Глава 6. Чтоб алчность и грех им не стали судьбой.
Ты говоришь, что нет любви во мне.
Но разве я, ведя войну с тобою,
Не на твоей воюю стороне
И не сдаю оружия без боя?
У. Шекспир.
В Академии ещё никогда не ощущалось такого липкого, всепроникающего любопытства, как сегодня. Оно разливалось по коридорам, клубилось под потолками, вцеплялось в учеников, превращая каждую паузу между лекциями в настоящий допрос с пристрастием. Всему виной был тот самый адский «Ламборгини» цвета стамбульского заката, что вчера вечером вырвал Эстер из объятий философии и унёс куда-то прочь, оставив после себя лишь запах жжёной резины и горящие глаза свидетелей.
- Господа присяжные заседатели, делайте ваши ставки! - Эврен Озал запрыгнул на стол, как комедиант на сцену, и начал размахивать руками, будто дирижировал оркестром скандала. - Вариант первый: загадочный малахольный тип, подозрительно похожий на гея, возможно, преподаватель истории Альентара. Фируз и Эстер давно грезили попасть к нему на курс. И, если слухам верить, наша ледяная королева прошла секретный экзамен и теперь попала в его личный список избранных.
Толпа загудела, словно пчелиный улей, и Эврен, довольный произведённым эффектом, продолжил:
- Вариант номер два: таинственный джентльмен - дальний родственник. К примеру, брат. По совместительству - гей, коллекционер редких бабочек и водитель того самого оранжевого дьявола.
Он выдержал паузу, наклонился вперёд, приглушил голос до заговорщического шёпота:
- Вариант номер три...
- Эврен, умолкни, ради всего святого! - процедила Фируз, сверкая глазами. В её голосе звенела холодная сталь, а в движении головы, когда она откинула идеальную прядь волос, сквозила царственная надменность. - И что с того, что Зейн уехал с Розалез? Возможно, у него банально близорукость, и он спутал её с парковочным столбом.
- Близорукость? - промурлыкала Айсун, улыбаясь так сладко, что в голосе слышался сахар, вперемешку с ядом. - Тогда объясни, почему вчера именно ты строила глазки господину Синклеру, а в итоге в шикарное кресло «Ламборгини» уселась Эстер? Ты осталась с носом, подруга. А Су, бедняжка, - продолжила она, щурясь, словно кошка, играющая с добычей, - вообще пыталась убедить нас, что он её репетитор. Мол, они обсуждали склонение древнегреческих глаголов. Ах, какое совпадение - склонять глаголы под руку с мужчиной, который сам склоняет пол-академии!
- Ага, ага, - подхватил Эврен, снова взлетая на волне всеобщего смеха. - Репетиторы нынче исключительно на оранжевых «Ламборгини» ездят, берут тройной тариф за каждое склонение и держатся за руки со своими ученицами. Су, дорогая, ты явно пошла не в ту секцию факультатива. Тебе бы «Основы конспирации для домохозяек», а не древнегреческий.
Сунан, пойманная на месте преступления, попыталась улыбнуться, но её лицо выдавало всё: смущение, жалость к себе и неуклюжую попытку найти хоть какую-то защиту.
- Я пыталась, правда пыталась, - пробормотала она, опускаясь на стул и прикрывая лицо ладонями. - Но я же не гений заговоров, как Зейн. Мой предел - венки из маргариток и максимум пара правдоподобных отговорок. Всё, что придумала, звучало хуже, чем басни Эврема. Завтра же запишусь на курсы «Введение в искусство лжи для начинающих».
- Тебе бы ускоренный курс, - ехидно заметила Айсун. - А то в следующий раз ты проболтаешь ещё и размер обуви господина Синклера.
- Вся загвоздка в этом проклятом камне, - пробормотала Эстер, нервно теребя подол своей юбки так, будто собиралась вырвать нитку судьбы и завязать её в аккуратный бантик. В её глазах тревога искрилась, как зелёные стеклышки под луной.
Сунан же сидела с глазами енота-наркомана - недоспавшего, но чертовски довольного своим интеллектуальным марафоном. Вчера она объявила войну книжным полкам библиотеки и сражалась до самого рассвета. Пыльные хроники, манускрипты с полусгнившими страницами, даже алхимический словарь на старофригийском - всё летело ей под руку, пока она отчаянно искала хоть намёк на ответ.
- «Боулдер-Опал», - начала она с видом жреца, читающего оракул, - это редкий минерал, разновидность австралийского опала с железистыми вкраплениями. Ему приписывают связь с энергией земли, внутренней трансформацией, а ещё он считается талисманом, который дарует владельцу силу, сравнимую с малым землетрясением. Но! - она драматически подняла палец. - Нигде - подчёркиваю: нигде! - не сказано про кольцо с таким камнем. Словно его никогда не существовало. Я облазила все ювелирные каталоги, перепроверила хроники, архивы, даже отчёты о раскопках. В лучшем случае - редкие упоминания опаловых амулетов, дающих предвидение. Но кольцо? Ноль. Полный вакуум.
Эстер нахмурилась и глубоко вздохнула.
- Может, это старинная фамильная драгоценность, которая никогда не попадала в открытые источники? - предположила она, словно хватилась за последнюю соломинку. - В фильмах всё самое жутко секретное всегда спрятано в семейных украшениях. Перстни, броши, подвески - хоть гробы с секретным механизмом.
- Вот-вот, - оживилась Сунан. - И я решила копнуть в другом направлении. Применить лингвистический анализ названия. Вдруг это не минерал вовсе, а шифр? И... - она помахала листком, испещрённым строчками, похожими на результаты аварии в «Гугл-переводчике». - Вот что вышло.
Эстер взяла листок, прищурилась, и губы её дрогнули.
- «Бред Лупоглазый»... - прочитала она вслух, стараясь сохранить серьёзность. - «Дупло Безоблачное»... Хм. Ну, по крайней мере, звучит как названия рок-групп. - Она поднесла пальцы к виску и задумалась, будто пыталась соединить абсурд в единое целое.
Сунан прыснула в кулак, но не удержалась:
- Подожди, лучшая версия вот! «Боду Урлоп Зелёный». Я вижу это так: брутальный магический камень, но в свободное время работает бухгалтером и ездит в отпуск в Варну.
Эстер с трудом сдержала смех, но глаза её всё же предательски блеснули.
- Ну, спасибо, теперь я точно уверена, что разгадка кольца не дастся нам на трезвую голову.
Сунан уже собиралась продолжить свои комические версии, как вдруг её взгляд скользнул к двери.
- Оп-па, шоу продолжается, - прошептала она, делая вид, что чинит ручку. - Наш Звёздный Преподаватель пожаловал.
И действительно, дверь распахнулась. В кабинет вошёл Зейн Синклер, как всегда с той уверенной походкой, будто коридоры Академии выложены специально для его ботинок ручной работы. Его появление имело эффект землетрясения: разговоры стихли, головы синхронно повернулись, а студентки в первых рядах мгновенно выпрямили спины, превращаясь в образец дисциплины.
«Звёздным» его прозвали не только за внешность и харизму, но и за то, что он умудрялся светить везде: от лекций до закрытых приёмов, от боевых арен до библиотек.
Эстер инстинктивно поёжилась, вспомнив вчерашний вечер.
- Мне кажется, он сейчас влепит нам двойки за прогулы, - пробормотала она, стараясь не встречаться с его взглядом.
- Не посмеет, - прошипела Сунан, мгновенно перехватив инициативу. Её глаза вспыхнули лукавым огнём. - У меня в запасе козырь. Хочет наказать? Пусть попробует. Тогда я, милая моя Эстер, ненароком обмолвлюсь, что наш уважаемый мистер Синклер состоит в организации, о которой запрещено даже шептать в коридорах.
Эстер уставилась на неё с ужасом.
- Ты что, рехнулась?!
- Нет, просто изобретательна, - ответила Сунан, как будто речь шла о списывании на экзамене. - А вот он идёт сюда...
