостью.
Церковь. Заброшенная, но живая в своей тишине.
- Проснулась? - раздался рядом голос, и она вздрогнула.
Зейн сидел неподалёку, опершись на спинку старой скамьи, с выражением лица, как у того, кто выждал момент, чтобы сделать эффектное замечание.
- Ну что, выспалась? Хотя, думаю, ответ я знаю, - он чуть склонил голову и улыбнулся - ей хотелось одновременно швырнуть в него ботинком и попросить повторить. - После моих нежных колыбельных сложно не выспаться.
Эстер нахмурилась, но щеки всё равно предательски потеплели.
- Ты... ты что, пел мне что-то во сне?
- Только угрозы и пару нежностей, - лениво потянулся Зейн. - Считай это моим репертуаром для особо упрямых пациенток.
Сквозь витражи лился робкий утренний свет, растекаясь по каменному полу мозаикой — золото, алый, изумрудный. В этом причудливом свете Зейн казался вырезанным из самого утра: высокий, собранный, с прищуром человека, который уже всё рассчитал и, кажется, немного этим гордится.
Эстер потерла глаза и села, почувствовав на плечах мягкую тяжесть — его пиджак. Чужое тепло ещё не выветрилось, а рана на ноге оказалась тщательно перевязана.
- Хм... спасибо, - пробормотала она, чувствуя себя неловко, как человек, который проспал конец света.
- О, это что, попытка проявить хорошие манеры? - Зейн склонил голову, в его голосе звякнула насмешка. - Где привычное "Эй ты, самодовольный тип, спасибо, что спас мою задницу"? Я уже скучаю.
Эстер закатила глаза, но уголок её губ всё-таки дрогнул.
- Не обольщайся. Я просто ещё не проснулась достаточно, чтобы тебя отругать.
- Вот это уже ближе к норме, - кивнул он, и свет от витража сделал его улыбку подозрительно тёплой.
Она огляделась, взгляд зацепился за орган, возвышавшийся в центре зала, словно исполинское древо, пускающее ветви прямо к куполу.
- Ты играл? - спросила Эстер осторожно. - Там... в ту ночь. Я слышала мелодию. Странно знакомую.
- Я? - Зейн чуть приподнял бровь. - Если я и играл, то исключительно на твоих нервах. Может, у тебя побочный эффект от усталости? Или от вина?
- Смешно, - буркнула она, но странное чувство не отпускало.
Он, будто между делом, двинулся к органу и положил ладони на клавиши. Взгляд его стал задумчивым, почти отрешённым. И вдруг — музыка.
Та самая.
Звуки раскатились по залу, обвивая колонны, скользя по витражам. Они были полны тёплой тоски, как воспоминание о чём-то, что было когда-то важным... и утрачено.
Эстер замерла, сердце сбилось с ритма.
- Это она... - прошептала она. - Ты играл её во сне.
- Я не хожу по чужим снам, искорка, - сказал Зейн, но глаза его не отрывались от клавиш.
Тень от его фигуры плясала на стене, сливаясь с расплывчатым воспоминанием, и Эстер едва не шагнула ближе, чтобы поймать это странное чувство — будто их миры пересеклись ещё до того, как они встретились.
- В моём сне ты был там, - тихо произнесла она. - И эта мелодия... она будто ждала меня.
- Интересный сон, - усмехнулся Зейн, но голос его был тише, чем обычно. Она не выдержала и подошла к нему. Пальцы сами легли на клавиши, продолжив мелодию, как если бы знали её всегда. Музыка стала общей, сплетённой, как дыхание на грани признания.
Зейн скосил на неё взгляд. В нём мелькнуло что-то, что он, конечно, тут же спрятал за фирменной ухмылкой.
- Так и думал, - пробормотал он. - Ты воркуешь со мной во сне, а потом ещё и аккомпанируешь. Осторожнее, искорка. Так недолго и привыкнуть.
