Глава 24. Время откровений.
«Сказать правду — это как поджечь спичку: она может дать вам свет, но также может поджечь весь мир вокруг вас...» ©
* * *Несколько дней спустя.* * *
— Проклятье! — Тэхён подрывается со стула и торопится выключить электрическую конфорку на плите, которую успел залить закипающим в турке кофе. — Блять, каждый раз одно и то же, — возмущается он и хватает за ручку, чтобы перелить остатки в невысокую кружечку и насладиться бодрящим напитком и новым наступившим днём, встречающим жителей Сеула высоким солнцем и крепким морозом, что отражается на термометре ниже отметки в десять градусов по Цельсию.
Тэхён так и не научился варить более-менее сносный кофе, но из-за любви к нему старается каждый раз справиться с ним и не упустить момент, приглядывая как следует. И каждый долбаный раз ему приходится чистить плиту и довольствоваться неполной порцией ароматного, свежесваренного напитка из кружки.
Парень в пижаме: свободные штаны и рубашка с длинным рукавом. Специальный костюм, чтобы, обувшись в тёплые тапочки, выйти на балкон и выкурить первую сигарету натощак под горячий кофе. Ким раздвигает тяжёлые занавески, и оранжевые лучи бьют по глазам, заставляя моментально сощуриться и отвернуть лицо в сторону.
Тэхён выходит за пределы комнаты и прикрывает за собой дверь. Высокие окна его гостиной выходят как раз на восток, впуская в квартиру новый день и разрешая ярким бликам расползтись по стенам, полу и потолку. Жаль, что этому свету не под силу озарить и заставить больное одиночество и тоску покинуть душу Тэхёна, поглощённую непроглядной темнотой.
Он шагает вперёд, к самым окнам, и наслаждается естественным, дневным освещением, нагло и без спроса льющимся через стёкла балкона, прикрывает на мгновение глаза и задирает голову к небу, чтобы почувствовать, как хорошо и приятно бывает во внешнем мире. А в его внутренний лучше не заглядывать. И даже если впустить туда свет или щёлкнуть выключателем, то это вряд ли поможет разделаться с сомнениями, разочарованием и страхом.
Душа Тэхёна полна уродливых, безобразных чудовищ, но раньше она была тем местом, от которого исходил яркий и тёплый свет. Местом, в котором можно было согреться и где хотелось остаться близким людям. Местом, где царила любовь, покой и счастье. Но сегодня и сейчас вместо всего этого вокруг лишь мёртвые, выжженные земли, лютый холод и наводящий ужас мрак.
Ничего не осталось, даже маленького, хрупкого, живого ростка надежды, что когда-нибудь здесь расцветёт невероятной красоты цветов и зелени сад, и он украсит, он щедро одарит добром истощённую и покалеченную душу вновь. А аромат его будет слышен за километр, потому что душа Тэхёна распахнёт свои обветшалые и покосившиеся двери и впустит туда того, по которому он так сильно скучал и был слепо влюблён. И скучает до сих пор. Но вот любит ли в настоящем? И речь сейчас не об одном человеке, а о двоих.
Со дня встречи с Чонгуком прошло четыре дня. Ровно столько же прошло и с той ночи, когда Тэхён был на свидании с клиентом, который, если верить мистеру Яну, покинул своего мальчишку на неопределённый срок. Грусть практически пожирает Тэхёна с головой и всеми мыслями в ней.
А эти письма на его тумбочке? Он спрятал их в ящик. Убрал подальше с глаз, чтобы не натыкаться каждый раз и не думать, запрещая вспоминать чужие, ласковые руки и то, как в них Тэхёну было спокойно и хорошо. В какой-то степени обида тоже грызёт изнутри, но Ким пытается убедить себя в том, что это всего лишь человек, который с ним не навсегда и который в его жизни лишь временная фигура. Да, Тэхён старался себя настроить именно на это, вспоминая слова Юнги слишком часто и отрезвляя рассудок реальностью, в которой его всего-навсего «купили».
Купили, как красивую куклу в магазине игрушек, чтобы наиграться вдоволь, а потом забросить подальше в чулан или вовсе выкинуть, потому как интерес к ней быстро пропадает. Куклы ведь привлекают только внешностью, на то они и куклы, чтобы с ними забавляться и играть, засматриваясь на утончённую и безупречную красоту.
Кто же тот болван, который захочет с куклой поговорить? Узнать, как прошёл её день или, того хуже, поинтересоваться, а хочет ли она играть с тобой в ответ? Вопрос о взаимности не стоит. Это всё глупости. С куклами так не обращаются. Их любят недолго, а потом продолжают жить дальше, нисколько не замечая отсутствия, будто их близости с человеком и не было вовсе.
Или у куклы один хозяин, или она идёт в расход. Безропотное послушание и красота. Идеальное сочетание для временного человека, который за это всё заплатил и который обязательно должен быть у куклы в единственном числе. Живая игрушка существует рядом с тобой до тех пор, пока интересна, пока её локоны вьются, пока одежда её идеальная, а глаза смотрят исключительно в твою сторону.
Жаловаться и плакать нельзя. Отворачиваться и заглядываться на других тоже под запретом. Но стоит кукле обрести голос и характер, стоит ей обзавестись личным мнением и начать открывать рот. Сменить наряд на более удобный, а локоны состричь, потому что надоели, стоит ей научиться произносить отрицания такие, как «не хочу», «не буду» и «нет», как она тут же станет испорченной.
Бракованной игрушкой она станет, которую не захочется брать в руки и любоваться. У куклы может быть лишь два местонахождения. Либо она красуется на высокой полке фаворитов среди остальных и неустанно улыбается своему хозяину, а он, в свою очередь, в восхищении ей рукоплещет и бережёт, либо на помойке среди отбросов и грязи, потому как не сумела угодить. В рваных одеждах, с растрёпанными и вымокшими под дождём волосами и босиком.
Потому что бракованные никому не нужны.
Ни куклы, ни люди.
Тэхён всего лишь вышел покурить и выпить кофе, но с каждым новым днём терзания не покидают его ни на миг. Время идёт, дата на календаре сменяется следующей, но он остаётся неизменным. Что может быть хуже, чем топтаться на месте и терять возможности выхода из замкнутого круга, в который угодил по собственной воле? Набраться смелости для начала и пошевелить хотя бы пальцем в направлении своей мечты, желаний и целей, пусть даже самых легкодоступных и простых.
Ким ставит чашечку с кофе на широкий подоконник, открывает одну створку окна, чтобы впустить свежий воздух, а не дышать только одним лишь дымом. Вынимает вишнёвую с ментолом и щёлкает кнопкой зажигалки.
«Интересно, он и вправду ночует всегда дома один, как сказал мне тогда?»
Нельзя утверждать, что Тэхёна это прям мучает, но, чёрт, ему не даёт покоя сама мысль о том, что сосед снизу — это его Джей Кей. И что мужчина давно живёт своей жизнью и вправе распоряжаться ей, как тому заблагорассудится. Приводить на ночь кого-то или заводить отношения.
Далее Ким вспоминает тот дурацкий их диалог, то, как Чонгук извинялся. То, как грохнулся перед ним на колени у подъезда, заставляет Тэхёна улыбнуться и хохотнуть себе под нос. А потом печальная новость о господине Чоне, и улыбка стирается с прекрасного лица моментально, как только воспоминания касаются чужого отца.
«Зараза, Джей Кей!»
«А вот Бальсана следует навестить»
«Он всегда был хорошим человеком»
Надо признаться в том, что господин Чон ничего плохого Тэхёну не делал. Во всяком случае специально. Но и даже косвенно не мог испортить жизнь ему и собственному сыну. Родители ничего не знали о близости парней, потому отправлять Чонгука учиться подальше было вполне обычным явлением.
Родителям так никто ни в чём и не признался, как ранее об этом кричалось вслух и наедине, лаская в жарких объятиях друг друга. Или шёпотом и губами у самого уха о том, что они выиграют эту жизнь и всё сбудется. Хах, куда там... Разве что с точностью до наоборот. Парень глубоко тянет сладкий яд из дымящейся сигареты, после чего закусывает губу.
«Ты сейчас наверняка на работе, Джей Кей»
«Если Джин не врёт, то сейчас ты именно там...»