Зейн действительно направлялся прямо к ним. Его взгляд был холодным, как лёд, и в то же время опасно блестящим, как клинок. В нём читалось: «Вы - муравьи. Я - ботинок. Вопрос только в том, когда мне надоест».
Сунан наклонилась к Эстер и шепнула с нервным смешком:
- Вот сейчас решим, кто мы: героини великого заговора или две девицы с плохим чувством самосохранения.
Зейн двигался прямо к их парте так, словно весь мир был декорацией, созданной исключительно для его величественной сцены. В его походке было столько самоуверенности, что древние статуи богов, пожалуй, покраснели бы от зависти.
Он швырнул на стол перед Сунан пухлую папку. Толстая, тяжёлая, переполненная бумагами, она грохнулась с таким звуком, будто это был не архив записей, а приговор.
- Нашёл её там, куда даже боги боятся заглянуть, - лениво бросил Зейн, с особым нажимом произнеся: - в женском туалете.
Эстер, уставившись на папку, едва не прыснула.
«Конечно, он, наверное, решил, что мы там тайный конгресс ведьм проводим. С бубнами, свечами и призывом древних демонов из канализации».
- Мне показалось, ты сгораешь от нетерпения вернуть эти чрезвычайно... любопытные записи, - продолжил он уже с ядовитой насмешкой, бросив на Сунан взгляд, острый, как кинжал.
Эстер в панике закусила губу. «Читал или не читал? Вот в чём вопрос! Если читал - мы трупы. Если не читал - мы всё равно трупы, но чуть позже».
Внутри папки скрывался их труд, результат бессонных ночей и безумных теорий, которые Сунан щедро подсовывала реальности, словно пыталась подкупить её собственными идеями. Там были и легенды о Дикой Охоте, и тени Князя, и схемы, которые скорее напоминали шизофренические карты заговоров. И самое страшное - шестьдесят девятая страница. Проклятая шестьдесят девятая. Там рядом с термином «телекинез» значилась приписка, касающаяся самого Синклера.
«Сумасшедшая догадка, конечно, - мелькнуло у Эстер, - но все великие открытия начинались с безумных идей. Ну, или с катастроф».
«Звёздный преподаватель - член Дикой Охоты? А кольцо?.. Какое место оно занимает в этой головоломке?» - мысли носились вихрем, пока она пыталась изобразить маску спокойствия.
- Сунан Гюнез, - произнёс Зейн почти ласково, что делало его слова вдвойне угрожающими. - Позволь дам тебе совет. Направь свою неуемную энергию в... более мирное русло. Скажем, на те предметы, которые ты упорно игнорируешь. - Он склонился чуть ближе, его голос стал мягче, тише: - Не всё, что будоражит воображение, стоит познавать. Некоторые знания - как яды. Вроде красивые, но смертельно опасные.
Сунан не дрогнула. Просто молча схватила папку и спрятала её в рюкзак.
Остальные студенты не отрывали взгляда. Казалось, сама аудитория задержала дыхание. Шёпоты стихли, а во взглядах сквозило нетерпеливое любопытство: «Что за спектакль? Что скрывают эти двое? Почему Синклер уделяет столько внимания тем, кто давно стал изгоями?»
Фируз, сидевшая неподалёку, скривила губы в довольной усмешке. Её глаза сияли торжеством, как будто она заранее праздновала поражение Эстер.
«Не дождёшься, змеюка, - мысленно прошипела Эстер. - Наш финал ещё впереди».
Зейн между тем наклонился к самой Эстер. Его взгляд пронзал её насквозь.
- А вам, мисс Розалез, следует усвоить, - произнёс он тихо, - что от вас ожидают качества, без которого не выжить ни здесь, ни в жизни. Умения держать себя в руках. Сдержанности. А не того спектакля, что вы устроили вчера.
Фируз, как прилежная подпевала, немедленно кивнула, всем видом демонстрируя, что полностью согласна с учителем.
Эстер внутри закипела. Каждое его слово било, как хлыст. Но она не опустила глаза. Наоборот - выдержала паузу и посмотрела прямо ему в лицо, с вызовом. Несколько долгих секунд они молча мерились взглядами.
«Ты заплатишь за это, Синклер. Обещаю».
Он едва заметно улыбнулся - так улыбаются игроки, предугадывающие чужой ход. И вдруг - словно случайно - провёл кончиками пальцев по её щеке. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, но оно вспыхнуло в ней, как огонь.
Зейн оторвался от парты и, будто ничего не произошло, переключил внимание на Эврена, сидящего неподалёку.
Эстер замерла, борясь с внутренним голосом, который тут же зашептал сладким мурлыканьем:
«Да ладно тебе, признайся - тебе хотелось, чтобы он коснулся».
Она едва заметно мотнула головой, словно отмахиваясь от назойливой мухи.
Зейн лениво поправил манжету своей безупречной рубашки и с видом человека, у которого все карты мира лежат в кармане, скользнул взглядом по классу.
- Так, Эврен, - протянул он таким тоном, будто собирался зачитать приговор, - как обстоят дела у тебя? Сочинение снова полностью скопировано из Интернета, без намёка на собственные мысли? Я, конечно, понимаю: плагиат - это искусство. Но, как и любой художник, ты мог бы хотя бы постараться скрыть источник вдохновения.
Класс тихо захихикал. Эврен, сжимающий в руках свой исписанный лист, нервно сглотнул и попытался изобразить невинность.
- Но вы же сами говорили, что можно пользоваться любыми источниками информации! - возразил он, и голос его предательски задрожал, сорвавшись на фальшивые октавы. - Я просто... следовал инструкции.
- Ты следовал инструкции так же, как собака следует диете, - не моргнув, парировал Зейн. - М-да. Ну, поздравляю: твой диплом официально завещан музею несбывшихся надежд.
- Всё... конец, - обречённо простонал Эврен, театрально уронив голову на парту. - Прощай, диплом, здравствуй, карьера бариста.
- Бариста? - Сунан склонила голову на бок и язвительно улыбнулась. - Да кто доверит тебе кофе? Ты же умудришься скопировать чужой рецепт и ещё умрёшь от отравления.
Смех в классе усилился. Айсун, которая, как ястреб, следила за каждым движением Эстер, тут же обернулась.
- Что от вас хотел господин? - резко выпалила она, обернувшись к парте подруг. - О чём вы так долго шептались? Что это за таинственная папка? - её глаза сузились, и она резко ткнула пальцем в Эстер. - И почему он тебя погладил? Между вами что-то есть? Только попробуй сказать «да».
Эстер едва не поперхнулась воздухом.
- Только не устраивай сцен ревности, умоляю, - закатила глаза Сунан, сложив руки на груди. - Он любит нас всех одинаково. Просто тебе нравится думать, что особенным образом - именно тебя.
- Ах! - Айсун демонстративно всплеснула руками. - Какая ревность, вы что? Я просто восхищаюсь его интеллектом! Его чувством юмора! Его... его умением носить костюмы от Армани!
- Может, ещё и его походкой в стиле «я - бог среди тараканов»? - съязвила Эстер, подливая масла в огонь.
- Или потому, что ты двадцать раз написала на клочке бумаги «Айсун Синклер»? - добавила Сунан, и в её глазах загорелся опасный огонёк веселья.
- Это... это было всего один раз! - прошипела Айсун, густо краснея. - И давно. В далёком прошлом. Когда я была совсем другой.
- Это было позавчера, - невозмутимо заметила Сунан.
Айсун злобно сжала кулаки, пытаясь спасти остатки достоинства.
- С тех пор я стала взрослее, рассудительнее и мудрее! - заявила она, но голос её дрогнул. - Просто, понимаете... в этой Академии нет нормальных парней. Если бы были - никто бы и не заглядывался на учителей.
Фируз, как всегда, вовремя включилась, громко и нарочито театрально вздохнув, чтобы привлечь внимание Айсун.
