8. Мудрый Граф

Мальчик проснулся, когда рядом уже никого не было, и сразу почувствовал головокружительный запах жарящейся рыбы. Высунувшись в окно, он увидел, что тарантас стоит на месте, а возле него горит костер, над которым хлопочет Кара. Рика, странно задумчивая, кормила поодаль лошадей.

Дядюшка Рибл был бодр и, видимо, прекрасно выспался. Они быстро позавтракали и уже минут через сорок тронулись в путь. Кажется, за ночь преодолели много, потому что к полудню лес стал редеть, а еще через час уперся в осыпавшую крепостную стену. Мальчик легко догадался, что это бывшая граница Четвертого и Пятого графств и что если бы они двинулись параллельно кладке в одном из направлений, то попали бы либо к берегу одного из Трех Морей, либо вновь в пустыню. Но вместо этого тарантас, дребезжа, неуклюже забрался в проем, разбивавший ровные камни. Там, за этой дырой, уже не было леса ― сразу начинались деревни и поля.

В отличие от пустырей, которые мальчик видел в Ширгу, эти земли были засажены злаками и овощами. Прыгали по грядам толстые черные грачи, а встречавшиеся там и тут коренастые, широкие крестьяне и крестьянки вовсе не напоминали мудрецов. Некоторые, опираясь на мотыги, выпрямлялись и махали путешественникам. Дядюшка Рибл махал в ответ. В ясном воздухе звенел колокольчик.

Так они ехали несколько часов, а потом деревни исчезли. Осталась позади еще одна река, а на некотором расстоянии замаячили высокие, резные темные ворота. Две треугольных башни уставились на путешественников такими же треугольными бойницами.

В Пятую Столицу тарантас прибыл, когда до захода Невидимого Светила оставалось несколько часов. Мальчик даже не думал, что город, построенный из бежевого камня, окажется таким строгим. В аккуратно подписанных улицах, наверное, невозможно было бы заблудиться, если, конечно, не путаться в некоторой одинаковости зданий. Городскую ратушу трудно было отличить от графского дворца, а его ― от главной казармы: хотя ей, казалось бы, полагалось быть маленькой и неприметной, ее легко было принять за многозальную, длинную, высокую библиотеку. Однако деловитые местные жители, судя по всему, давно уже не ошибались. Они заходили куда им надо, не вертя головами и не задумываясь.

Тарантас остановился на заднем дворе голубого домика, приютившегося в углу одной из тихих площадей меж цветочной и бакалейной лавками. На крыльцо черного хода тут же вышла полная темноволосая женщина и помахала рукой ― звякнули на широких запястьях дутые золотые браслеты. Вскоре она уже с оживленной болтовней помогала разбирать книги, а из самого здания повеяло приятным запахом ― кажется, пирогов.

За разбором и переноской книг прошел еще час, потом женщина ― хозяйка, госпожа Харинда Лау, ― действительно угостила гостей чаем со свежей выпечкой. После этого дядюшка Рибл отбыл вместе с тарантасом в Главный госпиталь ― забирать груз лекарств. Таинственно подмигнув Рике на прощание, он сказал:

― Я выезжаю на рассвете. Если решитесь, ловите меня у ворот. А вы прощайте, бесценная и прекрасная! ― это он адресовал «книжнице».

Харинда Лау басовито засмеялась и помахала на себя огромной ладонью, изображая веер. Видя, что она уже не против убирать со стола и снимать магазин с переучета, Кара прошептала:

― Давайте не будем мешаться. Погуляем. Вернемся позже.

Они вышли на улицу, где разливало блеклое вечернее тепло Невидимое Светило. Брусчатка под ногами пестрела бежево-красным, геометрично прямоугольным булыжником.

― Граф всегда приходит в последний час.

Легенда сказала это и подняла голову. На ближайшем доме ― как и на каждом пятом доме города ― был циферблат. Стрелка еще не доползла до нужной цифры.

― Пойдемте поищем одежную лавку! ― предложила Кара.

― А если он придет раньше? ― встревоженно уточнил мальчик.

Легенда поморщилась:

― Граф вряд ли изменяет своим привычкам. Но ты можешь его посторожить.