- Странно... - прошептала Эстер, отрывая пальцы от клавиш. Музыка угасла, оставив после себя дрожащие в воздухе обрывки звуков. - Я знаю каждую ноту. Чувствую, куда должна идти мелодия... как будто играла её сотни раз.
- Хм. Так вот ты какая, - Зейн наклонил голову, в голосе мелькнула странная, почти хищная мягкость. - Помнишь её.
- Только не до конца, - она сжала руки, словно боялась упустить ускользающее воспоминание. - Дальше... пустота. Я не знаю, как она заканчивается.
Зейн вдруг замолчал. Его лицо, обычно оживлённое насмешкой, застыло, а взгляд стал слишком серьёзным.
- Там нет «дальше».
- Как это - нет? - нахмурилась Эстер. - Ты же сам её доиграл. Почему обрывается?
Он пожал плечами, будто отгоняя лишние мысли, и на миг стал похож на закрытую книгу, в которую подглядывать запрещено.
- Потому что тогда... ты решила не играть. - Слова звучали странно мягко, без его привычной колкости. - Песня просто рвётся. Как многие истории.
- Зейн... - Эстер шагнула к нему, ощущая, как сердце начинает биться чаще. - Что произошло? Между нами? Почему я ничего не помню? Это как жить в тумане, а ты — единственный, кто видит дорогу.
Он усмехнулся — легко, но взгляд не улыбался.
- И что, если я оставлю тебе этот туман? - его голос снова стал игривым, в нём блеснула искра. - Разве тебе не нравится это? Загадка, недосказанность, лёгкая дрожь от того, что ещё не открыто?
- Ты...! - Эстер сжала кулаки, и воздух между ними дрогнул, как перед грозой. - Это важно. Ты понимаешь? Я должна знать, что было. Иначе не разберусь, куда иду.
Зейн слабо улыбнулся, но эта улыбка была как тонкий лёд: красивая, обманчиво прозрачная, с холодной глубиной под поверхностью. Его глаза — ледяные, с оттенком полярного неба, — сверкнули прищуром.
- О? - протянул он лениво, шагнув ближе. - Такие слова — настоящая музыка для моих ушей. Особенно когда их произносят с таким... пылом.
Он наклонился чуть вперёд, и Эстер ощутила на коже его дыхание — прохладное, с лёгким оттенком цитрусового одеколона.
- Искренние чувства, знаешь ли, трудно забыть, - продолжил он, почти мурлыча. - Особенно когда они выражаются так... яростно.
- Зейн... - её голос предательски дрогнул, и щеки загорелись, будто кто-то поднёс их к пламени свечи.
Он отвечал ей с таким спокойствием, будто заранее знал все вопросы — и уже придумал на них двусмысленные ответы.
Зейн неторопливо снял с неё свой пиджак, запах которого всё ещё витал в воздухе — древесный, терпкий, с едва уловимой сладостью. Перекинул через плечо, и подошёл к окну.
- Смотри-ка, солнце уже встало, - заметил он, прищурившись на утреннюю дымку, где свет резал туман золотыми лезвиями. - Новый день, новые неприятности.
Он обернулся — уголки губ чуть тронула улыбка, но в глазах плясали искры усталого веселья.
- Пойдём. Я отвезу тебя домой.
- Домой...? - Эстер скептически приподняла бровь. - Забавно, я думала, ты предпочитаешь возить девушек к себе домой. Где... - она осеклась, - у них меньше шансов сопротивляться.
Улыбка Зейна расширилась, но взгляд его остался хищным. Он медленно провёл по ней взглядом — от макушки до кончиков пальцев, не скрывая насмешки.
- Сопротивляться? - он смаковал это слово, как глоток крепкого кофе. - Напомни, ты вообще когда-нибудь могла?
Пауза. Её дыхание чуть сбилось, а он, довольный эффектом, усмехнулся и добавил:
- Если тебе так уж хочется вернуться в Зону S — просто скажи. Я же не чудовище. Почти.