- Ну, давай же, не томи нас! - воскликнула Айсун, буквально сверкая глазами. - Кто-то из вас встречается с ним тайно? Скажи, Эстер! И если ты соврёшь, я... я вырву тебе волосы!
«Какая честь, - подумала Эстер, - быть в центре внимания шекспировской трагедии с примесью дешёвой мелодрамы».
Но Зейн, словно и не замечая происходящего балагана, невозмутимо подошёл к доске. Его шаги отдавались в тишине, будто он несёт не просто учебник, а скрижали истины.
- Тема нашего сегодняшнего урока, - торжественно объявил он, написав на доске крупными буквами, - «Раскопки в Карпатах».
Никогда ещё Эстер не радовалась скучным раскопкам так, словно это был гимн свободы. Лучше копать землю в Карпатах, чем собственную могилу под допросом Айсун.
По классу прокатились разочарованные вздохи, шелест страниц и тихое бурчание студентов, мгновенно потерявших интерес.
Но среди них Эстер всё-таки уловила шепот Фируз, наполненный ядом:
- Да уж, только не Эстер. На неё он точно не посмотрит.
Сунан склонилась к подруге и едва слышно прошептала:
- Она ведь правда не понимает, бедняжка. Живёт в полном неведении.
- Да, - кивнула Эстер, улыбнувшись уголками губ. Но внутри у неё было совсем иное чувство. Единственный человек, которого она жалела в эту минуту, была она сама - оказавшаяся в самом центре этого абсурдного водоворота, где юмор и опасность плели слишком плотное кружево.
Глаза Сунан сияли так, будто она только что изобрела новый закон физики. Она буквально пританцовывала вокруг Эстер, с торжественным видом подводя её к огромному, в пол, зеркалу.
- Та-да-аам! - протянула она, как фокусник, достающий кролика из шляпы.
Эстер взглянула на отражение и застряла где-то между восторгом и шоком. В зеркале стояла не она - а девушка, сошедшая с полотен итальянских живописцев: волосы свободно спадали мягкими волнами, сияя золотистым светом, будто их благословила сама Луна. Шёлковое платье глубокого тёмно-красного цвета обнимало её фигуру так, что сама Эстер машинально скрестила руки на груди, будто пытаясь прикрыться от собственного отражения.
- О, Святые... кто это? - едва выдохнула она.
- Это? - Сунан сделала вид, что тщательно обдумывает ответ. - Это та девушка, которая наконец-то перестанет носить хвостик, как унылая библиотекарша. Это та, которая заставит половину Академии потерять дар речи. И, между прочим, та, из-за которой кое-кто из господ учителей забудет, как его зовут.
Эстер закатила глаза, но в уголках губ всё равно мелькнула улыбка.
- Мне это внимание абсолютно ни к чему, - пробормотала она, поправляя прядь.
- О, конечно, конечно! - драматично протянула Су, закатив глаза к потолку. - Ты же у нас вся такая неприступная. Только почему-то я уже вижу, как бедные юноши падают штабелями.
Эстер уже готова была что-то ответить, но в этот момент дверь распахнулась с таким грохотом, будто туда врезался танк.
- Ах вы! - раздался возмущённый рёв Сенмута. - Стоило мне уехать к родителям, как на всю Академию поползли слухи, что я умираю... от поноса?!
Он стоял посреди комнаты, размахивая руками так, будто собирался вызвать бурю.
- Немедленно признавайтесь, кто пустил этот позорный слух! - его взгляд метался от одной девушки к другой.
Сунан с трудом удерживалась, чтобы не расхохотаться. Эстер отвернулась к зеркалу, закусив губу.
- Это я, - с гордо поднятой головой созналась Су, - не удержалась. Прости, Сенмут!
- Прости?! - взвыл он, заламывая руки. - Ты уничтожила мою репутацию! Меня теперь называют Сенмут-Громовержец Уборной! Ты даже не понимаешь, что наделала!
Он схватился за волосы, взъерошив их до состояния хаотичной копны.
- Ах, трагедия века, - вздохнула Сунан, театрально прижимая ладонь к сердцу. - Представь себе завтра: все забудут о твоём... недоразумении, потому что все будут шептаться о том, что Эстер провела ночь в объятиях нашего дорогого господина.
Эстер закашлялась, поперхнувшись воздухом.
- Су! - шикнула она, краснея так, что платье показалось светлее.
- Ага! - Сенмут прищурился. - Вот как, значит! Всё внимание теперь к вам, дамы, а я - на посмешище. Так и запишем!
Он ткнул пальцем в Сунан:
- С тебя две бутылки «Негро-Амаро». И не какой-нибудь дешёвки, а выдержанного.
Затем развернулся к Эстер, театрально указывая на неё, как судья выносящий приговор:
- А ты, дорогая моя, достанешь «Кайра Винтаж». Иначе - готовься услышать от меня историю о том, как ты однажды... - он задумался на секунду, - ...напилась лимонада и танцевала с метлой!
- Я никогда такого не делала! - возмутилась Эстер.
- Вот именно, - хищно ухмыльнулся Сенмут. - Но кто тебе поверит?
Сунан прыснула смехом и, схватив Эстер за руку, прижалась к ней, едва сдерживая новую волну хохота.
- Ну, Сенмут, ты неисправим! - сказала она, вытирая слёзы.
- Неисправим? - он важно выпрямился. - Я - легенда. И требую компенсации за моральный ущерб!
- Легенда? - тихо повторила Эстер и не выдержала - прыснула в голос, впервые за весь вечер искренне и беззаботно.
Эстер ожидала чего-то камерного - уютного салона с диванчиками, парой скромных ламп и запахом кофе. Но то, куда они вошли, скорее напоминало тронный зал императоров, а не гостиную. Потолок терялся где-то в небесах, пространство растягивалось, как футбольное поле, и всё вокруг было таким грандиозным, что сердце у неё предательски подпрыгнуло.
У дальней стены, в камине размером с небольшую библиотеку, горел огонь, бросая рыжие отсветы на полированные панели и бронзовые статуэтки. В углу смиренно дремал изящный спинет, будто ждал, когда чьи-то пальцы оживят его струны. На резных столиках вились хрустальные вазы с фруктами и вином, кресла и диваны были обиты пёстрыми тканями, а над всем этим великолепием дрожали сотни свечей в люстрах и канделябрах, создавая полумрак, полон магии и торжественности.
Эстер на мгновение потеряла дар речи. Атмосфера зала одновременно притягивала и пугала: каждый шаг отдавался в ней эхом, а каждая пара глаз - а их тут оказалось куда больше, чем ей хотелось бы - была обращена именно к ней, к их троице.
- Вот и всё, - прошептала она, делая глубокий вдох, - хорошо, что я немного выпила. Без этого я бы сейчас упала в обморок.
Сенмут, как будто именно он был главным виновником торжества, задрал подбородок, расправил плечи и засиял таким видом, будто собирался сейчас вручить ей орден за доблесть.
- Держи спину прямо, - наставительно сказал он, - и помни: они все должны думать, что ты привыкла к такому вниманию.
Сунан, наоборот, излучала лёгкость и задор. Она прижалась к подруге, поправила выбившуюся прядь у неё за ухом и зашептала с лукавой улыбкой:
- Если господин Синклер пригласит тебя на танец, Эстер, ты не вздумай отказаться. Я хочу видеть лица этих завистниц, когда он положит руку тебе на талию.
- Для этого ей сначала придётся выпить полный бокал вина, - тут же влез Сенмут, сияя белоснежной ухмылкой.
Эстер не удержалась и ответила ему в том же духе:
- Вина? Это ещё и самая сложная задача, Сенмут. Нальёшь мало - я буду слишком скромной, не станцую и не спою. Нальёшь слишком много - я затяну морской куплет, и все узнают, что такое настоящий шок.
Сунан прыснула в ладонь, но смех её мгновенно стих, когда Эстер вдруг напряглась и замерла, уставившись в сторону камина.