― Он не будет сторожить, ― возразила звезда. ― Ему нужны сапоги. Идемте.

Пришлось сдаться. Следующий час они праздно бродили, пока не нашли то, о чем звезда твердила так неустанно. Здесь, в просторном магазине с башенкой, Кара купила мальчику обувь, а упирающейся Рике ― рубашку и юбку. Легенда неохотно надела все это, но порванную бежево-коричневую накидку тут же набросила на плечи ― с самым независимым, упрямым видом.

― Это память о чародее.

Звезда только вздохнула и изрекла:

― Ладно, красоту все равно не испортишь.

Дальше они бродили без особой цели, разве что пытаясь на глаз угадать, что находится в том или ином встречаемом доме. Но полицейский участок оказался магазином сладостей, контора ростовщика ― маленьким музеем, а министерство Справедливости ― народным театром. Они оставили это занятие. Проще было любоваться стройной архитектурой, не гадая о ее назначении.

В городе остро пахло морем. Мальчик вдыхал такой запах впервые в жизни ― раньше поезда и люди из Пяти Столиц привозили лишь его остатки. Теперь же терпкая, соленая, пряная смесь ветров, хлынувшая навстречу, едва Кара выбралась из закоулков к набережной, коснулась губ и ноздрей и вселила странное дразнящее желание: а вот бы это море ― Светлое ― переплыть. Что за ним? Мальчик-город думал об этом, и у него кружилась голова. Внизу, совсем близко, будто плескал и волновался сине-голубой бескрайний луг.

― Это море станет похожим на мое небо, когда наступит ночь.

Упавшая звезда сказала это совсем тихо, неотрывно глядя на горизонт. Мальчик понял, что, вопреки всей бодрости, она все же скучает по дому, и промолчал.

Стоявшая рядом легенда положила на каменную перегородку острые локти и устроила на руках подбородок. Обе «девчонки», предавшись своим мыслям или мечтам, еще долго не произносили ни слова, и мальчик тоже молчал, совсем не чувствуя себя глупо. Он просто смотрел на волны, пенисто разбивающиеся о камни. На одном из облизанных солеными потоками валунов кто-то сидел и играл с собакой ― чесал ей живот, а она блаженно валялась на спине и трясла лапами. Прислушавшись, можно было даже поймать в шуме и плеске ее похожий на смех лай. Мальчик улыбнулся. Он вдруг подумал, что можно будет тоже завести собаку. Конечно, когда у него снова будет дом.

Так они простояли довольно долго, а едва небо зарумянилось, отправились обратно.

Среди строгих зданий голубой книжный магазин узнавался сразу ― уже потому, что только около него царил легкий беспорядок. Длинные, разделенные на секции деревянные ящики хозяйка успела выставить наружу, к крыльцу. Возле одних высились указатели с надписью «Новые книги», возле других ― «Книги со скидкой», а около одного даже «Задаром». Многочисленные покупатели то и дело склонялись над ящиками: некоторые едва ли не залезали по пояс, чтобы выбраться пыльными и лохматыми, но довольными. Они рылись и доставали по одному, а то и по несколько томиков ― под внимательным добродушным взглядом госпожи Лау, сидевшей здесь же на широких ступенях. На новых знакомых женщина, поглощенная покупателями, даже не взглянула.

Мальчик с Карой и Рикой подошли к одному из ящиков, и звезда принялась делать вид, что тоже копается. Правда, книги она перебирала по цвету, хватая самые пестрые и красивые: мальчик уже знал, что она не умеет читать. Легенда какое-то время делала то же самое ― с отстраненным и задумчивым видом. Она, в свою очередь, выбирала только темные переплеты.

― Кем Харэз был раньше, Кара? ― неожиданно спросила она.

Фыркнув, мальчик выпрямился и демонстративно отвернулся. Опять эта девчоночья болтовня! Кара, судя по стуку, уронила очередную книгу.

― А вчера не захотела меня слушать! Что за любопытство?

― Да так, ― уклончиво отозвалась легенда. Город не преминул еще раз громко фыркнуть. ― Закрой рот.

Кара снова начала рыться в книгах, явно раздумывая. А, слегка повернув голову, мальчик убедился, что она еще и кусает нижнюю губу. Сейчас точно расскажет что-то необычное.

