VII. Принуждение.

В горы они поднимались почти месяц — уж больно высокими оказались пики заснеженных туманных хребтов. Острые скалы подсовывали коварные расселины и присыпанные снегом овражки, в которые легко было упасть, если не знать безопасной тропы. Гэндальф и Балин вели отряд по возможности безопасным путем, но и они не могли предвидеть всего. В конце концов, горы постоянно менялись, и предсказать, откуда в очередной раз придет опасность, было невозможно.

Бильбо приходилось тяжелее всех. Мало того, что он шел по острым камням босиком, стараясь не отстать от отряда более высоких и длинноногих гномов, так еще и оказался меж двух огней.

Торин и Двалин затеяли нешуточную борьбу за него. Хоббит то и дело сталкивался с вниманием этих двоих — в той или иной форме. И если Торин проявлял заинтересованность в замечаниях и прохладно-недовольном тоне, то Двалин делал это открыто и даже грубовато.

Сначала воин просто подошел к полурослику на ночлеге, когда измотанный хоббит собирался забыться коротким сном перед тем, как Торин снова поднимет отряд и велит продолжать путь.

— Ты дрожишь, — прогудел воин почти ласково. — Прохладно тут для твоего сюртучка-то! Ложись, я тебя погрею.

Удивленный Бильбо настороженно глянул на него, но все же улегся на расстеленное одеяло. Двалин тут же устроился позади него, обхватив огромными лапами поперек груди. Стало и впрямь гораздо теплее — настолько, что Бильбо будто в горячую ванную окунулся. Слегка расслабившись, он прикрыл глаза и осмелился прижаться к горячему гному, наслаждаясь теплом.

Он почти задремал, когда почувствовал сильную руку, что без особых церемоний лезла к нему в штаны под одеялом. Хоббит задергался, паникуя, но Двалин прикрыл ему рот ладонью и шепнул на ухо:

— Да не бойся ты, глупый... Думаешь, я тебя принуждаю? Просто приласкать хочу, тебе понравится!

— Я спать хочу! — сердито прошипел полурослик, пытаясь вывернуться и ускользнуть от хватки воина. Куда там! Двалин просто обнимал его за пояс, а другой рукой забрался в расстегнутую под шумок ширинку.

Когда настойчивая рука приласкала его член, хоббит тихо ойкнул. Дело не в том, что это было неприятно — даже наоборот, все его естество отозвалось на активную ласку и потребовало еще. Но ему ужасно не хотелось, чтобы все произошло тут, на грязных серых камнях, в подтаявшей кашице снега и льда!

Грубоватые пальцы чуть оттянули кожицу на головке, лаская ее шершавыми подушечками. Бильбо втянул воздух сквозь сжатые зубы. Он спиной чувствовал возбуждение гнома, слышал его прерывистое дыхание и понимал, что простыми ласками тот вряд ли способен обойтись.

— Если ты меня не отпустишь, я никогда больше не лягу спать рядом с тобой, — посулил он. Быть взятым насильно ему не улыбалось!

К его величайшему удивлению, гном послушался. Он шумно вздохнул, обдав щеку полурослика горячим дыханием, и убрал руку, напоследок нежно обласкав чувствительную головку.

— Я больше не буду, — пообещал он. — Спи спокойно.

И ушел, гад такой! Просто отошел чуть дальше, чтобы не смущать жертву несостоявшегося приставания! Бильбо мрачно съежился под одеялом. Стало гораздо холоднее, да и отвердевшая плоть потребовала внимания. Он тихо выругался сквозь зубы и потихоньку сунул руку между ног, довершая начатое гномом. И с ужасом обнаружил, что ему не хватает грубоватой ласки шершавых рук! Зажмурившись, хоббит быстро провел по члену несколько раз рукой — уже не до удовольствия, лишь бы закончить все это!