Эстер вздохнула: ну и день обещал выдаться. Грустные мысли делу не помощники, а кофе — всегда. Это был её боевой план: выйти на остановку раньше, вдохнуть этот хищный запах мегаполиса и отправиться в «Старбакс», чтобы попытаться воскресить мозг хотя бы до уровня «жить можно».
В дверях кофейни пахнуло ванилью и свежей выпечкой. Сладкая ложь утреннего комфорта. Эстер протиснулась к стойке, и устало опёрлась на неё ладонями:
— Сделайте мне что-нибудь термоядерное, — попросила она, даже не пытаясь скрыть мольбу. — Такое, чтобы взорвало мне мозг, прострелило лень и заставило учить конспекты до утра. Что-нибудь крепкое. Как три эспрессо. С карамелью.
Бариста — юный, с правильной чёлкой и ухмылкой вскинул брови:
— Если за это оставишь мне свой номер телефона.
Эстер замерла, приподняв бровь в ответ. В его взгляде было что-то... французское. Немного дерзкое, немного наивное. И, разумеется, недостаточно эффектное, чтобы не сравнить его с тем самым — Зейном. Чёртова привычка.
— У неё уже есть парень, — раздалось за спиной с чуть насмешливой интонацией.
Эстер резко обернулась. Конечно. Сенмут. Как всегда, возникший из воздуха, словно специально натренированный демон социального смущения. Его фиолетовые глаза — слишком яркие для обычного утра — прищурились, когда он подмигнул:
— И вообще, она слишком юна для тебя. Ты что, не видишь? Академическая форма, бессонные ночи под глазами. Один латте и черничный маффин, пожалуйста, — добавил он, обращаясь к ошарашенному бариста, который пытался понять, в какой момент заказ превратился в любовный треугольник.
Эстер фыркнула, чувствуя, как к щекам подбирается предательское тепло. Схватила своё огненное варево у юного Ромео, чей взгляд теперь скользил с разочарованием, и пробормотала:
— Парня как раз и нет. Зато есть огромная... э-э-э... катастрофа со временем. Попроси об этом через годика два, ладно?
— Договорились, — серьёзно кивнул он, будто записал это в календарь.
Эстер выскользнула на улицу и сделала вид, что не замечает Сенмута, который тут же пристроился сбоку, как личный грозовой фронт.
— Да брось, — протянул он, поднося стакан к носу и подозрительно его обнюхивая. — Готов поспорить, он каждой симпатичной девчонке так говорит. Я угадал?
Эстер промолчала, ускорив шаг к академии. Каблуки стучали по мостовой в такт раздражению, но Сенмут, как назло, шел следом, словно приклеенный.
— Эй, подожди! — протянул он с самым невинным видом. — Ну, прости, что сорвал твой флирт. Этот парень, я уверен, тебе прямо в кофе плюнул. Гарантирую. Ставлю маффин!
Эстер закатила глаза, сделала огромный глоток — и тут же скривилась, зашипела, чуть не подпрыгнув. Кипяток! Похоже, она только что приговорила свой пищевод к вечным страданиям.
Создатели, почему кофе до сих пор нельзя вводить внутривенно? — мрачно подумала она, хватая ртом прохладный утренний воздух.
— А я вчера в кино ходил, — будто невзначай продолжил Сенмут, даже не заметив её мучений. — С... как её там... с Айгуль. Классная девчонка, милая, веселая!
Эстер фыркнула, вытирая молочную пенку с носа.
— Что?
— Ну, нам было очень весело, — добавил он с намёком, — только Су не говори, ладно? А то она ещё приревнует!
Эстер не выдержала и расхохоталась.
— Как мило. Ты сейчас пытаешься мной манипулировать?
Лицо Сенмута посерьёзнело, взгляд стал почти деловым:
— Подожди.... Значит, она действительно может приревновать?
Эстер ухмыльнулась, смакуя его наивность.
— Конечно! Она уже точит нож. Особенно если учесть, что в нашей академии вообще нет никакой Айгуль.