― Говорят, он был золотой звездой, почти таким же великим героем нашего народа, как Ширкух ― героем вашего. Но так давно, что только те, кто любил его, да еще он сам, помнят это. Вряд ли это можно забыть.

― А почему стал таким? Смертью?

― Я не знаю, Рика. У каждого свои причины. Но это довольно частое явление.

Удивленный этим осторожным тоном, мальчик перебил:

― А мне ты говорила, что они взрываются и чернеют от з...

Ему отдавили ногу так, что глаза едва не вылезли на лоб. Он ойкнул, Кара зашипела, но легенда наверняка догадалась, что именно он не успел произнести. Это можно было понять по ее колючему взгляду. Больше ничего не спрашивая, Рика продолжила перебирать книги.

― Ох и дубина же, Зан.

Кара досадливо процедила это сквозь зубы, но пояснить мысль не успела. Рика, выронив что-то в черной обложке, уцепилась за плечо звезды и шепнула:

― Вон он. Это точно он.

Новый покупатель действительно отличался от прочих ― может, прежде всего, тем, как старался не отличаться. А может, огромной стопкой книг, которую успел набрать и едва удерживал, когда наклонялся над следующим ящиком.

Граф Хэндриш Олло был в мешковатом сюртуке и старательно горбился, но этого было недостаточно, чтобы скрыть статную прямоту жилистой худой фигуры. Его длинноватые, до плеч, светлые волосы приплюснула мятая шляпа, но ее не хватало, чтобы скрыть, насколько эти волосы ухоженные. А крупные очки в роговой оправе не притупляли острый блеск серых глаз. Да, можно было не сомневаться: в лавку пожаловал сам Мудрый Граф, не потому ли хозяйка, женщина немалых размеров, вся подобралась и постаралась благоговейно уменьшиться на своей ступеньке?

Кара издала негромкий боевой клич и хотела броситься графу наперерез, но Рика удержала ее:

― Подожди. Он же испугается. Пусть начнет ронять книги, и тогда натравим на него Зана.

― Почему меня, почему натравим? ― удивился было мальчик, но тут первая книга со стуком свалилась с верхушки графской стопки. Рика, не церемонясь, шлепнула его по спине:

― Пошел. Быстрее, помогай ему, а то эта курица тебя не подпустит!

И мальчик, сам того не осознав, ринулся к книге. Он подобрал ее, когда госпожа Лау еще только успела грузно встать, и, протянув графу, сказал:

― Это ваше.

Книга была по медицине, очень пухлая. Отметив это мельком, мальчик постарался улыбнуться, располагая мужчину к себе или, по крайней мере, давая понять, что безобиден. В то же мгновение граф, сдернув очки ниже к кончику носа, заглянул ему в лицо.

Это было странное ощущение: светлые глаза не просто скользнули, а будто пронзили, и в них мальчик отразился не мальчиком, а собой прежним ― стенами и садами, башнями, озерами и парками, чихающими автомобилями детективов и торговыми паровозами. Отразился шпилем радиостанции и тем утром, когда ветер в последний раз заиграл листвой пальм. Все это промелькнуло за считаные секунды в черных точках чужих зрачков. Город слабо застонал, отшатнулся и схватился за голову, и в то же мгновение вся стопка книг обрушилась на мостовую.

― Ох, малыш...

Голос звучал тихо, мягко и очень молодо ― не слишком подходил к лицу, которое не было еще лицом старика, но и юношеским быть перестало. Мудрый Граф наклонился и положил руку мальчику на плечо.

― Прости меня.

Тут же он обернулся и уперся взглядом ― совершенно другим, жестким и надменным, ― в хозяйку магазина, грузно спешившую навстречу. Все так же спокойно он уверил:

― Ничего не нужно. Мы с моим маленьким другом все поднимем и еще посмотрим, что за издания у вас в помещении. Вы ведь позволите?

― Конечно, ваш... ваше...

― Спасибо.

Женщина, растерявшаяся и покрасневшая, очень быстро для своего веса развернулась и ушла к крыльцу. Мальчик не сомневался, что она спешит разогнать тех посетителей, которые роются в книгах внутри магазина. Мудрый Граф напугал ее, и ей казалось, что так она его задобрит. Хэндриш Олло досадливо поморщился.