Облегчение пришло спустя пару минут — тупое, тянущее, не принесшее удовлетворения как такового. Стараясь не думать о том, что ему не хватало чужой руки на своей плоти, Бильбо поспешно вытер руку о снег и приоткрыл глаза, осматриваясь. Все его спутники спали... кроме одного.

В темноте мерцали глаза. Торин смотрел на удовлетворявшего себя хоббита в упор и ухмылялся. Он отлично знал, чем занимался его маленький спутник под одеялом, и это знание доставляло ему удовольствие. Король даже подумал, что, когда он сам начнет ласкать воришку, тому уже не понадобится потихоньку самоудовлетворяться. Хотелось подойти и помочь ему прямо сейчас, но Торин удержался — в который раз! Он не должен быть таким же настырным, как Двалин.

Бильбо покраснел, понимая, что его раскрыли. Сердито укутавшись в одеяло и дрожа, он попытался уснуть. Теперь это было гораздо сложнее сделать...

Хуже всего было то, что он никак не мог разобраться в своем отношении к этим двоим. Двалин нравился ему и немного пугал своим напором. Бильбо видел, что гном еще сдерживается, — и это было и приятно, и страшно. А ну как у него не хватит терпения? Быть ему тогда прижатым за ближайшим камнем...

А Торин... Торин сбивал с толку. Он был очень непонятным. Вроде бы полурослик привлекал его — но король никогда не показывал этого в такой форме, как его друг. Вместо этого он украдкой наблюдал за действиями хоббита и нещадно подмечал малейшую оплошность. Но в то же время помогал идти и даже пару раз сам нес на спине через глубокие расселины.

Все это было непонятно, и Бильбо уже отчаялся разобраться, что именно он чувствует и хочет.

Впрочем, странности поведения узбада прояснились довольно скоро — и, увы, не самым приятным для хоббита образом.

В тот вечер Бильбо несколько оплошал. Он очень устал и не мог поспевать за отрядом так быстро, как это требовалось, чтобы идти наравне с гномами. Махнув рукой на эти потуги, хоббит плелся позади всех, стараясь только не отставать слишком сильно. И вдруг его нога угодила в небольшую расселину, скрывавшуюся под снегом. Камни ухватили добычу, подобно капкану, и Бильбо испугался до полусмерти, что останется тут, позади всех, и никто даже не заметит, что он пропал.

— Подождите! — жалобно крикнул он. — Торин!

К его чести, узбад оказался около попавшего в беду полурослика первым. Скривившись в недовольной гримасе, он помог ему выбраться из ловушки и кивнул остальным, чтобы не спеша шли дальше. Бильбо сглотнул. Кажется, ему предстоял серьезный разговор, от которого не стоило ждать ничего хорошего.

Он угадал. Король мрачно посмотрел вперед, на тучи, что закрывали полнеба впереди отряда.

— По-вашему, мы тут на прогулку вышли, господин Бэггинс? — тихо, но довольно зловеще начал он. — Бродим по окрестностям в поисках впечатлений и любуемся видами? К вашему сведению, ни один из моего отряда, даже молодой Ори, не позволял себе так глупо попадать впросак, да еще и оповещать об этом всех подряд!

Бильбо стало так обидно, что даже слезы на глазах выступили. Сглотнув трудный комок в горле, он прошептал:

— Прости, Торин. Я больше не попрошу о помощи.

Почему-то его согласие рассердило узбада еще больше.

— Да не будь ты таким слабым! — зло рявкнул он, неожиданно переходя на «ты». — Меня просто бесит твоя покорность! Думаешь, достаточно тут глазками похлопать — и все бросятся тебе помогать?!

Он толкнул изумленного полурослика к скале — так, что Бильбо ударился лопатками о камень, — и впился в его губы горячим, очень настойчивым поцелуем. Разговор, кажется, был окончен.

Хоббит задрожал. Торин был невероятно напорист, в его касаниях чувствовалась страсть настолько бешеная и едва сдерживаемая, что Бильбо перепугался его больше, чем всех опасностей по пути. Торина явно нельзя было просто попросить остановиться — просто потому, что он не послушал бы мольбу и принял бы ее за просьбу продолжать.