Сенмут застыл, почесал нос, прищурился:
— Как нет? Блондинка же! — Он сдвинул брови и подмигнул, будто от этого подмигивания материализуются доказательства. — Та, что устраивает вечеринки, после которых забываешь, как тебя зовут.
— Ах, Айсун, — протянула Эстер, делая вид, что только что воскресила в памяти туманную фигуру.
— Вот! С ней и был! — Сенмут обиделся так искренне, что Эстер чуть не подавилась кофе.
Академическая форма — эта мрачная смесь серого и бордового — висела на нём так же нелепо, как ложь на плохо обученном политике. Он пригладил непослушные волосы, и в этом движении вдруг было что-то... домашнее. Слишком человеческое. Не отцовское ли?
Но, с другой стороны, Сенмут при всей своей ветрености не был тем надменным самолюбием, каким был их босс. Пожалуй,... маленькая награда ему не повредит.
— Хорошо, я постараюсь преподнести эту историю ей максимально... мягко, — протянула Эстер, чуть скривив губы в улыбке, которая никак не могла решить, быть ли утешительной или язвительной.
Он неловко улыбнулся, словно извиняясь за самого себя. В его взгляде промелькнула робкая надежда.
— Только, пожалуйста,... не говори ей, что я забыл, как ее зовут. Знаешь что... лучше вообще ничего не говори... а может...
— Стоп-стоп, герой-любовник, дай-ка я тебя спасу, — Эстер деловито схватила его галстук, который напоминал удавку, завязанную в темноте, и ловко поправила узел. — Ну-ка! Та-дам! Поздравляю, впервые в жизни твоя шея выглядит цивилизованно.
— Это Акгюль, — наконец выдохнул он, будто сдался под пытками, и снова одарил мир своей фирменной кривой улыбкой. — Или... как там ее...
Первым уроком, как назло, оказалась литература. И, разумеется, в роли мучителя — Зейн Синклер.
Новость о том, что Фируз «слегка приболела», он встретил кивком такой легкости, будто стряхивал невидимую пылинку с плеча. Ни тени эмоции. Только вечная лениво-ироничная маска.
Эстер же не смогла удержаться. Она нарочито взмахнула пальцами в воздухе, рисуя кавычки вокруг слова «больна». Вышло так изящно, что даже соседний сокурсник прыснул в кулак.
— Надо было взять его с собой, — прошептала Су, пока мистер Синклер раздавал проверенные контрольные. Листки пахли чернилами, тревогой и несбывшимися надеждами.
— Ты в своем уме? — фыркнула Эстер. — Ядро в академию?! Представь только: Зейн его находит. Инфаркт прямо на месте! Хотя, зная его, сначала он донесет своим прихвостням, а уж они-то устроят мне показательный спектакль в лучших традициях средневековой инквизиции. Колёса, дыба, костер — на выбор. — Она сунула Сунан в руки маленькую подвеску. — Держи, «ключ от твоего сердца». Если честно, я собиралась вручить его Сенмуту... но ты бы меня прибила.
Су метнула в нее взгляд такой силы, что если бы взгляды могли поджигать, Эстер уже вспыхнула бы ярче факела.
Та, впрочем, лишь ухмыльнулась.
Су демонстративно отвернулась к Сенмуту. Бедняга на соседней парте пытался казаться невидимым — сидел, уткнувшись в листок, ерзал, будто стул под ним был нашпигован иголками, и выглядел самым страдальческим человеком в комнате.
— Просто повесь обратно, — буркнула Су, не оборачиваясь. — И смотри, чтобы Фируз не отняла.
— Надеюсь, вы обсуждаете девятнадцатый сонет Шекспира, — холодный голос Зейна разрезал их шепот, как нож бумагу. Его высокая фигура словно выросла из воздуха, заслоняя свет из окна и окуная их в тень.