Электронные часы на экране мобильного Кима показывают половину десятого утра. В такую рань если Тэхён и просыпается, то исключительно по особому случаю. Как, например, сегодня. Чего только не сделаешь, только бы по нелепой случайности не встретиться с любовью всей своей жизни.
Сигарета Тэхёна выкурена наполовину, а к кружке с кофе он притронулся всего дважды. Парень листает переписку с братом, где они обсуждали господина Чона. Это было вчерашним вечером. Помимо адреса Тэхёну ещё очень сильно понадобилось время посещения больницы Чонгуком, чтобы не столкнуться с ним в дверях или палате.
Тэхёну отчего-то кажется, что стоит Джей Кею увидеть его в медицинском центре, тот тут же примет подобный жест за слабость и зелёный свет к примирению. Тэхён такого не хочет, но и равнодушно относиться к болезни с детства знакомого человека он тоже не может. Страшновато, конечно. Волнительно и боязно, не без этого, но от идеи чисто по-человечески и без какого-то корыстного умысла навестить Бальсана он не отступается.
Входящие СМС от Джина найдены, и Тэхён листает их в самое начало переписки, чтобы снова прочесть, тем самым освежить себе память:
«Заезжал вчера к господину Чону, он держится»
«Чонгук бывает у него по вечерам, он сам об этом говорил»
«Так что самое подходящее для тебя время — это около 18:00»
Палец Тэхёна скользит по сенсору вниз, листая ниже. Очень смешная шутка по поводу часов посещения, Джин. Просто обхохочешься. Чтобы столкнуться с Чонгуком в больнице с вероятностью в сто процентов, надо ехать именно к указанному часу, как, разумеется, Тэхён ни в коем случае не поступит.
«Сегодня я заезжал к его отцу, а ты чего медлишь? Боишься?»
«Он был мне очень рад, так что вперёд, ТэТэ»
Речь о вчерашнем дне. Джин брата не обманывает, господин Чон действительно был признателен Сокджину за визит и внимание с его стороны.
«Хватит медлить! Бальсан пробудет там около десяти дней, а в лучшем случае — неделю»
«Или ты ждёшь, когда его выпишут, чтобы поехать сразу к ним домой?»
И смайликов ещё наставил штук десять в конце СМС. Тех, которые валятся со смеху до брызнувших из глаз слёз.
«Кстати, Тэ, ты знал, что его родители перебрались из Пусана в Сеул, в отличие от нашего папы?»
Это сообщение Тэхёна удивило. Он был не в курсе переезда семьи Чонгука в столицу, ведь все они родом из Пусана.
«Адрес?»
Так ответил Сокджину Тэхён, сам не знает почему.
«Не знаю»
«Погоди, ты серьёзно собрался к ним домой, что ли?»
Джин, само собой, сама тактичность и уточнять у господина Чона домашний адрес не стал, но и Джей Кей этой информацией ранее с ним не делился. Забыл, наверное, чёрт его разберёт. А может быть, думал, что лучший друг и так знает, ведь их отцы до сих пор в замечательных друг с другом отношениях.
«Ага»
«Конечно, нет!»
Тэхён хмыкнул, потушив окурок в пепельнице и допивая остатки остывшего кофе. Ответа на собственный вопрос спустя сутки у него так и не появилось. Он меняет положение створки окна, ставя на микропроветривание, после забирает пустую кружку, удерживая её в одной руке с мобильным. Возвращается обратно в тёплую комнату и плотно закрывает за собой дверь на балкон. Тиффани успел соскучиться, спускается по специальным, мягким ступеням с дивана и спешит встретить хозяина, который слегка замёрз, пока курил свои вишнёвые с ментолом.
Ким присаживается на корточки и гладит довольного пса, перебирает холодными пальцами длинную шерсть в области холки, а второй рукой печатает брату новое СМС следующего содержания:
«Я сейчас поеду к нему»
«Сейчас самое удобное время, чтобы не пересечься с Чонгуком»
Подчёркивает это в переписке, как бы давая шанс Джину согласиться или опровергнуть информацию о приезде Чона к отцу.
«Давай!»
«Расскажешь потом, как прошло?»
Сокджин печатает ответ, тоже находясь на работе, в офисе компании. Тэхён, в отличие от брата, совершенно не участвует в делах семейного бизнеса. Всё совсем не так, как мечтал их папа с самого рождения родных мальчишек.
«Да, расскажу»
«Пойду собираться»
Тэхён набирает ответ и блокирует боковой кнопкой экран, как вдруг приходит ещё одно сообщение от старшего брата:
«Ты когда мне скинешь адрес и название бара, в котором собираешься справлять др?»
Блять, Тэхён уже успел позабыть о собственном празднике. Отмечать его, вообще-то, не хочется, но придётся.
«Я скину тебе позже, ок?»
Сокджин отвечает короткое «окей» и возвращается к работе, а Тэхён, закончив обниматься с любимым псом, поднимается на ноги и идёт в ванную, чтобы привести себя в порядок и прибыть к господину Чону свежим и во всей красе. И чтобы сигаретным дымом от него не пахло. До сих пор бы чувствовал себя неловко и провалился от стыда, если родители поймут, что он, оказывается, сигареты курит. А если оглянуться назад, то и вовсе употреблял что-то посильнее.
* * * * *
Тэхён сегодня выбирает строгий и деловой стиль в одежде. Более свободный и спортивный ему кажется не совсем подходящим и уместным. Да, он едет не на совещание с серьёзными людьми, но и не топает на прогулку с Тиффани в ближайший парк.
На Тэхёне тёмно-серые брюки без стрелок и светлого тона рубашка. На шею накидывает широкий шёлковый шарф вместо тёплого вязаного. Стиль для него всегда находился на первом месте, нежели уровень уюта, комфорта и тепла. Тэхён надевает классическое пальто и туфли, дополняющие образ успешного молодого мужчины. Ким выглядит очень выдержанно, но в то же время изысканно и элегантно.
Парень взбивает на голове уложенные волосы, чтобы причёска казалась объёмной, глядит на себя в зеркало, прежде чем покинуть квартиру. Смотрит уверенно и строго, оценивая собственный внешний вид. Со стороны так и не скажешь, что он промышляет в эскорте и продаёт себя толстосумам, которые готовы не скупиться и позволить себе баснословные траты за ночь с совершенством.
Тэхён поправляет шарф и делает взмах подкрученной чёлкой, как бы освобождая таким жестом сознание и упорно прогоняя ненужные мысли прочь из своей головы. Он поведёт машину самостоятельно. Пользоваться услугами такси нет необходимости. Автомобиль Кима на подземной парковке дома. Глянцевая, чёрная ауди приветственно поблёскивает эмблемой из четырёх колечек на решётке радиатора. Машина буквально вылизана до квадратного сантиметра и дожидается своего владельца, чтобы довести до места назначения с комфортом и надёжностью.
Ким пристёгивает ремень безопасности и покидает прилегающую территорию, выдвигаясь в сторону обозначенного Джином медицинского центра. Дорога не занимает много времени. Пробки и красные светофоры парню не преграждают путь. Тэхёну опять хочется курить, но он себе не разрешает этого сделать. Парень добирается до больницы минут за пятнадцать, без труда находит место для остановки неподалёку от входа и сидит какое-то время внутри авто.
Он снова пребывает в нервном напряжении, оттого и рука непроизвольно тянется к пачке вишнёвых тонких сигарет, но он не будет идти на поводу у своей зависимости. Вместо того чтобы зажать губами сигарету, Ким кидает в рот фруктовую жвачку и глушит двигатель. Ему кажется, что если господин Чон услышит от него запах табака, то сочтёт это за неуважение к себе.
Примет за нечто непристойное и бессовестное, хотя Тэхён давно не ребёнок, и ему не пристало подстраиваться под чужие ожидания, дабы сохранить красивую иллюзию образцовой личности в глазах Бальсана. Наверное, он так воспитан. За глаза вытворяет чёрт знает что, но, находясь рядом с мужчиной, Кима смело можно ставить в пример для окружающих.
«И как я пойду сейчас?»
«Вот так, с пустыми руками?»
Следовало бы подумать об этом моменте заранее. Тэхён думал. Честно признаться, думал неоднократно, но идеи в голову так и не пришли. Видимо, ждали своего заветного часа, чтобы загореться лампочкой в сознании прямо сейчас, когда ему пора хлопнуть водительской дверью и прошагать в нужном направлении к отделению кардиологии.
