Глава 13. Часть 2: «Ничто не спасет нас»

Офис звукозаписывающего лейбла располагался все в том же Хаммерсмите – это вторая причина, почему Алан Уайлдер позволил Дэвиду Гаану сесть за руль его новенького автомобиля. Первой причиной, очевидно, была глубокая признательность Алана, так как только Дэйв с самого начала работы нового клавишника считал того полноценным участником группы. Мартин Гор и Эндрю Флетчер не спешили с подобными заявлениями, хотя Мартин, конечно, уважал мастерство коллеги. Дэниел Миллер целый год внимательно следил за развитием отношений между четырьмя парнями, но влезать с советами не спешил. Лишь когда Уайлдер открыто высказал недовольство по поводу своего шаткого положения в группе, Дэнни, поправив очки, пояснил: «Я бы хотел услышать согласие остальных ребят».

Алан, закинув ногу на ногу и нахмурившись, перевел взгляд на окно, где колыхались новенькие жалюзи.

Мы втроем приехали в самый разгар директорской работы. Мистер Миллер проводил собрание Yazoo в архиве офиса, решая вопрос о выпуске нового мерча группы. Завидев нас, застрявших в крупных дверях архива, расположившегося в подвале, владелец рекорд лэйбла покинул Винса Кларка и Элисон Мойе, оставив их совсем одних в душном светлом помещении, в центре которого на громадном столе валялись всевозможные фотографии и примеры футболок, значков, постеров и прочего.

«Две сессии по шесть часов каждая, — Дэнни проводил нас в свой кабинет в полном упадке духа и растерянности. Я, работающая в Галерее фотографов полную смену, его усталость прекрасно понимала, — и никакого результата. Ни по одному вопросу соглашений нет. Сегодня третий день наших мучений. А мне сегодня еще в Гамбург лететь!»

Поэтому и посчитала, что Алан со своими возмущениями встрял не к месту. Дэйв сохранял молчание, вчитываясь в договор между Mute Records и Thorn EMI – компанией, записавшей выступление Depeche Mode в Хаммерсмит Одеоне. Дочитав до вызывавшего недоумение пункта, он отложил бумаги и почесал затылок.

«А ведь они ответственны за телевещание во всей Британии! И такое отношение к клиентам – уму непостижимо!» — продолжил возмущаться мистер Миллер, специально для этого убрав очки в футляр.

Его стремительно багровеющее лицо выражало разве что смущение и немного отчаянности, но не гнев. Мне иногда казалось, что он совсем не умеет злиться, от того и мучается со всеми этими компаниями, к которым обращается для продвижения музыкальных групп.

Помимо Depeche и Yazoo, на лейбле также выпускались Fad Gadget, D.A.F, NON и Various, и ни у кого из них не было менеджера или хотя бы помощника, который мог бы взять на себя часть обязанностей Дэниела, чтобы его немного разгрузить. Были, конечно, промоутеры, например, у Depeche – Нил Феррис, который беседовал с представителями радиостанций, узнавал, какая песня точно пройдет в эфир, а какая окажется за бортом. Также были партнеры, например, американская компания Sire, занимающаяся выпуском и продакшеном записей DM в Америке. Дэниел же делал все остальное, разрываясь между Британией и Германией, не позволяя себе отдыхать, крутился, как белка в колесе, стараясь не ради выгоды, но ради собственного удовлетворения.

— Прикинь, Ал, — все-таки решился рассказать Дэйв, — там единственный пункт перечеркивает всю работу, если, ну, что-то не так с оригинальной записью. Малейшее повреждение – ну и всё, считай, они нам ничего не должны.

— Да! — охотно подтвердил Дэниел Миллер, резко кивнув головой. — И нет такого пункта, который помог бы мне вернуть деньги, затраченные на их найм и хранение информации в их каталоге! А они ведь напишут, что работали с нами, я уверен.

Он потряс пальцем куда-то в стену, а я снова посмотрела на Алана, который все еще пребывал в ужасном настроении. Всю дорогу до офиса он молчал, никак не реагируя на попытки моего парня его разговорить, и, выйдя из машины, целеустремленно направился прямиком к дверям компании, оставив нас с Дэйвом далеко позади.