— Мы уже несколько дней ни о чём другом и не думаем, — безмятежно отозвалась Су, умудрившись не моргнуть.
Одна лишь бровь Зейна лениво поползла вверх. И в этом едва заметном жесте читалась вся насмешка мира.
— Забавно, — протянул он, обводя их взглядом. — Удивительное совпадение: я никак не могу отделаться от впечатления, что вы с поразительным усердием предаетесь всему на свете, кроме того, за что ваши родители платят внушительные суммы. Возможно, стоит воспользоваться моим скромным правом педагога и уведомить их письмом? Я уверен, они были бы... очарованы результатами.
Он сделал паузу, позволяя словам впитаться, а затем с хлестким хлопком опустил проверенные работы на парты.
— Вот, к примеру, если бы вы действительно уделяли столько внимания Шекспиру, сколько вашим... э-э... «стратегическим переговорам», ваши сочинения выглядели бы куда достойнее. Увы, а пока что... — его улыбка была как у кошки, которая только что уронила вазу и ждет аплодисментов, — результат посредственный.
Эстер почувствовала, как в ней закипает возмущение.
— С чего бы это! — прошипела она, но в голове уже бушевал целый ураган:
«Ну и наглец! Это он отнимает всё моё время: скачки по времени, драки, аукционы, этот чертов резонанс... а теперь еще и делает вид, что виновата я? Да я только и делаю, что спасаю его бесконечно длинные ноги от неприятностей!»
Она проводила его взглядом, таким ядовитым, что если бы он имел вес, Зейн бы моментально превратился в кучку пепла. Но тот уже отстранился, как ни в чем не бывало, и с удовольствием продолжал мучить других студентов.
Су бодро толкнула Эстер локтем.
— Терпи. Настанет день, когда мы скажем нашему Звездному мучителю всё, что о нём думаем. Но пока... — она покачала головой, — это будет только бессмысленной тратой сил.
— Да уж, — выдохнула Эстер. — Все мои силы уходят на то, чтобы банально не уснуть.
Она сама не заметила, как широко зевнула, едва не проглотив половину воздуха в аудитории.
— О, тройной эспрессо, спаси и сохрани! — театрально простонала она, сложив руки, будто в молитве. — Влейся в кровь и хоть на час подари мне бодрость!
Су едва сдержала смешок и кивнула так энергично, будто готова была возглавить молитвенный культ кофейных зерен.
— Нет, — решительно отрезала Эстер, качнув головой так резко, что её волосы взметнулись в воздух, словно боевой флаг. — Я боюсь потерять контроль над собой в этом девятнадцатом веке. Или, что хуже, меня могут высечь розгами за «непристойное поведение». — Она скривила губы и махнула рукой. — Но об этом Зейну лучше не знать.
С этими словами она вальяжно рухнула на кровать Сенмута, утопая в ворохе мягких подушек, будто в облаках. Сенмут и Доран тут же устроились у её ног, преданные и восторженные, словно два щенка, которым хозяйка разрешила лежать у кровати. Они смотрели на неё снизу вверх так, будто перед ними сидела сама королева Альентара.
Квартира Сенмута, расположенная в самом сердце шумной, кипящей жизнью Зоны S, гудела за стенами: смех, шаги, запахи жареных специй из соседних квартир — всё это смешивалось в пеструю симфонию. А внутри царила тёплая полутень и нервное предвкушение.
У Эстер, конечно, был дерзкий план. Су знала все его тонкости. А вот Сенмут и Доран были лишь «случайной переменной» — пешки, вовлеченные в игру, даже не подозревая об этом. Этажом выше, всего несколькими шагами дальше, находился коридор Зейна и его неприступная квартира. Туда Эстер мечтала попасть. В саму крепость Зейна она не ступала никогда — только в гостевую комнату неподалёку, и то по нелепой случайности. А найти это чертово кольцо и улизнуть незамеченной — было делом жизни и смерти.