«Кажется, я знаю, чем могу его порадовать»
Промелькнуло в мыслях Тэхёна и заставило улыбнуться. Он быстро прокручивает в памяти все магазины в округе, вспоминая месторасположение ближайшего и, желательно, в шаговой доступности. Такой имеется. Ким, настроенный уже решительно, более не задерживается в салоне автомобиля, хватает с собой бумажник и широкими, быстрыми шагами пройдётся по улице пешком, потому что тут совсем недалеко.
* * * * *По прошествии десяти минут.
— Молодой человек, вы к кому?
Девушка лет двадцати пяти обращается к Тэхёну, который даже не надел бахилы при входе, погрузившийся в переживания. Он охвачен волнением и практически не слышит своего окружения. Девушке у высокой стойки приходится обратиться к нему повторно, прежде чем тот остановится посреди коридора и повернёт голову в её сторону.
— Добрый день. Я к господину Чону. Чон Бальсан, его ещё не выписали? — голос неуверенный и тихий, будто его сейчас отсюда прогонят и запретят приближаться к палате на пушечный выстрел.
— Да. Он в палате 304, это на третьем этаже. Назовите ваше имя, это необходимо для учёта посетителей пациентов, — девушка настаивает, оглашая установленные правила, не забывая при этом мило улыбаться.
— А-а-а, кто будет знать о моём визите кроме Бальсана? — Тэхён подходит ближе и наклоняется к ней. — Я его родственник, — открыто врёт, не сводя с девушки глаз.
— Только он и будет. Мы не разглашаем данные посетителей, — моментально выдаёт она, готовая записать полное имя парня напротив.
Тэхёну ничего не остаётся, как назвать настоящую фамилию и имя. Он хотел было обозначиться Сокджином, но отчего-то поверил ей на слово, понимая, что в медицинских учреждениях действительно так заведено.
— Можете пройти, Тэхён. Или вас проводить? — девушка замечает немного растерянный и бегающий взгляд парня и предлагает помощь.
— Нет, не надо. Я сам найду, — отнекивается Ким и направляется в противоположную сторону от лифта, выбирая лестницу.
Он перескакивает по две ступеньки за раз, доходит до третьего этажа, минует двери, ведущие в нужное крыло отделения, и сбавляет шаг. И зачем только так бежал? Даже немного запыхался. Парень следит за нумерацией по сторонам коридора и останавливается у палаты с номером 304, проговаривая число шёпотом на грани слышимости. Вот и всё, он пришёл. Осталось только поднять руку в воздухе и постучать пару раз для приличия, прежде чем надавить на ручку двери и попасть внутрь.
Глубокий вдох носом и полной грудью и выдох через рот и приоткрытые губы. Тэхён услышал одобрение знакомым голосом после глухого стука по дверному полотну. Ему дозволено войти, его приглашают, и он, уже не мешкая, толкает дверь от себя и переступает порог палаты, в которой четвёртые сутки подряд находится господин Чон.
— Кого я вижу? Ким Тэхён! — мужчина убирает от себя ноутбук, ставя его на столик рядом с собой, и стягивает с носа стильные очки в чёрной, тонкой оправе. Как только ему полегчало, тут же вернулся к работе и мониторингу выполненных задач. — Что за красоту ты с собой принёс? — Бальсан не в постели. Он в одном из мягких кресел, коих тут три. Поднимается на ноги и подходит ближе к мальчишке, чтобы протянуть руку в знак приветствия и как следует его рассмотреть.
— Здравствуйте, Бальсан. Как вы? — Тэхён прочищает горло и опускает взгляд, как только чужая рука мягко сжала в рукопожатии его ладонь.
— Замечательно! Я просто чудесно. Стоило только заболеть, как мне посчастливилось собрать вокруг себя дорогих мне людей и привлечь нешуточное внимание, будто завтра мои похороны, — господин Чон посмеивается, он так шутит, а сам пристально глядит в молодое лицо, наблюдая за реакцией и каждым движением парня. Следит за меняющейся мимикой, ощущает физически невидимый барьер между собой и Тэхёном. — Сколько мы не виделись, мой хороший? Года три или даже четыре? — мужчина разнимает руки и кладёт правую на плечо Кима. Он осмотрел его с головы до ног и мигом отметил про себя, что его друг, Санхун — отец Тэхёна, вырастил поистине великолепного сына, не уступающего в красоте и манерах его собственному ребёнку.
— Три года прошло, как... — Тэхён замолкает, не решаясь озвучить продолжение оборванной фразы:
«Как мы с Чонгуком расстались»
«Три долбаных года, как он уехал на учёбу в Америку по вашей просьбе»
«Три проклятых года, как я зарабатываю неплохие деньги в элитном эскорте столицы, господин»
— Три года. Как быстро летит время, не правда ли? — Бальсан попеременно заглядывает в глаза парня, легко хлопает того по плечу и улыбается, обнажая белоснежные зубы. Далее указывает рукой на кресло, предлагая пройти вглубь палаты и продолжить беседу в более удобном положении. Верхнюю одежду Тэхён не снимает, а мужчина на том и не настаивает.
— Я не знал, что вам привезти, поэтому вот, — Ким искренне улыбается в ответ Бальсану и протягивает букет. — Они символизируют победу, а в Японии ассоциируются с...
— С радостью и чистотой, — Господин Чон заканчивает в один голос с Тэхёном и подпирает кулаком подбородок, вытягиваясь в сторону собеседника. — Нарциссы дарят, чтобы выразить своё почтение и уважение, — мужчина тянет уголок губ вверх и тут же определяет, кто поделился этими знаниями с парнем.
Когда Чонгуку было больше десяти лет, то Бальсан ознакомил сына с некоторыми фактами о цветах, которые люди покупают друг другу на подарок. Давал разъяснения, какие сорта и виды больше подойдут к тому или иному событию. Господин Чон достаточно хорошо разбирался в них, потому как его мать, родная бабушка Чонгука, держала много лет подряд цветочную лавку и была настоящим гуру в вопросах о любом растении.
Её уже нет в мире живых, но в памяти Бальсана она будет жить очень и очень долго. Светлые воспоминания о ней передались и внуку в том числе. Выстроилась целая цепочка событий в общении между людьми, и вот куда и к кому она в итоге привела.
Господину Чону видно невооружённым глазом, что он застал Тэхёна врасплох. Ким и не отрицает такого положения дел. Именно эту фразу и именно этими словами взволнованно проговаривал Джей Кей своему ТэТэ. Тэхён опускает ресницы, а его разум отравляется ядом от воспоминаний прошлых лет.
Когда Тэ было одиннадцать, и он оставался в огромном доме один, Чонгук схватил его за плечи и старался привлечь внимание. Тэхён, взглянув на него раздражёнными от слёз глазами, поднял руку, в которой держал семейное фото. На нём четверо человек: он, старший брат, папа и мама.
Мальчишка нашёл давний снимок в сейфе отца под стопками документов, и это послужило триггером, заставляя поджать под себя ноги и бесконтрольно разрыдаться на месте... Сегодняшний двадцатидвухлетний Тэхён сжимает пальцы в кармане пальто в кулак точно так же, как тогда сжимает рамку до боли в руке и шмыгал носом.
«Никуда не уходи»
Чонгук тоже был сильно напуган состоянием Кима.
Но что он мог, кроме как поддержать словом и не покидать его в минуты отчаяния?
«Я быстро»
«Я сейчас, Тэ, не уходи из кабинета, ладно?»
Через считаные минуты Чонгук вернулся не с пустыми руками. Снимка у него больше не было. Вместо него Чон явился перед Тэхёном с охапкой жёлтых и белых нарциссов.
«Вот, это тебе, ТэТэ»
«Папа говорит, что эти цветы символизируют победу, а в Японии ассоциируются с радостью и чистотой»
«Ты где их взял, Гуки? Ты их сам нарвал?»
«Обнёс соседскую клумбу, но, между прочим, остался незамеченным!»
Тэхён поджимает губы и не осмеливается взглянуть на Бальсана, его снова поглотил омут сильных чувств и не менее сильной любви к человеку, к мальчику четырнадцати лет того же пола, что и он.