Меня настораживало его поведение, никогда до этого я не видела его настолько раздраженным и неудовлетворенным. Мне бы хотелось поговорить с ним и попытаться его чем-то успокоить, как-то помочь, но я абсолютно не представляла, как могу это сделать, пока не решится его вопрос о работе на Depeche Mode.

Я знала, что Алан очень хочет продолжить играть с парнями. Ему нравился их потенциал, стремление к развитию и открытость ко всему новому. Они в целом были новаторами в мире музыки, к тому же не использовали громоздкие инструменты, кучу освещения и оборудования, потому в турах обходились парой автобусов и небольшим фургончиком. У них была уютная камерная атмосфера и дружеские отношения со всеми роуди. А главное – они в живую звучали так же, как и на записи. И он хотел принимать больше участия в студийной работе, чтобы они звучали еще лучше.

«Я мог бы доработать несколько песен из их нового альбома, — как-то делился мыслями Алан, пока я возилась в музыкальном магазине отца, перебирая неактуальные пластинки. — Знаешь ли ты, что их новый сингл мог бы звучать в сто раз мрачнее, если бы они добавили больше реверберации и подправили гармонию? Бридж в Leave in Silence слышится сыроватым, несмелым, если позволишь так выразиться. Но добавить несколько акцентов в атмосфере, сместить внимание с этой жуткой ритмичной мелодии, выбивающейся из всей композиции. Им просто нужно добавить идею и развить её».

Тогда я почти не слушала его, так как была занята собственными мыслями и в целом старалась справиться с наступающей волной равнодушия, но сейчас... О, сейчас я чувствовала себя этаким сенсором, который принимает настроение окружающих слишком близко к сердцу. Поэтому, находясь в душащей обстановке, где с одной стороны по поводу кассет нервничал Дэниел Миллер, а с другой – Алан Чарльз Уайлдер, мечтавший получить законное место в группе, я просто сдалась и переключила внимание на Дэвида, спокойно восседавшего в директорском кресле.

Наши взгляды пересеклись на мгновение, но даже этого хватило, чтобы я вдруг вспомнила о главной миссии этого дня и распереживалась еще больше, начав от нервозности теребить манжетки белоснежной блузки, купленной на распродаже в Сохо. Как отдать Дэйву ключи от дома и при этом не наговорить каких-нибудь глупостей о том, что вся эта затея с переездом направлена на мою реабилитацию от потерь памяти? Рассказать об этом кому-нибудь другому.

— Я уже и звонил им, и письма посылал в головной офис EMI, и через знакомых пытался связаться, — продолжил мистер Миллер, звуча как-то отдаленно, — все без толку. Запись в лету канула. Я даже не знаю, может, они и камер тогда бутафорских притащили, создавая видимость работы.

— Подождите, — собственный голос казался не менее отчужденным. Я выдержала паузу, сосредотачиваясь на угловатом образе владельца рекорд лейбла, внимательно изучающего меня, и затем недоуменно продолжила: — Что-то тут не сходится. Как вы можете быть уверены в том, что запись повреждена, если вы ее даже не видели?

— В том-то все и дело, Чарла! — по довольному выражению Дэниела и его нетерпеливости, мне показалось, что он рад, что хоть кто-то об этом догадался. — В том-то и дело! Я не уверен в правдивости их слов. Но также я не могу их ни подтвердить, ни опровергнуть. Они, наверное, думают, что, раз связались с независимой звукозаписывающей компанией, то и наплевать могут на детали договора!

— Это как с теми придурками, ну, до Bullet, — оживился Дэйв, с удовольствием повернувшись на директорском кресле влево-вправо, — которые вместо нормальных печатных постеров притащили миниатюрные карандашные рисунки с фотографий! Никогда не доверяй фанатам!

— Да, но это – не фэны, — недовольно оборвал Дэн, — это, черт возьми, главная телевизионная компания в стране, которая по-скотски относится к клиентам! К черту их нужно было послать. Нужно всё всегда брать под свой контроль, нужно арендовать помещение и основать там собственную контору, производящую киноленты.

Его последнее замечание утонуло в образовавшейся тишине, и мы все снова погрузились в раздумья.

Дэйв все еще вертелся на кресле, рассматривая каждый уголок маленького кабинета, изредка поглядывая на лица собравшихся тут людей. Алан уставился в закрытые жалюзи, всем своим видом показывая, что все еже ждет ответа, а Дэнни, облокотившись, наконец, о стену, потирал виски, прикрыв глаза.