— Не волнуйся, — сказал Доран, наклоняясь ближе и стараясь вложить в голос столько мягкости, сколько мог, — всё пройдет гладко, как по маслу. Ты и оглянуться не успеешь, как уже вернёшься обратно. К ужину ты будешь совершенно свободна.
— Ага, свободна, — Эстер закатила глаза и театрально приложила руку к груди. — Но до ужина я могу устроить половину мирового хаоса! Спроси Сенмута. Одна неправильная улыбка, неверный реверанс, неподходящая интонация — и, вуаля! Девятнадцатый век в огне!
Доран не выдержал и расхохотался. Его смех был заразителен, звонкий, он будто встряхнул стены и потолок квартиры.
— Да брось ты, Эстер! — он едва мог отдышаться. — Сенмут же просто умирает от зависти! Он бы душу дьяволу продал за шанс снова взглянуть на прошлое.
— Это неправда, — буркнул Сенмут, покраснев до кончиков ушей, но в голосе звучала предательская тоска.
Эстер прищурилась и медленно, подчеркнуто задумчиво потянулась, словно кошка, только что поймавшая запах свежего молока.
— Честно говоря, я до сих пор не понимаю, зачем придавать этому балу такое огромное значение. Ну, правда. Что я там должна делать? Танцевать в кринолине, изображать приличную барышню и делать вид, что мне безумно интересно слушать чопорных аристократов?
— Ну, — Сенмут натянуто улыбнулся, пытаясь разрядить атмосферу, — кроме танцев, светских бесед и созерцания очень важных шишек Альентара... может, найдётся и что-то более... полезное?
Он попытался сострить, но тут же осёкся. Эстер смотрела на него таким взглядом, что любой нормальный человек предпочёл бы добровольно шагнуть в портал и потеряться в пустоте.
— Эстер, моя дорогая подруга! — Сенмут вытянул руки, будто собирался возвестить о начале великой трагедии. — Важность этого бала неописуема. — Он понизил голос до заговорщицкого шепота, словно боялся, что даже стены Зоны S могут подслушать. — Именно там станет ясно, кто же этот гнилой фрукт, этот предатель в рядах Дикой Охоты, который слил информацию в руки Юстиниана Кришта. Князь надеется, что благодаря твоему присутствию мы сможем вывести на чистую воду и Шахина, и эту крысу.
— О, наконец-то хоть капля конкретики, — протянула Эстер, нахмурив брови так, словно пыталась собрать пазл, у которого половина деталей потеряна. — То есть, проще говоря, я — живая приманка. Как мило. Но подождите... — она ткнула пальцем в воздух. — Вы же должны знать, сработал ли весь этот блестящий план? Это ведь было двести лет назад! Кто оказался предателем?
— И да, и нет, — уклончиво произнёс Сенмут, виновато скосив глаза. — Отчёты того времени... э-э-э... расплывчаты. Словно кто-то вел хронику после пятой кружки дешёвого эля. Многое просто отсутствует. Там говорится о предателе, лишённом высокого звания, но имени его нет. Через четыре недели мельком упоминается: никто не удостоил его чести проводить в последний путь, ибо он её не заслужил.
По спине Эстер пробежал холодок, будто невидимые ледяные пальцы дотронулись до кожи.
— Через четыре недели после изгнания он уже мёртв? — переспросила она, прищурившись. — Как... удобно.
Сенмут развёл руками, мол, ничего не знаю, я всего лишь курьер плохих новостей.
— Ну что ж... — Эстер внезапно хлопнула себя по бёдрам и резко вскочила, так что подушки разлетелись в стороны. — Знаете, меня вдруг обуревает страшное желание... сходить в туалет. Подскажете, где этот волшебный портал в министерство магии находится?
— Выйдешь из комнаты и направо, через одну дверь, — рассеянно бросил Доран, обдумывая услышанное. — А я пока поставлю чай. Или ты предпочтёшь кофе?
— Кофе! — донеслось из-за двери, хлопнувшей за Эстер. — Чёрный, как моя душа!