Они сидели вдвоём в огромном особняке на холодном дорогом паркете у открытого сейфа отца. Сидели в обнимку, будто в ту секунду они оба были брошены. Мальчишки состоятельных родителей, чьё детство было обеспечено роскошью и изобилием, чувствовали себя самыми бедными и нуждающимися на этой земле.
Будто весь мир обернулся жестоким и безжалостным. Будто он отвернулся от этих детей и равнодушно оставил справляться с глубокими переживаниями и обидой самостоятельно, без какой-либо поддержки взрослых.
Но что изменилось с тех пор? Да много чего. Например, то, что они умело испоганили себе жизнь, делая вид, что совершенно ни при чём, и что это вовсе не они приложили руку к собственному несчастью. Неизменным остаётся лишь их происхождение и, стало быть, сила любви, которая только и делала, что становилась с годами всё крепче, сводя Чонгука и Тэхёна с ума.
Действовала, как сильнодействующий наркотик, вызывая привыкание с первого употребления, от малейшей дозы, попавшей в организм и растворившейся в венах, перемешавшись с алой кровью. И существует закономерность. Чем эти двое дальше друг от друга, тем сильнее зависимость, переходящая в сумасшествие и одержимость человеком, от которого ты так сильно и настойчиво хотел избавиться, но так и не смог.
«ТэТэ... твои глаза...»
«Они насыщенно-голубые...»
Четырнадцатилетний Чонгук смотрел на него, как заворожённый, не смея отвести взгляд. Он в Тэхёна влюблялся. Не осознавал грядущих перемен и в силу юного возраста не мог провести границу между дружбой и более глубокими чувствами. Уже тогда это переходило в нечто большее, чем просто друзья.
— Этот букет как можно скорее надо поставить в вазу.
Господин Чон понимает, что Тэхён мыслями где-то далеко, что парень невероятной красоты и стройной фигуры, скрытой за верхней одеждой, где угодно, но только не в палате 304 отделения кардиологии. Мужчина забирает из его рук нарциссы, затем вызывает по внутренней связи медсестру, которая прикреплена к каждому здесь пациенту, с просьбой принести вазу, потому как в комнате таковой он не находит.
Воды Бальсан наберёт самостоятельно. Его палата представляет из себя просторную однокомнатную квартиру со всеми удобствами. Тэхён был уверен, что этот человек не испытывает нужды ни в чём, вот и терялся в догадках, что бы такого ему принести и вызвать на его немолодом лице радостную улыбку.
— Твой брат приезжал вчера, Тэхён. Такой взрослый, но я его сразу узнал, прямо как и тебя.
Господин Чон косится на мальчишку, приросшего к креслу, в то время, как медсестра вошла в помещение спустя минуту. Она отдала вазу и, приветливо улыбнувшись, поинтересовалась, ничего ли больше мужчине и его посетителю не нужно. Получив ответ, что на этом всё, удалилась прочь, прикрывая за собой дверь.
«Этот центр ничем не уступает хорошему отелю»
Отметил про себя Тэхён, но ни за что на свете не хотел бы оказаться на месте Бальсана. Кстати, мужчина больше не в больничных вещах. На нём, конечно же, вместо строгих брюк, рубашек и галстука домашний костюм, но не пижама.
— Мой сын рассказал тебе, где я? Вы поддерживаете с ним связь?
Тэхён хотел было кивнуть, но не стал.
«Да, поддерживаем. Днями ранее я в жутком похмелье возвращался из отеля домой, возвращался с работы, потому как нахожусь в списке лучших, элитных и дорогих шлюх Сеула. Постоянный и единственный клиент меня бросил ни с того ни с сего, и я нажрался в хлам, а Чонгук в тот же вечер на дне рождения Джина сначала набросился на меня с оскорблениями и обвинениями, больно сжимал пальцы на моей шее, а наутро выскочил прямо на меня из подъезда с фразой «я здесь живу»»
«Но это ещё не всё. Он, как оказалось, тоже не молоко лакал той ночью, от него разило за километр. Потом он случайно рухнул на колени и начал извиняться. Я его пожалел. Мы поднялись ко мне, и я угостил его таблеткой от похмелья, позже позвонили вы, ну, а дальше, в принципе, комментарии излишни»
— Нет, господин. Мы давно не общаемся, — Ким шумно сглатывает и боится поднять глаза на Бальсана, который занимает прежнее место и любуется нарциссами в центре журнального столика. — Мне брат рассказал, и я не мог не навестить вас.
— Хочешь этим сказать, что ты неравнодушен ко мне? Что мы не чужие люди? Так тебя понимать, Тэхён? — мужчина уже знает ответы, а ещё он прекрасно знает, что Тэхён будет активно участвовать в разговоре на определённую тему так же охотно, как и Чонгук. Парень молча кивает и переводит на господина Чона взгляд карих глаз. — Я знаю, почему ты пришёл, — Бальсан отрывается от сидения и пересекает пространство комнаты медленным шагом, останавливаясь у широкого окна. Убирает руки в карманы свободных штанов и становится к Тэхёну боком, становится так, что тот может видеть его лицо лишь в профиль. Мужчина устремляет задумчивый взгляд за стекло и продолжает. — Вы были близки, Тэхён. Ты и Чонгук, всю свою сознательную жизнь вы были очень близки, — пока что Бальсан избегает слова «влюблены», но это только пока что.
— Неправда!
Вышло резко и раздражённо со стороны Кима. Он моментально захлопнул свой рот и прикрыл губы ладонью, понимая, что подобный тон с человеком напротив крайне неуместен. Какими бы добрыми знакомыми они ни были, как бы прекрасно детство Тэхёна ни проходило в особняке по соседству от его дома, это не даёт парню права стирать границы дозволенного и игнорировать правила вежливости в общении с очень уважаемым и своего рода властным человеком этого города.
Тэхён ни в коем случае не станет мужчине хамить и быть с ним высокомерным, пренебрежительным, как привык вести себя с другими. Перед ним сейчас не тот, на кого можно смотреть свысока и цепляться к словам, указывая на их непригодность и неуместность в общении с собой.
— Вам показалось, Бальсан. Мы не...
Тэхён снова не может договорить предложение, затихая на полуслове. Господин Чон хмыкает и растягивает губы в скупой улыбке. В той самой, которой улыбался сыну, как только попал в больницу в срочном порядке. Она не выражает успокоения или же удовлетворения. Улыбка, полная тоски и признания того, что время бежит, а силы и здоровье уже не те, что были с ним двадцать лет назад.
— Хорошо, что ты ко мне пришёл, — мужчина проговаривает это, не поворачивая головы. Ему не видно, что происходит на улице, потому как он слишком увлечён мыслями в своей голове и старается их упорядочить, чтобы не спугнуть своим напором хотя бы Тэхёна. И он по-прежнему не обращает внимания, как мальчишка поднял лицо и сверлит взглядом его профиль. — Я повидал в жизни всякое, мой мальчик, так что... — небольшая пауза, а голос звучит приглушённо и совсем негромко, стараясь внушить доверие и заставить прислушиваться к каждому слову. — Так что тебе меня не надуть, — Бальсан вдруг поворачивается к Тэхёну лицом, чтобы посмотреть в его глаза и поймать его карие под длинными, завитыми ресницами. — Когда Чонгук был здесь, он отвертелся от разговора, назвав мои предположения глупостью, но... — с каждой фразой господин Чон шагает к Киму, буквально ставшему со спинкой мягкого кресла одним целым. Тэхён не смеет моргать и говорить. Не смеет возражать, потому как точно не найдёт объяснений и подходящих аргументов, как делал это его Джей Кей. Он кусает губы и слушает, что выдаст мужчина дальше. — Но так самозабвенно и сломя голову к просто другу не бегут при первой подвернувшейся возможности. И среди ночи не берут машину, пока весь дом спит. И из Сеульского университета не сбегают только для того, чтобы повидаться после долгих часов по дороге в Пусан, — Бальсан уже совсем близко, и Тэхён не выдерживает его напористости и откровенности в каждом брошенном предложении. Он поднимается на ноги и встаёт напротив мужчины, не прерывая зрительный контакт. — В детстве? Да. В детстве, я соглашусь, друзья рвутся друг к другу, чтобы поиграть, но чтобы в девятнадцать лет? — господин Чон кладёт ладонь на плечо Кима и наклоняет голову вбок, поглядывая на того так, будто бы перед ним давно прочитанная книга. — В девятнадцать? — повторяет он. — Нет! Никогда, мой хороший. В девятнадцать со всех ног мчатся только к тому, кого любят всем сердцем, Тэхён. Тебе ли об этом не знать?