Мне казалось странным, что такая большая компания, как EMI, занимающаяся не только телевещанием, но и имеющая собственный рекорд лэйбл, предоставляющая услуги частной охраны и производящая бытовую технику, могла бросить клиента в лице Mute Records и отмалчиваться о процессе работы. Обычно уважающие себя и свою репутацию предприятия хотя бы как-то дают понять, что конкретно пошло не по плану и почему работа не может быть завершена. Может, мистер Миллер нарвался на мошенников? Мне бы стоило поспрашивать у коллег с работы и, возможно, у Розалин, которая много кого знала в высшем обществе Лондона. Если это правда, то все вопросы мигом отпадут, но если нет...

Был еще вариант, что Дэниел просто настолько беспокоился о том, чтобы доставить фанатам кассеты с концертом в срок (Джо в информационном бюллетене с упоением раструбила фанатам, что к Рождеству каждый предзаказавший уже получит запись), что надоел в офисе Thorn EMI всем, к кому обращался по нескольку раз на дню, пытаясь добиться ускорения процесса. В этом случае, я бы предпочла ненадолго замолчать и принести извинение ожидающим слушателям Depeche Mode, чем стараться успеть разослать кассеты к праздникам.

Мои мысли прервало внезапное появление Винса Кларка в кабинете. Он остановился передо мной, загородив обзор на собравшихся ребят, и, запоздало постучавшись в дверь, поманил мистера Миллера за собой: «Элисон решила не включать в новый мерч значки и кепки».

Дэниел обхватил голову руками в ужасе: «Как это без значков и кепок? Она что, с ума сошла?!», — и выскочил вслед за Винсем, извинившись перед нами.

Алан, наконец, ожил. Он потянулся, проводив сверкающие пятки Дэна взглядом, и встал со стула.

— С тобой все в порядке? — зачем-то спросила я, все еще теребя манжетки. Боже, будто мне своих проблем не хватает, я зачем-то еще и в чужие лезу!

Уайлдер одарил меня приветливой улыбкой впервые за все утро:

— Нахожусь в некотором недоумении, немного голоден и устал, но в целом все хорошо. Спасибо за беспокойство, Чарла.

Неуверенно проследив за плавными движениями своего друга, начавшего ходить туда-сюда по всему кабинету, растягивая руки и разминая очевидно затекшую шею, я снова переглянулась с Дэйвом. Почему-то резко захотелось, чтобы он тоже куда-нибудь вышел, чтобы я смогла пообщаться с Уайлдером. Мне нужно было как-то выудить коробку с ключами из арендованного дома, чтобы Гаан ни о чем не заподозрил раньше времени. Алан смог бы мне помочь, если бы я ему обо все созналась, но Дэйв мешал моим откровениям. Эх, стоило все-таки остаться дома, а не ехать в офис с ребятами!

— А что думаешь об этих Thorn EMI? — поинтересовался Дэйв, обращаясь к коллеге. — Есть идеи или ты тоже опустишь руки?

— Честно говоря, если хорошо подумать, — начал Ал, все еще расхаживая по кабинету, — на месте Дэна я бы добился пересмотра договора с кем-нибудь из высшего руководства.

— Как? Мистер Миллер пытался, он же сам говорил, — встряла я. — Да и думаешь, этому высшему руководству не все равно на вас? Не руководство ведь потеряло запись или испортило ее...

— Да они просто у нас деньги отняли! — воскликнул раздосадованный Дэйв.

— ...нужно же все равно узнать, прежде чем договор пересогласовать, не сделали ли они это намеренно. И сделать это нужно не звонками и письмами, а активными действиями, — закончила мысль я.

— Например?

Алан вопросительно вскинул бровь, сложив руки на груди. Казалось, будто к моим словам он отнесся скептически, но я точно знала, о чем говорю, и собиралась доказать это.

— Я несколько лет назад проходила производственную практику в Карлайле, у одного отвратительного фотографа, — Дэйв на этом моменте кивнул в подтверждение моих слов, — который не брезговал завышать цену за свои услуги и брать предоплату. Он не предупреждал клиентов, что, если у него в темной комнате нет нужных реактивов, то и фотографии он проявлять не будет в тот же день. Нужно было записываться на следующий и также вносить предоплату за его услуги. При этом он, конечно же, не возвращал предыдущую, так что клиент, получается, платил в полтора раза больше, чем планировал...