Там, в золотом отсвете огня, стоял Зейн. Он выглядел, как всегда, непринуждённо: одна рука в кармане, лёгкая улыбка на губах. Но дело было не в нём. Рядом с ним сияла Фируз.
Изумрудное платье плотно обтягивало её точёную фигуру, блеск ткани отражался в её волосах, а улыбка сияла так ослепительно, что свечи рядом казались тусклыми. Она смеялась - звонко, с хрипотцой, запрокидывая голову так, будто весь мир существовал ради её смеха. Пальцы её то и дело легко касались предплечья Зейна - чуть-чуть, невзначай, но так, что Эстер кольнуло под рёбрами.
- Только не говори, что ты смотришь на это спокойно, - пробормотала Сунан, с интересом наблюдая за лицом подруги.
- Спокойно? - Эстер с трудом оторвала взгляд, но улыбка её исчезла. - Я просто думаю... как же у неё зубы так белоснежно блестят? Наверное, она ими свечи зажигает.
Сенмут едва не поперхнулся вином.
- Эстер, я тебя обожаю.
Но сама она в этот момент чувствовала совсем не веселье. Животы свечей мигали, музыка где-то заиграла первые аккорды, но для неё весь зал будто сжался в маленький круг - там, где Зейн и Фируз смеялись так, словно у них был собственный секрет, недоступный остальным.
- Нет, ну вы только посмотрите на этот спектакль... - с отвращением протянула Сунан, скрестив руки на груди и надменно вскинув подбородок. - Ходячий пафос, Зейн Синклер собственной персоной. Ну, вот прям молись на меня, Фируз, и может, я благословлю тебя взглядом.
- Пока кое-кто предпочитает сидеть в стороне и ждать, когда подует ветер в нужную сторону, - вкрадчиво заметил Сенмут, подливая масла в огонь, - кое-кто уже вовсю действует, не теряя времени.
- Ой-ой-ой, - Сунан моментально высунулась из-за плеча Эстер и испепелила его взглядом. - Ты, случаем, не намекаешь, что правильно - подскочить к нему и броситься на шею, как эта наглая Фируз? Ну уж нет, моя Эстер не опустится до такого. У неё честь, достоинство и врождённая скромность... Правда же, Эстер?
Эстер молча кивнула, но взгляд её всё-таки невольно зацепился за Зейна, и сердце неприятно кольнуло.
Тем временем, пока Сунан рыцарственно защищала её честь, Эстер тихонько соскользнула с места и растворилась в толпе, словно тень. Люстра мигнула, свет в зале стал мягче, темнее, а откуда-то с верхней галереи раздался чарующий голос певицы. В воздухе заклубился лёгкий дым - то ли благовония, то ли хитрая иллюзия, и огромный зал будто превратился в декорацию к какому-то спектаклю.
Мимо Эстер сновали официанты, как муравьи, балансируя с подносами, полными бокалов и тарелок. Она поймала один из них, осторожно взяла бокал и пригубила напиток. Пунш оказался удивительно мягким, пряным: в нём угадывались тропические фрукты, щепотка корицы и что-то ещё, загадочное, будто солнечный свет в жидком виде. Тепло сразу же разлилось по её телу, напряжение отпустило. На миг Эстер даже подумала, что весь этот вечер не так уж и страшен.
- Пей, пей, не ломайся! - раздался сбоку знакомый голос. Сенмут, хитро прищурившись, протянул ей ещё один бокал. - Я тебя еле отыскал! Тут же можно запросто потеряться. Поверь, мисс Огонёк, тебе это очень пригодится. Сейчас будет весело! - Он заговорщически присвистнул и подмигнул.
Эстер с сомнением посмотрела на второй бокал:
- Даже не знаю... Я не привыкла к алкоголю.
В памяти сразу всплыл тот самый злополучный вечер - пижамная вечеринка у Айсун. Без мальчиков, зато с горами чипсов, поп-музыкой и адской смесью ванильного мороженого, апельсинового сока и водки. Тогда всё закончилось катастрофой. Самое неприятное в этой коварной водке было то, что в сочетании с ванильным мороженым её почти невозможно было распробовать, и на каждую из девочек она действовала совершенно по-разному.
Айсун, напившись, распахнула окно и во всю глотку орала признания в любви Заку Эфрону. Сунан вырвало прямо в декоративную вазу с розами. Нерсин вдруг встала на колено перед Фируз и сделала ей предложение: «Ты прекрасна! Выходи за меня замуж!». Фируз же, вопреки ожиданиям, устроила истерику из-за того, что никто не оценил её новое платье.
Но хуже всех оказалось Эстер. Потеряв голову, она взобралась на кровать Айсун и час кряду орала одну и ту же песню, используя расчёску вместо микрофона. А когда в комнату влетел взбешённый отец Айсун, она протянула ему «микрофон» и завизжала:
- И ты, лысый, подпевай! Давай, шевели бёдрами, тебе идёт!
Наутро её заставили извиняться публично, хотя она совершенно ничего не помнила. С тех пор Эстер и Сунан поклялись обходить алкоголь стороной - вместе с отцом Айсун, на всякий случай, чтобы лишний раз не смущаться при встрече.
- И что это за напиток такой? - осторожно спросила Эстер, вертя в руках изящный бокал, словно боялась, что вино само вот-вот выскочит оттуда и набросится на неё.
- Ах! - Сенмут театрально вскинул руки и заговорщически понизил голос. - Сувла Гранд Резерв! Самое дорогое и изысканное вино, какое только существует. В нём история, тайна и... пара-тройка взяток привратникам из подвалов. Ты хоть понимаешь, каких трудов мне стоило раздобыть это чудо из секретных погребов? Это невероятная удача!
- О, мой дорогой Сенмут, ты настоящий герой! - воскликнула Сунан, сияя от радости и раскинув руки, будто собиралась заключить его в братские объятия. - Значит, ты меня окончательно простил за тот маленький... ну, случай... с твоим... поносом.... Ох! - она тут же прикусила язык и вспыхнула. - Ой, прости-прости, вырвалось!
Сенмут медленно моргнул, поморщился и с достоинством фыркнул:
- Я даю тебе фору, Сунан Гюнез, - протянул он, поджимая губы и делая вид, что ничего не произошло. - И ты должна оценить это по достоинству.
Эстер в это время решилась - подняла бокал и сделала большой глоток. Лицо её чуть скривилось от непривычного терпкого вкуса, но тут же разгладилось. Она вытерла уголок губ кончиком пальца и протянула бокал:
- Ещё, Сенмут Фират. Налей мне ещё, пожалуйста.
Голос её прозвучал так твёрдо и решительно, что Сунан едва не выронила свой бокал.
- Охо-хо! Вот это моя подруга Эстер! - Сенмут расцвёл, как будто выиграл в карты у самого бога. - Вот это настрой! Сейчас всё будет.
Он тут же направился к столику и с благоговением наполнил бокал до краёв.
- Ты что, решил её окончательно споить? - Су, хоть и пыталась держаться строго, не могла скрыть смешка. Её глаза светились то ли беспокойством, то ли любопытством.
- Я просто оказываю ей неоценимую помощь, Су, - невозмутимо отозвался Сенмут. - И потом ещё сто раз спасибо скажете.
- Загадками говоришь, старый плут, - нахмурилась она, прищурив свои выразительные глаза. - За что это тебя потом благодарить?
- А вот узнаешь совсем скоро, - таинственно произнёс он и щёлкнул её по носу, отчего Сунан возмущённо зашипела, как кошка.
В этот момент в зале зазвучала новая мелодия. Глубокая, тягучая, манящая - будто зов пустыни, будто дыхание ветра в раскалённых барханах. Толпа зашевелилась, словно море под порывом ветра, и Эстер, не сказав ни слова, словно бабочка сорвалась с места и упорхнула в гущу танцующих.
- Эстер! - ахнула Сунан и поспешила за ней, пробираясь сквозь поток людей.
"Ну, была, не была!" - мелькнуло у неё в голове, пока она старалась не отставать.