— Бальсан, я... Как вы... — Тэхён бегает зрачками по его лицу, а у самого успели заблестеть глаза, потому как от правды иногда хочется не смеяться вовсе, а рыдать.
— Всё хорошо, Тэхён, не бойся, — мужчина осторожно касается его щеки и медленно моргает. — Я тоже себя помню в том возрасте. Я тоже вытворял невесть что и прибавил не один седой волос своими похождениями на головах родителей, — одобрительно кивает и рисует улыбку на лице, видя повисшие на чужих ресницах слёзы, которые точно не от счастья. — В том, что вы с Чонгуком влюблены, тебе меня не разубедить, Тэхён.
Последняя фраза становится последней каплей терпения Кима. Тэхён пытался удержать эмоции внутри себя любой ценой. Не вышло. Совсем. Он зажмуривается, но от руки Бальсана не отстраняется. Ему так одновременно легко и паршиво. Родной отец никогда не трогал его с такой заботой. Никогда не относился с пониманием. Никогда не говорил с ним по душам, как сейчас это проделывает с Тэхёном чужой. Но Тэхён пока не знает, что добавит господин Чон для него ещё, наблюдая столь бурную реакцию об их с Чонгуком тайной любви.
— В этом ничего постыдного и запретного нет, — господин Чон стирает с щеки парня солёную дорожку от единственной слезы и шумно выдыхает. — Я хоть и стар по вашим меркам, но я неглуп. А вот твой отец — тот ещё слепец, каких поискать.
— Он знал? — Тэхён внезапно оживает и задаёт вопрос осипшим голосом. После сам стирает остатки слёз с лица и умоляюще глядит на мужчину.
— Нет, он ничего о вас не знал. Я ждал, что он додумается до этого самостоятельно, влезать не стал, как, впрочем, и к вам с Чонгуком. Ты же меня знаешь, — Бальсан убирает руку и больше Тэхёна не трогает. Они так и стоят друг напротив друга. Ким по-прежнему в пальто и начинает чувствовать жар. То ли от накативших эмоций, то ли оттого, что в палате очень тепло. — Почему вы не пришли ко мне тогда? — мужчина немного пятится, огибает Тэхёна и присаживается на край подлокотника кресла, задирая голову на высокого парня. — Если бы вы пришли и открылись мне во всём, я бы не настаивал на Америке и оставил сына учиться здесь.
Вот так, оказывается, просто можно обсуждать проблему, не мешая ей разрешиться из-за лишних страхов и домыслов. Достаточно было взяться за руки и открыть рот, проговорив такое короткое и честное «мы пара». Вот и всё! И вопрос бы уже ребром не стоял. Он был бы вообще исчерпан.
Тэхён его слушает словно сквозь толщу воды. Он не верит своим ушам. Ему хочется отыскать машину времени и перемотать жизнь, возвращаясь на три года назад. Он бы сам к нему пришёл, один бы прибежал к господину Чону, будучи подростком, и прокричал во всё горло о своей любви к парню по имени Джей Кей.
Потому что назвал его так ещё в возрасте пяти лет, когда рисовал на листке две большие английские буквы JK. Они заключены в яркую зелёную рамочку. Тэхён проводил карандашом несколько раз, чтобы надпись была насыщенной и сочной.
Почти двадцать лет назад Тэхён держал в руках блокнотик и поворачивал его измалёванной страничкой к лицу Чонгука.
«Вот. Я придумал тебе имя»
Повторял гордо он и не сводит с Чона янтарных глаз.
«Я буду называть тебя Джей Кей»
Тэхён шмыгает носом и растирает руками глаза. Воспоминания всегда были и будут одной из мучительных пыток для любого человека, и Ким исключением не становится. От них не убежишь и не скроешься, как и от самого себя.
— Не говорите Чонгуку, что я приходил, хорошо? — Тэхён опускается в кресло и потухшим, безучастным взглядом смотрит сквозь пространство перед собой и, кажется, сквозь саму стену.
— Как скажешь, — господин Чон тут же соглашается и обманывать парня он не станет. Мальчики ведь взрослые, пусть разбираются сами, раз уж решают отмалчиваться и оставлять родителей по ту стороны баррикады. Имеют на это право, в конце концов. Не дети давно.
Тэхён резко кивает и облизывает губы. Наступает молчание, которое длится половину минуты. Бальсан пристально смотрит на Кима, а Ким пристально смотрит куда угодно, только не на отца своего возлюбленного. Спустя секунду Тэхён чувствует тепло чужой ладони на своей руке и непроизвольно поворачивает голову на господина Чона.
— Ты всегда можешь на меня рассчитывать, Тэхён. Ты мне как сын.
Тэхёном внезапно овладевает дикая обида и ярость. Его отец никогда не был с ним таким. Тэхён и припомнить не может, когда в последний раз слышал от него добрые слова и слова поддержки. Парень терзается мыслями о том, почему его папа и близко не такой, как папа Чонгука.
А ещё он цепляется за слова мужчины, в которых Чонгук обесценил их чувства и растоптал в одночасье. Сколько было произнесено клятв и признаний в вечной любви? Сколько было выброшено на ветер пустых обещаний и слов? Для чего это всё? Для того, чтобы услышать такое предательски обидное: «когда Чонгук был здесь, он отвертелся от разговора, назвав мои предположения глупостью».
«Так вот кого ты на самом деле из себя представляешь, Чонгук»
«Вот какой ты позиции в нашей несуществующей и глупой любви, Джей Кей»
«Значит, ты принимал это как забаву и нечто несерьёзное»
«Как подростковую глупость, раз называл эти отношения такими и сбежал от отца, так и не признавшись во всём»
Стандартная мелодия на айфоне господина Чона вырывает из внутреннего скандала Ким Тэхёна и возвращает его в суровую реальность. Мужчина отпускает руку мальчишки и торопится подойти к постели, потому как мобильный он оставил на ней. Недолго смотрит на засветившееся имя на экране и переводит взгляд на Тэхёна со словами, прозвучавшими точно приговор:
— Это Чонгук.
— Я пойду, простите, я тогда пойду, — Тэхён, засуетившись, отчего-то переходит на шёпот, хотя Бальсан ещё не ответил на звонок, а только лишь выключил громкую мелодию на телефоне.
— Подожди. Присядь обратно. Сейчас выясним, что там.
Мужчина прикладывает указательный палец к своим губам и кивает на кресло, что позади парня, мол, не убегай так сразу, я ещё не успел узнать, как ты живёшь и чем занимаешься в жизни. Тэхён слушается и не издаёт ни звука, но на сиденье не опускается. Так и продолжает стоять и готов слушать чужой разговор, который начинается в следующую секунду.
— Сыночек, что такое, мой хороший? — тон у господина Чона спокойный и добрый, будто бы ничего и не происходит вокруг него. Будто бы к нему никто сегодня не приходил и не лил слёзы совсем недавно, потупив взгляд и опустив ресницы.
— Пап, да всё нормально. Тебе что-то нужно? Могу купить. Я только что подъехал, иду к тебе.
— Ко мне идёшь? — глаза обоих, присутствующих в палате, выросли в размерах одновременно. — Но ты ведь обычно вечером приезжаешь?
— Вечером мне придётся задержаться с адвокатами из-за уголовного дела с теми хакерами, что пытались взломать систему безопасности. Думаю, встреча будет небыстрой, и просидим допоздна, — отзывается Чонгук, а Бальсану хорошо слышно, как вокруг сына сменился шум окружения. Он уже внутри здания, вне всяких сомнений.
