IX. Запах сена.

Знакомый Гэндальфа, огромный великан по имени Беорн, оказался человеком не очень гостеприимным — по крайней мере, так сперва показалось Бильбо. Строго говоря, когда волшебник привел их компанию в дом этого странного оборотня, хоббит вообще сперва испугался его до икоты. Но потом, приглядевшись, понял, что тот не питает ни к кому из них враждебных чувств.

Орков Беорн ненавидел люто — насколько понял Бильбо, за их грубость, агрессивность и за то, что те убили кого-то из семьи оборотня. Правда, и к гномам хозяин большого дома не питал пламенной любви.

— Я недолюбливаю гномов, — прямо сказал он, и гудящий голос его был наполнен едва уловимой неприязнью. — Вы переполнены алчностью и слишком шумные. Но орков я ненавижу куда больше, а потому помогу вам.

— Простите, сэр, — пробормотал хоббит, слегка осмелев. Реплика про гномов придала ему уверенности, поскольку он и сам думал примерно то же самое о них. — Мы не хотели нарушать ваш покой. Мы скоро уйдем.

— Уйдете, уйдете, — неожиданно расхохотался Беорн. — Но не раньше, чем съедите ужин и выпьете вдоволь моего меда, уж я-то знаю! А ты, малявка, не гном, это видно... Не видел подобных тебе, надо сказать, уже очень давно...

Бильбо обомлел. Где это оборотень мог видеть хоббитов, они ведь живут в Шире, а не у подножий Туманных гор?! И только потом его окатило ледяным холодом. Древние предания полуросликов, которые так любил мистер Бэггинс, смутно доносили до него, что когда-то народ полуросликов жил именно в этих краях и торговал с местными гномами и людьми. Но это было много веков назад, и память о тех временах канула в прошлое вместе с королевством Арнор! Даже самые старые из хоббитов не могли припомнить ничего, кроме смутных рассказов, и лишь пожимали плечами на расспросы тогда еще маленького Бильбо.

А Беорн, выходит, помнит? Сколько же ему лет?!

— Ночевать можете в доме, — тем временем распорядился оборотень. — Устраивайтесь у очага или в сарае, как вам удобнее, только не выходите наружу. Здесь вы в безопасности, а вот ночь вас не пощадит.

Предостережение было туманное и неясное — и от этого стало страшновато. Бильбо съежился на деревянной скамеечке за большим столом и закончил ужин в молчании. Сейчас его не радовало даже то, что животик постепенно становился полнее и уходил мучительный голод, терзавший его на протяжении последних нескольких дней.

Впрочем, после ужина хоббит все-таки решился развеять свои страхи и робко приблизился к хозяину дома.

— Простите, сэр, — кашлянул он, — вы говорили о том, что видели подобных мне когда-то. Не могли бы вы рассказать немного подробнее, если вас не затруднит?

— Экий ты вежливый, кроха! — оборотень вроде бы сердито насупился, но в глазах его плясали смешинки, и Бильбо тоже заулыбался. — Так и быть. Идем на террасу. Ночь — лучшая подруга для старых воспоминаний...

Торин, сидевший у ярко пылающего камина и отогревавший многочисленные ушибы, неодобрительно посмотрел вслед полурослику, семенившему следом за огромным оборотнем на террасу.

— Не нравится мне его энтузиазм, — проворчал он. — И человек этот очень странный! Орков он не любит, а ну как и нас не пожалует?

— Все лучше, чем у эльфов, — Двалин потянулся и зевнул во весь рот, отставив в сторону большую кружку. — Тут хоть нет этого их унылого бреньканья на лютнях. А уж как они над арфами издеваются, я вообще молчу! Так что наслаждайся, старина, пока есть возможность. А полурослику ничего не сделается. Раз уж Гэндальф сказал...

Торин мрачно кивнул. Он отлично понимал, что не стоит волноваться, и все равно переживал и дергался. Бильбо был очень важен для успеха их миссии. Без него, по уверению мага, они никогда не войдут в Гору и не смогут одолеть дракона. Мистер Счастливое Число — как в шутку прозвали его гномы.