Первые движения её были слегка скованными, словно она пыталась раскрепоститься, но спустя всего несколько секунд девушка, поддавшись чарам мелодии, совершенно забыла обо всём на свете, полностью отдавшись во власть ритма. Движения её не были какими-то необычными, сложными или вычурными - лишь плавное покачивание бёдрами, мягкие взмахи руками, подобно грациозным танцовщицам во время завораживающего танца живота, кокетливое поднимание волос, обнажающее прекрасную, длинную шею.
Она почувствовала на себе восхищенные взгляды мужчин, и это почему-то не оттолкнуло, а, наоборот, приободрило её. Она словно превратилась в другую девушку - уверенную в себе, соблазнительную, готовую принимать знаки внимания. Плечи расправились, спина выпрямилась, взгляд стал смелым и открытым. Каждое движение, каждый жест были исполнены грации и чувственности.
Музыка нарастала, будто сама стихия решила устроить в этом зале шторм. Эстер, поддавшись этому волнующему приливу, закружилась в вихре, как лист, подхваченный ветром-шутником. Юбка взлетела, едва не обнажив больше, чем следовало бы на столь приличном приёме. Но именно в этом и была её дерзость - она танцевала так, словно всё вокруг принадлежало ей, словно она сама была центром вселенной. В глазах плясали огоньки, губы растянулись в вызывающую улыбку, а в каждом движении ощущалась свобода и лёгкая наглость.
Толпа гудела, но для Эстер она словно исчезла. И только один взгляд пронзал её сквозь гул музыки и шёпот голосов. Там, в полумраке, облокотившись на колонну, стоял Зейн. Спокойный, уверенный, как мраморный бог. Но глаза выдавали другое - в них было удивление, искреннее восхищение и, может быть, слишком явное желание. Он смотрел так, словно впервые видел её. Словно до этого перед ним была просто студентка с длинными косами, а теперь - сокровище, вырванное из глубин океана.
Эстер споткнулась о собственный ритм, сердце ухнуло вниз, но тут же, собравшись, она отвела взгляд. Усмехнулась - беспечно, почти вызывающе - и продолжила танцевать. Только теперь она двигалась не просто ради себя. Она знала, что он смотрит. И танцевала для него.
Сунан, словно её отражение, кружилась рядом, подражая движениям подруги, но с её фирменной кокетливой лёгкостью. Девушки смеялись, переглядывались, а зал - будто замер, позволив им вдвоём править балом. Алкоголь, казалось, делал свое дело - она извивалась в танце, кружилась, плавно двигала руками и бедрами, пленяя всех своей красотой, как сирена, заманивающая моряков на скалы. В этот момент, под закрытыми веками, ей вдруг стало представляться, как Зейн кладет свои сильные руки ей на талию, ведет ее в плавном танце, как они кружатся в вихре мелодии, теряя ощущение реальности. То ли дело было в алкоголе, то ли в чем-то другом, но она ясно чувствовала его прикосновение, будто его руки уже касались ее талии, обжигая своей страстью. Щеки запылали огнем, а сердце забилось в бешеном ритме.
И тут - голос, знакомый до дрожи, резкий, как хруст разрываемого листа бумаги:
- Позволь отвлечь тебя от столь увлекательного занятия на несколько минут, - раздался над ее ухом знакомый голос, обрывая ее сладкие грезы, словно будильник в самый интересный момент сна. Эстер вздрогнула. Перед ней стоял Зейн, и, надо признать, выглядел он так, будто его только что спустили с небес. Улыбка - слишком широкая, слишком самоуверенная. Глаза - слишком насмешливые. В нём снова ожила та харизма, от которой можно было то ли влюбиться, то ли возненавидеть до конца жизни. «Ну конечно, только мисс в зеленом занялась чем-то другим, и он тут же вспомнил обо мне», - с досадой подумала про себя Эстер. В глубине души, конечно, она знала, что это неправда, что его взгляд преследовал ее все это время, но женское самолюбие требовало жертв.
- Князь будет весьма признателен, если ты ненадолго составишь ему компанию, - произнёс Зейн с интонацией человека, зачитывающего смертный приговор, но при этом сияя, как будто это приглашение на свидание.
- Великолепно, - прошептала Эстер сквозь зубы. - Только этого мне сейчас и не хватало для полного счастья.
Она залпом допила остатки пунша, будто собиралась нырнуть в ледяную воду. Голова закружилась, и земля слегка поплыла.
- Что ж, Золушка, - подумала она с мрачным юмором. - Бал окончен. Принцы нынче не танцуют - они отдают приказы.
Зейн, не дав ей времени оправиться, выхватил из её пальцев пустой бокал и поставил его на столик с нелепыми ножками, похожими на лапы перекормленного мопса. Сделал это с таким видом, словно спасал её от роковой ошибки.
Эстер моргнула - и мир изменился. Толпа вокруг словно сменила костюмы: вместо развязного веселья - кружевные веера, лорнеты, жеманные поклоны. Атмосфера стала чопорной, словно они очутились на страницах романа Диккенса.
- Там был алкоголь? - шёпотом, но сурово спросил Зейн, нахмурив брови так, что они едва не сомкнулись в одну грозовую линию.
- Конечно, нет, - невинно протянула Эстер, стараясь стоять прямо, как балерина на пуантах. - Всего лишь фруктовый пунш, не более того.
Внутри же всё вертелось, качалось, пол норовил уйти из-под ног.
- Я же не употребляю никаких алкогольных напитков, - продолжила она, стараясь держать лицо. - Таково одно из моих железных правил, которым я никогда не изменяю. Без алкоголя ведь тоже можно очень весело провести время, - попыталась она оправдаться, чувствуя, как слабеют ее ноги, и как здравый смысл покидает ее сознание.
Музыка в зале всё ещё гудела, но в ушах Эстер она уже звучала, как далекий звон колоколов в тумане. Шаткость её шагов можно было списать на слишком гладкие полы, слишком тесный корсет или слишком громкий смех подруг, но Зейн, конечно же, списывать ничего не собирался. Он смотрел на неё так, будто она была не девушкой, а опасным алхимическим экспериментом, вот-вот готовым взорваться прямо у него на глазах.
- Рад слышать, - произнёс он с ядовитым спокойствием, протягивая ей руку, - смотрю, ты сегодня неплохо отдохнула. От души, я бы даже сказал.
Эстер, ухватившись за его руку, будто за перила над пропастью, выдавила из себя игривую улыбку.
- А я за тебя рада, - протянула она сладким голоском, - ты тоже прекрасно проводишь время. Настоящий образец весельчака. Чуть-чуть ещё, и я подумаю, что ты умеешь улыбаться не только при виде налоговых отчётов.
Зейн приподнял бровь, уголки губ дрогнули. Ему явно хотелось улыбнуться, но он стойко держал образ строгого наставника, которому сейчас явно не до шуток.
«Уф-ф, да что с этими полами?!» - лихорадочно соображала Эстер, чувствуя, как они норовят качнуться под ногами. - «Кто вообще их строил? Пьяный архитектор? Или это я уже архитектурная проблема?»
Она попыталась отвлечься и замахала рукой в сторону фортепиано, где лоснящийся кавалер с видом кота у миски сливок пялился на певицу в платье с таким декольте, что оно скорее походило на вызов закону тяготения.
- Посмотри, какие тут люди замечательные! - бормотала Эстер, слова путались, как бусины в разорвавшейся нити. - Такие приветливые... такие тактильные. Просто мастера телесного ориентирования! А певица... о, певица у них потрясающая, хоть сейчас в оперу, хоть в бордель, она везде будет уместна.
Зейн тяжело выдохнул и склонился к ней, словно собирался прошептать тайну.
- Возьми себя в руки. - Его голос был строг, но глаза выдавали иное: смесь тревоги и привычного раздражённого восхищения.
Он почти бережно довёл её до дивана, где уже восседал Князь - величественный, в безупречном камзоле, с улыбкой паука, что терпеливо ждал свою бабочку.