— Ничего не нужно. Сам приходи, мой мальчик. Я тебя всегда жду, — и судорожно сбрасывает входящий звонок, не сводя ошарашенного взгляда с Кима. — Он уже на первом этаже, Тэхён. Он сейчас будет здесь, — в глазах напротив отражается неподдельный страх. Мужчина видит, как парнишке не хочется выдавать свой визит и пересекаться с его сыном в палате. Тэхён, точно обездвиженная статуя, не может ни двинуться с места, ни выдавить из себя слов. — Бежать поздно и некуда. Коридор тут всего один, — господин Чон шагает к стене, что слева от них, отодвигает одну из раздвижных створок шкафа, встроенного в эту самую стену, и, кажется, Ким Тэхён спасён. — Ну? Чего застыл? — указывает ладонью на пространство внутри. Там смело поместятся три или даже четыре взрослых человека. — Или ты передумал скрывать от Чонгука нашу с тобой тайну? — мужчина подмигивает и тянет уголки губ вверх. — Живо внутрь!
Тэхёну это напоминает картину из какого-нибудь фильма, где домой из командировки возвращается муж, а там его неверная избранница с любовником, которого срочно нужно спрятать либо под кроватью, либо в шкафу. Да, в фильме подобные сцены вызывают чаще улыбку, но Тэхён сейчас не на съёмочной площадке. Он в жизни, с каждым прожитым годом которой улыбаться хочется всё меньше и меньше. Парень ныряет за дверцу шкафа, и Бальсан закрывает его там, оставляя в полной темноте. Главное — соблюдать тишину и ничего тут не зацепить локтями или головой.
— Привет, пап, — как же вовремя господин Чон нашёл укрытие для Тэхёна. Ведь стоило ему было вернуть створки в прежнее положение, не оставляя ни единой щели, как в палату зашёл его любимый и единственный сын. — Ты опять сидишь за ноутбуком? Я же тебя просил отдохнуть хотя бы здесь, — Чонгук по-доброму бурчит и возмущается на отца и хочет, чтобы тот не относился вот так безответственно к своему здоровью. — А это здесь откуда? — он не даёт папе произнести даже приветствие. Чонгук не может не заметить яркие бело-жёлтые нарциссы в вазе, что красуются букетом на столике. — Вчера вечером их не было, — какая наблюдательность. Чонгук поворачивается всем корпусом к отцу, но боковым зрением по-прежнему удерживает особенные цветы. — Кто их принёс? — в голове тут же собираются несвязным роем мысли, возвращая его назад, в прошлое.
— Я попросил медсестру купить их для меня, — господин Чон, точно само спокойствие, с каменным лицом доходит до столика и убирает руки в карманы штанов. — Ты так смотришь на них, Чонгук. Они тебе напомнили кого-то?
Он щурит глаза и пронзает сына взглядом, от которого становится неловко. Будто только что обнажили и озвучили без голоса настоящую правду, сокрытую в каждом цветущем лепестке, но как такое возможно? Чонгук уверен: Бальсан не может знать об их с Тэхёном связи, если только Ким ему сам об этом не рассказал. Бред! Самый что ни на есть настоящий бред. Зная Тэхёна, он бы не стал делать этого первым и... А может быть, Чонгук за все годы так его до конца и не узнал? Своего обожаемого и сверкающего брюлика?
— Нет, ничего подобного, пап, — проговаривает Чонгук и тут же отрывает взгляд от нарциссов, а Тэхёну за дверью прекрасно слышен их диалог. И он с лёгкостью разбирает мотив чужого отца и подтекст в поставленном им вопросе касательно ассоциаций и отсылок к прошлому Чонгука. Ким тихо дышит и на ощупь выключает на телефоне звук, чтобы случайный рингтон не выдал его. — Я говорил, чтобы ты не заострял внимание на всяких глупостях, па?
Это бьёт больнее, чем если бы Тэхёна пырнули остриём ножа под рёбрами. Одно дело услышать от кого-то, что твой любимый человек называет ваши чувства глупостью, и совсем другое — услышать его голос о том лично, стоя в паре метрах от него, поджав губы и сдавив телефон пальцами до побелевших костяшек.
«Почему я сейчас остался с твоим отцом, выслушал его и быстро отбросил попытку возразить и переубедить, а ты нет?»
«Почему ты оказался таким трусливым лжецом?»
«Почему я всегда так наивно тебе верил?»
«Почему каждый раз я всегда выбирал тебя, Чонгук?»
Тэхёну начинает не хватать воздуха и хочется пошевелиться, чтобы ослабить шёлковый шарф на шее. Но это становится невозможным. Одно неловкое движение, и он сдаст себя с потрохами, а после озвученных слов ему ещё больше не хочется видеться с Чонгуком, выслушивать его извинения и вообще идти с ним на малейший контакт.
«Ненавижу твой обман!»
«Ненавижу, что люблю тебя»
«И тебя всего я ненавижу!»
Ким искусал за последние секунды все губы, и эти непослушные слёзы снова заполняют его глаза. Откуда в нём взялась вновь эта уязвимость? Почему тот человек с именем Джей Кей вызывает в нём настолько сильные эмоции, как положительные, так и отрицательные?
Никому не удавалось за последние месяцы заставить Ким Тэхёна плакать, выглядеть жалким и обессиленным. Немощным и слабым. Тэхён себя таким терпеть не может, но контролировать своё состояние, когда рядом с ним Чонгук, он, к сожалению, так и не научился.
Только Чонгук способен сделать его по-настоящему счастливым.
И только он же может заставить своего брюлика невероятно и бесконечно из-за себя страдать.
— Вижу, ты сегодня без повязки на руке? Как так вышло? Где тебя угораздило так глубоко поранить руку? — господин Чон указывает на ладонь кивком головы, не прерывая с сыном зрительный контакт.
«Как хорошо, пап, что тебе не видно, каким количеством ран и порезов покрыто моё сердце»
«Внешние, что на коже, быстро затянутся, а те, что внутри, кровоточат и ноют до сих пор. А по ночам нарывают так, что я порой не в силах терпеть эту боль. Часто приходится стискивать челюсти, чтобы не взвыть от страданий, которые они заставляют меня чувствовать, превращая существование в многочасовую пытку»
«Но это лишь по ночам. Каждый раз, стоит дождаться восхода солнца, боль поутихнет и понемногу притупится»
«Я уже привык. Главное — дождаться первых ослепляющих лучей, заливающих оранжевой вспышкой горизонт. Дождаться, когда небосвод превратится в золото, и тогда снова можно быть свободным от мучений и прожить ещё один день»
«Ещё один бесполезный и пустой день без тебя, Тэхён»
«Но я не жалуюсь»
«Наверное, однажды я допустил ошибку и заслужил твою ненависть. Но это не мешает мне, как и прежде, бесконечно любить тебя, мой брюлик»
«Я нисколько не жалуюсь на то, что безнадёжно болен тобой, Тэхён»
Чонгук ответит отцу нечто вроде: «да так, ерунда, пап», спрячет руку в карман брюк и быстро сменит тему.
А потом он снова остановит взгляд на цветах и вспомнит, как в четырнадцать лет обнимал плачущего на своём плече мальчишку, собирал с его щёк слёзы, размером с градины, заглядывал в зарёванные глаза синего цвета и усердно твердил, тараторил в кожу на шее и у самого уха о том, что их дружба навек.
Чонгук с отцом поговорит недолго. Затронут общие темы. Бальсан обязательно поинтересуется делами компании, а о личном сына больше не рискнёт спрашивать. Тэхёну и так пришлось сегодня несладко от его высказываний. В их любви господин Чон уже нисколько не сомневается. Напротив, ему становится малость не по себе от осознания, какое напряжение и недосказанность повисли между двумя парнями.
Сколько между ними обид и недопонимания из-за молчания одного и категоричного отказа от признания этих отношений при родителе второго. Это заставит мужчину крепко задуматься о них и не на шутку переживать о внешне счастливом Чонгуке и о том, что на самом деле творится у сына на душе и в сердце.
— Тэхён, — как только Чонгук захлопнул за собой дверь, Бальсан возвращается к шкафу и сдвигает в сторону створку до предела, давая возможность Киму вновь оказаться в пределах комнаты, а не в тёмном гардеробе. — Знаешь. Ты его не слушай, — намеренно успокаивает, видя полное разочарование в практически чёрных глазах мальчишки. Мужчина знает о его особенности в меняющемся взгляде, но деталей в том, какой цвет что означает, он точно не сможет утверждать. — Не принимай близко к сердцу, — поглаживает по плечу, стараясь приободрить. — Его слова о том, что любовь между вами — это глупости, ничего не значат, мой мальчик. Он просто не желает обсуждать это со мной, вот и выкручивается, выбрав нападение, как метод защиты.