Король откинулся назад, прислонившись к деревянным бревнам стены за собой, и прикрыл глаза, одними губами проговорив:

— Мистер Счастливое Число...

— Видел бы ты себя со стороны! — шепнул ему Двалин. — Такое же выражение я наблюдал у своего папочки, когда он смотрел на маму.

— Друг мой, неужели твое сердце не тронул подвиг нашего спутника? — Торин вздохнул и приоткрыл глаза, покосившись на товарища. Тот улыбнулся.

— Ясное дело, тронул. Мальчишка храбр и достаточно вынослив, чтобы идти с нами уже долгое время. Знаешь, я успел проникнуться к нему еще и уважением за это время. Стыдно вспоминать, как в начале похода мы думали, что он ни на что не годится...

Они помолчали какое-то время, старательно не глядя друг на друга. Каждый думал об одном и том же: эти мгновения отдыха могут стать последними — а значит, надо воспользоваться ими как следует.

— Я не уступлю тебе, брат, — тихо сказал Двалин, покачав головой. — Не в этот раз, извини.

— Понимаю, — Торин вытянул трубку из внутреннего кармана и не спеша закурил, пуская широкие колечки дыма. — Я тоже не отступлю, прости.

После разговора с хозяином дома Бильбо отправился спать, переполненный эмоциями и впечатлениями. Беорн действительно рассказал ему то, что сохранилось в его памяти. К несказанному облегчению полурослика, оборотень оказался не настолько древним, чтобы лично помнить давних предков тех хоббитов, что жили у подножий Туманных гор когда-то. Но, в отличие от его народца, оборотни цепко хранили в памяти все, что имело отношение к их прошлому и прошлому их праотцев. Поэтому на долю мистера Бэггинса досталось несколько старинных легенд, в которых мелькали и упоминания его сородичей.

У него в ушах до сих пор звучал неторопливый бас Беорна: «Малыши из твоего народа были очень дружны с гномами гор... Кое-кто, говорят, даже заключал с ними союзы более тесные, чем простая торговля...»

Выходит, в давние времена уже были хоббиты, которые вступали в браки с гномами? Интересно, какие рождались дети? Бильбо трудно было представить какую-нибудь из своих знакомых соседок сидящей в гномьих залах и нянчащей малыша, который, наверное, будет побольше и потяжелее, чем их дети...

От всех этих мыслей он почувствовал сильную усталость. Мудро решив отложить на потом все сомнения, Бильбо направился к сараю. Беорн разрешил им ночевать там, а хоббиту ужасно хотелось зарыться в ароматно пахнущее сено и поспать на нем — это точно будет слаще, чем на перинке!

Сладкий хмельной мед и истории на ночь сделали свое дело: глаза у Бильбо слипались покрепче, чем в детстве после сказки. Он в полусне пробрался внутрь огромного сарая, стоявшего на заднем дворе дома, и заполз на вкусно пахнущее сено, со стоном счастья растянувшись на нем и начиная закапываться. А потом, не закончив свой труд по умащиванию бренного тела, провалился в сон, временно исчезнув из реальности.

Проснулся хоббит от того, что по его телу осторожно скользили чьи-то руки. В голове у Бильбо гуляли остатки хмеля, соображал он плохо и принял все происходящее за продолжение странного сна. Это точно было лучше, чем смотреть кошмары, в которых за ним гонялись орки. Так что он расслабился и, не открывая глаз, перевернулся на спину, подставляясь ласкам.

Руки были вездесущи, они успевали прикоснуться и погладить и плечи, и ноги, и грудь под расстегнутой рубашкой. Настойчивый пальцы сжали сосок, аккуратно пощекотав его, и Бильбо тихо застонал, чувствуя, как по телу разливается истома. Так тепло и приятно...

Очнулся он, только когда нахальная рука пробралась за пояс штанов и стала жадно оглаживать пока еще не твердый член. Охнув, хоббит распахнул глаза. Кажется, рук было слишком много, нет?