Эстер мысленно выругалась:
«Ну и ладно, гори оно всё, синим пламенем! Давай сделаем вид, что я в курсе, будто он и вправду какой-то князь, а не сомнительный тип, которого Гугл с трудом отличает от сантехника с того же района. Давай притворимся, будто у меня в голове полный порядок, а не вечеринка тараканов».
И, собрав остатки гордости, она выпрямилась, как могла, отпустила руку Зейна, словно размыкала детонатор, и изящно присела в реверансе. Спина выгнулась так низко, что она на секунду реально подумала: «О, привет, обратная сторона планеты».
Князь оживился, глаза его засверкали весельем, и он протянул ей руку, помогая подняться.
- Дитя моё, - проговорил он с игривой теплотой, - я преклоняюсь перед вашей стойкостью! После четырёх бокалов этого божественного... э-э... как его там? Сувла Гранд? - он притворно замялся.
«Не четыре, а пять, любезный! И каждое - как откровение!» - возмутилась Эстер про себя, но внешне лишь смущённо улыбнулась.
Князь, заметив её покрасневшие щёки, довольно прищурился.
- Большинство дам на вашем месте едва ли вспомнили бы своё имя! А вы танцевали, словно сама Муза спустилась к нам с небес!
- Мерси за комплиман, - тихо пробормотала она, но её взгляд метнул в Зейна искру: «Слышал, да? Я - Муза».
Зейн сухо склонил голову, пряча раздражение за маской вежливости.
- Прошу прощения за её... оплошность. Я должен был приглядеть внимательнее.
Князь рассмеялся тихо, почти ласково.
- Мой милый, не стоит. Ваша обязанность сегодня - радоваться, а не надзирать. Да и потом, разве мы не собрались здесь для веселья? - Он театрально развёл руками. - К тому же, наш дорогой Юстиниан всё ещё в пути.
Зейн прищурился.
- Он прибудет один?
Князь загадочно улыбнулся, проигнорировав его прямой вопрос.
- Это не имеет никакого значения. Главное, что он скоро будет с нами.
В этот момент местная "звезда" и неутомимый любитель женских прелестей закончили исполнение очередной арии. На последнем головокружительном аккорде Князь отпустил руку Эстер, чтобы щедро подарить исполнителям свои громкие и продолжительные аплодисменты, выражая свой восторг.
Леди Дженна - видимо, одна из преданных подданных Князя - с фальшивой улыбкой поблагодарила господина Радомирова и леди Лейлу Йылмаз за их прекрасное и душевное выступление, которое тронуло сердца всех присутствующих. Затем, прежде чем леди успела насладиться аплодисментами, она громко предложила поприветствовать почетного гостя этого вечера - князя Мирчу Чезареску, который почтил их своим визитом.
- И он даст слово, что сыграет нам что-нибудь на своей волшебной скрипке! - многозначительно произнесла она. В этот же миг лорд Жан, задыхаясь и потея, появился с футляром в руках. Бежал так быстро, как только ему позволял его живот. Разогретая пуншем толпа забурлила, предвкушая захватывающее зрелище. Кажется, вечер перестаёт быть томным.
- Не хотелось бы вас расстраивать, дорогая леди Дженна, - мягко начал Князь, изображая вселенскую скорбь. - Но, увы, мои старческие пальцы уже не так ловко бегают по грифу, как в славные времена нашей молодости. Боюсь, это был бы уже не тот дуэт, которым мы услаждали слух августейших особ, исполняя шедевры со знаменитой, овеянной легендами... кхм... пылью... этой скрипкой. К тому же, в последние дни подагра решила объявить мне войну, и пальцы мои отказываются танцевать менуэт.
По залу пронёсся разочарованный шепот.
- ...и посему, по столь печальной причине, я хотел бы передать этот волшебный инструмент моему юному, талантливому другу, - продолжал Князь, подмигивая Зейну.
Зейн, казалось, немного опешил от такого поворота. С видом человека, которому только что предложили съесть тарелку протухшего сюрстрёмминга, он отрицательно покачал головой. Но Мирча, человек, который считал, что "нет" - это всего лишь начало интересного торга, поднял бровь и произнёс тоном, не терпящим возражений:
- Не лишайте старика последней радости, - умоляюще произнёс он, хотя голос его звучал так, словно приказывал полку в атаку.
- Ах, ну конечно, - протянул он лениво. - Почему бы и нет? Давно мечтал поскрипеть на развалинах вашей молодости.
Толпа весело загоготала, кто-то даже захлопал. Мирча в ответ закатил глаза, изображая мученика, но внутри, очевидно, ликовал - публика в восторге.
Зейн вздохнул и, как человек, которого силком толкают на подиум в нелепом костюме, всё же взял скрипку. Он слегка поклонился - и этот поклон был скорее язвительной пародией на смирение.
- Ну что ж, если после этого у кого-то из вас отпадут уши, вина будет всецело на князе, - добавил он, иронично взглянув на зал.
Смех снова прокатился по публике.
Князь, не теряя времени даром, тут же схватил Эстер за руку, сжимая её пальцы с энтузиазмом человека, нашедшего бесплатный Wi-Fi.
- А мы с вами, пожалуй, присядем на этот уютный диванчик и насладимся этим импровизированным концертом, ведь так? О, только не дрожите, прошу вас, на то совершенно нет причин, поверьте мне. Садитесь, дитя моё, не стесняйтесь. Может, ты пока и не в курсе, но вчера вечером мы с тобой, можно сказать, стали лучшими друзьями, да! Мы с тобой поговорили, что называется, по душам, откровенно рассказав друг другу всё самое сокровенное. И все недомолвки и обиды остались далеко позади, в прошлом, - закончил он с хитрой улыбкой.
"Чё? Что он несёт вообще?" - в полном недоумении пронеслось в голове у Эстер, и она почувствовала себя героиней сюрреалистического полотна.
- Простите, - осторожно сказала она вслух, - но я вас впервые вижу.
- Если судить по моим личным хроникам, то да, вчера, - загадочно ответил Князь, не проясняя ни единой детали. - А по вашим меркам эта судьбоносная встреча случится... эм-м,... когда случится? - Он многозначительно засмеялся, довольный произведённым эффектом. - Я же, знаете ли, охотник до всяких временных парадоксов и пространственных аномалий, как вы, возможно, уже успели заметить, не так ли?
Эстер в полном замешательстве уставилась на него во все глаза. В этот момент Зейн, наконец, начал играть. Из её головы вылетели все вопросы, и она, как загипнотизированная, уставилась на музыканта.
"О, Павшие! Возможно, во всём виноват этот коварный элитный Сувла, но... нет,... но всё-таки.... Ах! Эта старинная скрипка - такая притягательная. А как он держит её, прижав к подбородку! Неужели он действительно умеет играть?" Ей казалось, что после этого можно было и не играть. Эстер просто улетела в какие-то другие измерения, когда Зейн водил смычком по струнам, извлекая волшебные звуки. Его длинные ресницы отбрасывали тени на щеки, а пряди волос небрежно падали на лицо, придавая ему вид романтичного героя из старинной баллады.
Эстер хотела задать тысячу вопросов: от «когда он успел этому научиться?» до «почему я вдруг чувствую себя героиней с обложки сентиментального романа?», но все они испарились, как утренний туман. Перед ней был Зейн - с этой древней скрипкой, словно выдернутой из рук самого Паганини, с теми самыми пальцами, что обычно нажимали кнопки сарказма, а теперь творили что-то пугающе прекрасное.
Пряди волос скользнули на лоб, тень от ресниц легла на его скулы, а мелодия - мягкая, тревожная, чуть колючая - потянулась к самому сердцу. Эстер вдруг поняла, что вот он - тот редкий случай, когда скрипка не кажется звуковым пыточным инструментом.
После этого можно и не играть дальше... Честно, я уже морально улетела в параллельную вселенную, где он - гений, а я - его случайно подхваченная муза в мятой юбке.