Тэхён слишком подавлен, чтобы возражать или спорить. Он смотрит в лицо чужого отца, и ему отчего-то так хочется ему верить и обнять, поблагодарив за утешения, но единственное, на что хватает энергии, так это на вымученную улыбку и тяжёлый выдох, будто стоит ему выйти за дверь, его поведут на расстрел. И что самое печальное — Тэхён был бы этому несказанно рад, потому что тогда всем его страданиям пришёл конец.
— Судить вернее человека по поступкам, а не по тому, что он там болтает направо и налево. Ты меня услышал? Понимаешь, о чём я? — мужчина приподнимает бровь в ожидании согласия и хоть какой-то положительной реакции от Кима. — Слушай не его, а собственное сердце и суди его только тогда, когда вы наедине. Все ответы всегда вот здесь, — господин Чон указательным пальцем постукивает по груди Тэхёна, точно трогая ту область, где всё ещё бьётся и отдаётся бесперебойным ритмом его живая душа. Изуродованная, но не утратившая способность испытывать светлые, трепетные и нежные чувства. — Помнишь ту старую книжку, что постоянно валялась на полке у Чонгука в комнате? Он зачитал её до дыр. Ты помнишь, что сказал в ней Экзюпери? — Бальсан замечает, что парень напротив помнит и точно знает, к чему мужчина клонит. — Зорко одно лишь сердце, Тэхён. Самого важного глазами не увидеть.
Обложка на той книжке была изношенной, потрёпанной, а корешок заломлен. На ней красовалась круглая планета, на которой одинокий мальчик с золотыми волосами, а рядом с ним сидел его верный, огненный лис. Они смотрели куда-то вдаль, но, кажется своим взором могли легко охватить целый свет. Под стеклянной колбой была надёжно укрыта красная роза, ведь она так чувствительна к сквознякам и любым переменам. Она капризна и ранима. Она выпускает шипы не от злости, а для защиты, прямо как Тэхён.
— Я не знаю, чем вы так сильно успели друг другу насолить, но скажу одно: ты сейчас услышал позицию Чонгука и его неприятные выражения, но ты не видел, с какой болью он смотрел на цветы, что ты мне принёс, — оба переводят взгляд на вазу с прекрасным букетом. — Им овладела буквально физически ощутимая тоска, Тэхён. Я больше не буду вмешиваться, а если тебе в тягость, то не приходи ко мне больше, это не столь важно для меня. Ты появился однажды. И мне достаточно. Но если ты Чонгука любишь, если он как-то тебя обидел, если у вас всё сложно или... что бы там ни было, дай ты ему шанс, — Бальсан Тэхёну улыбается и тянет носом воздух, собираясь с духом. — Вы так дружили, вы были одним целым, а теперь между вами пропасть, к краю которой и подойти страшно, не то что посмотреть вниз, — мужчина отводит глаза к широкому окну за своим плечом. — Что бы там ни было, — вновь повторяет за собой он. — Позволь ему всё исправить. И себе тоже позволь, — в воздухе повисает пауза. На ресницах Тэхёна высыхают скопившиеся слёзы, которые он кое-как смог сдержать. — Какой отец не хочет счастья своему ребёнку? — вопрос был риторическим. — И я не отказываюсь от своих слов, — возвращает внимание Киму и продолжает. — Я не знаю, какого мнения о вас будет Санхун, как отнесётся, но прежде чем ты уйдёшь от меня, я скажу ещё раз, — господин Чон выдерживает паузу, чтобы подчеркнуть такое важное и значимое, обозначающее полную поддержку и принятие отношений и любви между двумя молодыми мужчинами. — Тэхён, ты для меня как сын.
«Если бы вы знали, Бальсан, чем я занимаюсь и какая у меня работа, вы бы немедля забрали свои слова обратно и даже не взглянули в мою сторону. И сделали бы всё, только бы Чонгук не связывал свою жизнь со столь продажным и опустившимся ничтожеством вроде меня»
Не успел Тэхён подумать о своём способе заработка и положении в обществе, как мужчина притянул его к себе и обнял первым. Крепко-крепко обнял, так могут обниматься только родные люди. Так жалеть и гладить по голове может только папа, вырастивший своего ребёнка и воспитавший его в заботе и любви. И совершенно неважно, что ребёнок этот на самом деле из дома по соседству.
— Передавай отцу привет от меня. Я знаю, что он торчит в Лондоне которую неделю подряд, но как увидитесь, обязательно передавай. Расстояние не играет роли, если дружба и отношения крепкие и проверены годами общения и взаимовыручки, — уложив подбородок на плечо Кима, Бальсан переводит диалог на другую тему, совершенно отличную от предыдущей.
— Что это значит? Какой взаимовыручки? Вы же не компаньоны и никогда ими не были? Да и бизнес слишком разный для сотрудничества, — Тэхён хмурит брови и не может расшифровать слов господина Чона и связать в голове логистику и банковское дело.
И он не станет вдаваться в подробности и упоминать о том, что со своим отцом он виделся и общался примерно так же давно, как и с ним. От их ссоры и ухода Кима из дома скоро пойдёт четвёртый год.
— Об этом не знает даже Чонгук, — усмехается Бальсан и прекращает объятия, отдаляясь от парня на пару шагов. — А тебя, мой мальчик, тогда ещё и на свете не было, — мужчина бегает от одного зрачка Тэхёна к другому и полагает, что время откровений пришло. Дети давно стали взрослыми, и первым, с кем господин Чон хочет поделиться старыми делами, становится Ким Тэхён. — Когда моя жена была беременна Чонгуком, а твоя мать Сокджином, меня подставили, и я прогорел. Имущество и машины были конфискованы. Те твари сделали всё, чтобы мне пришлось признать себя банкротом. У меня отняли бизнес в силу моей неопытности на тот момент времени. А у твоего отца, напротив, дела шли в гору, — мужчина морщит нос и не смотрит в глаза Тэхёну. Ему неприятно и болезненно об этом вспоминать. — Дом, который был по соседству от твоего, — он прочищает горло и откашливается. — Тот дом купил для меня и моей беременной жены твой отец, Тэхён. Он меня спас. Спас от нищеты просто так, потому что мы дружим с пелёнок. Но отличием было то, что у нас крепкая, верная и преданная мужская дружба, а не любовь, как случилось с вами, с нашими детьми, — вскидывает брови и бросает быстрый взгляд на парня. — Когда я поднялся с колен и развил банковское дело с нуля, когда паутина филиалов расползлась как в Корее, так и за границей, я отдал ему все деньги, которые он на меня потратил. Ты тогда только-только появился на свет, малыш, — Бальсан шмыгнул носом и хохотнул. — Он тогда ещё брать не хотел. Говорил, что это всё мелочи, но я отдал ему в разы больше. И он принял их, за что я ему очень благодарен. Так что... — выдыхает через рот и раздувает щёки, словно скинул с плеч груз, мешающий ему выпрямить спину и передвигаться без ограничений и с лёгкостью во всём теле не один десяток лет. — Так что если бы не доброта твоего отца, я оказался бы на улице без единой воны в кармане. Возможно, он был с тобой строг, но причина лишь в том, что он не желал тебе беды. Своими запретами хотел обезопасить, направить. Он часто делился со мной тем, как вы не ладили, когда ты окончил школу. Но... — останавливает словесный поток, чтобы подчеркнуть важное. — Я обязан Санхуну всем, — он понижает голос. — Теперь ты понимаешь, Тэхён? Ты теперь понимаешь, что ты для меня не просто соседский мальчишка, прибегающий к Чонгуку в гости по поводу и без?
У Тэхёна нет слов. У него за малым не идёт кругом голова и не вращается пространство комнаты перед глазами. Семейство господина Чона гораздо богаче семейства Ким, и что он теперь узнаёт? Не будь его папы, то Бальсана, его жену и сына ждали бедность и безденежье? И далеко не факт, что он бы с Чонгуком познакомился, подружился и сблизился.
Если бы не тот случай, они бы не стали соседями. Если бы не полное банкротство и потеря бизнеса Бальсана, если бы не давняя дружба господина Чона с его отцом, Тэхён бы так и не узнал мальчика, который старше него на три года, с чёрными, густыми волосами, спадающей на глаза чёлкой и самой обворожительной и прекрасной улыбкой на свете. Если бы не тот случай, кого бы Тэхён называл со всей любовью и нежностью в голосе именем Джей Кей?