― Не люблю уединение. В таком месте, как книжный магазин, его просто не должно быть. Здесь хорошо, когда много людей и можно услышать их мысли и мечты.

Мальчик кивнул. Голова по-прежнему гудела и кружилась, ощущение ― что в нее залезли холодными крючьями ― никак не проходило.

― Поможешь мне?

Они опустились и стали собирать книги. Мальчик рассеянно читал названия. История, медицина и много-много приключенческих романов, ничего другого граф не взял. Впрочем, последнее ― приключенческие романы ― занимали вообще большую часть коробок. И именно их люди хватали жаднее всего, иногда переругиваясь за ту или иную книжку.

― Мой народ никуда не может сбежать. Вот он и бежит на страницы романов.

Мудрый Граф сказал это, подобрал последнюю книгу и блекло улыбнулся.

― И, что печально, я тоже бегу, город.

Их взгляды опять встретились. На этот раз боли не было, а отражение в зрачках выглядело обычным ― рыжим, кареглазым и смуглым. Мальчишеским. И все же...

― Вы чародей? ― тихо и осторожно спросил мальчик.

Хэндриш Олло прищурился.

― Чтобы научиться читать по лицам, достаточно почаще в них смотреть. Зови своих друзей, пойдем поговорим.

На подгибающихся ногах мальчик вернулся к Рике и Каре и одним движением руки велел идти следом. Он слышал их вопросы как сквозь песок и вряд ли смог бы ответить. Человек этот ― немногословный, благородный, проницательный ― слишком поразил его воображение.

В помещении, где граф, сложив книги, уже сел в глубокое кресло, было пусто и прохладно; пахло почти как в тарантасе ― бумагой, кожей и пылью, но без примеси пряностей и лаванды. Более пресно, даже тревожно. Госпожа Лау, едва порог переступила Рика, прикрыла дверь.

― Здесь достаточно кресел.

Но они остались стоять, и тогда граф тоже встал. С удовольствием распрямился, так, что сюртук сразу стал маловат в плечах, и снял очки.

― Мертвый город. Упавшая звезда. Изуродованная легенда. Правильно?

Они кивнули. Рика первой вышла вперед.

― У вас живет мудрый Материк?

Он оглядел ее с ног до головы и сложил руки шпилем.

― Нет, девочка. У нас очень мало мудрецов. Им нечего здесь делать.

― Но разве не здесь было Мудрое графство? ― уточнил мальчик.

Граф кивнул:

― Здесь. Но ты верно сказал «было». Мой город мало отличается от столицы Ширгу, равно как и от других. Здесь больше крестьян и ремесленников, чем мудрецов. Будь иначе...

Он осекся. Лицо помрачнело и будто еще состарилось. Кажется, и у этого человека в голове было немало горьких мыслей, но сейчас он ненадолго их отогнал.

― Вы явились за советом. О чем вы хотите спросить?

― Мы ищем... ― Кара тоже выступила немного вперед, ― того, о ком она спросила. Хранителя материка. Мы не знаем, где его искать и как. И мы...

― Не знаете? ― Мудрый Граф приподнял брови. ― Тогда как же вы идете правильно?

― Но мы не уверены, что идем...

Хэндриш Олло рассмеялся, звезда осеклась и задумалась. Потом очень медленно, будто не совсем веря себе, она наконец продолжила:

― Почему-то мне кажется, что до этого мы шли верно. Но... мы совсем не знаем, куда идти теперь.

― Зато я знаю.

Мальчик взволнованно вытянул шею. Звезда замерла.

― Так куда же? ― спросила легенда.

Мудрый Граф посмотрел на стопку, высившуюся у его ног, вынул из внутреннего кармана сюртука запечатанное письмо и, задумчиво вертя его в руках, с расстановкой произнес:

― Абсолютно куда угодно. Или никуда, но лучше ― куда угодно. У меня даже есть предложение: а поезжайте с господином Риблом. И отвезите мое письмо в Первую столицу.

Кара издала нечленораздельное мычание, Рика молча скрестила на груди руки, а мальчик разочарованно вздохнул. Хэндриш Олло опять оглядел их ― на этот раз с веселым изумлением.