Когда первые аккорды разлились по залу, Эстер вдохнула - и словно остановилась. Нежность в музыке была странной: не слащавой, а какой-то... вызывающей. Зовущей. Воспоминания о чём-то далёком, забытой ласке, странном покое нахлынули так резко, что защипало в глазах.
Она, Эстер, которая могла смеяться в лицо пафосным речам и трагедиям третьесортных драм, вдруг ощутила: ещё немного - и слёзы сами найдут дорогу.
И тут - тёплые пальцы коснулись её щеки. Лёгкое движение - и капелька солёной влаги исчезла, словно её никогда не было. Эстер с удивлением осознала, что и вправду плачет. Чувствовала себя немного неловко, словно её застукали за разглядыванием старых фоток. Но Князь улыбнулся, и в его глазах зажёгся тёплый огонёк, словно он только что прикурил трубку мира.
- Не нужно этого стыдиться, дитя моё, не прячь свои эмоции, - тихо произнёс Князь, словно утешал испуганного котёнка. - Если бы ты осталась равнодушной, я бы очень огорчился, - признался он, глядя ей прямо в глаза. Эстер была так поражена этой неожиданной искренностью, что невольно улыбнулась в ответ, почувствовав, как немного отпускает оковы напряжения.
- А что это за мелодия? - выдохнула она, всё ещё не сводя взгляда с Зейна.
Князь пожал плечами.
- Думаю, её ещё никто не написал, - усмехнулся он, и эта усмешка была не его обычной - ледяной иронии там не было.
А Зейн в этот момент, не поднимая глаз, сыграл последний аккорд - и тишина после него обрушилась, как шелковый занавес.
- Это называется «как украсть все женские сердца за три минуты», - вдруг тихо бросил он, прищурившись, и уголок его рта дернулся.
Зейн едва заметно скривил губы - не то ухмылка, не то изящная форма внутренней агонии. Смычок опустился, мелодия растворилась в воздухе, но его личное маленькое представление только начиналось.
- Ах, маэстро, вы обязаны сыграть ещё! - леди Лейла, вся в шелках и амбициях, возникла рядом с ним с той скоростью, с какой голодный вампир находит свежую вену. Её тонкие пальцы уже цепко обвились вокруг его локтя. - Эти руки... боги, эти руки! Они же созданы не только для музыки!
- Для убийства скуки - это уж точно, - буркнула себе под нос Эстер, с трудом удерживая глаза от подозрительно резких движений. Её тянуло вскочить и уйти, но проклятый пунш добрался до нервных окончаний и объявил забастовку: «Двигательные функции временно недоступны».
Леди Лейла повернулась к ней.
- А вы, мисс Розалез, столь же музыкальны, как ваш... спутник?
Спутник, говоришь? Ну да, еще пару минут - и вы с ним в космос улетите на орбиту вашего тщеславия, - мысленно огрызнулась Эстер, но вслух прозвучала почти смиренно:
- Я всего лишь люблю петь, - ответила она, при этом чуть дернув уголком рта.
Зейн, не оборачиваясь, метнул в её сторону взгляд уровня «ещё одно слово - и я продам тебя в рабство хористам».
- Какое чудесное совпадение! - защебетала леди Лейла, упиваясь ситуацией. - Я тоже пою. И мисс Неслихан поёт. Мы просто обязаны спеть вместе, втроём, что скажете?
- Нет, - отрезала Эстер с такой уверенностью, что даже люстра дрогнула. - Высокие ноты не моё. Я не летучая мышь, честное слово. И лёгкие у меня, к сожалению, не как у дельфина. Пою для себя - и мир целее.
Леди Лейла захлопала глазами, словно её ударили веером. Зейн уловил запах надвигающейся бури и решил перерезать фитиль.
- На сегодня музыки хватит, - сухо сказал он и защёлкнул футляр скрипки с таким звуком, словно закрыл крышку гроба для чьих-то амбиций.
Леди Лейла обиженно повела плечами, но выдавила из себя:
- Конечно, конечно. Не будем принуждать мисс Розалез.
Эстер, впрочем, была уже слишком весела, чтобы замечать предупреждающие знаки.
- Ты... играл потрясающе, - выдохнула она и улыбнулась. - Я даже расплакалась! Это было как... полёт в космос. Только без тошноты.
Зейн тихо усмехнулся - коротко, как будто отметил галочку в блокноте: «одна честная эмоция засчитана».
В этот момент к ним, неся два бокала пунша, подкатил лорд Жан, раскрасневшийся, словно рождественский поросёнок.
- Маэстро, браво! Я был тронут до глубины души! Как прискорбно, что бедняга Юстиниан пропустил кульминацию вечера!
Князь вскинул бровь.
- И вы полагаете, что он всё же соизволит появиться?
- О, несомненно, Князь! - Лорд Жан заливался, как самовар, и, склонившись, протянул Эстер бокал. - Вот, освежитесь!
Эстер жадно отхлебнула пунш, и сладковатая, коварно обманчивая жидкость растеклась по телу теплом и легкой дерзостью.
Ах, какая прелесть! - сладко заныло в голове. - Это ведь не напиток, а пропуск в клуб «Мне всё можно». Ещё чуть-чуть - и я с расчёской в руке, на кровати, горланю что-то из «Хайскул мюзикла». С Заком Эфроном или без - какая к лешему разница!
- Милорд, вы должны уговорить мисс Розалез спеть! - леди Лейла, словно хищная аистиха в зеленом шёлковом облаке, настойчиво наседала на Зейна. - Говорят, у неё чудесный голос!
В её голосе, как жучок под ногтем, зазвенела издёвка. Эстер тут же насторожилась: Вот она, вторая Фируз. Только в зелёном. Лицо другое, но суть та же - подлая тварь, питающаяся чужими осечками.
- Ну что ж, прекрасно, - внезапно для всех произнесла Эстер и, к удивлению собственного тела, сумела подняться с дивана. Шатнуло, конечно, но корона осталась на месте. - Раз уж публика жаждет, спою! - гордо вскинула подбородок.
- Что-что? - Зейн вскинул бровь так резко, что воздух в радиусе метра ощутил сквозняк. - Она не будет петь. Во-первых, потому что я так сказал. Во-вторых... пунш.
- Ах, мисс Розалез, публика будет вам благодарна! - вкрадчиво перебил его лорд Жан, мигнув так, что вся его многоярусная шея закачалась, как студень на сквозняке. - Чем веселее, тем лучше! Пройдёмте, я представлю вас как новую звезду салона!
Зейн перехватил руку Эстер, словно пытался поймать бабочку на подлёте.
- Это... плохая идея, Розалез, - шепнул он, и в его голосе странно перемешались раздражение и забота. - Лорд Жан, прошу, оставьте эту затею. Моя ученица... ещё не готова.
- Всё бывает в первый раз, мой дорогой, - философски протянул лорд Жан и потянул Эстер к залу. - Здесь все свои. Расслабьтесь, не поглотит же её паркет!
- Не будь таким брюзгой, Зейн! - Эстер лукаво посмотрела на него через плечо. В ней заиграл пунш, смелость и ощущение того, что она, чёрт возьми, сейчас королева бала. - Кстати, а у тебя нет расчёски?
- Что? - выдохнул он, словно она только что попросила у него ритуальный кинжал для жертвоприношения.
- Ну, мне лучше поётся, когда в руке микрофон. Или хотя бы расчёска, - невинно хлопнула она ресницами, нарочно вызывая его из привычной выдержки.
Зейн прикрыл глаза и медленно выдохнул, будто повторял мантру: Не убивать. Не сегодня.
- Никаких расчёсок, Розалез. И, если б ты знала, насколько это плохая затея...
Но, чтобы не выглядеть трусом перед публикой, он всё же пошёл за ними, как обречённый. Каждый шаг по паркету отзывался в нём гулким: ещё один метр к хаосу.
Где-то в тени, на краю зала, тихо и с явным удовольствием рассмеялся Князь, как зритель, поймавший идеальный кадр фарса. Свечи мерцали на столах, играя бликами по бокалам, а зал жил предвкушением - смесью шепота, пряного вина и чужих интриг.