— Ну вот. Теперь я храню твою тайну, а ты мою. Твой старший брат тоже ничего не знает, как и Чонгук.
Господин Чон кивает после своих слов и наклоняет голову вбок, вновь подмигнув озадаченному Киму. Да, безусловно, Тэхёну понадобится время, чтобы полученную информацию переварить и усвоить. И как после этого не верить в судьбу? Вопрос ответа не требует. А ещё Тэхён точно уверен в этом мужчине и в том, что он его не выдаст даже собственному сыну. Он Бальсану хитро улыбается, а от слёз на его лице и щеках давно след простыл.
— Да, вы правы, Бальсан. Спасибо вам за то, что вы такой, — Тэхён пожимает ему руку и намеревается прошагать в сторону двери. — Поправляйтесь, я ещё к вам загляну, — делает поклон в знак уважения. — Не потому, что надо или из вежливости, а потому что мне приятна ваша компания.
— Обещай, что подумаешь над моими словами, Тэхён. Требовать чего-то от тебя или от Чонгука давно не в моих силах, увы, — мужчина на этот раз легко хлопает ладонью по своей груди, указывая на сердце, и проговаривает напоследок. — Самого главного глазами не увидишь. Даже Боги прощают нам наши ошибки и грехи, так кто мы такие, чтобы ставить себя выше создателя и не простить их друг другу?
Мужчина не чувствует неловкости или же слабости в том, что открылся перед мальчишкой. Ему не стыдно признаться в собственной неопытности, что шагала с ним в ногу более двадцати пяти лет назад. Признак зрелой личности состоит в том, что господин Чон, не опустив ресниц, может озвучить свои недостатки открыто, глядя в лицо собеседника.
Признает свои ошибки и почерпнёт из них выводы, превращая их в богатый опыт, и будет благодарен даже, что ему есть от чего оттолкнуться и двигаться дальше не налегке, а с багажом знаний и не всегда удачно принятых решений. Это, стало быть, и есть основная составляющая головокружительного успеха: учиться на ошибках. Как на своих, так и на чужих.
— Хорошо, Бальсан. Я подумаю обо всём.
Тэхён прощается с мужчиной и направляется к выходу, давит на ручку двери и выходит из палаты прочь, волоча за собой ноги, а вместе с ними необъятный ворох мыслей и давящие на мозг факты из порой далеко не сахарной жизни родителей и Чонгука, которого, если бы не ужасное стечение обстоятельств, он бы так и не узнал.
* * *Что происходило во время беседы Тэхёна и господина Чона на первом этаже здания медицинского центра.
— У меня к вам один вопрос, — Чонгук, вместо того, чтобы отправиться к припаркованному автомобилю и поехать в компанию, возвращается к стойке, за которой неизменно сидит всё та же улыбчивая и приветливая девушка в белом халате.
— Да, я вас слушаю, — она отрывается от экрана компьютера в ожидании просьбы.
— Моего отца, он в 304 палате, кто-нибудь сегодня навещал? — Чонгук вот-вот протрёт дыру на её лице.
— Простите, но это конфиден...
— Повторяю вопрос ещё раз, — он нагло перебивает, подаётся вперёд и повышает голос, смотря исподлобья. — Кто. Сегодня. Приходил. К господину Чону? — проговаривает каждое слово отрывисто и чётко, привлекая внимание мирных пациентов и посетителей этого места.
— Молодой человек, я не имею права разглашать такую информацию, при всём уважении, — девушку можно понять. Она большая умница и придерживается строгого регламента и правил частного медицинского центра.
Чонгук не теряется. Он, оглянувшись по сторонам, вытаскивает из бумажника триста тысяч вон и швыряет деньги прямо перед её носом.
— Уберите это немедленно. Тут повсюду камеры, меня могут уволить, и я...
— Если ты прямо сейчас мне не скажешь, то я позабочусь о том, чтобы тебя вышвырнули отсюда по статье, — Чонгук делает такую подлость, он точно не владеет собой, а бедная девушка прекрасно понимает, какие влиятельные и богатые люди пользуются медицинскими услугами заведения, где она всего лишь человек, встречающий их и записывающий к специалистам на приём.
— Заберите деньги, я прошу вас, — она опускает глаза и поджимает губы от испуга и растерянности. На неё давят, и она ничего не может сделать. Силы и возможности не равны. — Ким Тэхён, — шепчет она, не поднимая головы. — К господину Чону приходил Ким Тэхён.
Чонгук хватает мятые купюры и прячет их обратно в карман, будто это и не деньги вовсе, а ненужные бумажки, которые он готов отправить к использованным бахилам в мусорный бак у выхода. Он разворачивается на пятках и быстрым шагом сокращает расстояние до двери, ведущей на улицу.
— Стойте! Чонгук! — девушка его окликнула и заставила своим резким возгласом замереть. — Он никуда не ушёл.
«Что?»
Мужчина молниеносно оборачивается и не шевелится. Слова женским голосом его полностью дезориентируют и парализуют.
— Ким Тэхён, — она повторяет имя ещё громче. — Из палаты вашего отца он ещё не выходил.
«Не может быть»
«Я как чувствовал»
«Я же знал, что что-то не так с этими цветами!»
Чонгук переходит на бег в сторону лестницы. Он быстро перебирает ступени под подошвой туфель, он так спешит распахнуть дверь и увидеть там...
— Сынок? Ты что-то забыл?
— Где Тэхён? — запыхавшись, он без стука залетает в палату, как ошпаренный, и раздувает ноздри. Его грудь ходит ходуном, а его глаза бешено бегают по комнате, в которой, кроме его отца, никого нет.
— Не понимаю, о чём ты, — господин Чон рисует недоумение на лице и ведёт бровью. Он спокойно сидит в кресле, на его коленях Макбук. Так и не скажешь, что здесь есть кто-то третий.
— Не прикидывайся, пап, он тут был? Он приходил? Мне сказали, что...
— Успокойся и сбавь свой гонор, Чонгук. Он мне не нравится, — повелевающим тоном рявкает Бальсан и недовольно косится на сына, который явно потерял контроль как над собой, так и над ситуацией в целом. — Что такое? Какие-то проблемы? — хлопает крышкой ноутбука и поднимается с сиденья, наблюдая за метаниями сына без всякой улыбки и свысока.
Чонгук точно обезумел. Он проверяет ванную комнату и туалет. Он мечется в поисках человека, который принёс нарциссы и от которого рвёт крышку. Он бросается к гардеробу и высоким створкам, открывает и их, но там никого. Везде пусто. Везде, где можно было бы укрыться взрослому человеку, пусто и никого нет.
— Где Тэхён, папа? — Чонгук уже гораздо мягче задаёт прежний вопрос и сводит брови к переносице.
— Не стоит заострять внимание на всяких глупостях, сыночек. Ведь ты сейчас спрашиваешь у меня именно о них, — металлическим голосом проговаривает Бальсан, складывает руки на груди и отвечает Чонгуку его же фразой, когда интересовался личной жизнью сына и был озабочен его счастьем. — Здесь никого нет, как ты успел заметить. Тебе пора на работу, а мне принять лекарства и отдохнуть.
Они замолкают и понимают друг друга теперь исключительно по взглядам. Оказывается, это неприятно и мерзко, когда с тобой начинают играть в твои же игры по твоим же нечестным правилам. Бальсан ни в чём Чонгуку не признается, он дал Тэхёну слово, и Чонгук покинет медицинский центр ни с чем.
Они с Тэхёном разминутся на долю секунды. Дело в том, что пока Чонгук как умалишённый взбегал по лестнице вверх на третий этаж отделения кардиологии, Ким Тэхён выбрал лифт и преспокойно вышел из здания, миновав возможный риск встретиться с ним в дверях. И, добравшись домой, Тэхён непременно скинет старшему брату адрес ночного клуба, в котором собирается отмечать свой двадцать третий день рождения.
«Я слышал, как они восхищались моей силой, и говорили, что хотели бы так же. А я приходил домой, сворачивался калачиком, обнимая себя, и мечтал о месте, где могу быть слабым» ©
Продолжение следует...