Так и есть! Справа от него, поглаживая грудь полурослика и его шею, расположился Двалин, весело усмехнувшийся при виде его заполошного подскакивания. А слева, постепенно побеждая в битве с хоббичьими штанами, устроился Торин.

— Что такое? — фальшиво удивился воин. — Не нравится тебе, что ли?

Как назло, именно в этот момент Торин добрался-таки до промежности полурослика и обхватил головку члена пальцами, освобождая ее от кожицы. Бильбо тихо охнул. Сказать «да» и «нет» сейчас было бы равно глупо, поэтому он только тихо пробормотал:

— Но вас же двое! Я не смогу...

Он уловил восхищенный вздох обоих гномов.

— Ты правда думаешь о том, чтобы принять нас обоих? — уточнил Торин с улыбкой. — Бильбо, ты еще лучше, чем я думал! Впрочем, пока мы тебя мучить не станем. Ты еще не готов. Просто расслабься, мы сделаем тебе очень приятно, маленький Взломщик.

— Уж это мы умеем, — осклабился Двалин. — Какой ты славный, мастер-вор! Еще симпатичнее, чем я думал! Как тебе удалось так долго скрывать от нас этакую красоту?

Бильбо покраснел. Его бесцеремонно рассматривали, щупали, гладили — и почему-то покалывание травинок и касание прохладного утреннего воздуха возбуждали неимоверно наравне с ласками.

Двалин прижался к нему сбоку, полностью завладев маленьким чувствительным сосочком, и покусывал заостренный кончик уха, отчего хоббит тихо стонал. Он не мог ответить лаской, потому что его полностью парализовали нахлынувшие ощущения. Бильбо не был девственником, но никогда прежде не спал с мужчинами и вообще не подозревал, что будет так сладко оказаться в чьих-то грубоватых руках!

Его подкупила любовь. Оба гнома действительно любили его, он это чувствовал, и их касания были исполнены страсти и нежности. И это заставляло мистера Бэггинса тихо стонать от счастья.

Он извивался, подаваясь навстречу жадному рту короля, который забирал его член целиком, легко и непринужденно. Торин и впрямь умел это делать, и этот факт ошеломил Бильбо едва ли не больше, чем отвердевший огромный член Двалина, который прижимался к его бедру.

«Я на самом деле этого хочу!» — ужаснулся хоббит про себя. И всхлипнул, часто толкаясь в горячий рот.

Оба побратима вдруг приподнялись, обняв его спереди и сзади, целуя непрестанно. Что-то горячее и влажное давило на анус, и Бильбо, зажмурившись, инстинктивно потужился, пропуская чужой пенис внутрь себя. Двалин придерживал его ногу, а Торин помогал им обоим рукой. Бильбо широко распахнул глаза, когда понял, что в него скользнули головки членов обоих гномов.

«Должно быть больно, — в панике подумал он. — Они меня разорвут!»

Но боли не было. У его любовников хватило благородства не входить на всю длину и хорошенько увлажнить слюной свои стволы и узкую дырочку входа, поэтому Бильбо чувствовал только сильное растяжение и напряжение в попке, но не боль. Придерживая хоббита, оба воина слегка толкались в него, и Бильбо, ощущая, что сходит с ума, бился между ними, отчаянно лаская себя самого и бормоча то ли просьбы продолжать, то ли ругательства — он сам не знал.

Теплое семя выстрелило в него — Торин кончил первым, и его поцелуи были исполнены наслаждения и благодарности. Двалин хотел было отстраниться, но Бильбо вцепился в его бедро, удержав и принимая в свое нутро и его влагу. А потом, цепляясь за сухую траву под собой, вскрикивал и бился, пока оба гнома с силой терли его член и вылизывали его, выдавливая все до капельки.

Ошеломленный, тяжко дышащий, Бильбо широко распахнутыми глазами уставился в потолок. Что бы ни случилось потом, он был уверен, что это утро не забудет никогда в жизни!