- Эстер, - прошипел Зейн, наклоняясь к ней, его голос был ровен, но в нём сквозил натянутый нерв. - Прекрати этот балаган! Ты выставляешь меня... - он запнулся, скосил глаза на толпу, - нас на посмешище!
- Мисс Розалез, если позволите, - величественно поправила она, одним глотком осушив бокал и протянув его ошарашенному Зейну так, будто вручала пустую корону верноподданному. - Как думаешь, им зайдёт God Is A Weapon? Или лучше начать с Wanted Dead Or Alive? Хотя... может, им по вкусу что-то... классическое?
Зейн прикрыл глаза и издал звук, подозрительно похожий на стон человека, которого везут на костёр за долги.
- Ты не сделаешь этого, Розалез. Я запрещаю. - Его пальцы обвились вокруг её запястья с настойчивостью, в которой было больше заботы, чем злости. - Пошли отсюда, пока ещё есть шанс уйти без... газетных заголовков.
- Не драматизируй, господин, - с лукавой улыбкой протянула она, - это слишком интеллектуально для здешних ушей. Они не поймут весь концепт. - Эстер прищурилась, будто решала дифференциальное уравнение на скатерти. - Хм... так, дай подумать...
Толпа уже собралась, как перед объявлением сенсации. Лорд Жан, опершись на свой невнятный живот, щедро раздавал эпитеты: «талантливая», «неповторимая», «голос ангела, пропавшего в канцелярии рая». Мистер Радомиров выплыл из тени с тем самым выражением, когда мужчина уверен, что сейчас сорвёт джекпот без всякого риска.
- Может быть, прекрасной даме нужен аккомпанемент у этого изящного спинета? - промурлыкал он, изображая из себя кота с ключами от райских ворот.
- Нет, благодарю, мистер Радомиров, - голос Зейна звенел сталью. Он даже не повернул головы, но воздух между ними сгустился. - Даме понадобится... совсем иное.
Он опустился на край фортепиано так, будто сел на холодный рельс перед поездом.
- Пожалуйста, Эстер... - его голос стал мягче, почти искренним. - Не делай этого. Я прошу.
- Розалез, если уж на то пошло, - сладко поправила она, как будто это был их частный ритуал. - И я знаю, что мне спеть! Eye of the Tiger! - она торжественно подняла палец. - Идеальная песня для разогрева старых костей! Хотя... - её глаза хитро блеснули, - может, они тут и не в курсе, кто такие Винчестеры. Тогда вся моя гениальная задумка полетит коту под хвост.
- Ах, прекрасно... - протянул Зейн с мрачной иронией, - ещё скажи, что после припева выскочишь с солью и заорёшь: "Сэм! Дин! Где мой обрез?!" - Он покачал головой и стиснул пальцами край стула. - Эстер, ну одумайся! Ты не на охоте за демонами, ты на приёме у людей, которые обожают скандалы. Они разорвут тебя на цитаты, как только ты возьмёшь первую ноту.
- Ну а что? - хитро прищурилась она. - Может, им не хватает драйва.
- Ты же не собираешься... - Зейн почти сорвался на крик, но сдержался, только скулы заиграли. - Эстер, ты опозоришь нас обоих!
В ответ она лишь слегка улыбнулась - та самая улыбка, которой рушат бастионы.
Она наклонилась ближе, так что её дыхание скользнуло по его шее:
- Людей я не боюсь, Зейн. Не трать свои чёрные чары. Во-первых, половина из них уже умерла пару веков назад. Во-вторых, остальные - весёлые, навеселе и абсолютно беззащитные перед моим... - она сделала паузу, медленно обвела зал взглядом, - божественным исполнением. А ты... ты единственный, кто всё ещё держится за трезвость, как за спасательный круг.
И подмигнула ему так, словно собиралась не спеть, а объявить войну.
Застонав от бессилия, Зейн в отчаянии закрыл лицо ладонями, будто пытаясь укрыться от надвигающегося кошмара. Его локоть неловко задел клавиши старинного спинета, и по залу прокатилась какофония диссонирующих звуков, разрушив царившую атмосферу.
- Может, вы знаете песню Leave Me Lonely? - с надеждой обратилась Эстер к мистеру Радомирову, глядя на него так, словно он был последней соломинкой её музыкальных амбиций.
- Увы, мадемуазель, не доводилось, - развёл руками тот, так театрально, что можно было подумать: он только что отказал в помощи падающей балерине.
- Ну, тогда спою акапелла, - решила она и, подняв подбородок, развернулась к залу. Толпа замерла: веера, бокалы, перешёптывания - всё разом стихло, как в театре перед последним актом.
- Песня называется Leave Me Lonely, и в ней... о страхе остаться одной, но с жаждой настоящей любви, - объявила она с пафосом ведущей «Евровидения», будто заложила в эти слова не просто смысл, а боеголовку.
Зейн медленно поднял голову из-за ладоней. Его взгляд был похож на взгляд хирурга, который понял: пациент уже сам себе сделал операцию ложкой.
- Эстер... прошу тебя. Пока не поздно, - выдохнул он с мольбой, редкой для его обычно ледяного тона.
- Мы просто никому не расскажем, ладно? - подмигнула она, словно речь шла о краже печенья, а не о культурной катастрофе века. - Это будет наша маленькая тайна.
- Маленькая тайна? - отозвался Зейн, вскинув бровь. - Розалез, это тайна, которая будет греметь по всем салонам через час.
- Час настал! - провозгласил сам лорд Жан, хлопнув в ладони. - Великолепная, непревзойдённая мисс Эстер споёт для нас впервые!
Аплодисменты вспыхнули, как фитиль на динамите.
Эстер же ощущала странное спокойствие - то ли от пунша, то ли от того, что ей вдруг стало абсолютно всё равно. «Какой чудесный напиток! Обязательно узнаю рецепт. Может, в нём секрет внутреннего дзена?»
Зейн тяжело вздохнул и, словно капитан, решивший идти ко дну вместе с кораблём, наиграл первые аккорды. Музыка прозвучала удивительно мягко - не издёвка, а поддержка. Его пальцы двигались уверенно, даже с какой-то лукавой грацией, и это только раззадорило её. Она благодарно и с восхищением улыбнулась Зейну, оценив его жест. Как мило с его стороны, что он все-таки смирился и согласился ей подыграть, поддержав ее в этом безумном начинании. Эстер набрала в легкие побольше воздуха, стараясь успокоиться. Первые такты в этой песне - самые важные, они задают тон всему выступлению. Если в самом начале сфальшивишь, то можно считать, что вся песня насмарку, поэтому нужно быть предельно внимательной. Она запела, ощущая, как голос звучит совершенно невероятно, словно она сама - Ариана Гранде, не меньше. Все ноты, казалось, лились из ее души, достигая совершенства: «Danger, oh, how you hold me I get a chill inside, And nothing frightens me, baby...» - запела она, вкладывая в каждую ноту частичку своей трепетной души.
Он ещё и играет, как демон, - мысленно ахнула Эстер. - Ну, всё, сердце моё, держись! Если бы я ещё не была безнадёжно увлечена этим человеком, то влюбилась бы прямо сейчас, клянусь своей последней турецкой лирой!
Взгляды были прикованы только к ней. Даже хрустальные люстры, казалось, слегка наклонились.
Зейн краем глаза следил за ней, всё ещё хмурый, но взгляд его смягчился. Там, в глубине, теплилось что-то вроде... восхищения? Или осторожной гордости, которую он тщетно пытался спрятать за ироничной ухмылкой.
- Ты сама себе напасть, Розалез... - пробормотал он почти неслышно, продолжая играть.
Зал замер. Винные пары, свечи, драгоценности - всё растворилось, уступив место голосу, который обволакивал, словно тёплый плед. И в тот момент она поняла: ей всё равно, осудят они её или вознесут. Главное, что он - здесь. Слушает. И играет.