Жадные поцелуи сыпались на Бильбо каскадом, и он буквально плавился под ними.

— Слабак и дурачок, — простонал король, забираясь рукой к нему под рубашку. — Ты навязан мне, я почти ненавижу тебя — так почему так хочу? Что в тебе такого, Бэггинс? Ты колдун?

— Какая глупость! — пропыхтел Бильбо, пытаясь вырваться. — Какой из меня колдун? Торин, пусти, мне больно... Ты не в себе!

— Нет, ты точно ворожишь, — как одержимый, шептал узбад. Его жадные руки уже вовсю лапали круглый зад хоббита, Торин тяжело дышал и сверкал глазами. — Ты привораживаешь меня, маленький хитрец, и я ночами думаю о тебе и не могу уснуть, потому что твое тело далеко от меня! Прекрати колдовать, прекрати притворяться невинным и холодным, ведь я тут, я и так твой! А ты будешь моим, слышишь?! Будешь только моим!

Бильбо готов был уже закричать «на помощь», уж слишком активно его обнимал узбад. Такой Торин ему не нравился. Благородный и всегда невозмутимый предводитель отряда, оказывается, сдерживал в себе такие темные порывы!

И тут неожиданно пришло спасение. Торина ухватили за плечо и силком оттащили от его задыхающейся жертвы.

— Эй, побратим, у нас честное соревнование, — укоризненно проворчал Двалин, обхватив короля за плечи. — Мы же договорились не обижать хоббита и не причинять ему вреда! Что ты делаешь?

К изумлению Бильбо, завязалась ссора. Торин кричал, чтобы старый друг не вмешивался, что это его дело и что он найдет способ снять приворот во что бы то ни стало. Двалин пытался успокоить Торина, но это было трудно. Хоббиту показалось, что у предводителя даже глаза покраснели от ярости.

Чем кончилась ссора, он так и не узнал, поскольку поспешил улизнуть с места происшествия под защиту остальных гномов. Торин и Двалин вернулись угрюмые, молчаливые — и демонстративно не смотрели друг на друга остаток вечера.

Ночью Бильбо, ворочаясь без сна, принял решение. Если он служит причиной ссоры таких верных друзей, надо уйти, как бы тяжело это ни было.

Поднявшись, он начал собирать вещи — тихонько, чтобы никого не разбудить, — но не успел толком начать, как его плеча коснулась горячая ладонь. Бильбо чуть не заорал с перепугу, тем более когда увидел, что это Торин.

Но король не собирался его насиловать или орать на него. Он сумрачно качнул головой, глядя на вещи хоббита, и сухо напомнил:

— Вы не можете уйти, мистер Бэггинс. Контракт требует от вас выполнять мою волю, и вы обязаны ее выполнить. Я вел себя отвратительно сегодня и прошу у вас прощения за недостойное поведение. Больше такого не повторится, я обещаю.

Бильбо посмотрел на его лицо, на котором и правда читалась вина, и тихонько рассмеялся. Торин, опешив, смотрел на него, ничего не понимая.

— Двалин тоже обещал мне, что такого не повторится, — пояснил хоббит, улыбаясь. — Все нормально, Торин. Я принимаю твои извинения — спасибо, что сказал это. Вы с Двалином дружите дольше, чем я живу на этом свете. Не нужно из-за меня ссориться. Если вы оба настроены серьезно, я не буду против любви кого-то из вас. Просто... дай мне время, ладно? Выбор труден, не отягощай его настойчивостью. Нам надо думать о цели похода, и нехорошо получится, если я стану отвлекать тебя и твоего друга от главного.

Теперь и узбад улыбнулся — слегка, кончиками губ. Он молча кивнул хоббиту и отошел. А у Бильбо немного полегчало на душе. Уж теперь-то двое гномов не станут к нему приставать, и он сможет сосредоточиться на том, чтобы просто не отставать от отряда!