― А вы ждали, что я пошлю вас искать какой-нибудь мрачный замок или светлый храм? В горах, в сердце пустыни, на дне морском? А может, даже нарисую загогулину на вашей карте?

Звезда поступила честнее всех: кивнула. Мудрый Граф снова сел. Он хранил молчание, возможно, давая им хорошенько позлиться. Легенда воспользовалась этим правом открыто: она встряхнулась, вышла вперед и спросила со своей вызывающей усмешкой:

― А может, вы нам врете, чтобы всучить вашу бумажку? Откуда это вы можете знать?

― Рика! ― одернула ее звезда. ― Будь вежливее!

Но Мудрый Граф, кажется, не оскорбился. Он задержался взглядом на перебинтованных ногах девушки, потом поднял глаза к ее шрамам и наклонил голову:

― Я граф, малышка. Я мог бы «всучить бумажку» кому угодно, но даю ее вам, чтобы дать направление. И я знаю, что говорю, потому... ― здесь он несколько мгновений помолчал, ― что я сам искал вашего мудреца не так давно. Ища, я проехал все столицы с караваном, а когда его вырезали разбойники, один возвращался через пустыню, искал и там. Но он явился ко мне сам, едва я, почерневший от зноя и со сбитыми в кровь ногами, ввалился в свой дворец. Он был тогда маленьким мальчиком и собирал карточный домик прямо возле макета города, украшающего мой стол. И он дал мне совет.

― О чем вы спрашивали? ― выдохнул мальчик.

Ему вдруг показалось, что все может быть проще, намного проще... Но Хэндриш Олло покачал головой с новой, странной улыбкой.

― Я спрашивал о любви. Когда карты упали, я лишь получил подтверждение тому, в чем укрепился за время странствия.

― О любви...

Рика повторила это странным зачарованным голосом. Она смотрела хмуро; было видно, что слова чем-то задели ее, но она не говорила больше ничего. Граф кивнул:

― О любви. На все другие вопросы я всегда отвечал себе сам.

― Кому письмо? ― точно очнувшись, спросила легенда. Она пыталась получше рассмотреть печать.

― Озерной Графине. И его нужно привезти поскорее, как и лекарства. Пригодились бы зоркие глаза и дорога ночью, ведь ночью дорога всегда быстрее. ― Мудрый Граф сложил письмо между ладоней и поднялся. ― Но я не смею настаивать. Так или иначе, мне пора, а мое послание я прошу вас отдать хозяину голубого тарантаса. Остальное ― уже на ваше усмотрение. Прощайте и удачи вам.

― Мы возьмем...

Кара сказала это, делая шаг навстречу. Хэндриш Олло отдал ей письмо, надел шляпу и снова сгорбился, поднял книги и первым пошел на улицу. Там уже наступил вечер. Звезда начинала слабо мерцать, но пока это было не слишком заметно, особенно когда Кара проворно забежала под свет фонаря. Граф слегка поклонился на прощание и подошел к смиренно сидевшей на ступенях хозяйке лавки.

― Ваши деньги лежат на столе. Вы знаете, куда послать, если вдруг я обсчитался.

Она заискивающе кивнула и попыталась поцеловать полу сюртука, но граф с необыкновенной ловкостью увернулся.

― Не нужно. Спасибо вам, чудесная Лау. До встречи!

Он пошел прочь, покрепче прижимая свою стопку. И прежде чем понял, что заставляет его так поступить, мальчик побежал следом.

― Граф Олло! ― тихо окликнул он.

Тот обернулся.

― Да, малыш?

― Что... ― он запнулся, когда мужчина опять посмотрел ему в глаза, ― что нам делать, если Материк не захочет помочь нам?

Граф помолчал немного, а потом, понизив голос и снова улыбнувшись, произнес:

― Послушать кого-то другого. А если все будет совсем плохо... ― освободив одну руку, он коснулся кончиком пальца носа мальчика, ― ты можешь прийти ко мне или позвать меня. У меня нет для тебя решения... но может быть, тебе понадобятся другие ответы. Иди.

Он снова удобнее перехватил свои книги и быстро зашагал вперед.