— Блин, это уже, получается, два года прошло? — Дэйв удивленно почесал затылок, снова вздыбив непослушные локоны отросших волос, и нахмурился. — Я помню, как ты об этом рассказывала, как будто это было на той неделе. Я ведь тогда собирался пойти с Джо поглядеть на Joy Division, но ты была сильно подавлена и я не смог себя заставить куда-либо выйти. Упустил момент поглядеть на живого Кёртиса.

— Ладно, — Уайлдер, прервав воспоминания Дэйва о том вечере, кивнул, — а что делали клиенты, когда осознавали этот грязный обман?

— Обычно соглашались, — пожала плечами я, — но был один парень, который привел с собой полицейского и заставил Блэка – так звали того фотографа – доделать фотографии на следующий день за бесплатно.

— Предлагаешь нам вломиться в офис EMI с полицией? — недоверчиво подвел итог Алан.

— Можно попросить знакомых разыграть небольшую сценку, — я потерла внезапно замерзшие руки и перекинула ногу на ногу. Жалюзи снова заколыхались от сильного потока ветра, ворвавшегося в помещение, и загремели своими горизонтальными пластиковыми пластинами. — По крайней мере, это должно их заставить показать нам запись.

Ребята не стали ни соглашаться, ни отвергать эту затею.

Когда в кабинет, наконец, вернулся вздернутый Дэниел Миллер, Дэйв продолжал делиться воспоминаниями двухлетней давности, а Алан погрузился в режим ожидания. Бедный запыханный мистер Миллер подлетел к своему столу, вынул какие-то бумаги и начал трясти ими в воздухе, угрожая кому-то невидимому и сотрясая воздух сбивчивым: «ну они у меня договорятся!», — а затем выбежал из офиса решать какие-то срочные вопросы.

Мы не стали дожидаться его снова, осознав, что попросту тратим время. Конечно, у ребят остались еще нерешенные проблемы, требовавшие от Дэниела присутствия, но они решили отложить это на потом и пойти проветриться в близлежащий парк, оставив машину Уайлдера на парковке возле Mute Records.

Мне оставалось только найти удобный случай, чтобы попросить Алана помочь незаметно забрать коробку из дома, а потому изъявила желание покачаться на качелях, показавшихся вдалеке на детской площадке, и непременно съесть с парнями по стаканчику с мороженным. Причем, за лакомством я настойчиво посылала Дэйва, который сначала отпирался, но после моего «ты лучше знаешь, что мне точно понравится», немного приободрился и ушел искать по близости продуктовый магазин. Мы с Аланом недолго помялись на не огороженном входе в парк, скрываясь от порывов сильного ветра воротниками своих курток, но затем продолжили путь до качелей.

Сначала молча шагали, шурша сухими листьями под ногами, думая каждый о своем, но затем я все-таки решилась рассказать другу, зачем отправила Дэйва подальше от нас.

Алан внимательно меня выслушал, не перебивая, даже когда я брала небольшую паузу для его возможных вопросов. Он услышал намного больше, чем я изначально хотела рассказать: зачем-то пожаловалась ему на отсутствие денег, недавнее эмоциональное выгорание, о докторах и принимаемых долгое время лекарствах – не знаю даже, зачем ему вообще столь неважная информация, но парень располагал к общению.

«Что ж, по крайней мере, теперь стало ясно, зачем ты извинилась передо мной с утра... мы теперь соседи, — задумчиво проговорил Уайлдер, придерживая спинку качелей, чтобы я смогла спокойно на них сесть. — Я уверен, Чарла, что Дэйв будет рад сделать еще один шаг к вашему совместному будущему, тем более, что он сам планировал ваш скорый переезд, выбрав для этого другой город, но, позволь, я не хочу показаться грубым только из-за того, что скажу тебе это...»

В его приятном спокойном голосе зазвучали нотки скрытого враждебного напряжения, так что я неосознанно поддалась вперед, вслушиваясь в его тихую, но жестокую просьбу:

«Держи свой язык за зубами. Ты слишком много болтаешь, так что никому не говори о моей семье. Никогда».